Мы доживём до рассвета

*Полгода назад* Тэхён не думал, что бывает так больно, обидно, неприятно, несправедливо, непонятно за один раз. Чонгук набрасывается со своей нежностью на этого хёна, а Тэхёну как будто дали под дых, и он оседает на холодный асфальт - ноги не держат. Он мысленно кричит одно большое "НЕТ", жмурится, словно пытаясь отогнать дурное видение. Тэхён не знал, как это, когда тебя трясёт от ярости. В тот день узнал. Дрожь била крупная, и сколько не сжимай руки в кулаки, мельче она не становится. Видимо, в тот момент его мозг не нашёл другого способа защититься от психологического шока, кроме как воздвигнуть крепость слепой злости. В выработанных идеалах Тэхёна никогда бы не случилось такого, в них Чонгук всегда обнимал только его. Но по каким-то неведомым причинам Чонгук не принимал Тэхёна, а Тэхён не принимал то, что его не принимает Чонгук. "Как так? Разве это возможно? Разве возможно, что мы не будем вместе?" - вопрошал Тэхён, смотря на этих двоих. Смотрит - и сердце кровью обливается, но не смотреть как будто ещё тяжелей. Тэхён не помнил, сколько просидел так за домом, прокручивая эту сцену у себя перед глазами, воспроизводя все слова, что сказал Чонгук, и распаляя свой гнев ещё сильнее. Он резко поднимается, выходит из своего укрытия, забыв о том, что он вообще-то прятался тут, но видит лишь удаляющююся фигуру Чонгука. Другой парень ещё тоже в шаговой доступности, и Тэхёну решать, на ком вымещать свой гнев. Но Тэхён, ни секунды не колеблясь, идёт вслед за своим предназначенным. Тэхён хочет, чтоб Чонгуку было хоть чуть-чуть так же больно, как ему самому. Поэтому бьёт хоть и впервые, но вкладывает в удар всю свою злость и обиду. Тэхёну сейчас плевать на то, как ошарашенно смотрят на него эти черные глаза, на то, как кривится Чонгук от боли, и даже на то, что... Нет, не плевать. Но это Тэхён понимает, только когда идёт, шатаясь, сам не зная куда, лишь бы подальше от этого дома, от этого места, от того, что здесь случилось, подальше от Чонгука, которого он так и оставил упавшим на крыльцо собственного дома. Тэхён знает, что это за чувство. Когда Чонгук обнимает Юнги, Тэхён чувствует, как младший тянется к этому парню всем существом, искренне, с невероятной привязанностью и симпатией, может, даже с любовью? Знает, потому что он сам так тянется к Чонгуку. Тэхён теперь уверен, что младшему действительно нравится этот худой и нескладный хён. А у Тэхёна в голове: "Это должен был быть я". Не думал он, что за это всё ещё придётся бороться, что придётся кучу всего ещё выстрадать. Тэхён, в отличие от Чонгука, ждал своего предназначенного, очень-очень ждал, и ждал он его на блюдечке с голубой каёмочкой. Кто знал, что не будет ни блюдечка, ни каёмочки, а только Чонгук со своими тараканами в голове и упрямой влюблённостью. Тэхён хотел сделать больно ему, а сделал больнее себе. Парень думает, что после произошедшего Чонгук вряд ли захочет даже просто поговорить с ним. Тэхён и рад бы искать встречи, но когда груз всего сделанного падает на него со всей своей тяжестью, Тэхён чувствует страх. Страшно стоять перед ним, робеть, поднимать глаза, встречать стену ненависти и не суметь ничего сказать, не суметь выразить всё, что хочешь, не суметь объяснить своих чувств. Всё это и много чего ещё страшно. Тэхёну интересно, как он там, не сильно ли болит, и как он сейчас выглядит, Тэхён волнуется и весь изводится. А от Чонгука ничего не слышно, как и в прежние времена. Словно ничего и не было. Идёт месяц за месяцем, на душе тяжко и беспросветно, и чувство вины разбухает до невероятных размеров. Но Тэхён не идёт к той школе, не прячется на той лавочке, скрытой раскидистыми кустарниками, не наблюдает со стороны. Пару раз напивается с Чимином "с горя" и "до потери пульса" и полностью погружается в учёбу. Метка болит очень сильно, из-за красного цвета выглядит, как открытая рана, Тэхён заклеивает её большим пластырем, чтобы не просвечивала через одежду, и старается реже пить обезболивающие. А Чонгук на самом деле считает, что даже заслужил. Заслужил тот полной злости удар, заслужил те горькие, брошенные как кость собаке, слова, и те гневные молнии, что метали блестящие глаза Тэхёна. Теперь он понял, почему те объятия казались такими неправильными - всё из-за Тэхёна, прячущегося и наблюдающего за ними. Удар у него, кстати, получился что надо, пришёлся по скуле, синяк был не шибко большой, но болело долго. Родителям, учителям, одноклассникам рассказывал историю своей неуклюжести по дороге из школы. Сказал, что навернулся с бордюра. И хоть видел Тэхёна он пока всего два раза, каждое их столкновение так Чонгуком и ощущалось - как будто навернулся с бордюра. Даже не с бордюра, а как с высокого-высокого утёса, и всё падаешь, и падаешь, и не чувствуешь под собой земли. Так ещё бывает, когда машина или самолёт