The black wind howls

Он покорил даже солнце, что ласкало своего фаворита лучами. Его главным украшением были взгляды и крики, он чувствовал жар внимания, находясь на орхестре, дышал дурманом. Зрачки Дрейвена тонут во множестве искр, громогласный дерзкий, навязчивый голос обращается к публике, вершит поворотом головы массы. Сегодня и сейчас он король момента, властитель мгновений жизни провинившихся отступников, композитор минут зрителей – подобной силой не обладал Дариус, скучный Дариус, зануда-Дариус, могучий Дариус, вечно старший брат. С музыкальным смехом вальяжно прохаживался вдоль сцены палач, до последнего откладывая минуту своего шоу, кульминация и крещендо затаились за кулисами грозящего представления. Он стоял на острове, омывающемся волнами из людей, кричащими и штормящими – он был их Богом настоящего дня, одноразовым и прекрасным, к которому море возносило свои молитвы. Талон презрительно ухмыльнулся народному настроению, слиянию умом множества в одно, их симпатии к посланнику смерти, провожающему преступников в преисподнюю под аккомпанемент собственного величия. Вытянув ноги, убийца сидел за столиком на окраине огромной площади, одной из немногих, что находилась под открытым небом, а не таилась в недрах земли, пачкая свою память в городски отходах. Нетронутая кружка с выпивкой, отрыгивающая резкий запах – скорее декорация, нежели плод собственной блажи; спокойное лицо, чуждое возбуждённой площади – грубая фальшь настроения дня; пряди волос непривычно колышутся возле шеи, колко целуя кожу; угол зрения накрывает проход к беседке, выглядывает и дальше – не площадь, где упивался положением Кровный брат. Пальцы поочерёдно ударили по столу. Ритмичный звук. Зачем Свейн выбрал именно этот день для встречи..? Знакомый по прошлым делам сгорбленный силуэт приблизился ко входу в уютную отстранённость от народного помешательства. Слепой на один глаз горбун пришаркнул, переступая через порог прилежащей к таверне беседке. Его приближение было допущено – оно было ожидаемо. - Без капюшона? – Голосу требовалась смазка – удивление едва ощущалось среди ржавых интонаций. Горбун был подобен старой машине, которой когда-то задали слишком большой список функций. - Ты сюда не для того, чтобы оценивать мой внешний вид пришёл. – Отказался продолжать разговор в предложенном направлении Талон. Характер слов быстрый грубый, противоречащий кажущемуся спокойствию мужчины. Как птица на плече у Свейна он был готов резко сорваться уже в следующее мгновение: но Беатриче взлетала унижать, ворон же покидал насест, чтобы пожинать. Человек Свейна многозначительно вздохнул. Никому из них не было до другого дела, сухость исключительно деловых отношений душила. - Свейн поискал в бумагах о возможном поручении для Дю Кото. – Недолго заставил ждать горбун. – И кое-что действительно нашёл. – Слова лились, но вкус сока сути ещё не был прочувствован. Тем временем, окончательно зарядившись возгласами толпы, Дрейвен взмахом руки сдирижировал начало своего выступления, крепко сжимая в руке топор. Отблеск подмигнул солнцу. - Сегодняшнее меню подходит для гурманов любого цвета, - Громким, но от того не оглушившим свою обаятельность, голосом палач направился прямиком к заключённым. – Храбрые глупцы, нежные миледи и выдержанные мудрецы! – Его интонация жонглировала оттенками, поигрывая настроением каждого сказанного слова, особенно остановившись на женском акценте – сразу было ясно, кто истинный десерт сегодняшней премьеры. - Конечно, Демасия не может поддерживать тот же уровень технологического прогресса, что и Пилтовер, что является одним из главных аргументов Пилтовера для выказывания своих особенных требований для союза. – Не обращая внимания на развернувшуюся при площади эпопею, горбун наклонился к столу, в сторону своего собеседника и стал говорить тише, словно за его спиной некто настойчиво задался целью познать секрет разговора. За покрытыми ржавчинной интонацией стоял тухлый запах, из глотки служивого несло болезнью, а потухшие слова стало сложнее различать через глас множества людей и мощь Дрейвена. – Конечно, Демасия не хочет потерять своё первенство среди тех, кто на углу арены противоположной нам, ноксианцам, и по-своему реагирует на подобные требования. Вот она – причина раздражения между этими двумя. – Говорящий, не церемонясь, захлебнул от нетронутой Талоном чарки пива, увлажняя слоги. - Не утопись. – Холодно процедил убийца, поторапливая своего знакомого к возвращению вопроса. - Конечно, - Снова повторил своё слово-паразит горбатый. – Демасия стала разрабатывать стратегию для ведения дальнейших дел со своих союзников. Если бы командование Нокуса овладело этими знаниями, то могло бы посеять раздор между некогда крепкой дружбой Пилтовера и Демасии. На дело, конечно, больше всего подходит Дю Кото. Если твой информатор прав, то это дело действительно отошло генералу. А это значит, что ему надо было перехватить государственного разведчика с документами в деревне близ Пилтовера – Кноувел. - Провожая полуслепым взглядом кружку, горбатый слышал, как в голове смешивались думы поручения и желания выпить больше и в другом месте, без компании знатного ассасина. - Дальше. – Снова задал