The Retribution of bloody lily

      С момента первой тренировки прошло три дня. Три долгих, болезненных, мучительных, чертовых дня, пока я познакомилась с принципом нападения Никлауса, и примерно вычислила порой напрочь отсутствующую тактику. Еще бы, ведь он не тренер по единоборствам, а хладнокровный монстр, думающий только о поражении своей жертвы.       Что ж, я достаточно натерпелась за эти дни. Теперь пора проявить себя. Тем более, похоже, что Клаус не настроен постоянно гонять меня по двору, пуская кровь и сжигая мои лишние калории.       В очередной раз, когда гибрид налетел на меня слева, я, развернувшись, двинула его ногой по колену, заставляя Ника сердито зарычать. Следующим был удар кулаком в челюсть, благодаря которому я всего-навсего выиграла минуту-полторы, не больше. Но мне хватит. Не теряя драгоценное время, схватив оставленные кем-то из персонала грабли, я скрылась за ближайшим деревом.       Спустя мгновение послышались яростные проклятия в мой адрес. Похоже, первородный гибрид уже отошел от моей атаки. Немудрено, ведь он куда сильнее меня.       С пятой попытки разломав древко граблей, я получила импровизированный кол. И у меня оставалось меньше пары секунд. Я прочла это в мыслях Майклсона, приближающегося к моему укрытию. — Где же ты, love?! — в мгновение ока древнейший предстал передо мной. Теперь же берилловый цвет глаз первородного сменился янтарным пламенем его двойственности. Оу, это выглядело чертовски пугающе, но в то же время завораживающе прекрасно. Должна признать, этому садисту определенно идет его волчья сущность. Но сейчас не время для восхищений. Раунд два, Никлаус.       Я, подбросив деревяшку вверх, подпрыгнула следом, схватившись за нижнюю ветку дерева. Раскачавшись на ней, я оттолкнула Майклсона, отбросив его назад. А приземлившись на ноги, мгновенно поймав свое единственное оружие, въехала Клаусу кулаком по ребрам, параллельно увернувшись от захвата, и после бросившись к бассейну.       Но Ник моментально настиг меня снова, за что получил пяткой в пах, взвыв мне на ухо от боли. Волк волком, а слабые места подобны обычному человеческому мужчине у него такие же, как и у обычного мужчины. Вот тебе и альфа-самец! — Ты дорого поплатишься за это, дорогуша, — прохрипел Никлаус. Он набросился на меня, не давая сделать ни то, что движения, даже вдоха. Но я, двинув его по ноге, воспользовавшись секундным замешательством, резко развернулась, замахнувшись самодельным колом. Да, он не убьет его, но причинив боль гибриду, доставит мне удовольствие.       Клаус, рассмеявшись, увернулся от удара, и, подскочив ко мне со спины, вгрызся клыками в мою шею. Превозмогая боль, я, развернувшись, оттолкнулась от бортика бассейна, падая с гибридом в воду.       В полете, ни мгновения не раздумывая, я со всей силы всадила обломок деревяшки себе в грудь, стиснув зубы от дичайшей боли, сопровождающей этот выпад. Но результат того стоил — пронзив свое тело, я добралась колом до Клауса, ломая и его ребра, всаживая в тело Майклсона древко, заставляя его охнуть от неожиданности. Естественно, воды мы коснулись одновременно. — Хитро, — прошипел Клаус, вырывая деревяшку из наших тел одновременно. Этот резкий рывок сопровождался моим болезненным возмущенным криком, намекавшим, что это можно было сделать не настолько молниеносно. — Спасибо. Рада, что оценил, — гордо прохрипела я, с трудом подбираясь к бортику бассейна. Никлаус схватив за руку, вытащил меня на землю, усаживая рядом с собой. В ответ на свои действия он получил мой недоуменный взгляд. Как-то непривычно, что он не оставил меня там умирать в очередной раз. — Наконец-то ты додумалась использовать свои способности, — с издевкой хмыкнул Ник, швырнув мне полотенце, поймав которое, я просто не знала что делать. То ли закутаться в него, то ли зажать им рану на моей груди, затягивающуюся слишком медленно. — Ты намекаешь, что поддавался мне? — это задело меня, черт возьми! Но обида прошла быстро, ведь, он — первородный гибрид с тысячелетним опытом ведения боя и не такой сложности! Конечно, он поддавался девчонке скачущей возле него с обломком граблей! Это же так очевидно.       