Осколки

Все было отлично. Просто замечательно. Я мог снова видеться со своими друзьями, а заодно методично собирал себя из осколков и помогал воплотиться ранее безымянному Городу. И еще большой вопрос, кто кого штопал – я его или он меня. Нас постоянно навещал Шурф, периодически заглядывали Меламори и Джуффин, и я искренне был рад их видеть. Жизнь окончательно вошла в свою колею, и я даже обрел счастливую глупую уверенность, что так будет всегда. Легко сохранять подобные иллюзии, когда есть возможность построить у себя в голове (и частично – вокруг себя) безопасный статичный мирок, водрузить его на пару-тройку слонов, найти черепаху–добровольца - и готово. Милое дело, всю жизнь бы им занимался. В общем, все было настолько хорошо, что это немного настораживало. Именно это я и сообщил Меламори, когда в очередной раз обнаружил ее за столиком в Кофейной Гуще. - Мне бы твои неприятности, - засмеялась она, мгновенно рассеивая смутные предчувствия. – Могу порекомендовать составление отчетов. Прекрасное лекарство от безделья. А также от свободного времени, сна и еды. - Помню, сам так «лечился»,- хмыкнул я. – Кто бы мог подумать, что теперь я буду вспоминать эти времена с ностальгией. Повисла тишина. - Ты больше не пробовал вернуться в Ехо? - cпросила она, прерывая неловкую паузу. - Мне хватило одного раза. Я слишком опасен для Мира. Если я снова попробую, то… - я умолк, забыв, о чем говорил, потому что, наконец, увидел, что Меламори вертит в руках. «Этого не может быть. Просто не может быть и все», - заторможено твердило сознание, пока я, забыв, как дышать, смотрел на небольшой осколок, поразительно похожий на тот, другой, которым я порезал руку, когда… - Где ты это взяла? – внезапно севшим голосом спросил я. - Я нашла его в твоей квартире, - сказала она, растерянно глядя на меня. – Он завалился за шкаф, ты, наверное, не заметил. Я случайно нашла его и взяла себе на память, даже не знаю, зачем. С каждым ее словом во мне нарастало ощущение, что я все глубже погружаюсь в холодную воду и тону, тону… Привычная, ранее с трудом склеенная реальность снова разлетелась на миллионы кусочков, словно бы ее никогда не существовало. Наверное, ее и вправду не было. Но что тогда было? - Макс, с тобой все в порядке? - словно бы издалека донесся до меня голос Меламори. - Все нормально. Пойду, пожалуй, прогуляюсь, - я вскочил и быстро вышел из кофейни. Кажется, Теххи что-то говорила о развоплощении? Неосознанно у меня получалось, значит должно получиться и осознанно. Интересно, а получится ли потом снова воплотиться, думал я, ощущая на губах странную полубезумную ухмылку. Вот заодно и проверим. Я шел по Шамхуму, чувствуя, как трепещет и колеблется под моими шагами ткань мира. Сейчас я впервые осознанно, по-настоящему, ощущал собственную вселенную – каждое дуновение ветерка, каждую травинку, каждый камень, каждого человека, я будто видел внутренним зрением. Вот она какая – связь между создателем и созданием. Вот в кофейню входит Кеттарийский Охотник, слегка встревоженно что-то спрашивает у Меламори… Конечно, сработала его знаменитая интуиция. Девушка что-то отвечает ему, демонстрирует осколок… Вижу, как краска медленно сходит с лица Джуффина, и он быстрым шагом выходит вслед за мной. Так, понятно, времени у меня немного, придется поторопиться. Направляюсь к ближайшему мосту - на них магия всегда ощущается особенно остро. Останавливаюсь посередине, замираю, глядя в светлую холодную воду, закрываю глаза и начинаю медленно растворяться. Это невероятное блаженство – чувствовать пульс юной вселенной, постепенно становясь ее частью, переставая