Аркенстон

Над Минас Тиритом свистели каменные глыбы, город отчаянно сопротивлялся наступающей армии Мордора, но их было мало. Слишком мало… Если в ближайший час не придет подкрепление, то они обречены. Митрандир понимал это, проносясь на своем серебристом скакуне по переполненным улицам. С высоты крепостных стен он в очередной раз обозрел вражеское войско и с горечью подумал, что, возможно, в этот раз он ошибся. И эта ошибка стала роковой для всего Сердиземья. Арагорн мог потерпеть неудачу на Тропе. Наследник Исилдура был сильным и отважным воином, но, возможно, маг потребовал от него слишком много. Армия Рохана придет, Гендальф был уверен в этом, вопрос только, когда? Успеет ли король Теоден до того, как станет слишком поздно? Но было еще одно войско, появления которого он ждал сейчас, и, похоже, ждал напрасно. В памяти всплыла последняя встреча с леди Галадриель. Над Лоториеном занимался рассвет, возрожденный после битвы с Барлогом маг снова собирался в дорогу, в Рохан, напомнить королю Теодену о давних союзах и призвать рохиримов на последнюю, самую важную для всего Средиземья, битву. Леди Леса вышла проводить своего давнего друга: — Ты по-прежнему считаешь, что необходимо лично наведаться в Эдарас, Митрандир? — спросила она, пока он закреплял седло. — Да, миледи. Я давно не видел Теодена Роханского и не знаю, что сейчас творится в Золотом чертоге. А без его войска Средиземью не выстоять. — Рохан явится. Люди всегда сплачиваются перед лицом великой опасности. Такова их природа. Не лучше ли наведаться к другому королю? — в бездонных глазах эльфийки застыла затаенная насмешка. — Вы имеете ввиду Торина, госпожа? — на всякий случай уточнил Гендальф, хоть и прекрасно понимал, о чем говорит его собеседница. — Да, Гендальф, Торина Дубощита, за которого ты поручился когда-то. Которому ты подарил жизнь, трон и самое могущественное гномье королевство из ныне существующих. Ты уверял меня, что в нужный час войско гномов явится на поле битвы. Этот час скоро настанет. Не нужно ли напомнить потомкам Дурина об их обещаниях? — В этом нет нужды, моя госпожа. Я встречался с принцами Фили и Кили на совете у лорда Элронда. Они заверили меня, что армия Эребора и Синих гор, а так же все гномы, кто пожелает встать на защиту Средиземья, явятся по первому моему слову. Я отправил им вестника вчера вечером. — Но принцы Эребора — не король Торин. Дубощит, как известно, может быть непредсказуем. — Я верил и верю: моего слова хватит, чтобы гномы явились на битву. — Ты помнишь, что я говорила тебе, Митрандир? Если Торин не пришлет войско, за его предательство ответишь ты. Мне бы не хотелось этого. — Они явятся, миледи. Маг был уверен в этом тогда, и продолжал верить до сего момента. Многие десятилетия наблюдал он за правлением наследника Дурина и ни разу не пожалел о том, что когда-то помог вернуть Торина и принцев из Чертогов Махала. Дубощит возродил Эребор, приумножил его богатства, но не золотом и камнями, а важными политическими союзами. Он сумел уверить во взаимной выгоде не только людей, но и эльфов. Даже король Трандуил был вынужден признать, что им необходим союз с гномами. Самих гномов Торин смог сплотить, сделав их сильным единым народом. Вернувшись под своды Горы, он не оставил Синих Гор, направив туда правителем своего друга и соратника Глоина. Пожалуй, главной ошибкой Торина за прошедшее время была очередная попытка вернуть Морию, закончившаяся трагической кончиной Балина и гномов, отправившихся с ним отвоевывать древнее королевство. Но Таркун давно и хорошо знал короля Эребора, чтобы предсказать его реакцию, когда он прочтет о судьбе Балина. Торин и его племянники будут оплакивать не потерянную вновь Морию, они будут скорбеть о погибших друзьях. Но вот сейчас, стоя на стене осажденного