Ornatus Afrodita

Неприятное липкое чувство изнеможения ползло по коже, пропитывая собой все тело. Дейдара молча смотрел на догорающие угли, перед глазами все плыло, усталость, которую он смело отгонял от себя последние минут сорок, сейчас тяжелым грузом обвалилась на парня. Ощущение было совершенно не из приятных, мысли не хотели быть внятными, словно свинцовая, голова клонилась к груди, а глаза невыносимо требовали закрыть веки. В своем мире даже после тяжелейших боев такого вялого состояния не было. Сасори куда-то отошел, предварительно еще раз хорошенько смазав рану паренька улитковой слизью, и сверху прижал все той же влажной майкой юнца. Блондин, еще раз с силой мотнув головой, попытался привести мысли в порядок, но ответом на это действие тело только рухнуло рядом с деревом. «Черт…» — парень, ослабленный, попытался приподняться, но силы, словно вода сквозь сито, покидали его тело. – Рана не такая серьезная… Совсем не понимая всей степени сложности данной ситуации, он со злостью еще раз дернулся встать. Но организм, запротестовав, окончательно расслабился, заставляя мальчишку на секунды потерять сознание, чтобы, когда оно вернется, провалиться в болезненный усталый сон. Акасуна, оставив напарника, строго решил, что им сейчас необходима вода, но недавняя встреча с представителями местной фауны очень сильно напрягала, следовательно, нужно искать воду в небольших скоплениях. Одолжив у Дейдары один из ножей, парень быстро скрылся в кустарниках. Ласковый ветерок приятно радовал кожу легкой прохладой, увлекал за собой огненные волосы, играл с ними, нежные птичьи трели ласкали слух, а атмосфера дарила сердцу покой. В какой-то миг начинало казаться, что именно так и выглядит рай. Все было чудесно, за исключением одной незначительной детали… Сасори совершенно забыл, что за опусканием таких мелочей, как голод, человеческое тело требует еще целый список вытекающих неприятных потребностей. Низ живота слегка стало сводить, парень, несильно понимая, чего от него хочет организм, остановился, пытаясь прислушаться к потребности. Как оказалось, не так-то и просто было эту надобность уловить, пока до Скорпиона не дошло, что в этой части тела, где чувствуется напряжение, находится мочевой пузырь. -Ну, замечательно…— тихо возмутившись, он быстро удалился за ближайшее дерево, параллельно вспоминая, как надо правильно справлять нужду. Где-то вдалеке слышался непонятный шум, словно очень приглушенный звук водопада, но он был настолько отдаленным и нечетким, что Сасори решил, будто на фоне ласковой музыки леса это слегка шуршащее звучание непроизвольно создает ветер. Когда его тело наконец торжественно оповестило юношу, что в туалет ему больше не хочется, Акасуна, быстро заправившись, все-таки решил не терять ничего из того, что слышит или кажется, что слышит, и направился в ту сторону, где, как ему и казалось, все же был некий источник шума. Дорога не была труднопроходимой, мелкие деревца задевали руки молодыми ветками, цеплялись за волосы, кое-какие оставляли в них яркие изумрудные листья, заставляя ниндзя останавливаться и вытряхивать их. Но ноги свободно наступали на низкую мягкую траву, нежно ласкающую открытые участки ступни, и пробираться сквозь молодые кустарники было несложно. И теперь еще несколько минут назад нечеткий шум сейчас стал вполне различим. Звук то прерывался, то совсем исчезал, то будто эхом отдавался с разной тональностью, Скорпион, чуть-чуть помедлив, посмотрел вдаль настолько, насколько позволяли редкие деревца. Впереди, где-то в полукилометре от него, начинал стелиться едва заметный пар, но чуть дальше что-либо разглядеть было уже невозможно, и Акасуна был вынужден идти на разведку дальше. По мере приближения звук становился четче, а разрывы в шумах делались совсем явными, легкий белесый туман несмело крался по изумрудной траве, оставляя на ней блестящий жемчуг