Маленькое чудо

В ночное время суток в замке порой было до жути тихо, даже не смотря на редкие шаги стражников, что иногда переходили с места на место, патрулируя и охраняя сон и покой своих господ. Конечно, один из таких «господ» уже почти сутки не появлялся в своих покоях, о чем знают не все обитатели замка. Рыцари, по дружескому слову (и по приказу, так, для надежности), не распространяются на счет того, что тренировки сейчас проводит Леон, что лучшие из них, то бишь Гвейн, Ланселот и Персиваль, не появляются на этих самых тренировках, постоянно находясь в каморке королевского лекаря вместе с принцем. А вот на вопрос, что они там все делают, им любезно ответили, что «это далеко не ваше дело и лучше бы вам вернуться к тренировкам, иначе шибко любопытных ждет участь Элиана» (лично от принца), поэтому молодые люди поспешили забыть, о чем они хотели знать. Слуг же эта тема вообще не затрагивала, у них были свои заботы. А сам Артур на вопросы отца о его пропажах днем – занятия юноша исправно посещал – отвечал, что якобы они с несколькими рыцарями (угадайте какими) были в Нижнем городе, помогали людям, чьи семьи пострадали от эпидемии. Короче, кое-как Пендрагон-младший отвертелся, после чего сразу же отправился обратно в комнату старого лекаря, где вот уже сутки маленький чародей не приходил в себя. После случая с похищением прошли ровно сутки. Все это время рыцари дежурили чуть ли не по очереди у кровати спящего ребенка. Сейчас в каморке, а именно в комнате Мерлина, находились лишь трое. Гвейна сморил сон, и кудрявоволосый рыцарь примостился возле шкафа, облокотившись на него. Ланселота почти силком пришлось отправлять спать, потому что он больше всех просидел у кровати чародея, всю ту ночь, потом еще утро, пока Артур был на занятиях. Персиваль лишь немного пробыл в коморке лекаря, в основном помогал Гаюсу – ну, там, воды принести, может в город за чем-нибудь сбегать и т.д., – после чего молчаливый рыцарь ушел по свои непонятным делам. Леон выполнял свои поручения и заменял Артура на тренировках, поэтому времени на посещение мальчика у него не было, только под вечер он мог прийти лишь на пару минут, после чего отправлялся спать, ибо за день он сильно уставал. Лишь Артур, казалось, мог просидеть возле кровати своего маленького друга не то, что сутки, он хоть неделю мог сидеть у Мерлина, лишь бы быть уверенным, что чародей живой, здоровый и в безопасности. Сам парнишка лежал на кровати, по шею укутанный в одеяло. Сломанная нога покоилась на мягкой подушке, поврежденное плечо перебинтовано, но, несмотря на то, что о его здоровье хорошо позаботились, маленький волшебник все никак не просыпался. Гаюс говорит, что это нормально, ведь за день Мерлин натерпелся многого, и, наверняка, еще и магию использовал. За месяц относительного спокойствия этот случай немного подкосил душевное равновесие паренька, поэтому тому был просто необходим отдых. Артур это понимал, принимал, но все равно переживал и отказывался надолго покидать коморку. Сейчас принц сидел на стуле возле постели мальчика, опираясь локтями о колени, держа руки в замке у рта и пребывая все в своих мыслях. Он думал о том, а что если бы Ланселот и Гвейн тогда вовремя не наткнулись на обессиленного Мерлина? Его бы убили? Убили. Могли бы он с Леоном быть чуточку быстрее? Могли, если бы они все время бежали. Они сорвались на бег только тогда, когда на ладони блондина появилась брошь. Как только юноша понял, что за брошь попала к ним в руки, то буквально с цепи сорвался, рысью побежал по заданному ранее маршруту. Леону еле удавалось успевать за своим господином. Когда Артур чуть не столкнулся с Ланселотом, и принц отыскал глазами бессознательного мальчика на руках друга… Пендрагон считает, что в этот момент у него на несколько секунд остановилось сердце. *** - Артур! Подожди! А Артур не ждет. Не хочет ждать. Он быстро огибает повороты, стараясь не думать о том, что могло произойти с Мерлином за все это время. Почти ночь, а мальчик находится у наемников с утра. Из-за появившейся, наверняка благодаря магии, броши становилось еще тревожнее. Кто или что могло заставить волшебника использовать магию? Он ею пользовался только в ситуациях, когда кому-то или ему самому угрожала опасность, и эта мысль удручала принца еще больше. Завернув за очередной поворот, Артур еле-еле успел затормозить, прежде чем он бы врезался во внезапно оказавшегося перед ним Ланселота. За спиной друга остановился запыхавшийся Гвейн. Оглядев рыцарей, принц, наконец, нашел на руках Ланселота похищенного еще утром Мерлина. Блондин уже хотел было броситься с радостью и объятиями к друзьям, как заметил, в каком состоянии находится мальчик. Глубокие синие глаза парнишки закрыты, сам он неподвижен, вся его одежда грязная и мятая, на лице и на не скрытых одеждой тонких ладошках проглядывались синяки, ссадины и мелкие ранки, а правая нога… Артур с трудом проглотил большущий ком, образовавшийся в горле, руки непроизвольно до боли в костях сжались в кулаки: злость, ярость, сожаление, вина – чувства просто набатом вскипели до максимальной точки воспламенения. Но, стараясь сдержаться от ненужных сейчас порывов злости и желания