армией Мордора Белого города, вера волшебника дала слабину. Перед отъездом из Эдораса он попросил Гимли отослать в Эребор еще одного вестника, но ни ответа, ни обещанного когда-то войска до сих пор не было. Конечно, гномы могли столкнуться со своей бедой: с армией гоблинов, вылезших из своих пещер, например. Если это так, то отсутствие кхазад понятно, но… Это „но“ не давало магу покоя. Неужели он ошибся? Неужели, как и предсказывал лорд Элронд, гномы заперлись в своих пещерах и просто пережидают темные времена? Неужели те трое, которых Гендальф искренне полагал одними из честнейших и благороднейших созданий Средиземья, струсили? Принять это было больно, но с каждой минутой все более необходимо. Внезапно над Пеллинором пронесся звук боевого рога, и тысячи рохиримов ринулись в битву, напав на армию Мордора с фланга. Митрандир облегченно вздохнул: что ж, хоть кто-то оказался верен давним союзам. Но радость от этого звука смешалась с горечью: он бы очень хотел услышать еще один боевой рог над равниной. И боевой клич… Маг отвернулся от Пеллинора, чтобы вновь вступить в схватку вместе с защитниками Минас Тирита. — Baruk Khazad! — услышал он, обернулся, не веря себе, и его лицо тронула легкая улыбка. Гремя доспехами, сверкавшими на солнце, армия гномов теснила орков с другого фланга. А впереди, как и следовало ожидать, неслись на боевых козлах двое принцев. Да, Торин уже слишком стар для подобных дел, но Фили и Кили не могли остаться в стороне. Он не ошибся в них, он оказался прав, как всегда.

***

Празднование победы над Темным Властелином, коронация Арагорна и его последующая свадьба с Арвен задержали Фили и Кили в Минас Тирите надолго. Гендальф был искренне рад, что новый король Гондора легко поладил с наследником Эребора и его братом. Этому немало способствовал Гимли, расхваливавший своих друзей и родичей друг перед другом. Он даже добился того, что Кили и Леголас пожали друг другу руки, забыв свой былой спор за сердце прекрасной Тауриель, которая вот уже много десятилетий была принцессой Эребора. — Мы приглашаем вас и всех членов Братства Кольца в Эребор, — сказал Фили, когда весь Минас Тирит провожал домой четырех хоббитов. — Фродо Бэггинс, думаю, ты увидишься со своим дядей Бильбо. Передай ему наши самые теплые слова, и скажи, что Торин, Фили и Кили к его услугам, как и прежде. Как и к твоим. — Спасибо, ваше высочество, — вежливо поклонился Хранитель Кольца, отчаянно краснея за друзей, которые, сидя верхом на своих пони, стали живо обсуждать все, что когда-либо слышали о великом королевстве гномов и его правителе. Скоро отбыли и эльфы, оставив заверения в самых дружеских чувствах к наследнику Исилдура. Леголас пока остался с другом. Вечером накануне отъезда гномов Фили и Кили курили на ступенях своих покоев, глядя на звезды. Гендальф давно заметил, что гномы любят смотреть на звезды ничуть не меньше эльфов, и чувство прекрасного им совсем не чуждо, что бы там ни говорили об этом представители дивного народа. — Не возражаете, если я присоединюсь, Ваши высочества? — спросил маг, раскуривая свою трубку. — Гендальф! — возмущенно воскликнули оба принца, которые даже за столько десятилетий не прониклись величием своего положения. Выросшие в скромном домике на окраине Эредд Луинн, с молодости привыкшие к труду и необходимости зарабатывать себе на кусок хлеба, они остались такими же, какими он помнил их во времена похода. — Гендальф, прошу тебя в сотый раз, если мы не на официальном приеме, обращайся к нам, как и раньше, по имени, — терпеливо попросил Фили, но в его голубых глазах плясали искорки смеха, доказывающие магу, что его шутку в очередной раз оценили. — Хорошо, Ваше высочество, — покорно согласился маг, присаживаясь рядом: крыльцо дома, где разместили гостей из Эребора