The Retribution of bloody lily

      Господи, это невыносимо! Стиснув зубы, я поддерживала себя в сознании, борясь со жгучей болью, разрезающей мне грудину.       А в голове так и звучал вкрадчивый, тихий, ехидный, вежливый голос с неповторимым британским акцентом. Будто я не слышала британцев до него! Но в этом голосе таилось многое – он был изысканно аристократичен, откровенен в своей ярости, и нагловато небрежен. И он вонзился мне в сознание с первой пыткой.       Вот и сейчас этот голос все повторял мне «Ты слабачка, Квинн, это всего лишь кинжал, а ты уже сдалась». Ник бы всадил в меня еще десяток ножей, заставляя бороться с моими ощущениями. А сам, окажись он снова в такой ситуации, хладнокровно вытащил бы кинжал, и метнул его назад в нападавшего. Ведь так было миллион раз. В Новом Орлеане, в Мистик Фоллс, в Риме, в крохотной Богом забытой деревушке в Румынских Карпатах. Как он говорил? Те, кто с ним должны уметь принимать боль. Я мысленно рассмеялась – вот до чего ты докатилась, Квинн. Превозмогаешь боль, вспоминая биографию Никлауса, изученную по его мыслям. Стокгольмский синдром во всей красе.       Хотя, должна признать, Клаус – образец стойкости. У него есть чему поучиться, несмотря на наше болезненное прошлое. Кстати, вспоминая о совместном прошлом – ведь гибрид причинял тебе куда большую боль, чем этот кусок серебра, торчащий в теле. Вот тебе и учитель-садист с довольно своеобразными методами подготовки. Но и, правда, такому он меня не учил. Утопление, удушение, колья в груди, ночь в гробу, переломанные кости, в том числе и шея несколько раз – вот к этому он меня готовил, но кинжала у нас в программе не было.       Черт! Думала, за это время я уже истеку кровью, но она едва сочится из раны. Наверное, кинжал перерезал вену, или даже артерию, закрывая ее края острием, и если вытащить его, то наверняка кровь хлынет фонтаном. А, может, и нет – я же не медик, видела подобное только в фильмах. И Клаус, увы, с медициной не имеет ничего общего – иначе, знание его мыслей могло бы мне помочь. А так оттуда я лишь полноценно могу получить дипломы искусствоведа, садиста-палача и брата-деспота. Довольно специфический набор специальностей, учитывая, что свой диплом я так и не получила из-за его параноидальных мыслей. - Пейтон? – терпкий голос Элайджи раздался совсем рядом. Или мне показалось? Может, я начала бредить.       Первородный вышел из-за кустов в сопровождении брата-гибрида. Ну, наконец-то меня начали искать. Я думала, обо мне уже, черт возьми, все забыли! А я же вселенское зло, меня терять нельзя! - На нас напали гибриды, поэтому мы не сразу хватились тебя, - пояснил Элайджа, склоняясь надо мной. На его пиджаке поблескивали кровавые брызги. - Гибриды? Какие гибриды? Такие, как он? Твоя терракотовая армия взбунтовалась, король Нового Орлеана? – я перевела взгляд на Ника. С недовольно вытянувшихся в тонкую линию губ первородного, капала кровь. - Их сделали с помощью магии. Эта ведьма сильна. К тому же, знает о наших планах, - я, наконец, услышала голос все это время державший меня в сознании. Первородный гибрид был отчаянно зол и расстроен. Еще бы, поминальный обед сорван, ведьма в курсе наших планов – я тоже начинаю злиться. Эта курва лишила меня шанса на свободное существование. - Это твой кинжал, Никлаус, но без пепла, - в глазах Элайджи читался немой вопрос. - Намекаешь на меня? Я был так же занят, как и ты, братец, - огрызнулся Ник. У меня было время подумать над тем, кто сделал это, и я пришла к выводу, что к кинжалу Никлаус не причастен – он действует открыто. Ломает мне шею, кусает, втыкает что-то в меня, глядя в глаза. Но не