Я не позволю тебе умереть

      Ривай не спал всю ночь: он ворочался и думал об Эрене, о его сказанных словах. Как сопливая девчонка. А когда он понял, что заснуть не получится, то взялся читать какой-то дешевый роман, который принесла ему Петра два дня назад, когда он почти прозрачно намекнул, что хотел бы что-нибудь почитать на русском, так сказать, подтянуть язык. Ривай помнит, как она со смущением принесла ему эту книжонку. Ему ничего не оставалось, как поблагодарить ее, и дать себе зарок никогда не открывать книгу, на обложке которой были изображены обнимающиеся мужчина и женщина.       А еще всю ночь стреляли. Теперь звук был намного громче и отчетливее. Не надо быть очень умным, чтобы понять, что немецкие войска продвигаются все ближе к штабу красноармейцев. У СССР изначально было меньше самолетов, машин, артиллерии, и это уже не говоря о том, что на момент нападения они были абсолютно не готовы к войне. Единственное, чего было в достатке, — людей. И, как Ривай успел приметить, силы духа.       Наступило утро. Ривай так и не продвинулся дальше первого абзаца из-за своих посторонних размышлений.       В комнату тихо постучали.       — Войдите, — сказал мужчина, в надежде, что это причина его мыслей: Эрен.       Дверь притворилась и в помещение неслышно проскользнула Петра.       — Доброе утро, товарищ Ривай! — уголки ее губ слегка приподнялись, когда она кинула взгляд на книгу в его руках, а щеки залились едва заметной краской.       — Утро, Петра, — он быстро отложил книгу, скрещивая руки на груди.       — Ваша форма… Я принесла ее, — девушка осторожно двинулась в сторону дивана. Она аккуратно разложила форму, поставила сапоги на пол и отошла, устремляя взгляд в пол.       — Я слышала, что Вас собираются внедрить во вражеское войско.       Ривай провел кончиками пальцев по ткани, оценивая аккуратность глажки и чистки формы.       — Не дурно.       — Пустяки. Понадобилось совсем немного времени, чтобы привести ее в порядок.       — Твоих рук дело? — Ривай посмотрел на девушку. — Ты молодец.       — С-спасибо большое, товарищ! — она снова вспыхнула и едва не врезалась в рамку двери, когда стремительно выходила из комнаты.       — Надо же, достали почти нового «штурмбанфюрера», — прошептал Ривай уже сам себе.

