С чистого листа

Как бы не было сейчас всем грустно и тоскливо, но последние дни лета закончились, подвели свой итог. Многое поменялось в моей жизни. Изменилась и я. Новое место, новая жизнь. Я поставила себе цель — измениться, потому что когда от тебя отворачиваются все, стоит задуматься, а может проблема не в людях, а в тебе самой? И я думаю, что справилась с этой задачей. Больше ничего мне не напоминает о том месте. Тут все по-другому. Тут лучше. Тут у меня появились настоящие друзья, которые меня понимают, и я уверена, не отвернутся в тяжелую минуту — Кристина и Уилл. Тут меня ничто не сдерживает, не душит, как в Нью-Йорке. Я свободна, вольна делать все, что захочу, не зависимо от мнения посторонних людей, теперь мне на них плевать. Не знаю, можно ли сказать, что я изменилась в лучшую сторону, но мне по крайней мере стало лучше, а это главное. Наверное, это было лучшее лето за всю мою жизнь. Я никогда не чувствовала себя настолько счастливой и независимой. Последние две недели до учебы прошли просто в безумном темпе. Каждый день мы с Кристиной и Уиллом собирались вместе, у них дома, или у меня, или же вообще уходили подальше от дома и просто отлично проводили время. Мы отдыхали душой. Езда на велосипедах, большие вязаные свитера, потому что вечера бывают холодными, деревья, свечи, уютные дома, чай, десерты, луна, озеро, мокрая от дождя одежда, кофе, книги, круги под глазами от бессонной ночи, фальшивое пение, путешествие по городу, пицца, скучные фильмы, на середине которых мы начинали щекотать друг друга и кататься по полу, глубокие диалоги, утренние пробежки, ночные приключения в пижаме и спутанными волосами, посиделки на траве и наслаждение звездами... Вот, чем мне запомнилось это лето. Никакой грусти и печали, ничего, кроме положительных эмоций и хорошей компании. Только благодаря этим ребятам я осознала, что жизнь, она прекрасна. Они открыли мне глаза на это, и я люблю их всей душой. Конечно, все не может быть настолько идеальным и, пожалуй, единственное, что чуть омрачило впечатление о лете, это тот случай с папой. Я и мама очень волновались, буквально не находили себе места, но слава богу все обошлось.  — На твоего отца было совершено покушение... Что? Меня как будто со всей силы ударили под дых. В глазах резко потемнело, а сердце предательски начало покалывать. Однажды в детстве маму увезли на скорой, так как у неё воспалился аппендицит. Я помню эту ужасную суматоху в нашем доме. Мне было всего семь лет, и я мало чего понимала, лишь то, что маме очень плохо, а я ничего не могу сделать. В мою память остро врезалось это чувство беспомощности и собственной бесполезности. Врачи никого не подпускали к ней, кроме папы. Он говорил, что с мамой все хорошо, что она просто простудилась, но сейчас то я знаю, что случай был очень тяжелый, и мама была на грани смерти. Врачи чудом её откачали. Сейчас я чувствую примерно тоже самое, только это чувство теперь связано со вторым родителем, не менее дорогим для меня. Слёзы начинают щипать глаза, но я не могу позволить себе расплакаться. Не тут, не при маме. Лучше я всю ночь буду плакать в подушку, но не покажу свою слабость, когда ей самой нужна поддержка. — Мам, — я подхожу к ней и крепко её обнимаю. Она лишь снова начинает всхлипывать, — мама, послушай меня, — мой голос становится жестче. — Расскажи мне, что случилось, пожалуйста, — так трудно казаться сильной, когда с трудом сдерживаешь желание расплакаться. — Я... Я ничего не знаю. Мне ничего не объяснили, лишь позвонили и сказали, что он ранен, — ей снова становится тяжело сдерживаться, и на щеках появляются новые дорожки слез. Я киваю на стакан с валерьянкой, который она все еще держит в руках, и приказываю выпить. — Почему ты не в больнице? — озадаченно потираю переносицу, пытаясь переварить поток новой информации. — Я была там, но к нему не пускают. Он в реанимации. Меня отправили домой, — она начинает немного успокаиваться, но её голос все еще дрожит. Я снова крепко обнимаю её и начинаю гладить по волосам. Мы как будто поменялись ролями. Теперь я мать, которая пытается успокоить своего ребенка. — Все будет