росы. Листва, подхватываемая влажным ветерком, тихо шелестела, парень быстро приближался к кромке стелившегося тумана. Когда пар уже окутывал его ноги, ниндзя наконец смог разглядеть источник шума. Впереди виднелось огромное пространство без деревьев и трав, везде была очень светлая земля, всюду покрытая и небольшими, и огромными проплешинами воды, создавая вид колоссального зеркала. Парень, не мешкая, быстро пробравшись сквозь деревья, вышел на эту поляну, предварительно зацепившись за выступавший из земли корень и хорошенько шмякнувшись на в светлую пыль. Уже в лежачем положении он понял, что эта долина вся состоит из белоснежного песка, который, словно снег, покрывал не менее белый камень. Скорпион не спешил вставать, его внимание слишком привлек этот песок. Набрав жменю блестящей пыли, Мастер с удивлением пересыпал ее на другую руку — белесый песок даже сквозь толщу пара отражал от себя солнечные лучи, переливаясь, падал на ладонь. -Хм… — парень, повозившись с ним ещё пару минут, сделав вывод, что в его мире эта пыль была бы драгоценной, оставил ее в покое. Резко поднявшись, рыжеволосый юноша неспешно побрел между озерцами, белый камень тихим шуршанием сопровождал шаги Песчаника, тот, наклонив голову, снова присел, рукой дотрагиваясь до влажного камня. -Опал? Паренек, с заинтересованностью понимая, что вышел на какой-то кладезь драгоценных камней, попытался осмотреться, но густой туман сильно мешал. Кожа уже хорошо взмокла, здесь не было душно, но воздух был очень влажный и тёплый, по виску скатилась солоноватая капелька пота. Где-то далеко раздался громкий звук водопада и через секунды затих, потом снова, но уже с другой стороны и снова, и снова… Скорпион, стремительно вскочив, попытался понять, что это, и, не посмотрев под ноги, даже не заметил, как встал на небольшое темное отверстие. Всплеск звуков был все ближе, парень, затаив дыхание, всматривался в толщу тумана, кое-как сквозь пар стали виднеться какие-то непонятные струи, взмывающие высоко вверх. «Гейзеры?»— он сделал легкий шаг вперед, всплеск прозвучал совсем рядом, и уже секундой позже Акасуна почувствовал, как горячая струя с силой подняла его ногу, еще секунду, и парень с внезапным криком отлетел на полметра. Весь мокрый, он с удивлением посмотрел на высокую струю воды, впрочем, резко стихшую. Из небольшого отверстия в земле пошел густой пар, душной змеей заползая в легкие Мастера, тот, чихнув, отогнал его от себя. Солоноватые капли, оставленные гейзером, стекали по лицу, одновременно даря бодрость и неприятно вымачивая одежду. Весь мокрый, Сасори попытался убрать прилипшие волосы, но вместо этого грязной рукой только измазал лицо в песке. Рядом упало что-то, похожее на очень длинную тонкую ленту. Парень, увидев длинную полосу чего-то белого, сразу вспомнил червя и, живо вспрыгнув, готовый отразить любую атаку, выставил вперед нож. Но лента лежала, никак не реагируя на парня. Тогда Скорпион, несильно рискуя, поднял один из многотысячных камней и с силой швырнул им в полосу – никакой реакции. Лента никак не отвечала, Песчаник все же, не сильно смелея, нерешительно направился к ней, боясь, что это хищник, и он просто выжидает жертву. Но по мере приближения еще раз ударил гейзер, подкидывая ленту и опуская ее уже слишком близко к Скорпиону. Полоса все так же не реагировала, юноша резко наступил на нее, готовый сразу же отпрыгнуть. Ничего. Еще секунда, две, три… Ничего не происходит. Тогда парень всё же осмелился наклониться и, быстро полосонув по ней ножом, взял кусок в руки. Было ощущение, что это действительно часть ткани, слегка рельефная и пористая. Юноша, потягав ее в руках, попытался порвать — ткань оказалась довольно крепкой и, судя по тому, сколько влаги она выпустила, пока Мастер ее мучил, полоса очень хорошо впитывала жидкость. Вспомнив про воду, Акасуна посмотрел на ранее незамеченную дыру в земле