***

      Поправляя черный галстук, Ривай обернулся на входящего Эрена. Юноша оценивающе осмотрел мужчину с ног до головы:       — Хорошо, что она подошла, — и поставил кружку горячего супа на прикроватную тумбочку, а потом поспешил уйти.       Ривай, словно ветер, преградил ему путь.       — Уже уходишь?       — Мне нужно идти, — Эрен хотел обойти мужчину, но Ривай снова встал на его пути.       — Пока нет. А вот поговорить нужно.       — Откуда тебе знать, что я не занят? — недоуменно спросил Эрен.       — Разузнал.       Несколько секунд они вели войну взглядами, а потом парень выдохнул и присел на диван. Ривай оперся о подоконник.       — Ты сохранил мой портсигар?       — Он всегда со мной, — и Эрен достал вещь из вшитого внутреннего кармана рубашки.       — Поделишься сигаретой?       Парень без лишних слов открыл портсигар и протянул его мужчине.       — Когда ты уходишь? — выпалил Эрен.       Ривай извлек сигарету, прикуривая ее от спички, предназначенной для розжига лучины, и блаженно затянулся.       — Сегодня-завтра, — он присел на диван рядом с Эреном, — и, возможно, уже не вернусь. Поэтому давай сейчас во всем разберемся.       — Зачем нужна эта прощальная болтовня? — парень переместился на подоконник, увеличивая расстояние между ними. Риваю это не понравилось, но недовольство он скрыл под привычной маской хладнокровия.       — Может быть, потому, что ты сам ищешь момента для этой «болтовни», — вот они уже начинают злиться друг на друга. Так разговор не получится.       Мужчина еще раз глубоко затянулся, впуская чистый никотин в легкие, позволяя себе расслабиться. Мальчишка все еще смотрел на него раздраженно, а когда Ривай двинулся к нему, то даже и со страхом.       — А ты типа еще и в психологии разбираешься, да? — скрывая нервозность за дерзостью, вопросил парень.       — Просто расскажи мне все, а я помогу тебе разобраться, — Ривай оперся левой рукой о подоконник, прямо около бедра парня, а другой выкинул сигарету в открытую форточку. Мужчина не прерывал зрительного контакта все это время.       — Я запутался, ты прав, — выдохнул он, а потом выпалил. — Ты с Эрвином?       Ривай даже удивился. Вот так, без предисловия, без перехода, прямо в лоб. Похоже на характер Эрена, но то, как быстро он это сказал, указывает, насколько этот вопрос его гложил, и как сильно он заинтересован в ответе.       — В каком смысле?       — Вы вместе? Пара? — Эрен смотрел прямо в глаза офицера, пытаясь что-то в них разглядеть.       — Нет, — твердо сказал Ривай, плотно приближаясь. — Откуда вообще такие мысли, парень?       После мужчина отошел от него, поворачиваясь спиной.       — Во время холокоста он спас мою жизнь. В то время погиб мой дядя, единственный родственник. Это его портсигар… портсигар Кенни. Все, что осталось от него. — Ривай почему-то захотел рассказать часть своей жизни Эрену, открыться, довериться ему.       — Затем Эрвин увез меня в Америку. Но я хотел не безопасности, я хотел мести. Поэтому вернулся, но уже под другим именем. Так я и стал штурмбанфюрером фашистской Германии.       Ривай, совладав с лицом, повернулся к мальчишке. Тот застыл с широко открытыми глазами, взгляд его бегал по лицу мужчины, снова ища что-то. Мужчина смотрел в его глаза, он чувствовал, что сейчас это тот самый момент. Но в комнату постучали. Вошел Эрвин, за ним семенила Петра.       — Она пойдет с тобой, — не обращая внимание на Эрена, без всякого приветствия, сказал Эрвин Смит.       Девушка явно не была готова к такому: она открыла рот, чтобы что-то произнести, но Эрвин посмотрел на нее и добавил:       — Офицер научит тебя немецкому. Насколько я помню, ты очень хотела помочь ему хоть чем-то, так вот твоя возможность.       Ривай был поражен. Смит снова решает за кого-то.       — Ты вообще думаешь головой, Эрвин? Это может быть опасно для нее, — чуть громче, чем хотел, воспротивился Ривай.       Эрвин одарил его холодным взглядом, но промолчал, а после в разговор вмешалась Петра:       — Я… я справлюсь. Правда… Сделаю все, что в моих силах! — девушка почти прокричала последнюю фразу.       — Ты уверена, Петра? — Ривай подошел к ней вплотную. — Каждое твое слово будет враньем, каждая твоя ошибка будет смертельной. Ты должна будешь готова умереть, если потребуется или прикажут. Никто не будет знать, что ты совершила. Возможно, ты принесешь много пользы, но никто тебя не вознаградит за это.       Плечи Петры дрогнули, губа закушена, но глаза ее смотрели на Ривая, не моргая, не отрываясь, решительно.       — Я готова.       — Подумай лучше, Петра, — офицер отошел от нее и с ненавистью посмотрел на Эрвина.       — Командир Смит, — тишину прорезал звонкий голос юноши, — позвольте мне пойти с офицером Шмидтом! Вы знаете, я лучше подхожу для этой миссии.       — Ни ты, ни Микаса не подходите на роль личного секретаря, — переводя взгляд на парня, произнес Смит. — Вы слишком юны.       — Но я жил в Германии, я знаю язык, как и саму страну — хорошо!       — Это не обсуждается, — громко противостоял Эрвин. — За мной, рядовой! У меня есть для тебя задание.       Эрен расстроено поплелся за своим командиром, украдкой кидая взгляд на Ривая.       — Guten tag, Offizier Rivai, * — слишком мягко сказала Петра.       — SS-Sturmbannfuhrer** вернее, — поправил он ее, обещая себе подумать об этом после. — Начнем с азов.

