Like I Am Human

Вы знаете, что такое счастье? А я знаю. Это россыпь блестящих локонов на моем плече. Это удивительно аккуратный носик, пускающий теплый воздух мне в шею. Это огонь в сердце. В моем сердце, коего, я считал, нету. Жизнь умеет удивлять, как оказалось, и ее проказ мне все еще не хватает. Всего того, что было раньше, когда-то; что было прекрасно – мне всего этого не хватает. И не получить этого, не найти. И даже не украсть! А если и украсть, то у кого? Ведь уже никто и никогда не познает столь отчаянно прекрасного счастья… *** Наконец-то солнечные дни. Мне-то наплевать, но Она, чувствуя обжигающее тепло на своей бархатистой коже, не желала сменять улыбку на иное проявление своих эмоций. Я не уставал поражаться силе, живущей в ней, дарующей ей желание жить, искренне смеяться и озарять бренный мир своей радостью. Величайшие и сильнейшие, мудрейшие умы этого самого мира – я всех их видал; но видел ли я в них столь крепкую и непоколебимую волю, коя была заложена в Нее то ли кем-то свыше, то ли жестокими проделками судьбы? – нет. Ни один из этих сумасбродных, бьющих себя в грудь глупцов и единой ресницы ее не стоил. Да и не стоит. Она поразительна в своем голубом платье, я не мог свести восхищенных глаз с каждого аккуратного, неловкого движения. Так красиво стесняться, когда ветер обдувает белоснежные ноги и ненароком, совершенно случайно приподнимает подол на несколько мизерных миллиметров… Кто-то еще так умеет? Город исторически окружен несколькими живописными холмами и сопками. Одна из них когда-то привлекла мое внимание и, право, я не сумел спасти свой разум от подобной мысли: Кэролайн бы здесь понравилось. Сейчас мне и вправду кажется, что она была впечатлена моей идеей и заботой. Но тогда переживания о ее возможном недовольстве настойчиво и догола раздевали мою и без того разорванную в клочья душу. Подобных опытов обхаживания у меня ранее не имелось, всё получалось слишком незатейливо, до разочарования просто: я видел – я брал. Даже на пледе, расстеленном поверх сочной, зеленой травы, Она умудрялась сидеть утонченно. Наверное, за это стоило бы поблагодарить ее мать, развившей в ней природную женственность и стать. Дети всегда! всегда неосознанно становятся теми, кого видели в своих родителях. Тогда, получается, мои родители были столь ужасны? Пожалуй. - О чем ты мечтаешь? – Кэролайн смешно сморщила свой носик, видимо, почувствовав посаженный на него ветром мелкий белый пушок. Я явно слышал серьезные намерения в ее вопросе и понимал, что ответ на него мне совершенно неизвестен. - О мирном небе, - Мне пришлось «полезть за словом в карман», чего ранее я за собой не мог замечать. - Я верю в то, что ты хороший человек, Клаус, - Она не думала и секунды, сказала это сразу. – Но сейчас ты врешь, - А ее глаза были умиротворенно прикрыты. Не видел девушек чудесней… - Милая, ты меня раскусила, - Я вовсе не собирался бороться с ней за собственную правоту, лишь ближе приблизился к ее лицу и заправил прядь солнечных волос за ушко, мысленно восхищаясь красотой и выразительностью ее лица. – Какого ответа ты от меня ждешь? Я скажу всё, что возжелает твое сердце. - Так ведь нельзя! – Милый носик моей драгоценной снова сморщился, на этот раз – от негодования, отдаленно напоминающего недовольство. – Я хочу услышать правду. Самую настоящую-принастоящую правду, понимаешь? Такую, что поможет мне узнать тебя лучше, а моему сердцу - полюбить тебя еще сильнее. Что-то внутри меня страдает от незнания. Ты совсем ничего о себе не рассказываешь. В тот самый момент до меня добрался неслабый укол стыда. Она была абсолютно права. Я вмешался в ее жизнь, разворошил ее, перевернул, перемешал в ней всё, что только мог. Это случилось неожиданно и для меня самого, слишком необузданно. Но я совсем не думал о том, что у человека, ставшего для меня любимым, автоматически должен был появиться универсальный ключ ко всем потайным дверям моего «Я», в то время как я заставлял ее довольствоваться самым малым – знанием лишь моего имени. И это при том, что Она мне дороже любой жизни и, в первую очередь, моей собственной. Я задумался. Глубоко задумался. В очередной раз понял то, что понимал уже давно. - Осуществление всех твоих желаний – вот о чем я мечтаю. Твое счастье – вот моя мечта, - Эти по-настоящему правильные и настоящие слова вырвались из моих уст не неожиданно, но они поразили меня же. Я замер в ожидании реакции Кэролайн, открыто ощущая внутреннее томление, некий душевный волнительный пожар, который нужно было срочно потушить ее ответом. – Милая? Слезы, бессовестные соленые капли стали заметны мне на ее щеках. Плачущие глаза были опущены, но на губах светилась улыбка и… Ах! Эта улыбка… Она стала моей незабываемой отдушиной, приятной истомой моего взора. - Будь со мной всегда, Клаус – единственное, о чем я в силах тебя просить, - Она прижимается к моему сердцу, которое вот-вот и лопнет от необъяснимых эмоций и чувств. - Ты можешь попросить весь мир, и я готов… - Просто будь со мной всегда, - Она перебивает меня, но делает это тихо и робко, даже очень воспитанно, проведя ладонью по моему плечу. – Будешь? Вы знаете, что такое счастье? А я знаю.