и быстро отошел. Как он уже понял, это был какой-то минеральный источник. Снова ударил гейзер, еще одна полоса приземлилась прямо на лицо Кукловода, тот, взбрыкнув, откинул её от себя. «Что это?» — как и предыдущая полоска, эта не подавала признаков агрессии, тогда парнишка, подумав еще секунду, быстро направился вдоль нее, желая выйти к началу. Начало нашлось не очень быстро: сначала полоса долго вихлялась, а потом начала переплетаться еще с одной, затем и с другой, третей и так далее. Когда Скорпион уже прошел метров тридцать, он проходил не около тонкой ленты, напоминающей бинт, а возле целого каната. Ниндзя, нисколько не снижая бдительности, все прямо следовал к началу того, который, уже будто издеваясь, говорил, что он никогда не закончится. Но нет, пройдя еще около сотни метров, парень, сглотнув, шокировано посмотрел вверх. Эти канаты, сотнями переплетаясь, уходили в огромную полость… цветка? Взору Скорпиона открылся гигантский белоснежный цветок, из которого выходили эти канаты, и, хорошо присмотревшись, он заметил, как внутри них течет и будто бы поднимается вода. «Пьет?»— Сасори, стараясь не шуметь, подошел к огромному цветку. Тот не выглядел враждебно, но мужчина не испытывал большого желания лезть на рожон и проверять его агрессивность самостоятельно. Поэтому к самому цветку идти он не стал, а медленно начал отрезать один из многих усиков, вырастающих из цветка, тот не реагировал. Отрезав канат, Песчаник внимательно на него посмотрел. Усики стали втягиваться, медленно, неуверенно уползали внутрь огромной полости. Приблизительно через минуту уже все канаты втянулись глубоко в цветок, а нежно белые лепестки стали складываться внутрь. Стало сразу видно, что это не хищное растение, и оно наоборот, сейчас боясь, прячется. Тогда парень, уже осмелев, подошел ближе к цветку и, резко выдохнув, изумленно стал рассматривать все, что тут творилось. Он вышел на какую-то гигантскую поляну растений, и, казалось бы, непросматриваемый, туман здесь буквально за пару секунд растворился. Хотя это легко было списать на то, что его поглощала эта растительность, питаясь влагой. Тем не менее, этот белый цветок был частью огромного кустарника, вершины которого Скорпион не видел. Этот мир, видимо, хранил в себе части всех миров, которые здесь пересекались. Сам цветок не был похож даже по форме на какой-либо из земных. Его большие белые листья были некой резной формы и слегка шевелились, словно лапки, сами были слизкие и, видимо, потребляли невероятно огромное количество влаги; стебли растения невозможно было увидеть за громадными светло-салатовыми листьями. Скорпион подошел поближе, дотрагиваясь рукой до листа. Так же, как и белые ленты, он был влажный и пористый, и также на ощупь напоминал какую-то ткань. Сам же размер листа был не менее 5-6 метров, хотя на фоне белёсого бутона он смотрелся совсем мелким. Где-то сзади послышалось тихое шлепанье, парень, обернувшись, увидел, как на землю скатываются большие капли чего-то янтарного. Посмотрев вверх, Скорпион понял, что это нектар цветка, росшего чуть повыше. Нектар образовывал густые, медленно растекающиеся капли, Акасуна, подойдя к ним, сразу почувствовал безумно сладкий аромат, что было странно, так как сами цветки, пока он стоял рядом, не источали никакого запаха. Песчаник недовольно сощурился, подозревая в этих каплях яд, присел возле янтарного сгустка. Он, слегка смочив нож в ближайшей лужице, соскреб очень маленькое количество нектара, начиная его рассматривать. Быстро вспомнил все свои яды, сравнивая их запах, цвет и густоту — ничего подобного не было. Все яды имели или резкий запах, или не имели его, на крайний случай сладкие ароматы всегда отдавали горечью. Рядом свалилось еще несколько капель, парень, обернувшись, только сейчас понял, что все место под цветком покрыто этой желтоватой слизью. -Хм… Возможно, это отходы? – будто