хорошо, — шепчу я, сама не веря в это до конца. Эти слова на самом деле ничего не значат. Это просто звуки в черной безвоздушной пустоте, жалкие попытки ухватиться за что-нибудь, когда летишь в пропасть. Возможно, когда-нибудь все будет хорошо, но ничего уже не будет как раньше. Но все действительно стало более менее хорошо, если после всего этого вообще можно так сказать. Папа начал поправляться. Когда нам рассказали подробности случившегося, мы узнали, что отцу с незнакомого номера была назначена деловая встреча. Он по собственной глупости пошел туда, но навстречу естественно никто не явился, а в отца выстрелили. Как рассказывает полиция, выстрел был совершен с крыши соседнего здания. Одна только мысль о том, что кто-то нанял киллера, чтобы убить моего отца, заставляет меня обливаться холодным потом. Видимо, узнав о том, каким успешным бизнесом занимался мой папа в Нью-Йорке, конкуренты решили сразу его устранить, чтобы не возникало проблем. Но вот беда, не вышло. Может киллер был неопытным, а может отца просто хотели запугать, но выстрел пришелся на пару сантиметров ниже сердца. Врачи чудом сумели его реанимировать, сказали, что если бы его привезли пятью минутами позже, то все. Ничего сделать бы не смогли. Но все хорошо, что хорошо кончается. Отец сразу же нанял себе охрану — двух высоченных амбалов, которые везде теперь таскаются с ним. Они даже живут у нас, что если честно меня немного смущает, но пусть лучше будет так, ведь папа в безопасности. Пока отец восстанавливался, мама буквально жила возле больничной койки. Серьёзно. Она безумно переживала все это время и даже похудела. Я тоже старалась совмещать встречи с друзьями и походы к папе, а если не получалось, то они ходили со мной. Я была удивлена, но Кристина и Уилл сразу нашли общий язык с моими родителями, что само по себе является делом нелегким. Уилл постоянно разговаривал с папой о машинах и прочих мужских вещах, а Кристина, я и мама обсуждали свое, женское. После их первого знакомства, родители сказали, что мне очень повезло с друзьями, а я в этом и не сомневалась. Сейчас уже вечер первого сентября. Я сижу перед камином, с чашкой горячего какао в руках, мысленно переваривая сегодняшний день. Могу, сказать, что первый день прошел не так уж и ужасно, как я предполагала. Буду честной, я очень переживала, хотя тщательно пыталась убедить себя не делать этого. Но увы, порой мы бываем не в состоянии управлять своими чувствами и мыслями, и они огромным потоком обрушиваются на нас, снося по пути все, что было до них. Уилл уже второкурсник, поэтому он успокаивал меня и Кристину, которая тоже немного волновалась, не так, как я, конечно. Говорил, что у них хороший, благополучный университет, большинство ребят приветливые и идут на контакт, но я, пока не увижу все своими глазами, не почувствую все на своей шкуре, не доверюсь чьим-то словам. Утро началось просто прекрасно. Я проспала. Собираться мне пришлось не за час, а всего за сорок минут, но я считаю, что успешно с этим справилась, не считая того, что носилась по дому как угорелая, сбивая все на своем пути. В назначенное время я уже была готова выходить из дома, одетая, накрашенная, причесанная. Кристина заехала за мной, вместе с Уиллом, он почему-то тоже был не на своей машине, и мы поехали в университет. Пробок на дороге, как не странно, не было, поэтому мы добрались за пятнадцать минут. Несмотря на это народ уже начал собираться на построение возле самого здания универа. Я быстро нашла свою группу, так как возле каждой группы стоял человек с табличкой. Попрощавшись с Кристиной и Уиллом, я направилась к своим однокурсникам. Поскольку я совершенно никого из них не знала, мне было неловко, поэтому я просто стояла в стороне ото всех. Наблюдая за ними со стороны, можно было заметить, что некоторые уже поделились на группы по 4-6 человек. Я же, стояла в стороне, изредка переглядываясь и обмениваясь натянутыми улыбками с некоторыми девушками, которые тоже были в одиночестве. Спустя десять минут людей стало почти в два раза больше. У меня в глазах рябило от белого цвета, в который все были одеты. Некоторые, как