Примостив полотенце на плечах, я отвернулась к воде, наблюдая, как она медленно окрашивается кровью, расходящейся алым пятном по ее глади. — Надо же научить тебя не только умирать, Квинн, — хмыкнул Клаус, обернувшись к показавшемуся из-за дома брату. — Вижу, вы неплохо поработали, — мгновенно оценил ситуацию Элайджа, зацепившись взглядом за багровое пятно на моей груди. — От себя ничего не могу добавить, жду оценку учителя, — язвительно бросила я Нику. — Где ты научилась так прыгать? — с оценкой мой учитель явно не торопился. — Начиная со школы, я, Бог знает сколько лет, посвятила занятиям чирлидингом. Так что, и не такое могу, — многозначительно улыбнувшись, добавила я, обращаясь конкретно к Клаусу, — хотя мы же оба знаем возможности девушек из группы поддержки.       Ник одарил меня холодным полным ненависти и злости взглядом берилловых глаз. А второй Майклсон растерянно взглянув на нас обоих, через миг уже отвернулся в сторону, едва сдерживая улыбку. — Оказывается, там учат не только трясти помпонами в коротких юбках. Похвальный опыт, — заметил он, все еще глядя вдаль, и старательно пытаясь сохранить привычное спокойное серьезное выражение лица. — Беспомощный груз перестал быть таковым, — успокоившись, наконец изрек свой вердикт Клаус, одобрительно посмотрев на меня, — но учти, твой противник не будет ждать три дня, пока ты используешь мозги, причем не только свои. Он захочет убить тебя сразу, не давая опомниться. — Еще скажи, что тебе не было больно, — протянула я, впервые после сражения вздохнув свободно и безболезненно — кости срослись, и кровоточащая рана затянулась. — Боль это ничто, Пейтон, если с ее помощью можно добиться желаемого, — Никлаус продолжил поучать меня. — Да ладно, Ник, ты ничем не отличаешься от обычного мужчины в своих слабостях. Но я никому не скажу об этом. Как и о том, куда ты пропустил удар, — хихикнула я, наблюдая, как он снова закипает. День прошел не зря — и себя проявила, и первородного гибрида довела. Чудесно! Элайджа же заинтересованно перевел взгляд на брата, ожидая его ответной реакции.       И Клаус ответил. Молниеносно сократив расстояние между нами, он, резко дернув за мою руку, вывихнул мне плечо, заставляя меня снова раскрыть рот в отчаянном крике от новой порции страданий. — Если ты со мной, дорогуша, научись принимать боль. Без нее не сотворить великих дел и не сыграть по моим правилам. Врагам моей семьи я, не задумываясь, причиняю ее. Тебе ли не знать, каково это. И, раз уж ты не вампир, помни о своем месте и умей воспользоваться всем, что есть в твоем арсенале. Включая твои способности копошиться в мыслях и прыгать с помпонами, — Ник навис надо мной. — Завтра жду тебя здесь в это же время. И ты приходи, Элайджа, — усмехнулся он брату, — слегка отвлечешься от своих скучных рутинных будней.       Не дожидаясь ответа своего родственника, Никлаус ушел в дом, оставляя нас вдвоем. Я, зажмурившись от боли, пыталась придумать, как мне, не вставая, вправить плечо, иначе я могу просидеть здесь до следующей тренировки.       Но меня выручил старший Майклсон. Тот самый, к которому, несмотря на наш прошлый разговор, я относилась хуже, чем к гибриду-садисту. — Зажми полотенце в зубах, сейчас будет еще больнее, — приказал он. — Нет, — закусив губу, я продолжала сидеть с закрытыми глазами, чувствуя, как древнейший прикоснулся к моему плечу. Легкое, аккуратное, почти бережное касание. Захват. И боль, заставляющая запрокинуть голову назад в немом вое. Притронувшись ко второму плечу, первородный мягко надавил на него, заставляя меня лечь на землю, чтобы я могла отдышаться, возвращая сознание в реальность обратно из лап боли. — Можно сказать, ты произвела на брата положительное впечатление. Я думаю так же, — спокойно произнес древний вампир, явно рассчитывая, что это замечание приободрит меня. Но не все так гладко, Элайджа. Ведь в первую нашу встречу я тоже думала, что произвела на тебя впечатление, и это оказалось ошибкой. — Врешь, чтобы смягчить боль? Зря. Она прошла. Спасибо, — сухо пробормотала я, открыв глаза, встречаясь с его укоризненным взглядом. — Твои слова оскорбительны для меня, — начал старший Майклсон, но я прервала его: — Иногда в моем сарказме только сарказм, без малейшей крупицы моих настоящих мыслей. Но это не значит, что мое отношение к тебе изменилось.       