быть. Небытие вовсе не ужасно и обладает, по крайней мере, одним несомненным преимуществом: когда тебя нет, ты не чувствуешь боли. Как и многого другого. Зачем я вообще согласился воплощаться? Променял это все… на что? Словно бы в ответ перед глазами появляется лицо Джуффина. Он что-то кричит, пытается встряхнуть, но от меня осталось слишком мало, и его руки проходят сквозь призрачный силуэт. Поздно. Он и сам это понимает, а потому просто замирает. Впервые вижу его неспособным что-то изменить. И, глядя в его невероятные глаза, понимаю, почему я согласился. На жизнь, пусть и в прекрасном, но, все-таки, лишь одном из многих миров, на утомительную маску, на Тихий Город… Ведь я заранее знал, что меня ждет, но принял эти условия – просто, чтобы знать, что где-то, на краю пустоты и вечности, есть обладатель этих холодных светлых глаз, готовый будить меня Безмолвной речью по утрам, заставлять писать отчеты, отправлять в сумасшедшие приключения, а затем отпаивать камрой, восхищаясь тем, как ловко я в очередной раз выкрутился, заново открывать мне чудеса и миры… Ощущаю, как через нас начинает течь магия, снова пригибая меня к земле, возвращая на единственно верное, как я только что убедился, место. - Скотина, - шепчу я, как только заново обретенное тело расслабляется в родных объятиях. – Как ты вообще посмел такое вытворить? И главное, зачем? Вопросы нахальным образом игнорируются, пока Джуффин обнимает меня до хруста в костях, и я, пожалуй, ничего не имею против. - Ты мне сейчас вполне достойно отомстил, - наконец хрипло произносит он, не собираясь, однако, выпускать меня из объятий. – Еще раз выкинешь такой номер, я не посмотрю, что ты у нас бессмертный крутой Вершитель, и собственноручно прикончу! Правда, потом воскрешать придется, но это уже дело десятое… Я, наконец, нашел его губы, и мы на некоторое время выпали из реальности. С трудом отстранившись через несколько минут, я все же повторил вопрос: - Зачем? Я чуть не свихнулся, пытаясь понять, что из произошедшего мне привиделось! - Это долго рассказывать. Сначала покажу тебе кое-что, - Джуффин только лукаво улыбнулся и закрыл мне глаза ладонью. На мгновение нас охватили уже привычные безмолвие и холод Хумгата, но они быстро сменились городским гвалтом и теплом. Я невольно задохнулся и крепко зажмурился, боясь открыть глаза и поверить. Этого просто не может быть. - Очень даже может, и ты для этого самого «может» сделал больше, чем кто-либо еще. Теперь Мир Стержня есть «на самом деле» и никуда от тебя не денется, я за этим прослежу. Может, откроешь глаза? Я сделал усилие и все-таки разлепил веки, с жадностью разглядывая обожаемые приземистые дома и цветные мостовые, заново учась дышать непередаваемым местным воздухом. - Как? Я ведь рушил тут все взглядом. - Определись, чего тебе больше хочется: услышать ответы на многочисленные вопросы или просто погулять? - улыбка Халли грозила вылезти за пределы лица. - Ясновидец, - вздохнул я. – Но не надейся, что это спасет тебя от разговора. - Я давно ни на что ни надеюсь, Макс. Не хочешь прогуляться неузнанным? - Да, пожалуй, это будет лучше, - согласился я, чувствуя, как знакомые горячие руки набрасывают мне на плечи укумбийский плащ, и, не удержавшись, легко поцеловал тонкие сильные пальцы. Дыхание Джуффина на мгновение сбилось, но он, как ни в чем не бывало, произнес: - Макс, ты сейчас очень серьезно рискуешь грядущей прогулкой, а также вообще возможностью ходить в ближайшие несколько дней, - тон безразлично-ироничный, но потемневшие глаза гораздо красноречивее слов. Хмыкнув, я пулей вылетел из кабинета. Месть начала свершаться.

