В одной лодке

Солнечные блики, проникающие в полумрак Зала Мастей сквозь густо завешенные бархатом окна, терялись в нежно-розовом ворохе перьев, которые изредка касались её щеки. Девушке только и оставалось, что следить за беспорядочными переливами единственного источника света в этой комнате. Вот же ирония – свет, и в таком месте. Было уже всё равно. Она не различала звуков, все цвета смешались в один – бледно-розовый, маячащий перед глазами, все ощущения… Она бы отдала всё, лишь бы её тело потеряло способность чувствовать. А может, она и так уже ничего не чувствовала, ведь её тело ей больше не принадлежало. Оно принадлежало ему – этому человеку. Человеку, которого она так яростно, так неистово ненавидела все эти бесконечные, проведенные в одиночестве годы. Человеку, мыслями о котором она жила всё это время. Человеку, которому она всей душой желала самой мучительной смерти. Человеку, который ужасал её одним лишь своим существованием. Идиотка, думала, что способна справиться с ним. Он что-то говорил, может, даже кричал, но ей было страшно разобрать, что именно. Единственное, что она слышала, – это звучные удары плоти о плоть при каждом новом толчке, с которым он всё сильнее и сильнее вжимал её в деревянную поверхность стола. По сравнению с ней его ладонь, грубо сжимающая её ягодицу, казалась до омерзения шершавой. Он вновь что-то прокричал. Его движения стали быстрее. Она, будто живая кукла, посмотрела мертвыми глазами на его лицо. Почему от него исходил свет, которого почти не было в этом помещении? Он отражался в каплях пота, спускающихся по его виску к подбородку, в светлых коротких волосах, похожих на золотые нити, из которых, казалось, был соткан он сам, в линзах темных очков, за которыми скрывался его насмешливый взгляд. Он танцевал на влажных губах, которые он то и дело облизывал, искривляя в довольной усмешке. Это не его руки. Не его волосы. Не его глаза. Не его улыбка. Это не он. Его ладонь с длинными тонкими пальцами скользнула по нежной коже внутренней поверхности бедра девушки. В её рушащейся Вселенной его прикосновения были слишком реальными, слишком властными, чтобы не подчиниться им и не вернуться опять в этот ад, который кто-то по ошибке назвал чувствами. По её телу волнами пронеслись жар и озноб, закололо на кончиках онемевших пальцев, а в горле в миг пересохло. Голова медленными накатами начала гудеть. Ей пришлось крепко сжать челюсти, чтобы не дать ни одному звуку вырваться наружу. Хотя, она и сама того не заметила, как он позволил её телу выгнуться себе навстречу. Еще несколько медленных, но резких движений, вгоняющих его твердую плоть в неё. Девушка почти до крови закусила губу и слегка запрокинула назад голову, будто пытаясь сбежать от всего, что он делал. Теперь она была готова бежать. Было уже всё равно, но она хотела сбежать. Слишком реально. Слишком, для того времени, проведенного наедине со своими фантазиями. Несмотря на её мысли, она всё еще сопротивлялась. Она не давала ему того, чего он теперь так неутолимо желал. Она всё еще пыталась пойти против него, и это так сильно делало её похожей на него. Последняя мысль явно ему не понравилась. Он потянул в сторону руку, которая лежала на её рассыпавшихся по столу волосах. Её голова податливо завалилась набок. Она почувствовала душащую тяжесть его тела, а затем обжигающий шепот прямо около горящего уха, который вновь заставил содрогнуться всё её существо. - Давай же, - будто древний демон, заклинал он, - открой глаза. Я хочу, чтобы ты посмотрела на то, что от него осталось. Она лишь зажмурилась сильнее и из последних сил помотала головой. Она знала, что он в этой комнате, но пока она его не видела, его не существовало. Не существовало доказательства того, что всё, ради чего она пережила еще один кошмар, привело её к еще одному, полному и окончательному краху. - Я сказал тебе открыть глаза! – прокричал он, грубо схватив и сжав в ладони её лицо. Она разжала веки, и в её мире появились новые краски – темные, тусклые – не бледно-розовые. Перед глазами всё плыло. Сквозь полупрозрачную дымку она видела размытые очертания кого-то очень знакомого. От него тоже исходил свет. Его было не так много, но, кажется, он был гораздо ярче, чем тот, что запутался в волосах нависшего над ней Дьявола. - Как тебе, а?! – прозвучало где-то далеко от девушки, будто он обращался не к ней. И вновь она почувствовала вдалбливающиеся в неё с новой силой движения. Он продолжал что-то кричать в глубину комнаты, из которой на неё смотрел кто-то, в чьих глазах отражался этот сверкающий, холодный отблеск её прошлого. Точно, когда-то один маленький мальчик с торчащими из-под смешной шапки волосами смотрел на неё так же, как смотрит сейчас. Так, будто она стояла на пороге смерти и вот-вот была готова переступить его. Она улыбнулась ему – этому мальчику из её потускневшего воспоминания, и почувствовала, как по лицу прокатилось что-то холодное. Она не заметила, как всё-таки дала волю слезам, которые так старательно пыталась сдержать. Не справилась, как и тогда. Но уже всё равно. Послышался ликующий смех. Его ладонь бесцеремонно сжала под тонкой материей топа её грудь. А она всё еще смотрела на своё воспоминание, когда её глаза безразлично скользнули вверх, различая нависший над её прошлым силуэт. Сердце. Большое, яркое. Ну, конечно. Сердце – большое, яркое – и мальчик в смешной шапке с торчащими из-под неё волосами. Его взгляд, и его руки. Она почувствовала, как чужие руки тянут её наверх. Он властно притянул её к себе, одной рукой обвивая талию, а другой до красноты сжимая ей бедро. Видимо, он только вошел во вкус её поверженного тела. А она, безвольно уперевшись подбородком в бледно-розовое облако перьев на его плече, не отводила взгляд от мальчика, уронившего в бессилии голову, и от большого, яркого, но потухшего Сердца.