бы у цветка спросил парень, снова возвращаясь к травмированному бутону, который, уже снова раскрывшись, выпустил свои усы, засовывая их в ближайшую лужу. Юноша ещё долго не отходил от растения, пока на него с огромной силой не упал очередной комок слизи, придавливая к земле. По густоте это была далеко не вода. Парень, застряв в огромной капле, словно муравей в росе, пытался из нее выпутаться. Сладкая слизь быстро наполнила рот, глаза открыть было невозможно, а давление было слишком сильным, чтобы была возможность держать воздух в теле. Резко выдохнутый, он жемчужными каплями завис в жидкости, придавая Акасуне вид насекомого, застывшего в янтаре. Парень панически барахтался, понимая, что у него уже нет сил и воздуха, отчего тело очень быстро слабеет, сознание истерически отказывалось думать о том, что вот-вот тело начнет задыхаться… Тем не менее, еще доли секунды, и организм встряхнула первая конвульсия, сопровождаемая резким спазмом дыхательных путей, слизь уже забилась в нос, и теперь Сасори уже ничего не мог поделать, тело рефлекторно пыталось дышать, барахтаясь и требуя воздуха. Ему это не удавалось, и снова организм содрогнулся в еще одной конвульсии, после которой тело, слегка вздрагивая, замерло, ожидая своей кончины, а сознание, все боровшееся за жизнь, из последних сил цепляясь за умирающий мозг, покидало его. Птица, не ощущая присутствия хозяина, нервно топталась возле тела блондина, клювом пытаясь поднять голову повелителя, но тот никак не реагировал. Майка, прижатая к плечу, сползла, обнажая рану, по контуру которой уже начала краснеть кожа, намекая на заражение. Животное, все не зная, что делать, понимало, что хозяину может помочь тот другой, который был рядом с ним, но этого второго нигде рядом не было. Животное нервно топталось, высматривая Акасуну, которого не наблюдалось. Тем временем всеми забытая улитка планомерно залазила на дерево. Кое-где еще отголосками слышались резкие всплески воды. Казалось, где-то совсем рядом грань капли, и ещё есть шанс спастись — это было последние, что ощутило тело, когда последняя вспышка сознания померкла в кромешной тьме. Резкая струя гейзера взмыла вверх, рассыпаясь миллионами блестящих капель, сладкая янтарная жидкость под напором воды растеклась, покрывая уже пожелтевший в этом месте песок еще одним слоем слизи. Где-то далеко опять играла странная музыка водных струй, впереди длинные усы цветов снова взмывали вверх, ложась на белые камни, еще дальше слышалось нежное чириканье птиц, радующихся солнцу. Все было так же, как и прежде… Карие глаза, уже закрывшиеся мертвым сном, резко распахнулись, а тело, не подававшее признаков жизни, быстро согнувшись пополам, с громким хрипом стало выплевывать из себя желтую жидкость, смешавшуюся с минеральной водой. Рвущаяся изнутри смесь воды и нектара лишь изредка давала глотнуть воздуха, и вот теперь, отплевавшись, парень наконец смог резко вдохнуть, ощущая всю радость первого вздоха. Как он выбрался, его сейчас не волновало, главное — отдышаться и отползти отсюда подальше, что он и сделал. И только когда сел возле небольшого кратера, где бурлила вода, он смог нормально мыслить. Сразу в глаза бросилась разорванная пополам янтарная капля, которая уже растекалась по песку. Чуть позже до Акасуны дошло, что ему просто невероятно повезло упасть прямо на гейзер, который, видимо, и вымыл его из капли. Парень облегченно выдохнул, неведомо кому улыбаясь, посмотрел на свою руку. -Странно… — он с удивлением повернул ладонь, на которой еще минут 10 назад были царапины, оставленные от пиявки, — я точно помню, что… Скорпион резко провел рукой по горлу, где с утра Дейдара умудрился оставить хорошую царапину – ничего не было: ни ран от порезов пиявки, ни шрама на горле, ни даже той мелкой царапины на пальце, которую он получил от дружелюбной травы. Все зажило. Парень еще раз изумленно осмотрел