Мир для Саймона

      Солнечные лучи робко пробивались сквозь мутные стекла дома, маленькая душная комнатка озарилась пыльным светом. Она предстает в унылом виде. На неровных стенах разной длины давно облупилась краска и облезли старые обои, все это придавало комнате еще более угрюмый вид. Пол, так похожий на потолок, был залит машинным маслом и разного рода выпивкой, на нем валялись всевозможные гайки, болтики, и прочие детали. Окна разных размеров и форм были хаотично разбросаны по стенам, у них не было ни занавесок, ни подоконников, и казалось, что их приделали наспех. Из всей мебели в комнате были только письменный стол, заваленный кучей бумаг, карандашей и перьев, и небольшая кровать, которая находилась напротив стола в самом дальнем углу комнаты. Кроме них в комнате было множество пустых бутылок из-под виски и рома. Если бы человек попал в эту комнату, то он мог бы с полной уверенностью сказать, что в ней никто не живет: везде лежал плотный слой пыли, а кипы книг, которые стояли рядом со столом, давно обветшали и покрылись плесенью. Резкий и громкий стук заставил содрогнуться всю комнату, а старая дверь, на которой еще местами виднеется белая краска, прогнулась от непривычных ей сильных ударов и тоскливо скрипнула. Кто-то на кровати в углу комнаты поежился и, что-то пробормотав, натянул скомканное, и грязное одеяло на взъерошенную голову. Стук не прекращался, а, казалось, только усиливался, наверняка потому, что стучавший начинал терять терпение. - Саймон! Какого черта ты не открываешь!? – сиплый голос со свистом вырывался из горла мужчины. Саймон, не открывая глаза, сел на кровати. Это был парень двадцати пяти лет, все его тело было испещрено многочисленными шрамами, а на шее виднелась едва-едва затянувшаяся глубокая рана, которая была неаккуратно зашита. У него не было левой руки по локоть - вместо нее был механический протез бронзового цвета, но он прекрасно заменял отсутствующую конечность, хотя и был в разы тяжелее. После вчерашнего у Саймона сильно ныло плечо, а на руках все еще осталась запекшаяся кровь. Он смутно помнил, как добрался до дома, как разделся, куда дел свою рапиру и плащ. В голове все еще слышались чьи-то предсмертные крики и скрежет метала. - Саймон! Ленивая ты скотина! - некто за дверью не выдержал и с силой пнул дверь. Парень с механической рукой усмехнулся и, поднимаясь с кровати, достал из кармана мятых коричневых штанов жалкое подобие сигареты. Трясущимися руками он закурил ее и подошел к самому большому окну. В тот же миг послышался громкий и разрезающий воздух выстрел. Дверной замок, который был единственной преградой между Саймоном и кем-то, разлетелся в щепки, и тонкая дверь со скрипом открылась. В комнату вошел паренек маленького роста, на вид ему было семнадцать лет, но по сравнению с Саймоном, он был ухожен и одет в чистый, новый жакет, под которым была белоснежная рубаха, в отглаженные брюки и в лакированные черные кожаные ботинки с ремешками. В руках парень держал пистолет и гневно поглядывал на своего оппонента у окна. - Так тяжело было открыть дверь? - мальчишка подошел к парню и с силой ударил того по больному плечу. - Я спал, - потирая больное плечо, Саймон продолжал смотреть в окно, словно всё, что происходило вокруг, совершенно его не касалось. Тяжело выдохнув, гость встал рядом со своим другом, убрав пистолет в кобуру, и тоже уставился в мутное окно, которое местами потрескалось. Вид открывался жалкий: все небо было затянуто бронзовыми и медными облаками, и солнечным лучам едва удавалось пробиться сквозь них. На фоне грязного неба возвышались огромные кирпичные трубы, из которых клубами выходил разноцветный дым. Маленькие улочки города были тесными и грязными, как комната Саймона. То тут, то там сидели калеки и оборванцы, которые побирались и просили милостыню. По главной улице на тоненьких колесиках величественно проезжали паровые машины. В них сидели леди в пышных кринолиновых платьях и джентльмены в смокингах и цилиндрах. Они весело кокетничали между собой, словно все уродство, что было вокруг них, разом исчезло, и они вдруг оказались в райском саду. По небу плыл огромный дирижабль. Саймон медленно курил, делая большие затяжки, в его холодных голубых глазах отражалось мертвое небо города. - Скоро все изменится, Джек, - тихо пробормотал он и затушил окурок о свою механическую руку. - Я знаю, – эхом отозвался паренек и с тоской посмотрел на своего лидера. - Сегодня совет, ты помнишь? Ты не можешь предстать перед всеми в таком ужасном виде или ты окончательно развеешь боевой дух наших ребят. Саймон глухо засмеялся и посмотрел на свою правую руку. - Я понял, ты сейчас тонко намекаешь на то, что хочешь одеть