Последняя миссия

— Почему это произошло?.. — устало вздохнул Юу, глядя на спящего в его кровати мальчишку. Они даже представиться друг другу не успели и всё, что произошло в следующие десять минут, окончательно выбили Канду из колеи. Парень даже подумать толком не смог, да и его тело двигалось само. Но с другой стороны, что ему ещё оставалось делать? Мелкому резко стало плохо, он начал задыхаться и упал в обморок. Не оставлять же человека в бессознательном состоянии на улице! — Юу! Я принёс медицинский сканер! — в спальню вошёл неуместно радостный робот и протянул хозяину устройство, которое тот раздражённо выхватил, резко повернувшись спиной к постели, и на секунду замер, а после нервно бросил взгляд назад и быстро вывел живую куклу из комнаты. — Что ты делаешь? — недоумевал А113-N, пока его рьяно заталкивали в шкаф в коридоре. — Сиди и не высовывайся. И чтобы ни единого звука, понял? Иначе продам на запчасти, — тихо, но очень серьёзно процедил Канда и закрыл дверь. В голове его крутились мысли о том, что бы произошло, увидь этот мальчик искусственного человека, который как близнец на него похож? И что тогда он подумает о владельце такого сомнительного робота? Да даже если пацан и не понял бы, что это механический организм, то всё равно могли возникнуть вопросы, что добавило бы проблем, так что лучше сделать вид, что никаких подозрительных объектов в этом доме нет. Сканер не выдал никаких серьёзных внутренних повреждений у незнакомого юноши, значит, это обычный обморок, вызванный жарой, переутомлением или анемией. Осознав, что никакой существенной опасности нет, Юу с облегчением выдохнул. К удивлению для самого себя, парень действительно запаниковал и на мгновение впал в ступор, не зная, что ему делать, и первое, что пришло в голову, это принести его сюда, хотя данное решение являлось далеко не самым рациональным, ведь вызвать скорую было бы гораздо проще и правильнее. Так зачем он принёс его в свой дом? Не найдя ответа на очередной вопрос и забросив бурный самоанализ, Канда сел в кресло у кровати, предварительно пододвинув его ближе. Как ни по смотри, а этот ребёнок выглядел несколько болезненно: кожа бледная, как и стены в этой квартире, а тело настолько худое, что когда Юу поднял его на руки, то ощутил, как в него упираются кости. Сейчас парень раз за разом прокручивал в голове те моменты, пока нёс этого подростка и вспоминал всё до мельчайших подробностей. Его руки до сих пор ощущали напряжение, изгибы тела и тепло. Он поймал себя на постыдной мысли, что хочет ещё раз почувствовать контакт с этим человеком и вновь уловить тот лёгкий сладковатый аромат, но тут же отмахнулся, понимая, насколько странным является это желание. И всё равно не удалось удержаться. Неуверенно и не без страха, Юу медленно потянулся рукой к каштановым волосам, которые на белой постели казались ещё ярче, и замер, отделённый всего парой сантиметров. Кончиками пальцев он осторожно коснулся пряди: она оказалось мягче, чем тот себе представлял. Сердце вновь бешено забилось. На лбу проступил пот. Юу резко убрал руку и подскочил с кресла, после чего вышел из комнаты. Казалось, жар в его груди разгорался всё сильнее. Мечта, которую он бережно хранил глубоко в своей душе, осуществилась в то самое мгновение, когда их глаза встретились. — Что вообще происходит? — в смятении прошептал он и потёр переносицу. Только он решил собраться с мыслями и взять себя в руки, как увидел нечто, что снова заставило его опешить. Тим сидел у стены и озадаченно глядел на регулятор температуры, после издал недовольный звук, встал на задние лапы, а передней перекрутил ролик до отметки в двадцать градусов. — А ты умнее, чем кажешься, да? — Канда с неким подозрением посмотрел на пса. Быть не может, чтобы он был так хорошо выдрессирован, иначе бы не срывался с поводка. И откуда ему знать комфортную для человека температуру? И как он понял, что нужно сделать? Ретривер развернулся и сел напротив хозяина квартиры, после, склонив голову набок, несколько секунд оценивающе его рассматривал. Юу так же пристально наблюдал, подмечая, что всем, кто когда-либо был в его квартире, всегда было холодно. Очевидно, собака решила создать комфортные условия для своего хозяина, что несколько странно. Немая беседа была прервана тихими звуками, донёсшимися из спальни. Тим тут же подорвался и рванул туда, радостный, что его человек наконец очнулся. Аллен пребывал в замешательстве и был слегка шокирован, ведь совсем не помнил, как оказался в незнакомом месте, но когда увидел своего пса, то немного успокоился. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Юу, стоя в дверном проёме и надеясь сохранить дистанцию. Увидев волнение и растерянность своего гостя, он пояснил: — Тебе стало плохо, поэтому я принёс тебя сюда. — Эм… — мальчик снова опустил взгляд, всё ещё испытывая невероятное смущение перед этим человеком. Ему стало стыдно за себя и за те неудобства, что они с Тимом ему доставили. Вся эта ситуация была крайне неловкой. Юноша резко подскочил и, как часто это бывает у молодых людей, тут же сел обратно, так как в глазах потемнело. — Головокружение? Тошнота? Слабость? — начал медленно спрашивать Канда, всё же нарушая данное себе обещание не походить слишком близко. — Головная боль? Онемение конечностей? Звон в ушах? Тахикардия? Предобморочное состояние? — продолжал он. — А, нет-нет, всё в порядке! — скороговоркой проговорил Аллен и снова подскочил. В попытках скрыть своё смятение он придал лицу серьёзное выражение и отвёл взгляд, недовольно хмуря брови и пряча руки в карманы. — Простите, что отнял у вас столько времени, — голос его звучал довольно холодно и тихо. — Благодаря Вам сейчас мне гораздо лучше. И мне, правда, очень неудобно за свою собаку. Если я могу как-то компенсировать… — Ничего не нужно, — прервал Юу, остановившись в нескольких шагах от своего совершенно потерянного собеседника. Ему о многом хотелось сейчас спросить — от имени до того, хорошо ли тот питается, но понимая, что подобный интерес будет выглядеть слишком подозрительно, сдержался. — Может, хочешь воды, или, возможно, стоит вызвать такси? — осторожно поинтересовался он и пожалел об этом, потому что со стороны это наверняка выглядит как попытка прогнать нежеланного гостя. Впрочем, в данный момент Канда и сам не понимал, хочет продолжать этот разговор или нет. — Нет, не стоит, спасибо, — Аллен несколько секунд помолчал, гадая, как бы сгладить эту ситуацию, но в итоге осознал, что разрядить обстановку точно не получится, а недосказанность, висевшая в воздухе, всё сильнее смущала. — Я смогу дойти сам. Они ещё немного помолчали и в тишине направились к входной двери, у которой произошло самое мучительное в их жизни прощание. Прежде никогда им не было настолько трудно сказать кому-то «всего хорошего». Им казалось, что до этого момента они и вовсе ни с кем никогда не разговаривали, и теперь понятия не имеют, как вообще нужно общаться с людьми. Правда, оба пытались это скрыть, а потому никто не догадался об истинных чувствах другого. Выйдя из квартиры, Аллен быстрым шагом направился к автобусной остановке, чтобы как можно скорее оказаться подальше от этого места. Ему казалось, что он всем телом ощущает биение своего сердца. Каждая частица содрогалась от одного только воспоминания о случившемся. Столь удивительный всплеск чувств, которые завладели им всем без остатка, вызывали ужас. Ни на что не похожее состояние выбивало землю из-под ног. Он не мог перестать думать о том, что эта встреча перевернула и смешала все его эмоции. И кто знает, сколько ещё это продлится? — Ну зачем тебе нужно было побежать именно к нему? — тоскливо спросил юноша у пса, когда наконец смог оказаться в своей комнате и немного успокоиться. Тим лишь жалобно проскулил и положил голову хозяину на колени, устремив на него печальный взгляд. — И как я могу на тебя злиться? — с лёгкой улыбкой проронил Аллен и принялся тискать любимого питомца. — Ты же хороший мальчик? Конечно, хороший, поэтому, пожалуйста, не убегай больше… Оглядевшись вокруг себя, он понял, что забыл в том доме кепку.