себя, понимая, что эта самая субстанция, едва не убившая его, является абсолютным заживляющим веществом. Ни одной царапины не осталось на теле, правда, оно было сплошь липким и грязным, но, тем не менее, живым. Вдруг парня словно током ударило, когда он вспомнил про напарника — тот наверняка уже учудил очередную глупость и, небось, опять рана открылась. С этой мыслью Акасуна быстро рванул в ту сторону, откуда пришел, надеясь, что угадал с направлением. И уже в который раз повезло — ту мертвую ленту, которую он отрезал, гейзеры ни на дюйм не сдвинули, оставляя парню шанс правильно вернуться назад. Он быстро бежал, снова цепляясь за ветки, которые уже враждебно царапали кожу, трава, казалось, специально цепляется за ноги, мешая ему бежать, теперь будто все назло его задевало, но Скорпион быстро бежал вперед. Выскочив на поляну, первое, что увидел Сасори — нервную птицу, издающую какие-то скорбные звуки, он немедля направился к ней. Животное быстро освободило ему путь, давая возможность увидеть полумертвого напарника, валяющегося под деревом. -Дейдара…— юноша резко сел возле холодного тела, сразу в глаза бросилась разорванная рана, от которой уже красными венками отползали зараженные участки кожи. – Черт! Сасори, зло прикусив губу, посадил спящее тело, резко хлопнул его по щеке, тот никак не отреагировал. Тогда Скорпион, потормошив блондина, попытался хоть как-то привести его в чувства, но толку мало было. -Не спать…— еще раз резко ударив парня по щеке, Акасуна, грубо его встряхнув, заставил-таки болезненно приоткрыть глаза, — Дейдара, не спать… Еще раз залепив ему хорошую оплеуху, он вынудил напарника прийти в сознание, но тот, прохрипев что-то нечленораздельное, снова вырубился. -Блин, — Сасори, глубоко вздохнув, быстро закинув себе на плечо его плащ и майку, взял Тсукури на руки. Радовало хоть то, что парень еще был способен реагировать. Мальчишка не был тяжелым, да и подаренное Песчанику тело не отличалось слабиной, поэтому Скорпион с лёгкостью дотянул парня до гейзеров, среди которых били горячие источники, в которых Дейдаре неплохо было бы отлежаться. Все слишком хорошо складывалось, даже не верилось, что из такой задницы они настолько легко сейчас выберутся. Быстро донеся мальчишку до ближайшей лужицы, Сасори, не раздумывая, стал промывать рану парня, слегка солоноватая вода явно содержала какие-то обеззараживающие элементы, но ее сейчас было мало. Скорпион прекрасно сейчас осознал всю свою оплошность. Дейдара — бестолковый ребенок, выучивший медицинское дзюцу и думающий, что больше ему ничего знать не нужно, и вот сейчас за это и платится, лишившись возможности пользоваться техниками. Но он-то мелкий, ему это на бестолковость можно списать, в то время, как сам Акасуна, просто-напросто плюнув на эту рану, решил, что все обойдется. И вот сейчас в экстренном порядке он продумывал весь план действий. — Промыть рану, зашить и перебинтовать… Хорошенько отмыв руку напарника, он посмотрел на рассевшуюся рядом птицу, которая, будто издеваясь, смотрела на него, как на виновника этого инцидента. -Да не смотри на меня, — парень, отмахнувшись, еще раз посмотрел на плечо, — «промыть — ладно. Но зашить и перебинтовать чем?» Тут он резко вспомнил про ту слизь, в которой едва не погиб, да и те белые ленты более чем за бинты сходили. Но была мелкая загвоздка — тащить бессознательного блондина туда опасно, а если на них обоих шмякнется капля, то вряд ли им на этот раз так же повезет, и они отделаются легким испугом. -Хм… — терять время было нельзя, но ничего в голову не лезло, — улитка! – резко, даже в какой-то миг шарахнувшись от своего голоса, выкрикнул парень, ни на секунду не задерживаясь, оставляя напарника птице, рванул на поляну. Снова бежал по уже известному ему пути, цепляясь за травы и едва ли не падая, выбежал на солнечную поляну к тому месту, где до этого был Дейдара. Улитки