***

К вечеру я и без вмешательства начальства уже почти не мог ходить и буквально свалился на любимое кресло в кабинете Джуффина, чувствуя себя абсолютно счастливым. - Тебя даже мучить особенно не надо, - одобрительно заметил он, откладывая в сторону отчет, - сам неплохо справляешься. - Зачем это меня мучить? – вяло возмутился я. - Чтобы не смел пугать престарелое начальство своими выходками, - фыркнул Почтеннейший и, резко помрачнев, добавил, - Макс, ты хоть понимаешь, что еще чуть-чуть, и ты развоплотился бы навсегда? Я поежился. - В данный момент я рад, что этого не произошло, - честно признался я. – Теперь объяснишь? - Куда же я денусь. Он помолчал пару секунд, собираясь с мыслями, и начал: - Наутро после той ночи мне прислал зов Маба и сообщил, что я срочно должен вернуться в Ехо. Тон у него был таким, что я сорвался с места немедленно. Сначала он полчаса сверлил меня мрачным взглядом, а потом, доведя до белого каления, наконец, сообщил, что Мир заметно пошатнулся. Точно разобраться с причинно-следственными связями пока не получалось, но совершенно ясно было одно - это произошло из-за нас с тобой. Я всеми силами постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но, судя по сочувственному взгляду Джуффина, получилось не слишком хорошо. - Маба потребовал (и это действительно было единственно верным, хотя, довольно паскудным, решением), чтобы я оставил тебя в покое и стер все следы своего присутствия, что и пришлось сделать. Он замолчал, опять помрачнев. - Эта идея, поверь, не привела меня в восторг, но выбора не было. Мы не имели права подвергать Мир столь существенной угрозе. Думаю, ты поступил бы так же. Я, помедлив, кивнул. Голова изрядно шла кругом, и только многолетняя привычка переваривать любое количество мистической хрени, которую на меня будет угодно вывалить господам волшебникам, удерживала меня от паники. - На тот момент ты все еще поддерживал Мир – не по необходимости, а просто по привычке, и твоя собственная подсознательная убежденность в том, что все зависит только от тебя, сыграла здесь не последнюю роль. - Ты ходишь вокруг да около, но не произносишь главного, - нетерпеливо перебил я. Непонятно откуда взявшаяся убежденность, что меня немного дурят, удивила меня самого. Раньше я не мог с такой легкостью читать Великого и Ужасного сэра Халли. Наверное, в Шамхуме я действительно поумнел. Или… - Вижу, ты начал понимать. А то самое «главное», которое тебе так не терпится услышать, заключается в том, Макс, что все наши знания об устройстве Мира оказались полной чушью. Вот тебе и прелесть бесконечного пути познания – в любой момент ты рискуешь обнаружить, что ни черта на самом деле не знаешь, - с необычайно жизнерадостным видом закончил шеф. - И не надо делать такое лицо, сэр Макс. Это, между прочим, лучшая новость за последнюю пару сотен лет. Гарантия, что на наш век хватит загадок и тайн – что может быть лучше! - Так что там с устройством мира? – тоскливо спросил я. - Оказалось, что все гораздо проще и, в то же время, гораздо сложнее, чем мы думали. С первоначальной теорией ты был знаком – дескать, Мир способно удержать желание Вершителя, которое будет наиболее сильным в разлуке с домом. - А на самом деле? - На самом деле, для существования нашего мира нужен не Атлант, а Стержень. Палка о двух концах, вокруг которой будет вращаться мир. В Мире Паука есть глобус – вещица, которая очень хорошо иллюстрирует, что такое стержень, и для чего он нужен. Вершитель – это лишь одна точка опоры для стержня. Чтобы Мир был по-настоящему живым, нужна вторая точка. И сам стержень. - Ты хочешь сказать, что вторая точка… - Ты все правильно понял. Вторая точка – это я. А стержень – наше тяготение друг к другу. И не надо так краснеть. Под тяготением я подразумеваю не только физическое влечение (его в последнюю очередь), но привязанность во всех ее формах: симпатия, дружба, любовь, ненависть, тоска. Это лишь разные формы одной и той же потребности – быть рядом. Именно поэтому наш Мир был в опасности, когда в Тихом Городе находился Менин – как бы он ни желал Миру быть стабильным, объект его привязанности не мог ответить ему взаимностью. Просто потому, что все Вершители - чужие любому Миру и родня Хумгату. Грубо говоря, Миру было безразлично, тоскует о нем кто-то или нет. Отсюда все кризисы - начиная