В одной лодке

Агнис не разобрала, был ли это выстрел карабина или пушечный залп, но одно она смогла разобрать точно: после этого сотрясающего все её нутро выстрела всё пропало. Звуки, краски, гул в голове, холод от застывших на щеках слёз. Пропали мысли и… небольшая красная точка на металлическом снегу тоже пропала. Упала, будто солнце за край мрачнеющего перед бурей океана. Девушка застыла, кажется, не чувствуя веса навалившегося на неё мужчины. Она судорожно всматривалась в пейзаж, выискивая маленькую красную точку. Но все цвета пропали, осталась только монохромная картинка, врезающаяся в темное небо. Как же… так? Почему всё исчезло? Почему больше не видно подрагивания яркой куртки от сбивчивого бега девочки? Почему вдруг вокруг всё стало так пусто? Еще один выстрел разорвал тишину в воздухе где-то над девушкой. Она, уже давно потеряв нить реальности, через силу повернула голову, замечая второго мужчину, держащего на прицеле ружья какую-то призрачную цель вдалеке. - Болван! Какого черта ты творишь?! – послышался голос мужлана, прижимающего Агнис к земле. – Что, хочешь, чтобы они сейчас сбежались все на твою пальбу?! - Да успокойся ты, Микк, у них там все равно началась какая-то заваруха с Дозором, а соплячка эта меня просто выбесила. Нужен был контрольный. - Зачем… Оба работорговца посмотрели на свою пленницу. Она же опустевшим взглядом всматривалась в темнеющую заснеженную равнину впереди себя. Хотя это было бесполезно, она скребла, сдирая ногти, пальцами полурастаявший снег, будто пытаясь выползти из-под державшего её мужчины. - Зачем… - вновь повторила Агнис. – Зачем… нужно было… - Э? Че это она там бормочет? Малявку жалко? Так не нужно было рыпаться, сидела бы спокойно, психованная баба. - Верните её… верните её мне… она же… там, одна… пожалуйста… - Да на кой нам сдалась твоя соплячка? Ладно, Микк, поднимай её, сила капитана скоро не сможет скрывать наш корабль. Агнис все еще пыталась отыскать глазами фигурку девочки, когда почувствовала, что её вновь отрывают от земли, заставляя встать на ноги. Ракурс изменился, и теперь она могла заметить алеющую точку, расползающуюся по снегу. Почему она больше не шевелилась?... Перегруженное сознание отказывалось верить в происходящее. Тело двигалось само по себе, под влиянием непонятно откуда взявшихся сил и неконтролируемой потребностью оказаться рядом с ребёнком. Пусть их путешествие кончилось в ту минуту, когда на этот остров опустилась проклятая клетка, но оно не могло закончиться так. И пусть Росинанта больше не было, но теперь это был целиком и полностью долг Агнис – взять на себя заботу об этих детях, которые как никогда нуждались в поддержке. Но… - Пустите! Пустите меня, чертовы ублюдки! Она же умирает! Она же погибнет из-за вас, пустите…! Конец этой истории должен был быть совсем не таким. Не таким она – они все – представляла себе завершение их пути. Они хотели остаться вместе, но, как это чаще всего бывает, самые искренние и сокровенные желания имеют свойство не сбываться. И если это было правилом, если всегда то, чего больше всего хотела девушка, так и не случалось, чудо, на которое она уповала в этот момент, тоже не должно было произойти. Все вчетвером они остались… совершенно одни. - … только лицо не задень! Эти слова были последним, что услышала Агнис, прежде чем её голову прострелила резкая боль. Перед глазами всё начало темнеть, руки и ноги потяжелели, а все звуки ушли на второй план, отдавая право царствования вернувшемуся в её голову гудящему шуму. Веки начали медленно опускаться, позволяя памяти навсегда оставить в воспоминаниях вид разрушенного особняка, где закончил жизнь человек, которого за столь короткое время она успела зауважать и полюбить всем сердцем; вид заснеженной пустоши, где умирала девочка, которая на протяжении стольких лет была смыслом её жизни и причиной двигаться дальше; вид чернеющих веток, нависающих над местом, где только что погибла часть её собственной души. Её снова перекинули через плечо. Агнис не сопротивлялась. Как она и думала, больше не было смысла. Она закрыла глаза, а её губы неслышно прошептали имя того единственного человека, перед которым теперь стоило извиниться за то, что всем вчетвером им больше не посчастливится выйти в море. Она очень надеялась, что, когда-нибудь, её беззвучное послание