The Retribution of bloody lily

      Меня зовут Пейтон Квинн Паркер. Я заканчивала колледж в штате Миннесота. И была абсолютно нормальной девушкой… до знакомства в баре с Элайджей Майклсоном. После этого я оказалась вовлечена в странную и темную историю, главной виновницей которой являюсь так же я. Ну, не считая Майклсонов, конечно.       После моей встречи с Элайджей произошли роковые перемены в моей жизни — во время репетиции выпускного бала в спортзале колледжа, братья Майклсон устроили бойню, в которой пострадали мои друзья. Как выяснилось, таким образом Никлаус хотел спровоцировать меня, ведь по пророчествам каких-то там ведьм я — самая настоящая угроза для их могущественного и бессмертного семейства.       После этого кровавого потрясения, очнулась я уже в Новом Орлеане. Мне многое пришлось пережить от рук Клауса, но он так и не получил желаемого — я не знала, и до сих пор не знаю, как и чем я могу навредить этой семье.       Когда первородный наконец убил меня, предполагалось, что на этом угроза исчезнет, и все закончится, включая и мое мучительное существование в руках этого гибрида, но я воскресла, что стало сюрпризом как для Майклсонов, так, естественно, и для меня.       После смерти у меня появилась способность проникать в мысли древних вампиров, да и всей остальной мистической братии. Впрочем, люди тоже не застрахованы от этого. Ну и вдобавок к такому повороту событий, я еще и обрела бессмертие. Поэтому Клаус, после множества попыток расправиться со мной, принял решение оставить меня заключенной в их доме, чтобы контролировать угрозу, исходящую от моей таинственной для них персоны. Уже несколько недель я нахожусь здесь взаперти. Так начинается моя история…

***

— Я когда-нибудь проснусь в этой тюрьме наедине с собой? — открыв глаза, я потянулась. — Могу переселить тебя в подвал, если тебе не по душе комфортные условия.       Никлаус был любезен, как и всегда. Я поежилась, вспоминая темное, мрачное помещение с гробами, в одном из которых я провела сутки по широкоформатной программе пыток Клауса Майклсона. И возвращаться туда у меня желания не было. — Относительно комфортные условия, — возразила я, садясь, опираясь спиной на подушки. — И с каких пор первородный гибрид, каждое утро восседающий в этом кресле, считается синонимом комфорта? — Если бы ты была более сговорчива, мы бы давно решили эту проблему, — он недовольно свел губы в тонкую линию. — Погоди, но ведь это ты вбил себе в голову, что я угроза для всей вашей семейки, а я собиралась спокойно заканчивать колледж. — И мы начинаем наш извечный спор, длящийся уже месяц. — Целый месяц. Я не надоела тебе за это время? От меня же никакой пользы, — я покосилась на него, — ой, постой, не отвечай, я хочу прочитать это сама. В голове у тебя забавнее, и нет этого британского акцента. — Не стоит лезть в мою голову, — стиснув зубы, прошипел Майклсон. — Это не тебе решать, Ник. Ты снова пришел без завтрака? — Так меня называют только родственники. — И я. Потому что я так хочу. — Не смей, ты пожалеешь об этом       О, очередная угроза от Никлауса, я уже сбилась со счета какая. — А то что? Мы пробовали свернуть мне шею, утопить меня, проткнуть колом из разных сортов древесины, даже из вашего этого супер-дуба, и ничего. Сегодня ты вознамерился использовать огонь? — я с ехидным вызовом смотрела на него. Мне нравилось издеваться над Клаусом хоть так, зная, что больше я никак не могу отомстить неуязвимому гибриду. — Я еще не пробовал вырвать тебе сердце, — когда Ник злился — его британский акцент звенел угрожающими нотками в шипящем ядовитом голосе. — Так вперед, я вся твоя, — я развела руки в стороны, приглашая древнего наконец закончить начатое. — Не паясничай, дорогуша, ты не в том положении сейчас. — Я ни в каком положении, и ты сам знаешь это. У заложников есть хотя бы угроза смерти или свобода, а у меня нет ничего. — Ты слишком много знаешь, дабы я мог освободить