со Смутных Времен и заканчивая плясками Духа Холоми. Мир каким-то образом понимал, что так он может погибнуть, а потому отваживал всех возможных кандидатов на место Менина. Помнишь, я рассказывал, что все Вершители, которых я брал на обучение, рано или поздно сбегали? Мы с Мабой убеждены, что Мир таким способом отгонял бесполезных претендентов. Как бы то ни было, для спасения Мира нужен был Вершитель, и в то же время Вершитель для этого не подходил. Патовая ситуация, которую никто не осознавал в правильном ключе. Но решение, тем не менее, нашлось. И это решение – ты. Между создателем и созданием всегда существует очень сильная связь, гораздо сильнее, чем ты думаешь. Ты привык, что эта связь односторонняя, и только я все время знаю, что с тобой происходит. А на самом деле… На самом деле ты точно так же должен ощущать все, что происходит со мной. Я уставился на него в немом изумлении. - Думаю, ты понимаешь, почему такое положение меня не устраивало. Это ничто иное, как постоянная слабость и зависимость. А я не привык от кого-то зависеть, быть для кого-то открытой книгой. Подобная перспектива меня попросту бесила и совершенно выводила из равновесия. Но решение нашлось. - Какое же? - Заклятье Тайного Запрета. - Ты хочешь сказать, что я все это время жил заколдованным?! И что же конкретно ты мне запретил?! - Точную формулировку сейчас уж не вспомнить, - опять лукавит, - но суть была в том, что ты не должен чувствовать меня… И в том, что ты не должен чувствовать ко мне... На этом месте я и вовсе потерял способность мыслить и срочно принялся за дыхательные упражнения имени Лонли-Локли. Слегка оклемавшись, я с запинкой произнес, осознавая бредовое звучание собственных слов, но не находя других: - То есть, ты запретил мне… эм… тебя любить? - Что-то вроде этого, - невозмутимо ответил Джуффин. – Творение всегда накрепко привязано к творцу, а нам нельзя было привязываться друг к другу… Сам знаешь, почему. Кроме того, могущественным людям нельзя быть слишком счастливыми, а нам светило именно это. - Поэтому покачнулся Мир, когда... - я смутился, не зная, как продолжить. Все-таки, непривычно узнавать, что твои постельные дела оборачиваются рисками такого масштаба. - Удовлетворение давнего желания на пару секунд равноценно охлаждению к нему. Вкупе с твоей уверенностью в собственной ответственности за мир это дало соответствующий результат. - Когда ты стал так сложно выражаться? – вздохнул я. – Стоп, а как же моя затея с книгами? Что, все напрасно? - Нет, не напрасно. Желания множества Вершителей оказалось достаточно, чтобы удерживать Мир, даже когда он не отвечает им взаимностью. Хотя, порой мне кажется, что Мир просто решил сменить гнев на милость – именно поэтому в Ехо появилось так много сновидцев в последнее время. - Да уж, - мои комментарии не отличались оригинальностью. – Заклятье Тайного Запрета я, значит, сам неосознанно снял. А почему я не мог вернуться в Ехо? Сейчас с тобой-то все получилось… Джуффин! Ты же не… Почтеннейший принял покаянный вид. - Увы, именно я после той ночи попросил Мабу временно лишить тебя возможности вернуться в Ехо. Я опасался, что у тебя могут сдать нервы, и ты, наплевав на риск, ломанешься сюда выяснять отношения. Это было бы совершенно некстати. По идее, заклятья, навороченные по моей просьбе, вообще не должны были позволить тебе попасть сюда, но ты все-таки прорвался, хоть и ненадолго, чем совершенно шокировал Мабу. - А сейчас… - Твое почти полное развоплощение стерло с тебя все долги и обязательства. Теперь ты впервые по-настоящему свободен и волен делать, что хочешь. - Звучит заманчиво. Осталось понять, что с этой новообретенной свободой делать, - вздохнул я. Сэр Халли улыбнулся знакомой лукавой улыбкой. - Ну, по крайней мере, одна идея у меня есть. Я вопросительно поднял бровь. - Как насчет ужина? Думаю, Кимпа будет в восторге от такого гостя. - Ну, не знаю, - максимально неуверенным тоном протянул я, - все опять кончится тем, что я выживу тебя из твоей собственной спальни. - Обойдешься. Ишь, чего захотел. Впрочем, места там явно больше, чем на твоей полутораспальной кровати. Так что, как-нибудь договоримся, - обворожительно ухмыльнулся он, делая знаменитый кеттарийский жест. Я только кивнул, пряча улыбку. Вечер обещал был слишком интересным, чтобы откладывать его начало.