и я, стояли с унылыми лицами, наверняка вспоминая самые прекрасные моменты лета. Большинство же студенток, которые учились на вторых-третьих курсах противно верещали видя друг друга, и набрасывались с объятиями. Меня тошнило от этой фальши, которую было видно в их улыбках, поэтому я старалась не смотреть на всё это. Через некоторое время наконец-то заиграла музыка, оповещающая о начале мероприятия. Она напоминала мне музыку, которую крутят в новостях, и я невольно хмыкнула. Из здания университета вышел ректор и, выйдя на середину, начал свою пламенную речь. — Дорогие ребята! Вот и закончилось лето, вы вернулись в родной университет, а кто-то пришел впервые,но все вы полны сил для получения новых знаний, — начинает он заученную речь, которую я уверена, произносит каждый год. Дальше я особо не слушаю, так как мне не очень интересна его банальная речь. Большую половину студентов она тоже утомила, они то и дело зевают или поглядывают на часы, чтобы посмотреть через сколько времени закончится линейка. Через некоторое время мое внимание привлекают аплодисменты, которые звучат на последнюю фразу ректора: — Ещё раз с праздником, ребята! — я тоже начинаю хлопать, одновременно закатывая глаза. Праздником это вряд ли назовешь. После ректора выступали еще две женщины и какой-то мужчина, я была глубоко в своих мыслях, когда нам представляли, кто все эти люди, поэтому понятия не имею, кем они являются. Да, и дела мне до этого нет. Наконец, кто-то говорит, что линейка закончена, мы все аплодируем и спешим пройти в здание университета, чтобы узнать расписание на завтра, да и просто спрятаться от этой жуткой жары. Несмотря на то, что сейчас сентябрь, пекло на улице страшное. К тому же мы все стояли не в тени, а под открытым солнцем, и у меня начала кружиться голова. Подходя к огромному стенду с расписанием пар, я мельком вижу в толпе Кристину, она машет мне рукой, но я не успеваю ответить, так как тут же теряю её в потоке людей. Все толкаются, вопят, пытаются пробраться поближе к стенду, чтобы наконец посмотреть пары на завтра и выбраться отсюда. Я чувствую дискомфорт. Все лапают и трутся об меня, в воздухе стоит запах пота, здесь еще душнее, чем на улице. Люди, словно стадо, упрямо идут вперед, не желая уступать никому. И если бы случилось какое-нибудь ЧП, то половину этих людей просто бы затоптала другая половина. Я чувствую себя словно в ловушке. Порой мне кажется, что я социопат, настолько мне тяжело находится в окружении людей, но я стараюсь перебороть это чувство. Через пару минут я все-таки подхожу к стенду так близко, что могу разобрать мелкие буквы, которыми напечатано расписание. На завтра у меня всего одна пара, философия, видимо решили не нагружать нас в первый же учебный день. Выйдя на улицу, я наконец-то могу вдохнуть полной грудью. Я ошибалась, когда говорила, что на улице жуткое пекло, ведь по сравнению с тем, что происходит сейчас в здании, здесь просто рай. Поскольку Кристина с Уиллом еще не освободились, я добралась до дома на общественном транспорте. Благо был не час пик, и в автобусе было просторно. Вечером мы поужинали с родителями. Мама приготовила праздничный ужин, в честь того, что сегодня был мой первый день в университете. Хоть я этого и не совсем понимала, но вкусно поесть я не была прочь, поэтому приходилось молчать, лишь изредка поддакивая родителям, когда они меня о чем-нибудь спрашивали. Расспросы об учебе утомляли. Я хотела хотя бы дома отдохнуть, но родителям, оказывается, очень интересна моя жизнь. После ужина мы с мамой быстро убрали посуду, и они с отцом отправились спать, по их словам, у них завтра очень тяжелый день. Хотя как по мне, у них каждый день тяжелый. Я допиваю какао, который уже порядком остыл за время моих размышлений, и иду расстилать постель. Засыпаю я с мыслями о том, что Калеб уже либо закончил университет, либо на 3-4 курсе. Мысленно ругаю себя за то, что вспоминаю о нем, но ничего не могу с собой поделать. Бывают потери, которые не забываются. Хоть он и предал нас, этот человек слишком важен для меня, чтобы просто взять и выбросить его из своей жизни. А он видимо смог.