тебя, — покачал головой Майклсон. — Нечего было пускать мне в голову поток своих сумасшедших мыслей. Ты сам виноват, Ник. Думаешь, я в восторге от увиденного? — я непроизвольно вновь упомянула ненавистное ему сокращенное имя. Благо, древнейший пропустил это мимо ушей. — Чем быстрее мы выясним, что ты такое, тем раньше решим все наши совместные проблемы. — О, ты просто мастер делать комплименты девушкам, — хохотнула я. — Я, конечно, и сама понимаю, что фактически мертва, причем благодаря тебе уже раз пятнадцать, но это не повод вести себя настолько фамильярно. Интересно, если ты прав и то, что произошло со мной — дело рук твоей мамаши, то как она планировала твою смерть от моей руки? Хотела, чтобы я проела твой садистский мозг твоими же мыслями? Другой перспективы я пока не вижу. — До этого она создала неуязвимого первородного. Может, и ты нечто подобное. И это еще один повод не отпускать тебя — если ты попадешь под влияние наших врагов, то исход этой ситуации будет крайне плачевным для моей семьи, — проворчал он. — Насколько я могу судить по твоим воспоминаниям, то его, вроде как, победили. И двойников больше нет. Поэтому вряд ли я — универсальный солдат ведьмы, помешанной на убийстве своих детей. И ты считаешь, что ты меня еще не настроил против вас? — Хватит болтать. Вставай, нас ждут дела, — нетерпеливо напомнил Никлаус, что явился в мою комнату не просто так. — Нас? Ты решил вывести меня в люди? Оу, это что-то новенькое, — я подскочила на месте. — Мне надо встретиться с волками, и тут пригодится твоя способность бесцеремонно копошиться в чужих мыслях. На случай, если меня захотят обмануть. — С чего ты взял, что я стану тебе помогать? Может, это как раз и есть мое зловещее предназначение — скрыть заговор, готовящийся против тебя, — я замахала руками, изображая магические пассы. — А у тебя есть выбор? — Клаус ехидно усмехнулся, в очередной раз показывая свою маньячную сущность. М-да, и правда выбора-то у меня нет. — Ладно, отвернись, — я собиралась встать с кровати, но не хотела делать этого под пристальным взглядом берилловых глаз первородного. — Мне абсолютно наплевать на твой вид, Квинн, мы опаздываем, — Ник негодовал, и это было чревато очередной смертью. — Ах да, я же забыла, что я не блондинка, чтобы привлечь твое внимание. Как дальше жить? — с притворной досадой запричитала я. — И «Квинн» меня называют только друзья. Ты не в их числе, Ник, — я ядовитым тоном подчеркнула его имя.       В ответ он сердито глянул на меня. Клаус знал, что я видела все его привязанности и слабости в его памяти, и это бесило первородного больше, чем что-либо из сказанного мною за время нашего вынужденного знакомства. Еще один балл в мою пользу. Как это мелочно — довольствоваться его злобой, но что я могу? — Если я увижу хоть намек на пошлость в твоем больном мозгу, то я… — я запнулась в своей угрозе, так и не закончив фразы. — Ну-ну, продолжай, дорогуша. Так что же ты сделаешь? — теперь была его очередь ехидничать, и он сполна наслаждался ею, наблюдая за мной с полуулыбкой, от чего на щеках древнего гибрида проявились милейшие ямочки. Всегда думала, что они присущи добрым улыбчивым людям, а не кровожадным деспотам. — Сам же знаешь, что ничего, — как это не прискорбно, но мне пришлось капитулировать. — Отлично. А теперь собирайся, если не хочешь пойти к оборотням в этой пижамке, — Майклсон скептично покосился на мой ночной наряд.       Я, закатив глаза, фыркнула и быстро вылезла из постели, приступив к сборам.       Клаус заведомо раньше пришел в бар, в котором должна была состояться встреча. Усадив меня за столик и дав ценные указания, он отправился к стойке. А я же получила возможность осмотреться, ожидая заказанный кофе и пирог. Интерьер бара был в типичном стиле Нового Орлеана — мрачная жутковатая старина. Еще не хватало куколок Вуду, развешенных по углам. Ведь магия Вуду — фишка этого города.       