***

Август начался сильнейшим за всё лето дождём. Ветер мчался по городу, клочьями срывая зелень с деревьев и заставляя ветки беспомощно гнуться вслед за ним. Небесная мгла, окутанная фиолетовыми и тёмно-синими тучами, всеми силами сопротивлялась солнечным лучам, не позволяя дню по-настоящему расцвести. И лишь изредка молнии вспыхивали цветами, прорезая тяжёлый свод, словно только заточенные ножницы ткань. А после всё на несколько секунд замирало, почти засыпало, но спокойствие вновь прерывалось глухими раскатами грома. Ливень не прекращался всю неделю, и все ученики оценили столь «удачное» начало учебного года. Никому не хотелось выходить на улицу в такую мерзкую и мрачную погоду. Кто-то даже решил, что это предзнаменование и год будет ужасен, поэтому решил прогуливать с самого начала занятий, ибо всё равно ничто не имеет смысла. Аллен до последнего не решался войти в медпункт, несмотря на то, что ноги его уже подкашивались. Ещё в первый учебный день он узнал, что в школе будет новый медицинский работник, но не обратил на это внимания, однако ещё через несколько дней они встретились в коридоре и это сильно шокировало Уолкера. Он надеялся, что в толпе людей его не заметят, но всё было тщетно. Без сомнений, тот человек увидел его, но выглядел совершенно спокойным, словно для него эта встреча была вполне ожидаема. По какой-то причине столь безразличный взгляд задел подростка, но ему не хотелось этого признавать, ведь он сам сделал вид, что его это не волнует, и даже нахмурился, чтобы придать своему лицо более грубое выражение. На уроке юноша пытался держать себя в руках и надеялся, что через две-три минуты ему станет лучше, однако дышать становилось всё труднее, голова шла кругом, чувство тошноты становилось только сильнее. В итоге учитель заметил, что одному из его учеников плохо, и проводил в медпункт, решив заодно и проблему с нежеланием подопечного открывать дверь, так как сделал это сам. Пока двое взрослых что-то обсуждали, Аллен прошмыгнул за занавеску одной из кушеток, избегая какого-либо контакта с врачом. Когда он наконец смог лечь, стало немного лучше, но одышка и чувство тошноты всё не проходило. Тем временем они остались в комнате уже наедине, и мальчик, даже ограждённый тряпичной стеной, чувствовал сильное напряжение. Невыносимо хотелось спать, но не получалось восстановить дыхание. Тут белая штора медленно распахнулась, и Уолкер вздрогнул, потому что не услышал, как к нему подошли. — Вот, выпей, — холодно сказал Юу и протянул стакан с красной водой. Он не обратил внимание на попытку Уолкера пресечь разговор, потому что в данной ситуации это было неизбежно. — Думаю, раз у тебя анемия, ты и сам часто принимаешь эмульсию. Сначала Аллен пытался спрятать лицо за одеялом, но ему было слишком плохо, чтобы отказываться пить лекарства. Он уже слишком устал и ему очень хотелось наконец почувствовать лёгкость при вздохе. — Спасибо, — проронил юноша, не решаясь посмотреть на врача, после осторожно протянул руку к стакану, но ощутил не холодную стеклянную поверхность, а теплое касание. Сердце пропустило удар, глаза растеряно забегали, и мальчик быстро убрал ладонь, сгорая от стыда и мыслей о том, что такое поведение покажется странным. Однако через несколько мгновений всё его внимание было приковано к тонким длинным пальцам, которые очень мягко сомкнулись на его запястье. И тогда Аллен вспомнил, как эти руки привлекали его ещё в саму первую встречу. Аккуратные, похожие на женские с чуть красноватыми подушечками. И сейчас так приятно было чувствовать их гладкость и теплоту, что он просто на несколько секунд оказался за пределами реальности, а когда одумался, то уже сам держал стакан и ловил на себе