так, не прячась в темноте. - А где Кол? – как-то не вовремя спохватилась я, переводя мысли на нашу ссору с мелким Майклсоном. - Слегка слетел с катушек, - быстро ответил Ник, не вдаваясь в подробности. Но все было понятно и без слов. - Если я вытащу кинжал – она истечет кровью, - нахмурился Элайджа, осматривая меня. - Но оставить меня с ним мы тоже не можем, - болезненно морщась, встряла я. - Вытащи его – она умрет, придет в себя и будет как новенькая. У нас сегодня образовалось много проблем, которые немедленно надо решить, Элайджа, - недовольно высказался Ник. - Ты уверен, что это сработает? – переспросил вампир. - Эм, я придерживаюсь варианта Клауса. Из-за кое-кого мне не привыкать умирать. Да, Ник? – я решила приободрить древнего, и Элайджа взялся за рукоять. - Стой! – я резко остановила Майклсона. - Испугалась, дорогуша? – ехидно переспросил Ник, за что получил мой злобный взгляд. - Так как у меня было время подумать – выходит, я оказалась права. Это кто-то из свиты нашего короля, - это слово я выделила ядовитым тоном, - кто к тому же мог узнать, где Ник прячет кинжалы, и не знает про белый дуб, и про то, кто я. Выходит, и ведьма не знает, что я такое. Иначе, она бы не думала, что я одна из вас, - длинная речь далась мне с трудом, но Майклсоны поняли, о чем я говорю. - Да, вариант с матерью не подходит – она знает про пепел, - задумчиво протянул Ник, тут же включаясь в рассуждения. - А, и еще кое-что, - я смущенно усмехнулась, - надеюсь, я очнусь в своей кровати? Вы же не оставите меня здесь? – я внимательно следила за гибридом, зная, что Элайджа точно не поступит так. Губы Клауса растянулись в язвительной улыбке, украшая щеки гибрида ямочками: - Вижу, у тебя не такое уж плачевное состояние. Может, доберешься до дома сама? – он сделал паузу, довольно наблюдая, как я, несмотря на боль, начинаю злиться, - я обдумаю твою просьбу, дорогуша. Побеседуем еще? Или ты, наконец, позволишь Элайдже закончить это?       Я тяжело вздохнула, и, заглянув в карие глаза терпеливо выжидающего вампира, кивнула. Элайджа молниеносно выдернул кинжал, и меня поглотила леденящая темная пустота.       Очнулась я в своей кровати в полной темноте. Первым, что я услышала, было размеренное дыхание гибрида. Диковинный опасный запах его одеколона с пряными нотками тмина, лайма и кедра заполнял всю комнату. Такой сильный и тонкий аромат. Никогда не замечала этого. - Очнулась, - констатировал Ник, оборачиваясь ко мне. Силуэт Майклсона, сидящего в кресле, отчетливо виднелся сквозь темноту. - Как видишь, и чувствую себя паршиво, так никогда не было. - Почему? Снова не оценила комфорт и заботу, оказанную тебе? – Никлаус, как всегда, не обошелся без ехидства. - Все тело переполнено жизнью до ноющей боли в мышцах. Такого я еще не испытывала. И адски болят десна. - Этого не может быть, - спокойно произнес Клаус, вставая и направляясь ко мне. - Кто там так кричит? – я услышала ссору, доносящуюся из-за двери. - Семейный дела, - отмахнулся древний, - но ты не можешь слышать это. Они ссорятся на первом этаже, - он тут же оказался рядом со мной, и, сжав в кулаке мои волосы, резко оттянул голову назад, заставляя меня вскрикнуть. Пальцы Ника раздвинули мои губы, и прикоснулись к деснам. От этого касания боль стала невыносимой, и я сжала челюсть, кусая его за палец. Ник зашипел, одергивая руку, и отпуская меня, но кровь гибрида попала мне на язык. Сладкая, тягучая, терпкая, и такая живая. Катая по небу этот вкус, я ощутила, насколько голодна.       