могло спокойно вместить весь отряд Торина Дубощита. — У меня не было возможности поблагодарить вас раньше, поэтому делаю это сейчас. Спасибо вам за то, что пришли на помощь Гондору. — Дядя обещал тебе, — просто ответил Кили. — И потом, мы слишком хорошо знаем, что такое армия орков. Если бы тогда эльфы, люди и гномы не объединились бы, сейчас у Саурона был бы оплот в самом сердце Средиземья. Мы хорошо усвоили тот урок, Гендальф, и не собирались повторять прошлые ошибки. Дядя велел нам готовиться к походу, как только получил первое письмо от тебя. — Признаться, вы заставили меня понервничать, ведь ответа не было, — откровенно сказал Таркун, выпуская струйку дыма. — Дядя опасался, что вестника могут перехватить, — объяснил старший принц. — Мы не раз замечали, что наши послания остаются без ответа, и не хотели рисковать. Недалеко от Пеллинора мы встретились с армией Рохана. Король Теоден, да пребудет с ним покой в Вечных равнинах, предложил нам напасть с двух сторон. Его план прекрасно сработал. Гендальф поперхнулся табачным дымом и в изумлении воззрился на наследника Эребора: — Я рад это слышать, — сказал маг, а про себя подумал, что, пожалуй, Торин трижды прав, что передает корону именно ему, а не собственным детям. Чтобы гном согласился с человеком, да еще и так легко признавался в этом! Чудны дела твои, Махал Всемогущий! — Ты поедешь с нами в Эребор, Гендальф? — спросил Кили, с надеждой глядя на мага. — Тебе там все будут рады. — Кили, Гендальф — не балаганный фокусник! — одернул брата Фили. — Он великий маг. И у него есть много дел, помимо развлечения выводка гномят в Эреборе. Младший принц насупился и опустил глаза: ну, не признавать же, что сам до ужаса хотел еще раз увидеть знаменитые фейерверки Таркуна и показать их детям и внукам, и двоюродным братьям и сестре. — Я с радостью снова посещу Эребор, — заверил его с улыбкой Гендальф. — Но чуть позже. — Только не задерживайся, — тихо попросил Фили. — Дядя тоже будет рад увидеть тебя. — Конечно.

***

Караван эльфов неспешно входил в Гавань. Корабль готовился увезти за Море том числе лорда Элронда, леди Галадриель, лорда Келеборна и отважного хоббита Бильбо Беггинса, который после уничтожения кольца состарился на глазах, и его разум стремительно угасал. Хоббит лежал в повозке и поминутно спрашивал своего племянника Фродо о том, куда и зачем они едут. Хранитель терпеливо отвечал, с жалостью глядя на дядю, и кидая беспомощные взгляды на сопровождавших его друзей. Ехавший по другую сторону повозки Гендальф печально улыбался, изредка отвлекая на себя внимание старика. Прощание было долгим и печальным, друзья не скрывали слез, зная, что расстаются навсегда, и только Бильбо искренне не понимал всей горечи происходящего. В гавани царили тишина и покой, пока из леса не вылетели двое всадников на взмыленных пони. — Фух! Успели! — облегченно выдохнул темноволосый, соскакивая с седла. — Говорил я тебе, до рассвета надо было выезжать, а ты „да тут не далеко“, „да успеем“! — Кили, замолчи! — оборвал ворчание младшего брата Фили, слезая со своего пони, он подошел к причалу, возле которого застыли в изумлении эльфы, хоббиты и гном. — Позвольте поприветствовать вас, — почтительно поклонился он правителям эльфов. — Рады видеть вас, Ваше высочество, — нашел в себе силы выдавить приветливую улыбку лорд Эрлонд. — Что привело Вас сюда? — Мы приехали попрощаться с Бильбо, — ответил младший принц, который даже с годами не стал менее непосредственным и всегда вызывал негодование своим пренебрежением к правилам этикета. — И привезли для него письмо от дяди. — Как он? — с неподдельным участием спросил Гендальф. В последний раз, когда он гостил в Эреборе полгода назад, король был уже очень слаб и готовился отправиться в Чертоги Махала. Фактически