***

      Армину было очень душно. А чтобы лучше разглядеть и не врезаться во что-нибудь, он напрягал зрение. И это звалось больничным отсеком; скорее уж подвал какой-то, для банок на зиму предназначенный. Армин шел к Энни. Подругу ранило, и он волновался о ней, зная, что, хоть и врачи делают все, что в их силах, антисанитария понижает коэффициент выживших примерно наполовину.       Поискав Энни глазами, он нашел ее койку почти в углу. Девушка лежала в форме, с закрытыми глазами, ее нога была забинтована. Он старался как можно тише присесть на кровать, дабы не разбудить, но девушка все же открыла глаза.       — Ты как?       — Намного лучше. Спасибо, — Энни подтянула ноги и приняла горизонтальное положение. — Вы уже заслали офицера?       — Пока нет. Ждем от Жана или Микасы форму для Петры, — девушка недоуменно на него посмотрела. — Девушка, которая уже была в этом здании. Ее отец умер, и она решила помогать нам, чем сможет. А командир Эрвин решил, что Петра подойдет на роль секретаря, чтобы у шпиона уже было доверенное лицо и чтобы никто не мог перехватить информацию.       — Понятно. Но разумно ли вот так просто засылать какую-то девушку?       — Честно говоря, я тоже задумывался на этот счет. Она знает немного немецкий язык, но не идеально, конечно. По возрасту подходит, да и… — Армин стушевался, не зная, говорить это или нет.       — «И» что? — спросила Энни, напирая.       — Ну, офицер до этого спас ей жизнь, так что она в долгу перед ним, вот и считает, что должна помочь. Поэтому она будет еще упорней. Я думаю, что командир Смит на это и делал ставку.       Энни озадачено посмотрела на парня.       — Я знаю, что ты думаешь, что это ненадежно, но командуем не мы, — Армин вздохнул.       Взгляд Энни стал твердым, Армин видел, что девушка принимала какое-то решение, но он не мог понять, связано оно с предметом их разговора или нет.       — Я пойду, пожалуй. — Парень встал с кровати и улыбнулся. — Выздоравливай и возвращайся в строй, Энни!       — Да, до встречи, — кратко ответила девушка.       Когда Армин уже выходил из больничного отсека, он обернулся. Энни сидела, согнув здоровую ногу в колене, опираясь спиной на спинку койки. Она тяжелым странным взглядом смотрела вперед.

***

      Микаса шла по коридору первого этажа. За ней следовал рядовой, который буквально навязался идти с ней. Но она признает, что этот парень был не так уж и бесполезен.       Когда завернула, то встретила Эрена. Он выглядел болезненным. Кожа стала бледной, скулы проступили ярче, в то время как щеки ввалились. Он явно не доедал. Микаса даже пару раз видела, как он прятал паек в карман, а потом куда-то уходил. Девушка подозревала, куда девается его дневная норма, или почему ее брат изматывает себя внеурочными ночными дежурствами.       — Выглядишь неважно, — она даже не надеялась, что ее слова изменят что-то, но ей больше ничего не оставалось. Микаса отдала свой рюкзак солдату, и он ушел.       Эрен молча смотрел за ее спину. Его выражение лица нездорово исказилось. Однако он снова перевел взгляд на сестру и, вымученно улыбнувшись, сказал:       — Ты тоже. Пока ты не занята, я должен тебе сказать…       Он осекся и снова посмотрел за ее спину. Микаса обернулась. Поодаль от них слишком близко стояли командир Эрвин и тот самый плененный немец. Они стояли в пол оборота от них и о чем-то тихо разговаривали. Офицер брезгливо отдалялся от командира, а он ему что-то доказывал, кажется, совсем не замечая неприязни.       В следующий момент она почувствовала прикосновение к своей щеке.       — Я просто хотел сказать тебе, чтобы ты была осторожна, Микаса, — он нежно провел большим пальцем по свежему порезу. Микаса ощутила, как обожгло ее щеки от такого прикосновения.       — Мне нужно идти, — его взгляд быстро скользнул на мужчин позади, а потом вернулся на девушку. — Твой ужин ждет тебя в столовой.       Она хотела еще что-то сказать, но Эрен уже унесся прочь. Она хотела пойти за ним, но ее остановила внезапно появившаяся Криста. Пока медсестра уговаривала ее обработать царапины, Эрен уже скрылся.