Подскочив с кровати, я бросилась к гибриду, сбив его с ног, и повалив на пол. Клаус ошалело смотрел на меня, а чувствовала лишь давшую его кровью сладость, и хотела ощутить ее снова. Неужели это голод дал мне такую силу свалить первородного? Понимая его недоумение, я влезла в мысли Ника. Нет. Это невозможно! - Я стала монстром! Таким же как ты, и твоя семья! – взвыла я, чувствуя, как клыки прорезаются сквозь мои десна, беспощадно причиняя мне боль. - Это сделал ты?! – прорычала я, замахиваясь, и вонзаясь пальцами в грудину гибрида, сквозь плоть и кости доставая до его теплого волчьего сердца, слегка ускорившего свое биение из-за моей близости. Я видела в мыслях Клауса, что он боится меня, но страх лишь пробуждает в нем кровожадного маньяка. Не медля, гибрид всадил пальцы мне в грудь, хватаясь за мое сердце. Я захлебнулась на вдохе, чувствуя, как он сжал его, заставляя зайтись в спазме. - Клянусь, дорогуша, я не делал этого. Но сейчас важно, чтоб ты вытащила свою ручонку из меня, прежде чем я переломаю твои пальцы один за другим, а затем вырву твое маленькое кровавое сердечко. - Ты боишься меня, - расхохоталась я сквозь сжимавшую боль, и вытащила пальцы из груди гибрида. Я провела ими по щеке Ника, оставляя красные разводы и окрашивая кожу его же кровью. Гибрид слегка разжал пальцы у моего сердца, но был все так, же готов молниеносно вырвать его. - Приятно чувствовать свою кровь? Теперь мы квиты за это, дорогуша, - передразнив его, я наклонилась, и провела языком по рыжеватой щетине, украшавшей щеку гибрида, вместе со сладко-солоноватым вкусом крови ощущая легкое покалывание жестких волосков. Мне было страшно прикасаться к нему, но появилось неизвестное доселе хищное желание сделать это.       Никлаус, маньячно рассмеялся, освободив мое сердце от пытки, и резко мазнул окровавленным пальцами по моим губам: - Вампирша, - с хриплой довольной издевкой в голосе произнес он.       Отпрянув, я бросилась к двери, срывая ее с петель, и выбегая в коридор. Спуск по лестнице на первый этаж занял у меня меньше мгновения – несмотря на голод, все тело было пронизано легкостью и скоростью. Наткнувшись внизу на младшего Майклсона, я не стала медлить, как сделала это с Ником. Притянув его к себе, я вгрызлась в шею древнего, пуская сладкую тысячелетнюю кровь по своим венам. Кол метался в моих руках, проявляя невероятные усилия, чтоб вырваться, но этого было мало. Из мыслей Клауса я знала, что новообращенный вампир обладает огромной силой. Очевидно, здесь сказалось мое неизвестное магическое прошлое, раз в силе я ровня первородным.       Новообращенный вампир! Как теперь мне быть с этим?! Немного притупив бушующий голод, я отшвырнула Кола от себя, и ринулась к входной двери. Ее я выламывать не стала, потянув за золотистую гладкую ручку.       Оказавшись на улице, я поняла, что жизнь больше не будет прежней. Я чувствую запах ночной свежести и прохлады, но она не бодрит и не охлаждает мое тело. И мне больше никогда не замерзнуть. Значит, теперь я не нуждаюсь в пиджаке Элайджи, если вдруг снова окажусь стоящей на кафельном полу особняка. Я официально, окончательно и безвозвратно мертва. И мне страшно от пустоты, пронизанной вечным голодом, ждущей меня в будущем.       Бросившись вперед, я хотела ощутить хоть что-то. Но ветер от бешеной скорости не бил мне в лицо. Ноги не уставали от бега. Глаза замечали мельчайшие детали вокруг. Это поражало и отпугивало своей реальностью. Даже не верится, что это происходит со мной. Но, есть еще кое-что, пугающее меня больше, чем вампирская вечность – я все еще читаю мысли древних, ношусь с сумасшедшей скоростью по улицам, и спокойно укладываю сильнейшее существо в мире на лопатки. А, значит, паранойя Ника с теорией ведьмовского заговора оказалась не бредом, а правдой.