The black wind howls

Вечерний костёр стрекотал, осуждая щёлкающим ворчанием повязанного убийцу. Огненное сердце маленького лагеря, разделённого на три ещё более меньших, в каждом из которых существовали свои предрассудки. Стражи порядка Пилтовера находились близ очага, когда обиженная демасийка и униженный ноксианец занимали окраину. Талон не пытался избавиться от хватки наручников, не скользил ногами, прочёсывая землю в поисках благодати судьбы – острого тонкого предмета, не елозил тренированной спиной, стирая одежду об чёрствую кору древа, чтобы ослабить путы. Ворон был подозрительно спокоен, оставив попытки вновь взлететь, и только жестокий взгляд выдавал его непокорность, однако не предавал мыслей, оставляя их за занавесом. Квинн избегала пересечения взглядом с убийцей, пытливо изучая шерифа; её классические черты лица утратили женственность, застыв в мучительном немом вопросе. Она не отпускала взглядом Кэйтлин, обвиняя пилтоверку в неверном поступке, не достойным того звания, которое носила Кэт. Подобно своей хозяйке, насупленный Вэйлор чистил перья, из под крыла напряжённо высматривая двух чемпионов Полей Правосудия. - Неужели она не понимает, что делает. – Звонко отозвалась проронённая вслух мысль, став сладким поводом томного злорадства связанному пленнику. Её переживания и смятения были почти материальными. - Я болею за тебя. – Разносится позади девушки низкий тембр, напоминающий ей, что она находится здесь не одна; насмешливо объявляющий новый старт возможной брани мечей из горячих слов между ней и Кейтлин. Бороться сейчас с Талоном, огрызаться и указывать ему на его положение, к которому тот был привязан путами, не было ни сил, ни желания. Где-то внутри осторожный голос подсказывал, что не стоит даже слушать бывалого ассасина, но вереница мыслей уже увлекла за собой воображение, написала образы альтернативной развязки. А что если она действительно недостаточно старалась за правом обладанием над убийцей? Вэйлор обнаружив в своей боевой подруге качку переживаний, негромко подал озабоченный голос, словно тот мог прогнать тревоги. В пещерах зрачков птицы тонули блики языков пламени, смешивались с дымкой заката. Ласково потрепав пернатого товарища по голове, убеждая в несущественности забот, оптимистично намекающего – не самая сложная наша переделка, девушка поднялась с место, направляясь к кругу победителей сегодняшнего дня. - Сладкая, можно сколько угодно устраивать умные засады, это не поможет против той, что уничтожает вокруг себя всё, что видит. – Низкие женские интонации ударили по слуху. Речь простая и негромкая кричала. – И засады твои она сломает вместе с домом или площадью, на которой они установлены. Дай мне решить всё грубой силой, своими методами. – Пылкий нрав горел в словах Вай, снявшей перчатки, но от того не растерявшей своей воинственности и врождённой опасности. Даже занимаясь делом Талона, они продолжали думать о том, как противостоять известной бунтарке своего города. Им всё равно было на ноксианца, а его сопровождение в тюрьму – лишь галочка в деле. Подобные мысли добавили Квинн решительности, предупредив возможную усталость незаинтересованной Кэйтлин. - Нет, Вай. За вашими распрями могут пострадать невинные люди. Вы не сможете встретиться в пустынном месте. – Прячет за лживой причиной подлинное рачение шериф. Вай проглатывает причину, верит в достоверность предлога, загорается азартом ещё более – её ум начинает искать возможные тропы обхождения названного препятствия. - Эвакуируем район. Если понадобится – я позабочусь о мирняках. – Эмоции подчёркивают слова, выросшей на улицах. Женщина верит, что и вправду сможет. Огонь подчёркивает радикальную решимость в её чертах. Кэт не отвечает, воспользовавшись приходом в их старый обновляющийся спор нового участника: - Тебе