Элайджа вздохнул: — Ты достаточно пришла в себя, чтобы поговорить? — Очередное выяснение недоразумений между нами? — фыркнула я, принимая сидячее положение. — Нет. Это касается лично тебя и твоей жизни. Что ты можешь сказать о своей татуировке? Ты помнишь, при каких обстоятельствах она появилась? Кто ее сделал? Когда? — древний просто завалил меня вопросами, при этом оставаясь таким же невозмутимым. — Все, что я помнила — я рассказала во время нашего знакомства. Не думай, что я врала тебе тогда. Ведь думала, что и ты не врешь, — я вновь упрекнула Майклсона в его былых грехах. — Я знаю, — он заверил меня в этом серьезным взглядом в глаза. — Просто хочу, чтобы ты озвучила это еще раз, и более подробно. — Ладно, — я аккуратно повела плечами, пробуя, могу, ли шевелиться безболезненно. — Это было на первом курсе во время весеннего отрыва в Калифорнии. Я перебрала на вечеринке мокрых маек, и одна из девушек, веселившихся со мной, предложила мне сделать тату вместе с ней в салоне ее знакомых. Я согласилась, а, очутившись там, влила в себя еще порцию текилы и отключилась. Проснулась лишь поздним утром с этой чертовой лилией на плече. Удивительно, как чернила не поплыли от такой концентрации алкоголя в моей крови. Да и я даже не помню, как выбирала ее, похоже, что мастер сделала все за меня, — я вновь терпеливо повторила все от начала и до конца. — Да, удивительно, — задумчиво протянул Элайджа, — и странно. — Еще как странно, ведь она могла мне набить какую-то идиотскую картинку или неприличную надпись, а тут лилия Флер-де-Лис, — усмехнувшись, я в очередной раз искренне обрадовалась этому. Знаю-знаю, какую татуировку можно обнаружить на своем теле после подобных вечеринок. — Вообще-то это ирис, нанесенный на герб Франции во время правления династий Капетингов и Бурбонов, — произнес Майклсон поучительным тоном занудного преподавателя заурядного колледжа. — А, ну да, я же забыла, что передо мной ходячий учебник истории возрастом со среднестатистического динозавра, — иронично взглянула я на него. — Только вот обычные люди, не имеющие ни знакомств с динозаврами, ни представления, как проходила жизнь при дворе что Капетингов, что Бурбонов, считают, что это лилия, а не ирис. Но с гербом я соглашусь, — снисходительно кивнула я, ведь моя тирада явно не привела древнего вампира в восторг. — В те времена моя семья появлялась при дворе несколько раз. Возможно, это как-то взаимосвязано, — задумался Майклсон. — Да, только ты забыл, что я родилась в этом веке. Всего пару десятков лет назад, — скептично хмыкнула я. — Я помню об этом, — возразил первородный, одаривая меня недовольным взглядом, — ты уверена, что никогда не слышала о женщине по имени Эстер? — Я же уже говорила тебе, что мы не знакомы. Но мне могло причудиться спьяну, или тату-салон назывался «У Эстер», как-то так. Хотя с хозяйкой я не встречалась. — А девушка, уговорившая тебя на татуировку? Как звали ее? Ты знала ее до этого? — М-да, начни ты расспрашивать так в баре — я бы точно послала тебя далеко и надолго, — заметив, как мой собеседник удивленно наморщил лоб, я поторопилась продолжить, — я не помню ничего о ней. Кажется, она была со мной все каникулы. А ее имя, — я принялась массировать виски, пытаясь хоть как-то стимулировать пропитую в то время память. — Нет, не знаю. Не помню. Мне почему-то кажется, что оно было холодным. Но как точно ее звали, я не могу сказать, прости. Допрос окончен? — недовольно поинтересовалась я. — Если ты еще что-то вспомнишь — незамедлительно сообщи мне, — кивнул старший Майклсон. — А у тебя есть, чем поделиться со мной обо мне же? — пришла моя очередь задать волнующий меня вопрос. — Пока — нет, но я работаю над этим. — Что вы решили по поводу поминального обеда? — что ж, ладно, пока переключимся на Хоуп и ведьму. — Никлаус занимается им. Там тоже все идет по плану, — ровным тоном отчитался Элайджа. Хм, не особо похоже на партнерские отношения, пусть и добровольно-принудительные. Значит, все у них, видите ли, по плану, и сообщить мне совершенно нечего. Так нечестно! — Я тут подумала, — я встревожено посмотрела по сторонам, — нас никто не подслушивает?       