Волки появились ровно в назначенный час. В мысли Ника я намеренно не полезла, в данный момент мне это было ни к чему, поэтому я сразу же сосредоточилась на его собеседниках. Мой процессор, если можно так выразиться, загружал информацию о жизни этих оборотней. Хм, это странно — сравнивать телепатические способности с операционной системой. Хотя сами телепатические способности у меня — это уже больше, чем странность.       Результаты мысленных поисков были неутешительными и неудивительными. Почтение и ненависть к Никлаусу. Кажется, стандартный набор. Но второе невозможно не испытывать к нему — этот парень подпортил жизнь всем, кому только мог.       Кстати, а волки-то оказались довольно наглыми, пытаясь выторговать для себя более выгодные условия в их сделке. В общем, ничего ужасающего или коварного, можно больше не тратить на них свои силы.       Стоп, а это что?! Я начала оглядываться по сторонам, в поисках владельца мыслей, на которые случайно обратила внимание ввиду несовершенства владения своими новыми способностями. Точнее, владелицы. Она как раз покидала бар, пряча лицо под надвинутым на лоб капюшоном серой толстовки. Я, не раздумывая, следуя своему идиотскому порыву, подскочила и бросилась за этой женщиной, даже не зная, что я ей скажу, когда остановлю ее. — Подождите!       Вылетев вслед за ней на улицу, я изумленно застыла на месте — женщина растворилась в толпе прохожих, будто ее и не было. Зато разгневанный Майклсон не заставил себя ждать. — Какая глупая и бессмысленная попытка побега! — он, толкнув меня к своему внедорожнику, вцепился мне в шею, крепко сжав пальцы. Я закашлялась, ухватившись за его запястье, пытаясь хоть немного ослабить мертвую гибридскую хватку. — Отпусти, — прохрипела я. — Я считал тебя умнее, Квинн, — Клаус даже не пошевелился, удовлетворенно наблюдая за моими страданиями. — Отпусти, это не то, что ты думаешь, — я перешла на писк, и древний, поразмыслив мгновение, все же дал мне возможность вдохнуть и пояснить, зачем я осмелилась ослушаться его. — У тебя пятнадцать секунд, используй их с умом, — прошипел первородный. — Здесь была женщина. Думаю, ведьма. — Это Новый Орлеан, тут никого не удивишь ведьмами! — нетерпеливо выкрикнул он. — Кажется, она подозревает, что та, о которой нельзя говорить, жива.       Услышав это, Никлаус мгновенно помрачнел, а взгляд зелено-голубых глаз похолодел. — Ты уверена? Или это всего лишь жалкая попытка сбежать? — недоверчиво процедил древний гибрид. — Я погналась за ней, чтобы получить возможность покопаться в ее мыслях, но она испарилась.       Когда я узнала о наличие у меня телепатических способностей, то из воспоминаний Клауса выяснила, что у него есть дочь, которую он, объявив мертвой, скрывал ото всех, пытаясь защитить ее в первую очередь от сумасшедшей бабки.       Так же я была в курсе того, через что их семейству пришлось пройти, дабы защитить Хоуп. Несмотря на мою неволю и ненависть к представителям этой семьи, я поклялась себе, что даже если рассказы о моем предназначении окажутся правдой, и я уничтожу Майклсонов, то девочке не причиню вреда. Для младенца ей и так выпало слишком много испытаний и угроз. Может, она и доселе невиданное магическое существо, но грудного ребенка это явно мало волнует.       И да, я подозревала, что у меня какое-то из проявлений Стокгольмского синдрома, но я не психолог, чтобы оценивать стадию своих отклонений, поэтому проще считать это решение трезвым и осознанным. Хотя это странновато для моей ситуации. Черт! Да что я заладила с этим «странновато»? В моем запущенном случае все странновато! — Ты сможешь ее описать? — Я не видела ее лица. Знаю только, что она следит за тобой, пытаясь удостовериться в своих догадках, что ребенок жив, чтобы начать ее поиски, — протараторила я. — Это все?       