бы стоило держаться по ближе к нам. – Ровный голос лишён чёткой позиции отношения, красивые звуки только излагают факты и сухие предложения. – Ночью мы не продолжим путь. – Неизбежное будущее. Или только хочет казаться таким. – А завтра доберёмся до столицы. Процедура займёт день, не более того. – Пилтовер всегда пунктуален и оперативен. Особенно в делах, касающихся правосудия. Преступности в государстве практически нет. Займёт только день, не более. - Проголодалась? – Обрывает повествование о делах Вай, предлагая досуг более приятный и радующий человеческие прихоти. Из голоса не исчезает дерзость, слившаяся с сущностью миротворца, но появляется нечто новое: душевное, тёплое, располагающее. - Я пришла, чтобы поговорить о Талоне. – Отказывается офицер, конкретно и целеустремлённо завязывая узел беседы в необходимом ей положении. - Мы уже говорили об этом. – Не только интонация, даже мимика безымянна: брови не сводятся к переносице, губы не бледнеют от возможной сжатости. Сильное спокойствие и умение сохранять здравомыслящее поведение. – Я не изменю решение. – Чуть более громким заключила вывод Кэйтлин. - Ты застрелила столько подонков и ублюдков. Но не можешь застрелить этого? – Бросает в лицо своей оппонентке Квинн. Вай скрещивает руки на груди, не вмешиваясь в разговор подруги, но готовая в любой момент определить заранее очевидного победителя. - На него есть приказ. – Ледяным тоном парирует шериф. - А на них его не было? – Отчаянье от тупика захватывает девушку, однако провоцирует не жалость к самой себе, а мотивацию к результативным действиям. - А их не получилось посадить на цепь. – Кейтлин не любила всякое слово, что было подано, как оправдание, её вынужденное объяснение начинало раздражать, добавлять ирритационных красок в настоящее. - Значит, ты считаешь, что его посадила на поводок? – Предложение двоится смыслами. - Хватит. – Обрывает нить рассуждений Кэт, прочувствовав в себе нежелательные отголоски эмоций. Талон тускло улыбается, замечая передвижение фигур впереди. Пусть она потеряет всякую надежду договора с пилтоверцами, пусть сочтёт Кэйт за неприятеля, пусть неосознанно разозлится до проклятий в спину. Эмоциональный взмах руками впереди, которому вторит Вэйлор, подготовив крылья. Их беседа горячая, как огонь, что с треском продолжает изматывать своей тирадой. Занял роль в акте мужской силуэт Вай, отбрасывающий наиболее длинную тень – финал уже близок. Уважающая честь будет готова опустить руки. Несоответствие выученной ситуации и настоящего положения заставят её искать покоя дум за пределами лагеря. А потом она вернётся, соблазнившись уже поцелуем луны – не зашедшего солнца, и, сохранив дистанцию, захочет перейти ко сну. Почти падает, громко опускается на землю Квинн, неподалёку от Талона. Вместо огня – тростинка дыма, вместо его ропота – тяжёлое дыхание спящей Вай. Противоречия различных определений «долга» внутри Квинн заставляют голову наполниться болью, грудь сжимают чувства. Окружённая со всех сторон. Погасшая настолько, что сливается с тенями замерзающей земли. Готовая к тому, чтобы столкнуть её в обрыв. - Так когда мы сбегаем? – Невзначай спрашивает мужчина, будто прогуливается по дворику и интересуется временем скорейшей трапезы. - Прямо сейчас. Только Кэйтлин скажу об этом. – С чужим сарказмом оборачивается девушка, страдая от выдуманной немощности – обращение к ненавистному убийце. - Сдаётся мне, ты ещё не понимаешь, что действительно освободишь меня. – Продолжает разговор прогуливающегося человека привязанный к дереву Талон, глубокий голос проникает в сознание, оставляя мурашки бегать по коже. - Безумцами за день не становятся. Неясно наверняка имела ли в виду офицер предложение ноксианца или то, что сама продолжает говорить с ним. Тревожный колокольчик внутри снова