пристальный взгляд мужчины. На запястье всё ещё ощущалось тепло. Чувствуя, что больше не может выносить ни душевной, ни физической слабости, Уолкер быстро выпил кисловатую жидкость и непроизвольно поморщился, после рухнул на кровать, мечтая скорее уснуть. Канда забрал стакан и, бросив короткий, но внимательный взгляд на мальчика, отошёл и задвинул занавеску, раздался лёгкий шелест ткани и звон металлических колец. Юу подошёл к своему столу и принялся разбирать пришедшие сегодня коробки с медикаментами и необходимым инвентарём. Он старался медленно и скрупулёзно сверять препараты с документами, но сосредоточиться совершенно не получалось. Мысли в голове напоминали осиный рой и каждое насекомое жалило его, заставляло видеть только его и не желало отпускать. Впрочем, сейчас его эмоции немного поутихли в сравнении с тем, что было, когда он увидел его личное дело в присланных завучем документах. Несколько дней его не покидало чувство беспокойства. Он как одержимый раз за разом прочитывал полученную об этом мальчишке информацию и запоминал всё от даты рождения и диагноза, гласившем о проблемах с сердцем и осложнением в виде анемии, до параметров тела и данных о семье. Когда они встретились в коридоре, ему до боли хотелось сделать хоть что-то, а сейчас этому проблемному ребёнку снова стало плохо и им пришлось остаться наедине. И он сидел перед ним, ослабевший, белея прямо на глазах, задыхался и нуждался в помощи. Юу просто не смог удержаться, когда почувствовал его кожу, и без раздумий дотронулся до него, хотя не должен был и в этом не было необходимости, ведь стакан можно было бы оставить на тумбочке у кровати. Он не мог найти причин так поступать, не мог понять природу своих чувств, своего желания позаботиться о нём. Вожделение, которое он испытывал, смотря на Аллена и думая о нём, безумно, слишком безумно пугало его.

***

Когда Уолкер проснулся, занятия уже закончились. Теперь он чувствовал себя намного лучше и решил, что готов нормально поговорить и извиниться за прошлый раз. Юноша несколько помедлил перед тем, как выйти: всё же этот человек до ужаса его смущал, хотя причин тому найти так и не удалось, несмотря на долгие дни раздумий. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Канда, сидя за столом спиной к нему. — Хорошо, — тихо ответил Аллен и, собравшись с силами, поставил перед врачом небольшой пластиковый контейнер. Тот слегка удивился и, недоумевая, посмотрел на ученика. — В общем, Вы мне очень помогли в прошлый раз, поэтому я хотел бы отблагодарить и извиниться за доставленные неудобства. И моя собака… Простите, что так вышло! Он обо всё сожалеет! — Уолкер показал небольшую голограмму с грустным псом, который держал табличку с надписью «Я бросаюсь на людей». — Простите, что не сделал этого раньше… И это… Я всё попробовал, да и мне помогали, так что вполне съедобно. Канда молча выслушал, не зная, как лучше отреагировать. Он встал и приоткрыл коробочку, в которой, к своему удивлению, нашёл нечто напоминавшее онигири, только рис был несколько измят и помучен жизнью. И тем не менее, всё это отчего-то его обрадовало. — Спасибо, — ласково произнёс Юу и его уст коснулась нежная, едва заметная улыбка. — Выглядит аппетитно. Аллен стоял как громом поражённый. Он и представить не мог, что на этом холодном и серьёзном лице может, словно цветок, распуститься такая улыбка. — Вот и ешь тогда! — протараторил мальчик и выбежал, даже не попрощавшись, чтобы скрыть, насколько ему неловко. Однако, вспоминая выражение его лица, ему самому хотелось улыбаться. Вечер был тихим. Сквозь светлеющее небо пробивались робкие лучи заката. С листвы опадали остатки минувшей бури и разбивались об асфальт. Дождь всё же прекратился.