нигде не было видно. -Ну, еще бы, — Сасори разочаровано оглянулся, выискивая в кустах панцирь, но вспомнив, что напарник нашел ее на дереве, ни на что не рассчитывая, сам быстро на него вскарабкался. Повезло. Слизень не додумался далеко уползти, приспособившись на одной из широких веток, за что сразу и поплатился. Сасори, спихнув улитку с дерева, сам быстро слез с него, буквально на ходу подымая ее, потянул за собой, вынося брюхоногое к источникам. Как кастрюлю панцирь уже бесполезно использовать, но как сосуд, в который можно набрать нектара, вполне сходил, только оставалось придумать, как вытравить слизня. Рыжеволосый парень, подойдя к валявшемуся на земле напарнику, посмотрел на небольшое подобие ванны, в которой была горячая вода. Компаньон в сознание приходить даже не планировал, а распухающее плечо уже явственно говорило, что еще долго в него не придет. -Ладно…— Песчаник уже обдумывал мысль утопить слизня, а сейчас пришла идея еще лучше — вода горячая, для человеческого тела вполне нормальная, но вряд ли она понравится улитке, плюс она была солоноватой, что для слизня была явная смерть. В итоге придя к тому, что эта идея идеальна, парень, быстро закинув панцирь в воду, сам быстро залез в него, оседлав улитку, чтобы слизень не успел вылезти из воды. Акасуну с огромной силой подбросило, но он, вцепившись в костяной нарост, прижал его сильнее ко дну. Воды в этом резервуаре было не более полуметра, но этого вполне хватило, чтобы полностью потопить слизняка. Тот еще около пяти минут вертелся, пытаясь скинуть Сасори и выползти, но уже через пару минут из панциря торчал только несопротивляющийся кусок мяса. Скорпион, только когда удостоверился в том, что слизень мертв, вытянул панцирь, выдрав из него существо, отправил и дальше вариться в этой ванной. Все, что происходило далее, для Сасори проносилось со скоростью света, он не помнил, как выбежал к тому цветку, очень быстро набрав полный панцирь нектара, нашел свой же брошенный ранее здесь нож, и, отпилив от цветка еще один ус, прихватил его вместе с панцирем, неся к Дейдаре. Собрав все необходимое, Акасуна щедро смазал этой целебной слизью руку парня, рана буквально на глазах стала проходить. Точнее те красные змейки заражения буквально за несколько минут исчезли, а в целом рана осталась такой же. Как понял Скорпион, сок, как панацея, действует только на мелкие царапины и раны, а здесь придется повозиться. И не обойдется без того, чтобы не зашивать рану. В общем, решив, что самое важное сейчас он уже сделал, юноша, оторвав от длиннющего каната небольшую ленту, туго замотал ею рану напарника. Та оказалась даже лучше бинта, пропитанная минеральной водой и прекрасно впитывающая влагу. Посадив юношу возле той своеобразной ванны, Скорпион, выловив оттуда все еще плавающего в ней слизня, раздевшись, залез в нее сам. Пока он возился с напарником, пришлось забыть про то, что он весь грязный и липкий, а вот сейчас, справившись с насущной проблемой, можно было и расслабится. Хорошенько смыв с себя всю грязь, юноша, вынырнув, закинул в емкость всю свою одежду, отмывая ее от грязи и пота, отстирывать пришлось долго, плюс на майке были замечены мелкие дырочки, оставленные червяком, что несильно порадовало. Когда все бытовые проблемы были решены, парень, недолго думая и одновременно крайне наглея, умудрился разложить свои вещи на птице напарника, прекрасно понимая, что на горячем теле все высохнет в разы быстрее, чем на мокром камне. Птица на него за эту выходку почему-то не возмущалась, а тихо сидела возле хозяина. Паренек, голым усевшись на край ванной, задумчиво посмотрел в сторону взмывающих столбов воды. Они с Дейдарой были у самого входа, здесь воздух был еще практически не влажный и не били гейзеры, что немало радовало, и только горячие воды наполняли небольшие кратеры, напоминая собой ванные. Одежда, как и тело, высохла