последние несколько лет Эребором правил принц Фили, но Торин по-прежнему лично подписывал все важные указы и принимал участие в делах, когда позволяло здоровье. — Все так же, — коротко ответил будущий король, но от мага не скрылась глубокая печаль в его голубых глазах. Он искренне любил своего родича и готов был на многое, лишь бы помочь ему. Но принц понимал, что время Торина неумолимо приближается, и все, что он может сделать, — это достойно продолжить его дело. — Кто там приехал? — раздался слабый старческий голос, все расступились, и принцы увидели поддерживаемого Фродо Бильбо. — Здравствуй, Бильбо! — сказал Кили, сглотнув подступивший к горлу ком, когда увидел, как изменился его друг с тех пор, как расстался с Кольцом. — Кто это? — растерянно спросил у Фродо пожилой хоббит. — Это принцы Фили и Кили, дядя, — объяснил тот, кидая на гномов виноватый взгляд. Глаза обоих братьев повлажнели, старший сделал несколько шагов к хоббиту, чтобы тот мог лучше его рассмотреть. — Это я, Фили, Бильбо. Ты не узнаешь меня? — тихо спросил он, с надеждой глядя в слезящиеся глаза старика. — Фили? — удивленно переспросил он, как будто что-то вспоминая. - Ах, Фили! — наконец, улыбнулся он. — А где Кили? — Я здесь, — младший принц встал рядом с братом. — Фили и Кили… — с блаженной улыбкой повторил Бильбо, разглядывая своих друзей. — Мы приехали попрощаться, — ласково сказал старший. — Спасибо тебе за все, Бильбо! За то, что когда-то ты пошел с нами в поход и вернул наш дом, за то, что потом ты помог нам вернуться. Ты так много сделал для нас! Спасибо! — Вернуться? Откуда вернуться? — удивленно переспросил Бэггинс. Фили понял свою ошибку и в ужасе посмотрел сначала на брата, а потом на стоявшего рядом волшебника. — К свету, Бильбо, — спокойно ответил за принца Гендальф. — Ты помог им вернуться к свету, украв Аркенстон. — Арекнстон… Камень Государя… — пробормотал хоббит, что-то вспоминая. — Государь… Торин… Торин! А где Торин, мальчики? Мальчики, которым было обоим уже за сто лет, грустно переглянулись. — Он остался в Эреборе. Но он просил передать тебе вот это письмо и сказать, что он всегда будет помнить тебя, — ответил Кили, вкладывая конверт в немного дрожащие руки Бильбо. — Я тоже… Я тоже всегда буду помнить его! И вас! И всех, кто тогда был с нами в походе. Вы изменили мою жизнь. Благодаря вам я понял, что такое настоящая дружба и настоящая семья. И что есть вещи, ради которых стоит рисковать всем, даже собственной жизнью. Но это не золото. И не сокровища. И не власть. Нет! — он хотел еще что-то сказать, но тут взор его угас, а разум снова погрузился в небытие, на лице хоббита витала блаженная улыбка, а по щекам текли слезы. — Он… У него бывает… — попытался оправдаться Фродо. — Простите! — Мы понимаем, — смаргивая блестящие капли с золотистых ресниц, кивнул Фили. — Прочитай ему дядино письмо, когда разум снова вернется к нему. — попросил он. — Конечно, — пообещал Хранитель. — Прощай, Бильбо! — Кили обнял друга и отошел в сторону, вытирая глаза. — Прощай, — прошептал Фили, пожимая трясущиеся руки с зажатым в них письмом, и присоединился к брату. Фродо увел дядю на корабль, а к наследникам Дурина подошел Гендальф. — Позвольте и мне попрощаться с вами, ваши высочества, — с хитрой улыбкой сказал маг. Принцы грустно усмехнулись, но от привычных возражений в этот раз воздержались. — Прощай, Гендальф, — просто сказал Фили. — Мы всегда будем помнить тебя и то, что ты сделал для нас. Всю нашу жизнь мы жили и будем жить так, чтобы тебе никогда не пришлось жалеть о принятом тогда решении, — честно сказал будущий король, а потом тихо добавил, — Я сделаю все для этого. — Я знаю, Фили, — мягко сказал Таркун. — Не печалься. Уверен, ты будешь хорошим королем, достойным своего дяди. — Я бы многое отдал, лишь