***

      Эрен вихрем ворвался в комнатушку Ривая. Он хотел дождаться того, чтобы поговорить. Он видел их вместе, снова. Не похоже, чтобы Эрвин объяснял план. Там было нечто иное. Между ними точно есть что-то, хоть Ривай и отрицал.       В комнате он увидел Петру, сидящую на диване. Та испуганно посмотрела на Эрена из-за его внезапного появления, сжимая в руках карандаш и маленький блокнотик.       — Что-то случилось? — она быстро поднялась с мебели. Как будто была готова к бою. Эрен мысленно усмехнулся — не так давно эта девушка дрожала от каждого взрыва.       — Нет. Я искал офицера Ривая.       — СС-Штурманнфюрера Ривая, вернее, — расслабляясь, сказала Петра.       Эрен раздраженно посмотрел на нее. Не поучения он желал сейчас выслушивать.       — Что ты здесь делаешь одна? — не скрывая легкого раздражения, выскомерно спросил Эрен.       — Он учит меня, — она протянула блокнот парню, — но потом пришли командир Смит и капитан Захариус.       Она широко и открыто улыбнулась, будто прощая Эрена за все. Парень смягчился. Он пробежался взглядом по ровным и красивым словам, явно написанными Риваем.       — И как? Получается? — устыдившись своей злости, поинтересовался Эрен.       — В основном. Но некоторые слова особенно трудно выговорить, — она дерзко усмехнулась и продолжила. — Но это дело поправимое.       — Ты всегда можешь обратиться и ко мне тоже, — Эрен все-таки улыбнулся. И в этот момент зашел Ривай. Он недоуменно посмотрел на улыбающегося Эрена и, не глядя на Петру, закрыл дверь.       — Здравствуй, — холодно сказал Ривай.       — Был приказ рассказать тебе детальный план действий по ту сторону, — мужчина смотрел на парня. Видимо, не дождавшись дальнейших объяснений, он прервал его:       — Странно, что верхушка доверило такое обычному рядовому, — Ривай многозначительно посмотрел на Петру, намекая ей уйти. Но девушка продолжала стоять. Эрен снова начинал раздражаться.       — Рассказывай. Я все равно иду с офицером, а значит этот план касается и меня, — твердо встряла Петра. Эрен заметил, как она назвала Ривая офицером, хотя минуту назад сама поправляла его звание.       — Мне было приказано сказать это только и только Риваю. Про тебя не было указаний, — едко парировал Эрен. — Если понадобится, то тебя проинформируют, а до тех пор оставь нас. Пожалуйста.       — Петра, я думаю, тебе стоит отдохнуть от занятий. Всем нужен перерыв. Иди, — поддержал его Ривай.       Эрен видел, как девушка была готова заплакать, но сам парень не чувствовал раскаяния. Абсолютно.       — Wir werden später fortfahren.*** — она положила блокнот на тумбу.       — Recht gut**** — ответил ей мужчина и проводил до выхода.       — Чего я еще не знаю? Эрвин мне уже все… как это у вас говорится? А… Он уже все разжевал и в рот положил.       — На самом деле… я соврал, — Эрен стыдливо опустил голову, а потом тихо дополнил:        — Чтобы поговорить наедине. — Он сам не знал, что на него нашло и почему он так говорил, и почему вообще солгал.       — Не стыдно?       Эрен подошел к окну и сел на подоконник. Ривай же уселся на диван. Теперь их разделял всего метр, а то и меньше.       — Охраны нет и ты можешь выходить из комнаты один. Значит, скоро уходишь? — парень не смотрел на Ривая.       — Значит так, — просто ответил офицер.       Последующее некоторое время они сидели в затишье.       — Ты пришел просто потрепаться? — не выдержал и нарушил тишину Ривай.       Эрен испуганно вздрогнул, не ожидая подобной грубости. Мужчина сидел, опустив голову на скрещенные руки.       — Прости… — Ривай усмехнулся. — Просто общение с Эрвином отбирает все силы. Эрен вспомнил, зачем пришел.       — Ты же говорил, что между вами ничего нет. Ты врал мне! — сорвался мальчишка. Он давно за ними следил, подмечал то, что не было видно постороннему взору — взгляды Эрвина, его поведение, жесты, слова.       — Я не врал, — спокойно ответил Ривай, массируя виски указательными пальцами. Глубокая складка залегла у него меж бровей, когда он посмотрел на Эрена. — Хорошо, раз тебе так интересно, то Эрвин не знал о моих целях на Вермахт. Он думал, что я поехал обратно в Германию, чтобы отомстить людям, что убили Кенни.       — Но командир говорил, что знал о тебе потому, что уже когда-то брал тебя в плен. И тогда же он выбил из тебя знание языков.       — Понимаешь, Эрен, Смит любит играть словами, — Ривай усмехнулся. — Он «выбил» из меня это, но без крови и боли.       