Элайджа так же пару раз обернулся, затем внимательно вглядываясь вдаль: — Нет, разве что мой брат, наивно полагая, что мы строим заговор против него, — иронично произнес он. Надо же, сдержанный старший Майклсон отошел от своего имиджа, и сострил про гибрида! Я, придя в себя после удара, точно оказалась не в альтернативной реальности? — Ну да, он же агрессивный параноик, — констатировала я, вновь вернувшись к тому, что хотела сказать, — ты не думал, что ведьма следит за вами через кого-то из вашей банды? Или свиты? Или как там это называется? Ну, я про тех, кто, прислуживая королю-упырю, постоянно таскается за вами. Ой, пардон, — я невинно улыбнулась, пытаясь подчеркнуть, что это замечание было лишь шуткой. Пусть и правдивой. — Мы тщательно проверяем всех приближенных к нашей семье. Так что это практически невозможно, — нервно свел губы первородный. — Но ты ведь допускаешь такую возможность, хоть и мизерную? — Возможно. Ладно, я учту это, и перепроверю всех. Ведь мы работаем в одном направлении, и с твоим мнением стоит считаться. Верно?       Я, решив сделать этот вопрос риторическим, оставила его без ответа.       Поднявшись, я намеревалась вернуться в дом. Но, помедлив, снова обратилась к Элайдже: — Ты говорил о книгах в своей комнате? Не мог бы ты занести мне что-нибудь на свое усмотрение? — Да, конечно, — благосклонно кивнул он в ответ, снова ныряя в свои мысли.       Оставив его одного, я сразу же отправилась в душ. А вернувшись в свою комнату, обнаружила на кровати поднос с едой и стопку книг. Ну, съестное вряд ли принес Элайджа, скорее всего это сделал кто-то из практически невидимой и незаметной прислуги, а вот книги — точно его рук дело.       Я провела пальцами по дорогим красивым обложкам. «Проклятые короли». Ну-ну, похоже, таким образом кто-то решил приобщить меня к истории Франции. Наверняка, в его библиотеке найдется что-то более оригинальное и древнее, но старший первородный предусмотрительно решил начать с малого.       Садясь за завтрак, я задумалась, может не зря этот мужчина понравился мне во время первой встречи. Да, он жесток. Чрезвычайно жесток и хладнокровен, пусть и скрывает это. Но в его характере так же присутствуют поразительно положительные черты, практически чуждые современным мужчинам. Его манерами, выдержкой, галантностью и учтивостью с постоянным ровным спокойным тоном и сдержанным благородством легко увлечься. Пока не встретишься с другой, темной стороной Элайджи. Кровавого и безжалостного в своих наказаниях. Да что это я, в самом деле?! Размышляю о нем в духе исторического романа, а ведь он на равных с деспотичным маньяком Клаусом участвовал в бойне в спортзале! Я бросила сердитый взгляд на книги, будто обвиняя их в своих мыслях.       Покончив с едой, прихватив «Железного короля», я плюхнулась в кровать, забираясь под практически невесомое пуховое одеяло, расслабляя в теплой мягкой постели свое измученное тренировками тело. Если вдруг кому-то из этой семейки понадобится мое присутствие — пусть заворачивают меня в него, и только так несут с собой. На иные варианты сегодня я не согласна. Правда Ник явно с воодушевлением воспримет подобный ответ, замотав меня не только в одеяло, но и в ковер, а после сбросив с крыши, например, дабы посмотреть, какие эмоции я испытаю при этом. Не то, чтобы он был совсем уж отморозком в своих садистских забавах, просто изобретательность тысячелетнего гибрида не имела границ. Впрочем, ироничная жажда превосходства — тоже.       