темп повествования Талон, однако палку в колесо беседы вставила сцена на площади, сбив ритм рассказчика. Людской хохот, что заливался с площади в улицы, раздражал, пугал и успокаивал одновременно старика, стоящего на коленях перед статным силуэтом Дрейвена. - Ты… - Дрожащие руки искали опору в воздухе, сомневаясь, не сочтёт ли его касание за оскорбление палач. – Действительно отпускаешь меня..? – Истерика и дрожь с трудом проглатывались пожилым мужчиной, позволяя словам пройти наружу. - Конечно. – Искренне и громогласно рассмеялся Дрейвен. – Неужели ты думаешь, что ноксианцы настолько звери, чтобы казнить тебя за тот проступок? Дрейвен отпускает тебя! Публика заразилась искрой своего дирижёра вновь рассмеялась, отчётливо представляя себе смысл прощения, но пожилой человек был одурманен запахом надежды, воображение представило свободу, страх и близость смерти отступили перед поданным шансом. Почти каждое его движение при подъёме было наполнено судорогой, он не замечал всю гамму брезгливых и в тоже время благородных гримас Кровавого Брата, шатающейся походкой он сделал шаг со сцены казни – вперёд, к своему финалу. Ступня упала на ступеньку спуска, за ней вторая. Он сошёл с лестницы, почти перелистнул страницу. Не сразу – чтобы действие стало ярким, момент для него должен был стать особенным, отличным от прошлого, он должен быть наполнен нарастающим сомнением большинства зрителей, послевкусием их интриги. И народная масса заколебалась. Их блестящий идол, красивая игрушка установила новый правила игры? Старик уйдёт? А это можно? Или растерзать должны они? Должны ли они? Жеманный замах. Клык луча отражается в оружии. Звука от поцелуя плоти сталью не было – старец был слишком худ, только кость с треком выкрикнула предсмертное слово. Оледенелая мимика не различала грусти или страха – словно старик и не понял, что его убили топором в спину, когда он уже поверил, что вновь обрёл свою жизнь, что его ладони сжимают его будущее. Лица толпы озаряются улыбками, коварством и усладой: хищникам понравилось баловство с добычей. Игра на чувствах зрителя или жертвы – неважно. Представление играет красками эмоций, и всё выше – только комментарий автора перед настоящей композицией казни. Горбун тряхнул головой, выветривая из ушей шум площади: - Конечно, не обошлось без подозрений: были сведения, что всё это неспроста и демасицы могли получить доступ к нашему информационному источнику, мол, среди нас двойной агент. Наверное, об этом предупреждали генерала, но ты же его знаешь, конечно. - Есть доказательства существования этого агента? – Сразу же уточнил ассасин. Ровные черты лица не высказывали никакой мимики, в то время как голос всё более терял терпение, решительность передавалась приятным тембром. Жёлтые глаза читали собеседника. - Никаких. - Предоставил прогноз человек Свейна. Будучи на орхестре внимания Дрейвен уже давно перешёл к следующему блюду, наслаждаясь силуэтами женского тела. Музыка создаваемая им была прекрасна, каждый слушатель на площади чувствовал её, заражался страстями, восхищался. Королевский палач видел множество взглядов, жадно следящих за каждым его тактом руки, лики торговцев и рабочих, женщин и мужчин, шлюх и господ, детей и… Брата. Казалось, единственного человека, что смотрел не на автора дрожащего эпоса, а шёл через площадь, сквозь симпатии принадлежащии Дрейвену, мимо великолепной обители палача. Пронзая ряды людей, Дариус властной походкой целился навстречу своим заботам, а если и ронял взгляд в сторону своей крови, отплясывающей музыку на сцене, то абсолютно безразличный – таким отец прогоняет своевольного сына в дорогу. Отец, что когда-то защищал ребёнка своим телом, доставал для него звёзды с неба и нарезал ломти со светила, что оберегал и потыкал, а затем наказал, потому что сын вырос слишком избалованным, перечеркнув страшным наказанием все совместные переживания. Дрейвен ловит чувство. Дрейвен передаёт его другим. Дрейвен всё ещё король сцены. Заломив руку девушке, так, что ствол её тела нервно дёрнулся, палач приподнял ей подбородок, открывая обзор на свидетелей её казни. Платье задрожало на ветру. - Посмотри, милая, у нас сегодня особенный гость! - Задор голоса не знал устали. - Генерал Дариус, Длань Ноксуса – ну разве это не честь для тебя, крошка? - Почти ласково, словно заигрывая флиртом обращается к ней губитель. Она пытается что-то сказать, но волнение и страх дурманят, вызывая только мычание. - Да, ты права, - В следующий же момент его мина одевается в гардероб из множества актёрских эмоций. - С его мордой только вешаться, но можешь не волноваться на этот счёт. Виселица в прошлом веке. Публике понравилась острота. Служивый Свейна мгновением обернулся к площади, заслышав имя генерала. С усталым поворотом повернувшись обратно к Талону, валет заметил деталь: - Вот ещё что, Талон. – Ржавчина смогла передать сомнение и неуверенность. - Дариус искал тебя. После того, как ты начал рыть в этом направлении он сам не свой. – Талон мог увидеть собственное отражение в дымке стеклянного ока горбуна. - Пиво за твой счёт. – Талон умел растворяться в событиях. Плащ оставил ветерок, так скоро слившийся с ветром погоды. Кноувел. Вот следующая цель.