быстро, парень, одевшись, подобрал напарника. Раздев того, осторожно посадил в один из неглубоких кратеров. Грязная одежка мальчишки скомканной горкой устроилась у подножья кратера. Парень сейчас не напоминал ничего, кроме куклы, и в сознание несильно планировал приходить. Сасори, отмыв напарника, распустил светлые волосы, отправляя резинку в свалку его же одежды, взял в руки хороший сгусток янтарного нектара, смазал блондинистую голову ею. Рана, которую юноша получил благодаря напарнику, в отличие от плеча зарастала очень быстро. Сасори, разобрав светлые волосы, с удивлением наблюдал, как темно-красная полоса буквально на глазах срастается, не оставляя ни следа от длинной царапины. Когда все вопросы уже были решены, он, выловив мальца, усадил около птицы, юноша за время помывки несколько раз пытался очнуться, но, видимо, слабость была слишком сильной, и каждый раз голубые глаза снова закрывалась. Скорпион, в наглую выдрав у птицы еще одно перо, получил от нее злой взгляд и недовольное пищание, но больше ничего агрессивного в его сторону животное не делало, видимо, понимая, что тот старается для ее хозяина. Птичьи перья оказались потрясающим полотенцем, вытерев юное тело, Скорпион стал снимать уже пропитавшийся кровью бинт, даже нектар несильно смог здесь помочь. Рана все равно кровоточила и не срасталась, благо заражения не было, в этом Скорпион был уверен более чем на 100 процентов. Он, удобно облокотившись на птицу, положил юношу себе на грудь, разворачивая так, чтобы удобно было зашивать плечо. Чем зашить уже проблемы не было, парень, предварительно вырвав одно из звеньев пера, располосовал до размеров нитки. И сейчас, остро наточив тонкую жесткую нитку, окунул ее в источник и теперь уже обеззараженной нитью прицелился штопать плечо. Нитка, вопреки ожиданиям, легко пронзила кожу, единственная проблема была в ее крепеже. Нить была слишком жесткой, поэтому Акасуна, оставив довольно длинный хвост снаружи, стал прошивать ею рану. Стягивающиеся ошметки кожи Песчаник не забывал смазывать слизью, от чего успех был намного больше. Видимо, сок растения не мог сращивать мышцы, но кожу очень легко заживлял. В итоге к концу работы остался только сильный кровоподтек и несколько мест все еще незажившей раны, которую парень, в очередной раз обработав, снова перебинтовал. Пока он со всем этим возился, солнце незаметно клонилось к закату, кое-где уже даже начинали виднеться тусклые звездочки этой галактики. Весь день не уделяя внимания собственному телу, Акасуна только сейчас понял, что безумно голоден. Убрав от себя обнажённого парня, он, выдрав у птицы еще три пера и одно из хвоста, положил на землю, аккуратно на них укладывая спящего напарника, снял свой уже давно высохший плащ и, укрыв им парня, пошел на поиски выкинутой улитки. Слизень нашелся быстро, закинув его опять в воду, парень удалился в лес собрать немного сухих веток. Хоть было и тепло, костер бы им не повредил. Быстро справившись с огнем, Песчаник, отрезав небольшой кусок слизняка, нанизал его на палку и, устало приспособившись у костра, стал его поджаривать над пламенем. Единственное, что смущало Сасори, это то, как блондин так долго мог не просто бегать, а еще залезть на дерево и притянуть улитку, когда потерял столько крови — юноша действительно периодически его поражал. Ночь наступила неожиданно быстро, яркие созвездия холодным светом омывали высокие верхушки деревьев. Висел огромный диск налитой кровью луны, вокруг него, как два близнеца, висели два блекло сизых шара, которые медленно крутились вокруг огромной сферы, слегка гипнотизируя рыжеволосого парня. Позади все так же слышалось журчание воды, впереди виднелись лишь страшные силуэты деревьев, меж которыми голодным зверем бродил серый туман. Тихое уханье совы, сопровождаемое треском упавшей где-то ветки — все тонуло в ночной тишине, приглушающей все звуки и краски.