Эрен перестал дышать, ошарашено смотря на мужчину. Он детально, в красках, увидел, как Эрвин «выбивал» из тела Ривая не только информацию, но и стоны. Эрен почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Значит, Ривай и Эрвин были вместе. И даже больше, чем вместе.       — Это значит, что ты все-таки врал мне, когда говорил, что вы не пара! — взорвался Эрен.       — Я. Тебе. Не. Врал, — прошипел Ривай, подрываясь к нему. — Мы были. Когда-то. Сейчас нет. Где ты увидел ложь?       — Ты мог бы сказать сразу! — Эрен схватил мужчину за грудки и встряхивая, прокричал.       — Ты хотел, чтобы я рассказал, как он предал меня? Как он отговорил меня мстить, остаться с ним в либеральной Америке? Или про то, как он меня на следующий же рабочий день подставил, поднимаясь по карьерной лестнице сразу на несколько позиций? Это ты хотел слышать, Эрен Йегер, — Ривай буквально задыхался, выплевывая каждое слово парню в лицо. — Эрвин Смит — дьявол во плоти. Ради карьеры, ради своей цели он готов идти по головам и своих знакомых, и своих любимых. Убить самому или чужими руками — он не чувствует раскаяния. Ему нельзя доверять. Ты можешь знать его мотивы и предсказывать его поведение, обезопасив себя и других, но ровно настолько, насколько позволит сам Смит. — на немецком языке это звучало вдвойне убедительно.       — Но ведь мужчина с мужчиной — это ненормально, — тихо сказал Эрен, поражаясь услышанному. Ривай безотрывно смотрел на него. Его нижняя губа дрожала, а взгляд метался по лицу Эрена. Только сейчас парень понял, что сморозил.       — Любовь не имеет пола, Эрен, — разочарованно ответил Ривая и рухнул на диван. Юноша соскользнул с подоконника, садясь рядом с Риваем так, чтобы их колени соприкаснулись.       — Прости. Сколько вы были вместе?       — Около года. Может, больше, — уже спокойно сказал Ривай, овладев скудными эмоциями.       Эрен смотрел на профиль мужчины и понимал, что, если мужчина с мужчиной, неправильно, то он сам неправильный. Неправильный, испорченный мальчишка до мозга и костей. Взгляд парня остановился на губах Ривая. Они не были тонкими или излишне пухлыми, они были такими, какими и надо, идеальными по мнению Эрена.       Мужчина перехватил взгляд Эрена. Парень раньше думал, что Ривай поможет во всем разобраться, но теперь этого не требовалось.       Как только Эрен осознал, что этот мужчина нравится ему не как человек или как друг, а именно как мужчина, то он захотел попробовать на вкус его губы. Странное, даже пугающее желание.       Эрен придвинулся ближе к мужчине, смотря то на его губы, то в глаза. Ривай бездействовал, но его глаза горели интересом и… ожиданием.       Эрен, набравшись смелости, медленно прикоснулся своими губами губ офицера. Он не знал, что делать дальше. Лицо и шея его горели, ладони вспотели.       Внезапно за окном раздалась тревога. Множество голосов зазвучали почти одновременно, не позволяя вычленить чей-то определенный.       Эрен за несколько секунд оказался более чем в четырех метрах от Ривая. Он, что-то промямлив, выскочил в коридор, с силой захлопывая дверь.       Он бежал, прижимая руки к щекам, к выходу из здания, как едва ли не нос к носу не столкнулся с Микасой.       — Были обнаружены немецкие разведчики и двое снайперов. Они уже на территории штаба, — снимая предохранитель, она бежала к лестнице, чтобы найти удобное положение для стрельбы.       Эрен вытащил револьвер из кобуры и последовал к выходу.       Когда парень оказался на улице, началась перестрелка. Эрен проскочил за сломанный грузовик. Выглядывая из своего убежища, он увидел одного врага. Тот двигался прямо ему навстречу. Эрен прицелился и снес едва ли не половину головы немецкому разведчику. Встряхнув руку, на которую пришлась отдача, парень осмотрелся. Один снайпер свесился с окна второго этажа соседнего здания. Второго видно не было. Но Эрен знал, что, если тот еще не умер, снайперу осталось не долго. Микаса работает быстро.       Эрен снова выглянул из-за дверцы грузовика, уже никого не было. Выстрелы тоже прекратились. Только во дворе лежали тела немцев и своих.       — Чисто! — крикнул кто-то, а потом во двор начали выходить солдаты.       — Хорошая работа, Микаса, — показав большой палец девушке, крикнул какой-то малознакомый солдат средних лет.       Эрен посмотрел на свою сестру. Та поправляла свой любимый красный шарф.       Рядом кто-то восторженно выкрикнул:       — Ты посмотри! Семерых на одном дыхании положила, да еще и снайперские позиции нашла! Нам ничего не оставила, экая чертовка, — сказал тот же мужчина, толкая своего друга и указывая пальцем на жмуриков.