меня и вымыть? Что ж, ладно, валяй, я слишком устал, чтобы сопротивляться. - Правда? - Джек по - детски обрадовался и схватил своего друга за механическую руку. - Наконец-то это день настал, пошли скорее, совет через три часа, а ты выглядишь, как чучело, - мальчишка потащил Саймона на выход. Парень торопился, потому что мужчина мог изменять свое решение так же быстро, как и принимать его. Поэтому ему пришлось вытащить парня в одних лишь штанах и босиком. Прикрыв ногой дверь, Джек аккуратно повел друга по крутым лесенкам дома. Пока они спускались, весь дом скрипел и ходил ходуном, отовсюду сыпалась пыль и опилки, и казалось, что это здание вот - вот рухнет и похоронит их заживо. Спускаясь с самого верха, они прошли все пять этажей. На каждом из них располагалось по две квартирки, как у Саймона, и почти в каждой жили пьяницы и проститутки. Жуткое зрелище: здесь люди гнили не только физически, но и духовно. Покинув эту мертвую крепость, Джек запихал Саймона в свою паровую машину, а сам, сев за руль, поехал к своему дому. Путь обоим показался целой вечностью: скучный вид за окном убивал все остатки хорошего настроения Саймона, а дамочки, которые кокетливо поглядывали на него и задирали подолы своих юбок, чтобы показать чулок, вызывали отвращение. Парень все это ужасно ненавидел, он испытывал отвращение к этому городу и к этим людям, но он не мог отсюда уехать, он был словно цепной пес, который ненавидел свою ржавую цепь. - Приехали, - громкий голос Джека вывел Саймона из транса, и, выйдя из машины, он поплелся за своим спутником в огромный особняк. Джек был сыном одного из самых крупных монополистов страны, для которого ничего не стоило выкинуть пару тысяч на сигары или одежду. Когда они прошли в дом, то в огромной зале с мраморным полом и колоннами их встретил дворецкий. Джек заранее рассчитывал, что Саймон не будет против того, чтобы помыться, поэтому уходя из дома попросил нагреть и наполнить ванну. - Сир, ванная для мистера Саймона готова, как и его одежда. - Спасибо, Фрэнк, на сегодня ты свободен. Дворецкий почтительно поклонился и не спеша удалился в свою комнату. Хоть Саймон и бывал здесь довольно часто, но каждый раз он с изумлением оглядывал этот огромный дом. Одна только зала была размером, как десять комнат Саймона. Что уж говорить про остальные комнаты. Пока они шли к ванной, парень с железной рукой оглядывал старинные картины и вазы, которые буквально были повсюду. Дорогие обои украшали высокие стены, а холодный мраморный пол был вычищен так, что Саймон мог бы разглядеть каждый шрам на своем теле. Когда они подошли к ванной, Джек оставил друга одного, а сам ушел за его новыми вещами. Войдя в ванную, парня обдало горячим и влажным воздухом так, словно он оказался в бане. Он находился в большой комнате, которая была отделана белым мрамором и слоновой костью. В центре располагалась большая ванна, встроенная в пол, рядом с ней стояли всевозможные тюбики, флакончики и мыла, аромат которых можно было сравнить разве что с запахом цветов. Сняв свое рваньё и механическую руку, Саймон опустился в воду с головой. Приятное тепло окутало его со всех сторон, вынырнув, он заметил, что по нему текут грязные струйки воды. Взяв первое попавшееся мыло, он начал усердно мылить себя, смывая слои грязи, так что когда парень закончил, вода в ванной была мутной. Саймон вышел к Джеку в одном лишь полотенце, обратно прикрепляя к себе механическую руку. Его влажные черные волосы ниспадали на лицо, а взгляд был поддёрнут дымкой, он на мгновенье смог забыться. - Ну надо же, теперь ты даже на человека стал похож, - удовлетворенно проговорил паренек, и, усадив Саймона на бархатное кресло, он принялся расчесывать его. - Вон там висит твоя новая одежда, как просохнешь после ванны, одевайся, - Джек кивнул на ширму, которая стояла неподалеку. - Хорошо, я уже обсох, – бодро проговорил Саймон и прошел за ширму, а когда он вышел, то глаза Джека буквально засветились. Перед ним находился не жуткий оборванец, а прекрасный джентльмен с высокими скулами и холодными, как лед, голубыми глазами. Он был одет в свободную черную рубаху с жабо и в черные штаны, так же на нем красовались кожаные высокие сапоги. - Ах, да, - парень поднес своему лидеру плащ и его рапиру в ножнах. – Ты это снял около своего дома, странно, что их не украли. Закончив приготовления, Джек восторженно крутился около Саймона: он просто обожал эти моменты перерождения, когда из гадкого утенка его командир становился прекрасным чёрным лебедем. - Что ж, ладно, нам пора, – холодно проговорил Саймон, окинув своё отражение в зеркале взглядом. Выйдя из особняка, они сели в машину и поехали в трактир. На улице уже смеркалось.