Дороги, которые мы выбираем

      На улицах Асгарда в тот день царило необычное оживление. День обещал быть весьма и весьма интересным. Сегодня должны были судить, а возможно даже и казнить государственного преступника, да не кого-нибудь, а мастера магии, младшего принца Асгарда — Локи. На суд были приглашены несколько почётных гостей из других миров, а доставить подсудимого должен был сам национальный герой Асгарда, принц Тор. Ближе к полудню начала собираться толпа зевак. На специально построенный помост поднялись Один, Стив Роджерс — который должен был выступить свидетелем, Тони Старк и Брюс Беннер, поговаривали, что по силе они не уступают Тору, хоть и родились в Мидгарде. Наконец послышался шум, и на дворцовую площадь вступила процессия. Впереди с видом победителя важно вышагивал сам Тор, а позади себя он тащил Локи. На Локи были надеты простые, чуть ли не домотканые штаны и рубаха навыпуск из небелёного холста. На горле принца красовался ошейник раба, к которому была пристёгнута короткая цепь, конец которой находился в руках у Тора. Ошейник был туго затянут на горле, что натирал тонкую кожу, и от этого из-под него уже сочилась кровь, а длина цепи не позволяла узнику идти на прямых ногах, только на полусогнутых. К тому же узник был босой, камни мостовой раздирали в кровь ступни Локи, но что больше всего поразило и возмутило Асгардцев было то, что даже в таком положении Локи держался с таким достоинством, будто его гнали не на казнь, а он шёл на приём. Дойдя до помоста, Тор с силой пихнул Локи к ногам Одина и всех присутствующих. Трикстер шлёпнулся аккурат к ногам Стива Роджерса, и начал неловко дёргаться, пытаясь встать, но со скованными за спиной руками это у него никак не получалось. Локи проявил слабость и поднял умоляющие глаза на Стива, тот перехватил его взгляд, губы на его лице сложились в гримасу отвращения и он во всеуслышание заявил: — Что? Помощи ждёшь? От меня ты её не получишь, даже если будешь в муках подыхать у моих ног — Толпа на площади радостно загудела, очевидно, предвкушая невероятное зрелище. Локи промучившись ещё минут пять, в тщетных попытках встать, понял, что без посторонней помощи он встать не сможет, бросил это бессмысленное занятие и замер в ожидании. - Локи! — пророкотал Один, — ты обвиняешься в попытке захвата власти в Мидгарде и даже не раскаиваешься! Локи на самом деле раскаивался, да ему хотелось власти, да он думал, что знает всё лучше других и сможет справиться с целой планетой, но он не учёл неуёмное любопытство людей, да и не подумал как-то о случайных жертвах. Один и Фригг не учили его думать о людях. Об этом он, разумеется, решил умолчать, поэтому сразу перешёл в нападение. — У меня всё бы получилось! — почти прокричал Локи. — Нет! — ответил Один — Ты изгоняешься из Асгарда в Мидгард. Ты лишаешься магии и привилегий принца, никто и никогда не даст тебе приюта, но ты проживёшь весь отмеренный тебе срок, помня о своём позоре!        При последних словах Тор резко расстегнул ошейник и освободил руки Локи, Радужный Мост открылся и, не успевшего опомниться, Локи спихнули в портал. — Интересно, а куда он попадёт? — спросил Брюс Беннер. — Мне всё равно, он мне не брат, — холодно проговорил Тор и направился в пиршественный зал.       Локи очнулся через два часа посреди «нигде». На сколько хватало глаз, вокруг простиралась степь. Парень встал, слегка покачиваясь, и решил двинуться на запад, просто потому, что солнце тогда светило в спину, и глазам было не так больно. Гнев, ярость, боль и обида душили Локи. «Это не суд, а фарс. Конечно, я виноват, но хоть бы кто сказал слово в мою защиту. А этот борец за справедливость даже встать не помог. Попадись он мне, уж я с ним развлекусь, мало тому не покажется». С детства Локи был во всём лучше Тора, он всегда слушался Одина, он всегда хорошо учился, он никогда не расстраивал мать, он хотел управлять Асгардом на благо его народа и поэтому с юности взвешивал каждое своё слово и каждый свой поступок, но почему-то все подозревали его в страшном коварстве. Тор мог поднять Мьёлнир, Локи горько ухмыльнулся и подумал: — «дарованное совершенство». Тору всегда всё давали просто так. Локи был физически слабее, но умнее Тора, да и мечом он владел гораздо лучше него, не говоря уж о кинжалах. С такими невесёлыми мыслями Локи добрался до пустого шоссе и пошёл прямо по нему, куда глаза глядят. Идти пришлось довольно долго, шоссе, очевидно, было заброшено. К вечеру Локи уже едва стоял, он чувствовал себя слабым и разбитым. Все бы удивились, узнав, что кто-то босиком по стерне смог пройти семьдесят пять километров за день. Выносливость, наработанную веками и отменное здоровье с повышенной регенерацией Одину отнять у Локи не удалось. «Выберусь!» — утешал себя Локи — «понять бы еще, где я». С этими мыслями он свалился в канаву и ухитрился там заснуть, а утром снова выбрался на шоссе и пошёл вперёд. Локи шёл уже четыре дня без воды и пищи, ни души не встретилось ему ни разу. Нормальный человек уже умер бы от истощения, но Локи ещё держался на ногах. Через два дня его резервы кончились, и он рухнул под палящими солнечными лучами на землю. «Какая ирония», — думал Локи, — «мой родной отец бросил умирать меня в покинутом храме от холода, а я умру от жары в степи». Локи снилась вода, прохладная, журчащая вода. Она лилась в рот, попадая на потрескавшиеся от жары губы, стекала на грудь, заливалась за ворот рубахи. Сквозь свой дивный сон Локи услышал печальный голос: — Ох мальчик! Кто же тебя так? За что? Это, наверное, те амиши или ещё какие-нибудь сектанты. Ты только не помирай, пожалуйста. Мы в город сейчас поедем, я тебе помогу. Кто-то осторожно поднял его на руки, и Локи почувствовал, как его посадили в автомобиль и кто-то сел рядом, на водительское сидение. Старенький фордик свернул с заброшенного шоссе и поехал по направлению к маленькому городку в центре штата Канзас.