бы… — принц не договорил, низко опустив голову. — Всему свое время, я уже говорил тебе. А в нашу последнюю встречу с Торином он заверил меня, что уйдет в Чертоги Махала со спокойным сердцем, зная, что вырастил достойных наследников и выполнил свой долг перед памятью предков, вернув Эребор. — Он мне тоже это говорил, но мне кажется, я никогда не буду к этому готов, — помотал головой наследник, снова превратившись в молодого гнома, с обожанием смотрящего на своего дядю, своего короля, которого Гендальф когда-то увидел в доме Бильбо много лет назад. — Это нормально. И это правильно, — попытался утешить его маг. — Мы будем скучать по тебе, — попытался улыбнуться сквозь слезы Кили. Таркун всегда поражался, как эта улыбка способна осветить даже самый черный день. Младший принц всегда был самым веселым и светлым из всех, кого волшебник встречал на своем долгом веку. — Нам будет не хватать тебя. Праздники в Эреборе уже не будут такими, как раньше, без твоих фейерверков. А совещания — без твоих мудрых советов, — маг удивленно вскинул брови. - Да, представь себе, я хожу на совещания и даже запоминаю, о чем на них говорится, а не только вожусь с детворой и обучаю воинов стрельбе из лука. Я отвечаю за нашу армию, между прочим. — Это жена твоя отвечает за нашу армию, — пробурчал тихо Фили, но услышали все. — И если б не она, у нас бы дисциплины вообще не было. Не говоря уже об организации патрулей. Кили обиженно фыркнул, а Гендальф громко рассмеялся, заметив краем глаза шокированные лица эльфов. — Прощайте, друзья мои! Да хранит вас Махал! — сказал он с улыбкой, обнимая обоих, потом пожал им руки и поднялся на корабль вслед за хоббитами. Эльфы чинно попрощались с наследниками Дурина, которые также чинно ответили, не сводя повлажневших глаз с палубы корабля, который скоро навсегда увезет их друзей за море. Корабль становился все меньше и меньше, исчезая вдали, а они все стояли и смотрели ему вслед. Им будет не хватать их. Даже этих напыщенных эльфов. Вместе с ними уплывала частичка их молодости, их жизни, их души, но многое еще оставалось… Двое принцев вскочили на пони и поехали домой, в Эребор, их время еще не пришло.

***

Премьера прошла отлично, кругом царило веселье, опьяненные успехом и алкоголем члены съемочной группы и актеры весело отмечали первый показ. Ричард Армитейдж стоял в углу с бокалом виски и смотрел на двоих, которые беззаботно смеялись, обнимая своих девушек. — У них все хорошо, — раздался тихий голос Грэма прямо над ухом. Британец вздрогнул и перевел взгляд на МакТавиша. — Я знаю, — ответил он, делая глоток. — Но все равно не могу отделаться от мысли, что с ними что-то может случиться. — Конечно может. Мы живем в большом мире, и тут бывает всякое. Но не делай из этого трагедию. — Лучше позволить им сделать из этого комедию, — усмехнулся Армитейдж. — У них это отлично получается. Тем временем обсуждаемая парочка подошла к старшим коллегам: — О чем грустим? — бодро поинтересовался Тёрнер, сияя улыбкой от уха до уха. — Мы не грустим, просто, в отличие от некоторых, мы не можем ржать, как кони, сутками напролёт, — ответил ему шотландец. — Куда делись ваши дамы? — поинтересовался Ричард. — Отдыхать пошли, — ответил Дин, наконец-то отлипая от бокала с вином. — Сказали, что хотят запомнить об этом вечере только хорошее, а значит, наши пьяные физиономии им лучше не видеть. Какие планы на вечер? — Скорее тогда уж на ночь, — поправил британец. — Сейчас уже почти полночь. Есть предложения? — уточнил он, заинтересованно выгибая бровь, киви в очередной раз позавидовал этому его умению. — Тут недалеко есть отличный паб. Предлагаю оставить это пафосное мероприятие и просто отдохнуть там, — озвучил очевидно их совместную идею Эйдан. Грэм и Ричард переглянулись и согласно кивнули: — Почему нет? Пошли. На выходе они столкнулись с Кеном Стоттом. — Спокойной ночи, молодёжь! — хитро подмигнул им исполнитель роли Балина. — Пока, Кен! До завтра! — проводили они его нестройным хором голосов. — Смотрю на него и все время Балина вспоминаю, — задумчиво протянул ирландец. — Интересно, как они там? — Судя по тому, что осколки при нас, а новых воспоминаний у нас не появилось, то они в порядке, — резонно заметил Армитейдж. — Гендальф же объяснял, когда отправлял нас обратно, что если с ними что-то случится, у нас появятся новые видения. У меня ничего не было. А у Вас? Оба оболтуса (для него они навсегда останутся оболтусами) в унисон ответили: — Не-а. — Ну, вот, значит все у них хорошо. По крайней мере живы. Так, неспешно беседуя, они дошли до паба, он оказался маленьким и уютным, посетителей было мало, актёры заняли стол в углу, быстро сделали заказ и несколько минут просто расслабленно молчали. Пиджаки сняты, галстуки заткнуты в карманы, верхние пуговицы рубашек расстегнуты, рукава завёрнуты наверх. Они слушали ненавязчивую музыку и думали о своём, изредка кидая друг на друга короткие взгляды. Все, что случилось с ними, было дико, странно, но так правильно и по-настоящему. Эта история связала их крепче самых громких речей и обещаний. Им не нужно было много слов, им не нужно было видеться часто и помногу, им достаточно было просто знать, что они есть, и у каждого все хорошо. МакТавиш неспешно тянул свой виски, изредка кидая в рот солёные орешки: — Я думал, рехнусь, пока ждал вас в том доме, — признался он. — Маги хреновы! Ничего рассчитать не могут! — Ну, да, Гендальф чуть-чуть промахнулся, — крякнул О'Горман, ехидно улыбаясь в очередной бокал вина. — Ни фига себе „немного“! Пять дней! Пять долбаных дней! — возмутился Тёрнер. — Я думал, ПиДжей с нас шкуру живьём снимет, когда мы приехали на студию. — ПиДжей — это мелочи жизни, — фыркнул Дин. — Вот Сара и мое драгоценное семейство… — он передернул плечами, вспоминая объяснение с невестой. Она встретила тебя на пороге вашего дома крепкой оплеухой и гробовым молчанием в течение всех двух выходных, а потом ещё две недели почти не разговаривала с тобой. Тогда ты, весьма уверенный в себе мужчина, впервые всерьёз испугался, что она тебя бросит, потому что внятно обьяснить, где именно ты был, и что случилось с твоим телефоном, ты не смог. Истерику матери, отповедь отца, весьма нелицепритяные и нецензурные комментарии брата о твоей совести и умственных способностях ты воспринял стоически и почти не огрызался в ответ. Почти… — Мать твою, Дин! — разорялся Бретт, когда вы вдвоём сидели в саду на качелях и пили пиво. - Ну, признайся уже, где ты был? Неужели поклонницы всё-таки затащили в свои сети вашу королевскую династию? — Ты с ума сошёл?! Средний возраст аудитории 16 лет! Я в тюрьму не хочу! - это, пожалуй, был первый случай за всю твою жизнь, когда ты не мог признаться брату, где был, потому что тот не поймёт. Вы с Бреттом были очень близки, вы — братья в полном смысле этого слова, и всегда рассказывали друг другу все. Родители могли ничего не знать, но брат знал всегда. О запоях, загулах, депрессиях, сумасшедших поездках, вечеринках, скандалах… Твоя жизнь никогда не была спокойной, скучной и пресной. К тридцати ты попробовал многое, и мало что из этого тебе понравилось, поэтому теперь ты наконец-то перешёл в „нормальный режим“, как называл это Бретт. Серьёзное увлечение фотографией, живопись, кино и театр — все это давало выход буйной творческой натуре, тщательно скрываемой под внешним спокойствием, рассудительностью и ехидством. Ты искренне хотел рассказать все брату, но чувствовал, что это будет ошибкой. Бретт не поверит, только еще больше обидится и разозлится. К тому же это была не твоя тайна, ваша общая, и ты не имеешь