***

      Было заполночь. Эрен патрулировал пустой коридор. Он очень хотел спать; думал, что лучше бы ему разрешили пойти в разведку.       В очередной раз проходя мимо комнаты офицера, Эрен прислушался. Было тихо. Значит Петра уже ушла.       Эрен подошел к окну напротив комнаты Ривая. Прохладный ночной воздух наполнил его легкие, снимая сонливость. Парень достал портсигар. Он отличался от того первого раза, когда Эрен его увидел. Тогда серебро тяжело блестело, были мелкие царапины на поверхности, но в основном он выглядел, как новенький. Теперь же поверхность была мутной. Эрен подышал на него и попытался протереть его рукавом. Стало немного лучше. Юноша еще несколько секунд смотрел на трофейную вещь, а потом повернулся к двери. Он знал, что не стоит делать этого, но парень хотел увидеть Ривая. Спящего Ривая, бодрствующего Ривая, злого, доброго, раздраженного — любого его.       Приоткрывая дверь, Эрен заглянул в щель.       — Проходи, Эрен, — парень ощутимо вздрогнул и подавил желание безумно рассмеяться.       — Как ты узнал, что это я? — просил он и спрятал вещь в карман, проходя в глубь комнаты.       — По характеру шагов, — мужчина посмотрел на мальчишку насмешливо. — Да и только ты и Эрвин не стучитесь в дверь, когда входите.       — Хорошо, — была сделана пауза, — я хотел отдать тебе это.       Эрен вытянул хлеб из кармана и протянул мужчине.       — Ешь сам.       — Я уже съел свою порцию.       — Ты хочешь, чтобы я снова тебя покормил, Эрен? — насмешливо спросил Ривай, слегка улыбаясь.       Парень сел на диван рядом с Риваем и принялся есть. Он залился румянцем, вспоминая тот раз, когда офицер его кормил насильно. Должно быть вроде как унизительно, но Эрен отчего-то наслаждался. Ривай протянул парню его суп. Было немного и остывшем, но все равно — Эрен будто ничего вкуснее не ел в своей жизни.       — Так почему ты отдавал мне свою еду, Эрен? — спросил Ривай, когда Эрен доел.       — Не здесь. Нас могут услышать.       Эрен поднялся, а Ривай за ним. Парень оглядел пустой коридор и дал понять жестом, чтобы мужчина следовал за ним. Эрен увидел тень приближающегося постового. Парень резво толкнул офицера за угол, а сам оперся о стену, скрещивая руки. В общем, он попытался принять непринужденную позу. Сменщик кивнул ему и пошел на первый этаж, Эрен сделал аналогичный жест, и, дождавшись, пока товарищ скроется с глаз, вернулся к офицеру.       На вопросительно вскинутые брови Ривая, юноша ничего не ответил, он просто пошел дальше. Они шли на полуразрушенный третий этаж, там не было патруля, потому что он и не был нужен.       Эрен не думал, как будет объяснять, да и сможет ли он вообще это сделать. Он хотел отдать Риваю портсигар перед тем, как мужчина уйдет, и, может быть, получить что-то большее. Юноша почти покраснел от своих мыслей.       Ривай даже не обращал внимания на дорогу, он видел лишь прямую спину Эрена перед собой и раздумывал. Мужчина из-за моральной усталости позволил в порыве чувств выложить почти всю свою подноготную. Может, еще и инстинктивное чувство слепого доверия позволило Риваю сделать такой ход.       Они достигли тупика. Парень взобрался вверх по лестнице, открывая дверь на потолке. Ривай нехотя последовал за ним. Когда мужчина залез наверх и отряхнулся, он поднял голову и увидел перед собой небо. Чертово звездное небо. Оно здесь было ярче, чем когда-либо он видел. Множество звезд, как разномастные точки, проделанные шилом, в пугающей темной вуали, хаотично раскиданы по черному куполу. Ривай не смог сдержать восхищенного вдоха. Офицер смотрел и смотрел на это высокомерное великолепие, не желая отвести взгляд, пока парень легонько не тронул его за плечо, показывая на несуразную постройку из двух ящиков из-под картошки, предназначенное для сидения.       Они сели, соприкасаясь плечами, и еще некоторое время наслаждались долгожданной тишиной, ночной свежестью и прекрасным небесным видом.       — Я много думал, — первым начал Ривай. — Обо всем… Я хотел сказать это еще тогда, в комнате, но не успел.       Прошло около минуты, а Эрен, на удивление, все еще молчал. Он просто смотрел на профиль Ривая, слегка склонив голову.       — Леви. Леви Аккерман — мое настоящее имя, — произнес мужчина, вглядываясь в глаза парня.       Эрен удивленно открыл рот. Было видно, что мальчишка сбит с толку, не зная, что ответить на такой широкий жест души. Но юноша все же нашел в себе силы и отмер.       — Леви, — будто смакуя его имя, произнес он, вперяя взгляд на ночное небо.       — Значит, ты родственник Микасе? Ее фамилия тоже Аккерман.       Ривай снова посмотрел на парня, пытаясь понять, не шутит ли он.       — Я не знаю, чей я родственник. Эту фамилию дал мне Кенни. Я не могу знать, приходился ли он мне родственником по-настоящему или же просто был странным добрым человеком, взявшим сироту под опеку. И теперь уже никогда не узнаю. Кстати, ты принес портсигар? — желая перевести тему, спросил Ривай.       — Конечно. Он твой, — Эрен вынул предмет из кармана кителя и отдал мужчине.— Как говорил мне Армин: трофейная вещь считается трофейной лишь тогда, когда ее владелец мертв.       Ривай взял его и нахлынули воспоминания, как Кенни, перед смертью, ткнул в его грудь этим предметом.       — Его застрелили. Во время холокоста. Он был верной собакой немецкого командования, назвать его святым было невозможно, но умер он лишь потому, что был евреем.       Закрывая глаза, Ривай видел события той ночи. Маленькая коморка, где они ютились вдвоем, и куда его затащил Ривай. Леви тайком стащил его с груды мертвых тел и протащил в убежище. Он думал, что Кенни уже был мертв, но старый пес получил четыре пули в живот и еще дышал.       — Возьми это и живи, — сказал он перед тем, как перестать дышать. Ривай вынырнул из воспоминаний и заметил, как Эрен не сводит с него, горящий интересом, взгляд. Даже в темноте глаза мальчишки не потеряли своего блеска.       Парень не смутился и не отвернулся. Он просто смотрел, пытаясь что-то сказать ему без слов. Ривай, кажется, даже понимал.       — Родителей Микасы тоже убили, — наконец вымолвил Эрен. — Они забрались в их дом.       Парень вперил взгляд в звездное небо.       — Сначала убили ее отца, — продолжил он, — потом мать. На ее глазах. Хотели убить и ее, но я вмешался. Первого убил легко. Было даже приятно убивать таких мразей. Нам было по десять лет. И я чуть не погиб, но Микаса спасла меня и в тот день окончательно повзрослела. Мы приняли ее в свою семью, как родную. Да что уж там, она всегда была для нас родной. Хотя теперь только для меня.       Эрен опустил голову, видимо, вспоминая о своих родителей.       Ривай думал, что столько жизней было отнято людьми, сидящими в удобных кабинетах. В войне, в холокосте, в репрессиях. Неисчислимое количество возможностей они забрали у людей добрых, злых, невинных, самых разнообразных. Они приказывают печатать листовки, ратующие на праведную войну, за чистоту расы или за защиту своих традиций, родных, земель. Виноватых не бывает.       Ривай сжал свой портсигар в руке.       — Знаешь, как Вермахт обеспечивает высшие чины и шпионов лекарством от мучительной смерти, Эрен? — спросил Ривай. Мужчина открыл портсигар, он достал маленькую отмычку в правом верхнем углу и поддел небольшой, квадратный кусок железной пластинки. Капсула, лежащая там, призывно блеснула в лунном свете.       — Они делают им пломбы с цианистым калием, — Ривай достал капсулу, держа ее двумя пальцами, и показал ее Эрену. — Достаточно просто сжать зубы в специальном положении и с определенной силой. Нет человека — нет и информации.       — Армин говорил что-то об этом, — ответил мальчишка, заворожено глядя на капсулу. — Обычным солдатам просто выдают оружие и прозрачно намекают покончить с собой таким образом или же умереть в плену, — Ривай вернул яд обратно, закрывая портсигар и засовывая его в карман. — Это дал мне Кенни. Он не желал для меня такой же судьбы, какая выпала ему, и хотел хотя бы отчасти обезопасить.       Взгляд Эрена был недвижим и устремлен вдаль. Парень о чем-то усиленно задумался.       — Эрен, — воззвал мужчина к нему, отвлекая, — теперь ты скажешь мне, почему делал все это?       Ривай не стал описывать все то и использовал просто «это», надеясь, что парень не будет тянуть время и задавать лишних вопросов.       — Нет, — ответил Эрен, и Ривай понял, что придется надавить.       — Ты уже забыл, как я поимел тебя прямо на командирском столе, а до этого почти саморучно убил твою мать? — Ривай немного повысил голос. — Вместо смерти ты носил мне еду. Почему, Эрен?       Глаза парня налились злобой.       — Заткнись, — выплюнул он. — Не говори ничего подобного!       — И после всего этого ты лезешь ко мне целоваться. Ты хотя бы думал головой, щенок?       — Заткнись, твою мать! — Эрен вскочил со своего места, грозно нависая над офицером. — Думал. Я думал, блять! Это потому что ты мне уже нравишься! И я ничего не могу с этим поделать, не могу перестать думать о тебе, не могу перестать хотеть увидеть тебя, ты, грязная фашистская задница!       Парень тяжело дышал, его брови были сведены к переносице, а губы сложились в мучительном жесте.       Ривай медленно поднялся. До роста Эрена он не дотягивал, но он умел смотреть так, чтобы казаться не только выше, но и грознее.       — А ты мне не нравишься.