достигнет его. *** Слез, кажется, больше не осталось. Трафальгар брёл вглубь острова, не зная, зачем он это делает. Дозорные и команда Дофламинго так сильно были заняты друг другом, что про мясорубку на Миньоне, наверное, все на какое-то время забыли. Мальчик шел вперед, точнее обратно к тому месту, откуда его унесли в сундуке люди из Семьи. Коразон сказал ему бежать, но бежать было некуда, да и возможности скрыться с острова ему как-то не виделось. По сути, он вообще ничего не видел: ребёнок даже не мог думать о чем-либо, кроме произошедшего. Я лгал, потому что боялся, что ты возненавидишь меня. Вот, что он сказал ему в качестве прощания. Неужели он думал, что этих не имеющих никакого смысла слов будет достаточно, чтобы попрощаться? Ло шмыгнул носом. Похоже, он слишком рано подумал, что выплакал всё, что в нём накопилось. Мальчик утер обледеневшим рукавом лицо и зашагал дальше. Может быть, он все еще там? Может быть, он все еще жив, и, если он приложит все свои силы, у него получится вылечить его? Не зря же из-за этого чертового фрукта поднялась такая суматоха. Трафальгар двинулся быстрее. В глубине души он знал, что эта глупая надежда была полным бредом, но этот бред был нужен ему, чтобы оправдать то, что он не способен смириться с действительностью. Он не хотел отпускать того, кто так долго, несмотря на всю грубость и неблагодарность с его стороны, пытался защитить его. И желание, пусть и неисполнимое, но отплатить ему тем же и помочь, должно помочь ему хоть немного, но собраться и прийти в себя. Приближаясь к особняку, ребёнок услышал голоса людей. Похоже, несмотря на ожесточенный бой на море, дозорные все-таки оцепили здание. Трафальгар, насколько ему позволяло замутненное зрение, издали наблюдал за суетившимися людьми. - Прощайте, Кора-сан, - прошептал мальчик, поклонившись. – Спасибо вам… за всё. Можете не беспокоиться, я обязательно… позабочусь о них. Ло недолго постоял молча, не распрямляясь. Теперь, действительно, нужно было найти способ доплыть до соседнего острова, где, как сказал Коразон, они договорились встретиться с Агнис и Милли. Мальчик снова почувствовал укол сердца. Эти двое даже не подозревают о том, что происходило здесь, пока они ждали их на лодке. Это будет тяжело, очень тяжело рассказать им всё, как было на самом деле. Но это придется сделать, он должен найти их, чтобы помочь Милли, и чтобы они, несмотря ни на что, всё равно продолжали держаться вместе. В конце концов, это наверняка было именно тем, чего хотел бы их «капитан». Трафальгар сильнее укутался в пальто и пошел обратно в сторону моря. Нужно было обогнуть особняк, чтобы дозорные ненароком не поймали его. На улице уже почти стемнело, и только из-за снега, который отражал любой попадавший на него свет, можно было разобрать окрестности. Оно и к лучшему. Мальчик представлял, какое зрелище открывалось вокруг особняка. Горы трупов и умирающих; откуда-то еще были слышны стоны раненных пиратов. Всё это казалось жутким, но Трафальгар прошел и не через такое, к тому же, сам того не осознавая, он всё еще не мог прийти в себя от пережитого. И еще долго не сможет. Он шел, окунувшись в свои мысли, когда внезапно какое-то странное чувство заставило его напрячься. Ло повернул голову в сторону, где, как ему показалось, он боковым зрением заметил что-то неправильное. Что-то знакомое и чего здесь не могло было быть. Не должно быть. Мальчик остановился и, не отрываясь, смотрел в направлении подозрительного объекта. Внутренний голос кричал ему, что это всего лишь плод его травмированного сознания, и что он не может видеть того, что он видит. Что ему не нужно подходить ближе и проверять – это всё равно не может оказаться тем, на что он подумал. Так если это было правдой, думал Ло, с опаской делая шаг в сторону увиденного, тогда что ему стоит подойти и посмотреть? Он сделал шаг, затем еще шаг. С каждым сантиметром, что исчезал между ним и его целью, и так потрепанное сердце все сильнее настаивало на том, чтобы уйти, убежать. Но разум продолжал убеждать, чтобы он шел вперед и увидел всё своими глазами. - По… почему? – только и сказал Ло, увидев фигурку маленькой девочки в такой же куртке, как у Милли. Просто в такой же куртке, это не могла быть она. Но Трафальгар понимал, что эта мысль была таким же бредом, придуманным им с той же