Увлекшись чтением, я не заметила, как меня сморил сон. Мне снились придворные балы и присутствующие на них знатные особы. Среди которых был мужчина с внимательным взглядом карих глаз. И я уже хотела узнать у него, какого черта он делает в моем сне, как из грез меня вырвал какой-то шорох.       Открыв глаза, я увидела, что лишь лунный свет освещает мою темную комнату. Сколько же я проспала? На фоне окна, частично скрытый за чем-то непонятным прямоугольной формы, виднелся силуэт мужчины. Что это перед ним? Мольберт?       Только я потянулась, намереваясь встать и выяснить, что здесь происходит, как услышала тихий рычащий приказ, пронизанный до боли знакомым акцентом: — Не шевелись.       Все ясно, я знаю кто передо мной! — Ник, ты шутишь?! Мне ни свет, ни заря вставать на твою пытко-тренировку, а ты заявился ко мне на урок рисования?! — моя злость была вполне обоснованной. — Вот поэтому ляг назад, не двигайся, и спи, — не отрываясь от процесса, снова приказал Никлаус. — Как просто у тебя это звучит! — огрызнулась я. — Кстати, тебе снился довольно любопытный сон. Я уловил некоторое сходство с…       Я, не дав ему договорить, бесцеремонно перебила его: — Поздравляю, во время сна ты можешь копаться у меня в сновидениях, теперь мы квиты! Но это всего лишь фантазия, и, думаю, она — следствие твоих извращенных мыслей! — боюсь, мне придется очень постараться, дабы убедить в этом первородного. — Нет, — было слышно, что он усмехнулся, — это ты. А, точнее, твое подсознание. Я лишь стал невольным зрителем всего этого, — промурлыкал древнейший. — Все это произошло на фоне прочитанной книги, — я вновь попыталась объясниться. — Может, спросим у героя это сна, что это было? — ехидно предложил Клаус. Если превосходство и до этого было не на моей стороне, то теперь же я явно окончательно влипла. Но, это и правда был всего лишь чертов сон! — Не забывай, что мне тоже есть, что добавить к твоей биографии, руководствуясь твоими же воспоминаниями, — я решила отбить эту атаку банальным шантажом. — Что ж, — Ник выглянул из-за мольберта, сквозь темноту всматриваясь на меня, — это будет нашей маленькой совместной тайной. Ты согласна? — Договорились, — сказала я, понимая, что из-за мрака и лунного света мне совсем не видно его лица. — И что ты там рисуешь? — Картину, что вполне очевидно, — сухо проворчал он. — А теперь не шевелись, и спи! — Я хочу посмотреть! — возмутилась я и, откинув одеяло, попыталась встать. Но толчок в плечо моментально отбросил меня назад на подушки. У кровати уже стоял Ник, чей силуэт теперь вообще еле-еле угадывался в темноте. Зато прекрасно был виден горящий яростью янтарный взгляд волка — первородный гневался. — Я сказал, не шевелись, — сквозь зубы процедил он, и в ту же секунду золотистые огоньки его глаз померкли, а мне под ребра вонзилась кисть. Я зашлась в крике, но гибрид зажал мне рот рукой, кожа на которой была пропитана маслянистым запахом краски. — Неужели так сложно лежать спокойно, не вынуждая причинять тебе боль? Надеюсь, теперь я доступно объяснил? — глухо спросил древнейший. — Мог попросить нормально, — прорычала я, облегченно выдыхая, когда Майклсон вытащил кисточку из моего тела. — Но благодарю за идею, — Ник, прикоснувшись пальцами к ране, смочил их в моей крови, вынуждая меня поморщиться от боли и страха. После же он провел пальцами по моим губам, так же измазывая их кровью, смешанной с краской, оставшейся на его ладони. — Вот чего мне не хватало на этой картине. Увы, ничто не в силах передать всю глубину кроваво-алого цвета, — ухмыльнулся первородный, — кроме крови, конечно. — Ты сумасшедший маньяк, — прошипела я. — О, дорогуша, ты ошибаешься, — он, зачерпнув еще крови из затягивающейся раны, вновь заставил меня испытать страх от его прикосновения, ведь я знаю, на какую боль способны эти пальцы, — я лишь несчастный художник-идеалист, обреченный проводить вечность в попытках довести свои работы до совершенства. И, — я кожей почувствовала его взгляд, — сегодня ты помогла мне в этом. А теперь спи. И ты же помнишь, Квинн, не двигайся, — Ник вернулся к мольберту. А мне не оставалось ничего другого, как послушно замереть, проваливаясь в беспокойный сон.