зазвонил. - Это ведь я выполнил заказ на имя твоего брата. И только я знаю личность того, кто захотел его смерти. – Горящей плетью смысла ударяет по лицу девушку Талон. Вспышка ослепляет демасийку. В тоже мгновение она оказывается на убийце, внутренней стороной бёдер ощущая острые углы вплетённого метала в плащ, руки охватывают его горло руками. Вэйлор тревожно хлопает крыльями, поднимая с земли миниатюрные вихри. Поднятые из глубины сердца чувства кипели во взгляде Квинн – настолько сильном, что все прочие черты лица её стали казаться детскими, чистыми, невзрачными, простыми, беспомощными. Киси сжимают всё крепче, она готова окрасить их в крови того, который когда-то оборвал жизнь дорогого ей человека. Его «завтра» зависит только от неё и её внутреннего противостояния вросших страданий и рассудка. Так почему же он ухмыляется, не страшась близости черной пропасти вечного сна, почему его самодовольное выражение не могут стереть даже всхлипы, жадно ищущие воздуха? Так почему же она словно душит себя..? - Собираешься. Убить оружие. Не узнав руки. Убийцы? Интересно. Ты забавляешь. – Задыхаясь, смакуя в грубости голоса слова, пытается произносить как можно более внятно ассасин. Ему становится всё тяжелее, но он смеётся, хотя вместо задора из губ вырывается только кашель. - Ты и есть убийца. – Она не замечает дрожь в голосе. Картина мира становится зеркальной – застывают непролитые слёзы. Важность этого преступника, его жертвы, мотивы этого задания потеряли смысл, уступив цели, которая когда-то сумела стать даже смыслом жизни. Талон делает полноценный вдох, когда она отпускает руки. Холод погоды опускает своё одеяло на тело, как только демасийка обрывает дистанцию, стирая формулу химии тел. - Кем является заказчик? – Бездушный вопрос. Такой стоило бы задавать ноксианским наёмникам. - Мне тяжко говорить с тобой связанным. – Жёлтая радужка считывает эмоции своей жертвы.

***************

Укутанные сверкающим туманом картины внутри шара, исчерченного рунами, считывает радужка желтого цвета. Разум играет с древней магией, как ребёнок с игрушками – настолько умело душа колдуньи научилась ею пользоваться. Образы действий сменяют друг друга, позволяя разглядеть подсказки к настоящему. Не каждого и не всё, лишь то, что подлежит писаным условиям. Изысканным жестом Ле Блан бросает на магический артефакт ткань, возвращая ему покой, скрывая его секреты за мраком. Местоположение Талона больше не секрет, как и его ближайший предполагаемый путь, оканчивающийся ничем. Стройная фигура отправилась к архивам, луна подглядывает за её походкой сквозь решетки окон. Тяжёлый плащ свисал с одной из полок, стирая красным полотном многолетнюю пыль. Дариус продолжал искать в самых дальних углах библиотеки, десятки шкафов знаний разделяли его место поисков и столы, занимаемые Дрейвеном, Катариной. Не желающие действовать сообща продолжали совместный путь, скрывая собственные облики за книжной стеной. Ле Блан знала, что именно здесь найдёт преследующего старые ответы, похороненные под обстоятельствами и людьми. Тяжёлая фигура, непривычно для себя поддерживала рукой корешок, а не вытянутую стальную рукоять топора, глаза считывали уже состоявшиеся смерти, а не созерцали только свершившиеся. Колдунье нравилось его стремление, бесстрашное движение вперёд: не всегда слепое шествие по полю брани, избирательный подход к проблеме – сильное качество на фоне сильного морального воспитания. Вопреки шаблонам и стереотипам, придерживающийся своей чести, ноксианец был не слепой машиной для убийств. Застав приближение интриганки, мужчина едва оборачивается, не отрываясь от книги, приняв движение к сведению. - Тебе понравится моё предложение. – Замечает та, доверие к которой невозможно. Замечает слишком уверенно для той, которая знает об этом.