Эндрю

- Энд-рю. В комнате темно, но лунного света, проходящего сквозь грязные стекла окон, достаточно, чтобы различить мебель, накрытую белыми холщовыми чехлами. Они так резко выделяются, словно светятся, и напоминают грузные туловища призраков-зверей. - Энд-рю. На окнах нет штор, а с подоконников слезла краска. Обои со стен явно пытались содрать, но клей, вероятно, был слишком хорош, так что теперь бумага свисала лоскутами, подобно отслаивающейся после солнечного ожога коже. Дом запущен, но не слишком: мистер Хендерс, дворецкий, присматривавший за ним, почил не так уж давно – недели две назад. Где-то вдалеке зазвонил колокол. - Энд-рю… Он даже не вздрогнул, когда тёплые ладони огладили его плечи, скользнули по груди, стискивая в кольце рук. Стефан прижался к его спине, щекотно выдохнул в изгиб шеи. Эндрю откинул голову ему на плечо. Теперь не нужно было поворачиваться: достаточно только скосить глаза совсем чуть-чуть – и он увидит волосы Стефана, чёрные, что выделялось даже в этой темноте. От желания прикоснуться к ним покалывало кончики пальцев. - Этот колокол поднимает мертвецов. По спине, вниз по позвоночнику, пробежался холодок. Эндрю не любил Стефана в такие моменты. Когда тот становился пугающим. Слишком чужим. Впрочем, уже через секунду Стефан сжал руки чуть крепче и шагнул назад, утаскивая Эндрю за собой, прочь из застывшего на рассохшихся скрипучих досках квадрата лунного света. Холсты чехлов приподнимались и шевелились от беспокойного сквозняка. Крыша уже прохудилась и протекала, на полу были лужи – Эндрю наступил в одну из них. Кляксу, расползшуюся у кровати. Стефан затащил его на холодные и сырые простыни, от которых пахло плесенью. Пробежавшись ловкими пальцами по пуговицам, распахнул рубашку Эндрю, положил ладонь на оголенную грудь, прямо напротив сердца, чуть вдавливая кончики пальцев в гладкую кожу. Эндрю поддался, лег, усилием воли подавив в себе зарождающийся страх. Стефан навис над ним, пронзая жадным, одержимым взглядом. Одержимым… - Ты такой красивый, Эндрю, - прошептал он, немного склонившись. – Чистый… Сияющий… Я хочу получить тебя всего… целиком… Поглотить… Руки, хрупкие только на вид, блуждали по телу Эндрю. Касались почти невесомо, отмечая, проверяя. Прошлись по груди, шее, скользнули по скулам. Взяв его лицо в чашу своих ладоней, Стефан наклонился ещё ниже, близко-близко, так, что кончики носов соприкоснулись, и застыл, ловя разделяя дыхание на двоих. - Энд-рю… От этого шёпота Эндрю охватил какой-то смутный страх, он вцепился в простыни, но глаз закрыть не осмелился, как бы ни хотелось. Одержимый. Эндрю зацепился мыслями за это слово. Разве можно быть одержимым им? Любить… желать… настолько? Стефан пугал его. Почувствовав, что Эндрю бьет озноб, Стефан отстранился, глядя немного недовольно. Закусил тонкую, бледную от холода губу, попытался успокоить, немного неуклюже зарывшись пальцами в шоколадные пряди. Впрочем, они казались серыми сейчас. Серыми как сажа. И влажными толи от пота, толи от того мелкого дождика, под который они попали по дороге сюда. И это действие, эти неуклюжие острые пальцы словно столкнули мысли с места. «Не так… не он… Не здесь!» На самом деле Эндрю уже почти привык к тому, что происходило. К влажным простыням, к скрипящему матрацу, к неожиданной – каждый раз неожиданной – жадности Стефана, и следующими за ней холодности и жесткости. К тому, что вне этих покрытых плесенью стен его лучший друг, так внезапно ставший любовником, избегает даже смотреть на него. И всё равно, самое большее через три дня появляется у его двери, измотанный, обреченный, чтобы вновь привести сюда. Эндрю и правда привык к поцелуям, больше напоминавшим укусы, и синякам по всему телу, научился не возмущаться и отыскивать удовольствие по крохам, но… Да, очередное «но». Эндрю отвел взгляд от растерянного лица Стефана, принялся рассматривать пыльные пятна на стекле. Сегодня Стефан, вопреки обыкновению, пришел к нему утром. Тихо устроился на кровати, так, как и много лет до этого, со школьной поры. Замер, не привлекая внимания и не мешая заканчивать очередной реферат. В какой-то момент Эндрю обернулся и поймал его взгляд, удивительно спокойный и удовлетворённый. Стефан был доволен, что тот просто находится рядом. Он вновь был похож на себя прежнего. И когда Эндрю молча встал и приблизился к нему, Стефан так естественно поймал его в свои объятия. И целовал так, словно в первый раз после долгого пути друг к другу. Так, словно очнулся, словно вылечился, словно так было всегда. А вечером они вновь оказались в этом доме. Стефан жёстко схватил Эндрю за подбородок, заставляя вновь посмотреть в лихорадочно сверкающие глаза. - О чем ты думаешь, Эндрю? Ты не должен отвлекаться, ведь мы так редко бываем наедине. - Я думаю о тебе, Стефан. Я всегда думаю только о тебе. Почему-то его ответ разозлил Стефана еще больше. Он выпрямился, всё так же сидя на бедрах Эндрю, скользнул ладонями с лица на шею. Тот насторожился, но усилием воли заставил себя лежать без движения. Ровно до тех пор, пока Стефан не сдавил его шею в тисках своих пальцев. Эндрю рванулся, схватил запястья любовника, но отодрать его рук не мог, как ни старался. Стефан словно был втрое сильнее. - Угадайте, отчего это происходит? Угадайте, - мягко предложил Стефан, глядя в расширившиеся от ужаса глаза с чувством странной радости и удовлетворения, а потом резко склонился, как тогда, в самом начале. – А теперь, ребята, скажите, что неправильно на этой картинке? И вдруг отпустил свою добычу, скатился и с него, и с кровати, распластавшись по полу. Эндрю спрыгнул с простыней, метнулся в сторону, застыл у двери. Через мгновение Стефан показался из-за кровати, тряхнул головой, оглянулся. Как-то по-детски удивился тому, что Эндрю оказался на другом конце комнаты. - Ой! Упустил… - Да что… что на тебя нашло? – хрипло выдавил Эндрю, потирая шею. Эти синяки будет не так уж и просто объяснить матери. - Нашло… нашло… вошло! Кто вошёл? Он там внутри, и уже долго. Стефан сумасшедше улыбнулся, постучал указательным пальцем по виску, и как-то разом, внезапно, вновь стал серьёзным, встал, шагнул к Эндрю. Замер, словно наткнувшись на прозрачную стену. Нахмурился. Сделал ещё шаг. И неожиданно упал на колени, сдавил голову ладонями, сжался, замер. Эндрю осторожно перевел дыхание. - Стефан? Квадрат лунного света дрожал, разбивался, перечёркивался трещинами-тенями от ветвей клена, растущего под окном. Белые чехлы шуршали, тревожимые сквозняком. Стефан тяжело дышал и не двигался, но, когда Эндрю решил подойти, вскинулся, обжег испуганным взглядом. - Уходи! Эндрю запнулся, замер в недоумении. Природное упрямство, смешанное с беспокойством за друга, требовало подойти ближе, может, даже обнять. Но в этот раз он почему-то послушался. Не отрывая взгляда от растрепанной шевелюры Стефана, блестящей в неверном свете луны как перья вороны, он сделал шаг назад. Ещё один. И ещё. Пока не скрылся за дверью. Лишь тогда сорвался с места и побежал, подгоняемый далеким колокольным звоном. Колокол пробуждает мёртвых. Внутри дома, в комнате на втором этаже, той самой, где застрелился старший сын былых хозяев, Стефан наконец-таки позволил себе встать. Он подошёл к окну, проводил взглядом бегущую фигуру, почти растворившуюся в темноте. Погладив стекло самыми кончиками пальцев, он прошептал: - Знаешь, Эндрю, забудь, что ты был здесь. На следующий день, по возвращении из университета, Эндрю случайно подслушал, как мать обсуждает с соседкой пожар, погубивший старый особняк: «Ах, какая жалость!» Стефана он больше никогда не встречал.