целью, как и надежда, что Коразону удалось выжить после всего этого зверства. - Почему… почему здесь? – повторял Ло, опускаясь на колени рядом с девочкой; она лежала на снегу лицом вниз, а левая сторона головы вся была в крови. – Почему, Милли… Почему ты здесь?! Мальчик закричал, осознавая, что всё было куда хуже, чем он мог себе представить, но не осознавая всего до конца. Весь окружающий мир вдруг показался ему сплошным кошмаром, как в тот раз, когда он остался один посреди пылающего Белого Города. И, как тогда, ребёнок яростно желал, чтобы кто-то разбудил его и прекратил эту пытку. - Тра… ффи… Внезапно еле слышный голосок, действительно, вернул Трафальгара в реальность. Он посмотрел на девочку, которая, слегка повернув голову, смотрела на него. Он бросился к ней, поднимая с земли и переворачивая её лицом вверх. - Милли, Милли, я тут! Ты слышишь? Я тут, всё хорошо! - Траффи… - она всхлипнула. – Они Нис забрали… - Кто? Кто её забрал? – пока девочка говорила, он осмотрел её голову: левое ухо было почти полностью разорвано, вероятно, оттуда же взялась кровь, запачкавшая её лицо; больше видимых повреждений заметно не было. – Это сделали они? Тебе больно?! - Нет, совсем не больно. Холодно… немного… Трафальгар снял шапку и одел её на голову девочке. Он сильнее завернул её в куртку. - Милли, что с вами случилось? Где Нис, и почему ты здесь? – она не отвечала. – Милли, эй, ты слышишь меня?! - Я не знаю, Траффи… - наконец заговорила девочка; у неё на глазах навернулись слезы. – Нис зачем-то… полезла по канату, а потом мы долго бежали… там… потом пришли какие-то люди. Нис кричала… Нис не хотела идти с ними, она очень испугалась… и плакала. А потом… потом она сказала мне бежать. А потом… ты пришел… Ло закусил губу. Вот, значит, как всё обернулось. Коразон и Агнис, они обещали защищать их, но, в итоге, они оставили их, бросили обоих детей посреди заснеженного острова без какой-либо подсказки, что делать дальше. Глупые, не на что негодные взрослые. Мальчик по привычке хотел натянуть шапку на глаза, но вспомнил, что отдал её. Подул сильный ветер, поднявший в воздух колкую наледь, а снег пошел сильнее. Он шмыгнул носом и посмотрел сверху-вниз на девочку. Она тихо лежала, закрыв глаза. - Милли? – Трафальгар нахмурился. – Милли! Эй, что с тобой?! Вдруг почему-то стало очень жарко. Как… он мог забыть? Ведь всё это было ради того, чтобы вылечить их. Чтобы достать этот пресловутый фрукт и избавиться от терзающих их болезней. Чтобы они смогли остаться вместе… теперь хотя бы вдвоём. - Милли… Милли, эй, посмотри на меня… пожалуйста, посмотри на меня…! - Траффи… я, - едва слышно сказала девочка, - очень спать хочу… если ты так… посидишь со мной… - Стой! Нет, подожди! – запаниковал Ло. – Не смей засыпать! Тебе нельзя! - А тебе… можно? – улыбнулась она. - Нет… нет, Милли, - мальчик снова заплакал, чувствуя абсолютную беспомощность. – Мне… тоже… нельзя! - Траффи… Нис сказала, что любит тебя, так же сильно, как и меня. Так что… ты не плачь. Нис очень грустит, когда я плачу… она расстроиться, если узнает… что и ты… - Нет! – Трафальгар зажмурился, прижав девочку к себе сильнее. – Пожалуйста, фрукт! Пожалуйста, вылечи её! Я не знаю… что мне делать! Скажи мне, что я должен сделать?! Я не хочу… не хочу… - он нагнулся ближе к Милли, захлебываясь в слезах. – Я не хочу… снова потерять кого-то…! На секунду всё вокруг замерло. Трафальгару показалось, что снег, ветер и даже звуки, окружающие его, замедлились. Он не отпускал затихшую у него в объятьях Милли, умоляя все известные ему силы избавить её от засевшей внутри заразы и прекратить её мучения. - Прости меня. Прости меня, Милли! – повторял он, покачиваясь с ней на руках и положив ей ладонь на макушку. – Я не знаю… что я должен делать. Пожалуйста… прости… Вмиг он почувствовал, как все и так незначительные силы вдруг оставили его. До помутнения в глазах он ощутил жуткую, душащую его усталость. Мальчик совершенно не понял, что произошло. Ветер подул с новой силой, пронизывая его до костей. Он начал заваливаться на бок, всё еще стараясь не отпускать девочку. Он слышал, как она глубоко вздохнула. Трафальгар упал на снег. Закрывая глаза, он видел спокойное, испачканное в крови лицо Милли. До последней секунды, находясь в сознании, он просил её не засыпать. Не оставлять его одного.