резко ухают вниз и так же резко вверх. Чонгук ничего не мог поделать со своими чувствами к Юнги. Он вырос, глядя на него, слушая его, учась у него. Чонгук только с появлением метки осознал, что Юнги ему правда нравится. Потому что умный и рассудительный, потому что грубоватый и в то же время почти по-девчачьи тонкий, потому что старше, но отчего-то совсем не заботливый, потому что взгляд холодный, но проницательный, а кожа белая, но всегда тёплая. Чонгук думал, что не мог не полюбить Юнги. Но и признаться в своих чувствах Юнги тоже не мог. "Ким Тэ Хён" на спине представлялся ему самой главной помехой. Ведь он придёт, и с Юнги придётся попрощаться. Чонгук не хотел ни прощаться, ни отдавать кому-либо Юнги, головой понимал, что такие их отношения обречены, они же оба меченые, но разрешал себе понежиться в фантазиях ещё немного, построить ещё пару воздушных замков, полюбоваться старшим ещё чуть-чуть подольше. Чонгук совсем не ждал взаимности, был рад одной возможности этой односторонней любви. "Пока есть время", решил Чонгук, "хочу любить того, кого выберу сам." А потом внезапно офигенно притягивающий Тэхён в метро, затем офигенно злой, но всё также притягивающий к себе Тэхён возле его дома, и Чонгук уже не может думать ни о чём другом, все его мысли занимает Тэхён. Он старательно гонит всю эту "ересь" из головы, но она возвращается, он твердит себе "не поддаваться на провокации", а сам рисует лицо Тэхёна в воображении, закрывается из последних сил и пытается сохранять ментальное безразличие и спокойствие. На больную метку, превратившуюся теперь в кровавое месиво, приклеивает пластыри. Не отдавая отчёта, начинает постоянно оглядываться по сторонам в поисках чужого взгляда, чужого наблюдения. Чонгуку трудно признать, но он прямо-таки хотел увидеть Тэхёна, он ждал, что тот станет снова за ним наблюдать. Чонгуку хотелось, чтобы тот за ним наблюдал. Его прямо-таки выводило из себя, что Тэхён знает и его дом и его школу, а он о Тэхёне ничего не знает. Тяжелей всегда признаться самому себе, но Чонгук признаёт - ему интересно. Тот информационный голод, что раньше испытывал Тэхён, теперь бумерангом настиг Чонгука. Вскоре наступили годовые экзамены. Время вроде и тянется непозволительно долго за всеми этими страданиями и невыясненными отношениями, но остальной мир живёт прежним расписанием. Чонгук злится на самого себя, за то, что не набрал высший бал на экзамене, но всё равно как гора с плеч. Начинает чаще видеться с Юнги, и когда тот закрывает последний экзамен в университете, устраивается вместе с ним на одну подработку. Находит настоящую отдушину в танцах, они здорово помогают отвлечься, но часто пропускает из-за больной лопатки. Чонгук не видел Тэхёна уже почти полгода и он готов испытать кару богов всех его принципов, но отрицать очевидное нет смысла - Чонгуку нездорово интересно всё о Тэхёне, хочется его увидеть до безумия, хоть мельком, издалека, любопытно, что будет если взять его за руку или снова услышать его красивый низкий голос. Тэхёна не хватает, словно раньше он занимал какую-то важную часть в его жизни. Чонгук "греется" об Юнги, потому что ему хочется элементарного человеческого общения, раскрепощается и не чувствует себя неловко перед ним как раньше. Можно сказать, становится образцовым донсеном: творит милости, корчит рожи, ведёт себя под стать возрасту. Юнги Чонгуку вдруг не "тот, кто мне нравится", а просто хён. *Сейчас* И сейчас так внезапно встретив Тэхёна в магазине за кассой, Чонгук тушуется и сбегает. Безумно часто за эти полгода представляя их встречу, он оказался просто морально к ней не готов. Морально не готов к такому обалденному Тэхёну. Смотришь на него - и котом, который живёт у Юнги, мурчать хочется. Такой уютный в этой футболке в полосочку. "Ты покрасился..." - Чонгук думает, что и рыжий ему было круто, а фиолетовый - вообще запредельно. Тэхён на него только взгляд поднял, а с Чонгуком всё так же плохо, как в те два раза, когда они сталкивались. Младший не знает, куда спрятаться от этого одновременно тяжёлого и лёгкого взгляда, он сдаёт оружие и с улыбкой на губах тонет в этом тёмном шоколаде Тэхёновых глаз. Чонгук готов поклясться, что пялился на него с этой нехарактерной ему блаженной улыбочкой от силы секунд пять, и вроде бы этого даже хватило, на то, чтобы рассмотреть его во всех деталях, но не хватило самому Чонгуку. Тэхёну тоже не хватило. Тэхён хотел извиниться. Но все слова из головы пропали, когда Чонгук начал смотреть прямо в глаза да ещё и улыбнулся. А Тэхён же мечтал об улыбке. Их краткое и непонятное для них обоих воссоединение нарушает Юнги: Чонгук сморщивается до размеров изюминки и выбегает из магазина, при этом заметно покраснев, а Тэхён как в тумане пробивает их покупку и смотрит на дверь в надежде, что его предназначенный сейчас снова в неё войдет.