права говорить об этом. — Дин, ты во что-то вляпался? Расскажи. Ты же знаешь, я — могила. — Знаю. Я не сомневаюсь в тебе. Просто… Это все настолько дико… Ты мне все равно не поверишь. Да и… В общем, мы вернулись, и слава Богу! — Ты меня пугаешь… — Мы… Мы поехали на барбекю, я хотел показать ребятам одно место. Пошли пешком. В общем, перед выходом мы изрядно напились, по дороге добавили и в результате заблудились. Телефоны сели. Короче, это был кошмар! А Грэм…он с нами не пошёл. Он ждал нас в доме, который мы сняли. — И что в этом такого страшного?! Почему нельзя все вот это объяснить остальным? — Потому что никто из нас не хочет это обсуждать или вспоминать. Это было страшно и мы вели себя не лучшим образом. А теперь, когда я удовлетворил твоё любопытство, будь человеком и смени тему. — Ладно! Ладно, — Бретт поднял руки в примирительное жесте. — Как скажешь. — Спасибо. Вы снова пили пиво и молчали. — Хорошо, что ты вернулся, — сказал младший брат и потрепал тебя по плечу. — Я тоже рад, — улыбнулся ты. — Я хотел вернуться. Я знал, что меня ждут. Из дома вышла Сара, держа Бэтмена на поводке, кинула на тебя колючий взгляд и пошла к калитке. — Ты её не заслуживаешь. — Я знаю. — Она тебя любит. — Я знаю. — А ты? Ты вообще долго будешь тянуть? Определись уже, наконец! — Я вернулся с того света ради неё. Я сделаю все, чтобы она меня простила, — твёрдо сказал ты, провожая возлюбленную полным самых разных чувств взглядом. И она простила. О свадьбе пока речь снова не шла, но ты был счастлив уже тем, что она была рядом. Ты докажешь ей, что достоин её, и будешь доказывать каждый день до конца своей жизни. Эйдан медленно тянул свой Гинесс и думал о том, что был бы совсем не против задержаться подольше в сказочном Средиземье. Его манило таинственное Лихолесье, величественный Ривенделл, он хотел бы снова увидеть Эредд Луин и маму. А ещё ему совсем не хотелось расставаться с прекрасной и отважной Тауриель, так не похожей ни на одну из известных ему женщин. Да, Сара, его Сара, замечательная, просто чудесная, учитывая, сколько она уже терпит его. И, возможно, за столько лет видений и воспоминаний он просто слишком сросся с мыслями и чувствами Кили, но, оказавшись снова на втором этаже маленького домика в глубине Новой Зеландии, он не мог сдержать разочарованный вздох. И, несмотря ни на что, его не оставляла абсолютно бредовая, но вместе с тем такая привлекательная идея… Едва оглядевшись и поняв, что вы вернулись в свой мир, ты судорожно вытащил телефон из кармана джинсов, молясь всем святым, чтобы он работал. Увидев яркое сияние экрана, ты мгновенно включил фотоаппарат и начал снимать нарисованные на полу символы, отгоняя мешавшихся друзей. — Что ты делаешь, Эйд? — удивился О'Горман, которого ты как раз невежливо отпихнул к стене. — Документирую факты для истории, — буркнул ты первое, что пришло в голову. — Книгу писать собрался? — удивился Ричард. — Угу, — тут же ехидно подхватил Дин. — Рабочее название «Как я свихнулся на съёмках „Хоббита“» или, вот, „Крыша, прощай, моя крыша!“ тоже подойдёт. — Иди на хрен! — буркнул ты, сунул телефон в карман и побежал по лестнице вниз в гостиную, где должны были лежать рукописи Балина с заклинанием. Рукописи ты нашёл на том же месте на столе, на диване раскатисто храпел МакТавиш, за окном была непроглядная ночь. Ты зажёг настольную лампу, поднёс жёлтоватый лист к глазам и тихо выругался вслух: из всех рун тебе были знакомы меньше половины. Ваши знания о кхуздуле были весьма и весьма неполными. — А? Что? Кто здесь? — вскинулся Грэм. — Мы. Мы это, — успокоил его Армитейдж, зажигая люстру. — Вернулись наконец-то! — облегчённо выдохнул шотландец, садясь и потирая лицо ладонями. — Судя по тому, что за окном ночь, нас не было больше запланированных восьми