Под его испытывающим взглядом я поежилась. Клаус будто пронизывал меня им насквозь, параллельно вслушиваясь в мое сердцебиение, вычисляя, лгу ли я. — Да, все! Если бы у меня было больше времени — получил бы полный комплект ее мыслей! — огрызнулась я. — Ладно, неплохо для нескольких минут в ее голове. — Это похвала? Серьезно? — Понимай, как хочешь, — сухо протянул Клаус, развернувшись и направившись обратно к бару. — А сейчас мне надо вернуться. И тебе тоже.       Майклсон быстро закончил встречу, и мы отправились назад в особняк. Кажется, намечался семейный совет. От чего я не испытывала особой радости. Все тюремщики в сборе, что в этом может быть приятного?       Хотя, в доме постоянно находился только древний гибрид. Волчица проводила все время на болотах. Ребекка была с младенцем. А Кол в бегах из-за очередного своего залета. Из мыслей Клауса я узнала, что он не самый благополучный и послушный Майклсон. Был еще какой-то Финн, но этот первородный давным-давно мертв, поэтому его можно вообще вычеркнуть из всех списков, куда входили члены этой семейки.       И я намеренно не упоминала Элайджу. Он сейчас решал какие-то семейные проблемы, и отсутствовал с самого момента моего заточения. И этот вампир являлся самым большим разочарованием для меня. С нашего знакомства началась эта мистическая чертовщина в моей жизни. Он казался мне воспитанным, галантным мужчиной до бойни, устроенной ими в спортзале колледжа. Там я доверилась ему, а увидела лишь хладнокровное чудовище. Поэтому я ненавидела его больше, чем Клауса, являвшегося моим личным серийным убийцей.       Вернувшись в особняк, гибрид не отправил меня в комнату, как я предполагала, а приказал оставаться в гостиной. Наверное, чтобы я смогла еще раз пересказать все, что узнала. Но кому? Хейли? — Здравствуй, Пейтон, — от тягучего ровного хрипловатого голоса внутри все похолодело. Вот кому.       Я обернулась на его звуки — Элайджа, держа руки в карманах, стоял в дверном проеме. Слегка уставший и хмурый. В жемчужно-сером костюме и накрахмаленной белоснежной рубашке. Его привычная форма одежды, если судить по тому, что я знаю о нем. В голову Элайджи мне лезть не хотелось, как и отвечать ему, поэтому я просто молчала, разглядывая носки своих мокасин. Какой эмоционально насыщенный день для узницы, не покидающей особняк уже месяц. — Так ты отвечаешь на семейное гостеприимство? — усмехнулся древний. — Гостеприимство? Из-за тебя я заперта здесь, а половина моих друзей мертва после встречи с вашим гостеприимным семейством! И я даже не смогла проводить их в последний путь! — сложно было сдержаться после того, что я пережила. — Когда речь идет о безопасности моей семьи, — начал он, но я нагло перебила его: — Да-да, безопасность Майклсонов превыше всего. И, в том числе, жизней ни в чем не повинных людей, вообще не знающих о вашем существовании. Я не хочу разговаривать с тобой. И очень жаль, что я вынуждена делать это, иначе Никлаус отрежет мне палец или запрет меня в гробу, если я откажусь. Как прозаично. Один брат — чудовищный деспот, наслаждающийся своими садистскими наклонностями, а другой — тщательно скрывающий мастерство изощренного палача за интеллигентностью и воспитанием.       Конечно, я еще не была знакома с Колом, который, судя по мыслям древнейшего гибрида, превзошел всех первородных, но в данный момент для меня не было никого хуже старшего Майклсона. — Не тебе судить мою семью. Каждый из нас знает свои грехи. И ты не единственная, кого он укладывал в гроб, — сухо произнес Элайджа. Похоже, я задела его, когда нарекла палачом. — А кому же, как не мне? Ведь по вашим же словам, именно я — возмездие за эти грехи.       Ух, а если взглянуть с этой стороны на мое мифическое мистическое предназначение, то все выглядит очень даже заманчиво. — В твоем голосе слышно презрение, — констатировал мой вынужденный собеседник.       Я хотела возразить ему, но наш разговор прервал вошедший в комнату Никлаус. И он еще не знает, что за «сюрприз» я приготовила, собираясь озвучить свои требования на так называемом семейном совете.