***

      Эрену казалось, что почва ушла у него из-под ног. Он только что открылся перед человеком, который ему очень нравился, а его отвергли, выслушав все это с самодовольной ухмылкой.       — Не нравишься, Эрен, — и мальчик почувствовал, как руки мужчины обхватили его талию, мягко притягивая к себе. — Как вообще такой взбалмошный ребенок может кому-то понравится?       Рука Леви медленно поползла вверх по спине мальчишки, оглаживая лопатки, затем по тыльной стороне шеи и после зарываясь в волосы на затылке. Потом губы мужчины нежно прикоснулись к основанию шеи Эрена, проводя до линии челюсти.       — Наверное, только мне, — низким, возбуждающим голосом сказал Ривай, накрывая губы юноши.       В голове парня взорвались фейерверки, будто бы наступил Новый Год. По телу прошла горячая дрожь, а губы разомкнулись. Эрен зажмурил глаза, лицо его обдало жаром, а его руки в отчаянном и, одновременно, просящем жесте схватились за плечи Ривая. Эрен почувствовал, как Леви легко усмехнулся в его губы.       Мужчина переместил ладонь на щеку Эрена, легко проводя большим пальцем по скуле. Он невесомо коснулся языком нижней губы парня, влажно проводя по ней. Эрен вздрогнул и распахнул глаза, встречаясь с агатовым взором Леви. Мужчина схватился пальцами за подбородок парня, шире приоткрывая его рот, а потом коснулся своим языком его. Леви прошелся по ряду зубов парня. Эрен неумело повторил за мужчиной, закрывая глаза и расслабляясь, опуская свои руки на талию офицера. Когда же Леви оторвался от парня, то со смешком сказал:       — Дыши через нос, — то Эрен потянулся к нему снова, захватывая нижнюю губу мужчины и легко посасывая. Но Леви прижал мальчика к себе еще ближе, слегка наклоняя голову и углубляя поцелуй, не позволяя перехватить инициативу. Они сплели языки.       Действия Ривая и свои собственные действия вскружили Эрену голову. Он почувствовал возбуждение, тянущее в низу живота. Они целовались еще несколько минут или несколько часов, так это было странно для парня. Эрен не хотел останавливаться, не хотел ни о чем думать, он хотел быть в таком состоянии вечность. Чувствовать сильные руки на своем теле, жаркий рот, дарующий удовольствие и только одну мысль в своей голове — доставить партнеру то же удовольствие, что испытывает сам.       Леви положил ладони на плечи парня и, напоследок, слегка укусив губу Эрена, отстранил его от себя, мягко притягивая голову парня себе на плечо и нежно поглаживая поясницу.       — Тише, Эрен, — шептал он ему в красное ушко. — Успокойся.       Они стояли так еще несколько минут. Потом Эрен все же оторвался от плеча мужчины и сказал хриплым голосом:       — Пожалуйста, выживи…       — Обещаю, — вторил ему Леви.

***

      Они шли к баррикадам, сопровождая Петру и немецкого офицера. Микаса следовала за братом, тот счастливо чему-то улыбался, иногда ловил недоуменные взгляды солдат, а не только ее. Улыбка была не слишком заметная и иногда исчезала, но после нескольких минут она расцветала на лице Эрена снова. Особенно, когда он смотрел на немецкого офицера. Сам офицер выглядел как всегда, но слегка расслабленее. Он не смотрел на Эрена вообще.       Но Микаса все равно беспокоилась.       Когда они достигли места назначения, то Петра, попрощалась с ней, и Ривай кинул очень странный, по мнению Микасы, взгляд на Эрена.