часов, — резонно заметил Ричард. — Вашу мать! — послышался жалобный стон из коридора, а потом сдавленный рык. Дин ввалился в гостиную с перекошенным лицом и со всей силы швырнул беспрестанно пищащий телефон в кресло. — Какие на хрен восемь часов?! — взвыл МакТавиш. — Вас пять дней не было! Мне ПиДжей весь телефон оборвал, я уже не знал, что врать! Вы там совсем заигрались со своими гномами?! Это был первый случай на твоей памяти, когда Ричард ругался матом вслух так долго и витиевато. — Грэм, Грэм, — подсел ты к ещё не до конца проснувшемуся коллеге. — Ты можешь прочитать, что здесь написано? Тот посмотрел на руны и начал бегло читать вслух на кхуздуле. — Воу! Воу! А по-английски? — Ну, по английски чуть сложнее. А тебе зачем? — Надо! Хотя… Нет, надо как раз по-гномьи. Какой из них Балин читал, чтобы перенести нас? — Эйд? — на тебя смотрели с большим подозрением сразу три пары глаз. — Что? — ты попытался состроить самую невинную физиономию из всех, что есть в твоём арсенале, даже ресницами похлопал, не помогло. — Тёрнер, — недобро прищурился Дин. Эта мелкая зараза как всегда поняла все первой. — Ты куда намылился? — Я? Э… Никуда… — естественно, тебе никто не поверил, впрочем, ты бы и сам себе не поверил. — Эйд, это не игрушки, — попытался воззвать к твоему разуму дядюшка. — Хорошо, что в этот раз все вот так благополучно закончилось. — Благополучно?! — скептически хмыкнул О'Горман, со священным ужасом косясь на недавно затихший телефон. — Тебе Питер завтра покажет „благополучно“. Насколько я его знаю, вся Битва Пяти Воинств покажется нам лёгкой прогулкой, а муки ада — отпуском. — Согласен, — кивнул МакТавиш, — Так что поехали на студию огребать заслуженный гнев начальства и успокаивать родственников по телефону. — Это вам по телефону, — с завистью вздохнул Дин, взял мобильник, не глядя сунул его в карман и первым пошел к выходу, за ним последовал Армитейдж. — Ты мне потом прочитаешь, что тут написано? — с надеждой спросил ты шотландца, сгребая все содержимое стола в одну большую кучу, — потом разберёшь. — Потом прочитаю, — пообещал он. Это „потом“ тянулось до сих пор. Кое-что удалось перевести самому, но это были крохи. Ты даже вышел на наследников Толкиена и попробовал у них купить копию составленного профессором Словаря языков Средиземья, но выяснилось, что все, что там есть о кхуздуле, ты уже знаешь. А Грэм упорно молчал. Но ты не терял надежды однажды разговорить сурового шотландца. Пусть он не был Двалином, а лишь его отголоском, как и все вы теперь, но судьба Балина не могла быть ему безразлична, а значит, у тебя есть шанс подкинуть ему идею спасти повелителя Мории и его отряд от страшной смерти в чертогах Кхазаддума. И если он клюнет, то ты сможешь снова оказаться в Средиземье, кто знает, возможно, даже окажется, что ты, то есть Кили, женат на Тауриель, ведь Торин обещал. Надо только правильно выбрать момент… — Какую очередную гадость ты задумал, Тёрнер? — спросил Ричард, ставя на стол едва тронутый бокал с коньяком. — Никакую. С чего ты взял? — Потому что у тебя всегда такой взгляд, когда ты планируешь какое-нибудь безобразие, — пояснил британец, не спуская с ирландца пронзительного взгляда холодных синих глаз. — Так в чем дело? Выкладывай. Ореховые глаза воровато стрельнули в сторону МакТавиша, и этого хватило всем присутствующим, чтобы понять, о чем пойдёт речь. — Даже не мечтай! Я на это не подпишусь, — предупредил О'Горман, отбирая у дядюшки бокал и моментально опустошая его. — Вот же упертый! — рыкнул Грэм. — Итак, мы слушаем, — подвёл итог Ричард, жестом попросив официанта повторить им всем напитки. МакТавиш схватился за голову, Дин закрыл лицо ладонями, тихо матерясь, Эйдан победно улыбнулся и набрал в лёгкие побольше воздуха: такую возможность нельзя упускать.