найти и избить до полусмерти тех, кто осмелился так поступить с его маленьким другом, юноша зажмурился, короткие ногти давили на ладони даже через ткань перчаток – Пендрагон старался держать себя в руках. Почувствовав, наконец, как ярость немного отступила, принц снова открыл глаза, с виной и болью смотря на бессознательного мальчика. - Где… Где вы его нашли? – Артур поднял взгляд на тихо стоящих перед ним Ланселота и Гвейна. - Несколько минут назад на него наткнулись, - с некоторой злостью в голосе ответил Гвейн. – Он как раз пытался убежать от наемников, но упал, и, видимо, тогда и сломал ногу. Мы успели как раз во время, успели до того, как его бы нагнали наемники. - Они все сбежали? - Да. Я только на одном немного злость сорвать успел, остальные удрали, только пятками сверкали. - Понятно, - немного подумав над чем-то, блондин снова перевел свой взор на Мерлина. – Он в порядке? Неудачное выражение. Конечно, он не в порядке! - Когда мы его нашли, Мерлин был еще в сознании, но, когда наемники убежали, он отключился. - Он держался до последнего, - с некой грустью в голосе проговорил Ланселот, опуская взгляд на свою ношу. - Нам стоит поторопиться в замок, - в неловкий разговор, завязавшийся между двумя рыцарями и принцем, чувствовавшими себя чертовскими виноватыми, как нельзя, кстати, вмешался Леон, который сразу же обратился к Артуру. – Уже давно стемнело, и если король обнаружит Ваше отсутствие в столь позднее время, беды не миновать. - Ты прав. Нужно возвращаться, более того, Мерлину нужна помощь Гаюса. Поспешим. *** После того, как в каморку старого лекаря ворвались принц и трое рыцарей с мальчиком на руках, в покоях Гаюса, в прямом смысле слова, стало жарко. Сначала Гаюс обработал внешние повреждения на коже Мерлина, потом начал варить какие-то отвары, которые вроде бы должны были помочь маленькому волшебнику быстрее восстановиться. С того самого момента, как старый лекарь закончил хлопотать над мальчиком и уверил переживающих рыцарей и Артура, что теперь больному нужен отдых и полный покой, принц, Гвейн и Ланселот практически не покидали комнаты их маленького друга, как бы сторожа его покой и сон, который был чародею теперь так необходим. Сейчас Артур сидел и думал, вертя в пальцах брошку Мерлина. Юноша думал о том, что, может быть, рассказать отцу про наемников? Может, Утер предпримет меры насчет этих бандитов, которые сами продают и им продают людей, как рабов? Самому блондину становилось тошно от этой мысли. Люди – не вещи. Продавать, распоряжаться ими, как скотом, ломать, уничтожать как надоедливых комаров – не правильно. Конечно, к слугам и низшим слоям общества было почти такое же отношение, только вот ни он, Артур, ни его отец людей не продают, не желают им смерти, король и принц заботятся о своем народе и защищают их. Нет, все-таки, надо будет как-то разобраться с этими негодяями. Так будет лучше и безопасней для всех. От своих дум Артура отвлек слабый болезненный стон, доносящийся с рядом стоящей кровати. Юноша сразу же встрепенулся и пододвинулся ближе к постели. - Мерлин?! Но в ответ ему был лишь еще один полузадушенный, какой-то напуганный болезненный стон. Мальчик до сих пор спал, но дыхание его было прерывистым, на лбу и скулах выступили капельки пота, лицо исказилось как при сильной боли, в уголках зажмуренных глаз потихоньку начали появляться капельки слез, перебинтованные маленькие ручонки с силой сжимают одеяльце, которым чародей был укрыт. Кошмары. За то время, пока Мерлин был не в сознании, кошмары приходили к нему довольно-таки часто, и только настойки Гаюса как-то могли даровать волшебнику спокойный сон. Но сейчас старый лекарь спал, и будить его Артур не хотел, а какую-нибудь настойку для сна старик забыл оставить. Поэтому, не придумав ничего лучше, светловолосый юноша аккуратно взял в одну из своих грубых от меча ладоней ладошку мальчонки, второй же начал поглаживать по уже ставшим мокрыми от выступающего пота темным волосам, пытаясь успокоить оного. - Тише, все хорошо, Мерлин, ты в безопасности, - как колыбельную причитал принц. – Тебе больше ничего не угрожает. Теперь все хорошо, тебе нечего бояться. Ты дома, Мерлин. - Д-дома… Уже более-менее успокоившийся парнишка изрядно удивил принца, когда он со всей его маленькой и доступной сейчас физической силой сжал в ответ большую «лапу» Артура. - Артур… Но то, что его маленький друг вспоминает о нем даже во сне, заставило Пендрагона улыбнуться. Крепкое, здоровое сердце натренированного воина сжималось от нежности к этому маленькому комочку несчастья, от боли, от злости к злодейке-судьбе, заставившей маленького волшебника пережить столько мучений, который только жить начинает. Несправедливо… Так, пребывая в раздумьях и все продолжая поглаживать Мерлина по голове, Артур не заметил, как уснул, положив голову на край кровати. *** А ранним утром «спящего красавца» разбудило какое-то слабое копошение совсем рядом, а еще кто-то пытался что-то вытащить из под его правой руки. Ах, ну да, Артур же уснул, так и держа в правой ладони ручонку Мерлина. Наверное, парнишка проснулся и решил освободить уже, наверняка, затекшую руку. Ну, тогда…. «Стоп… Проснулся?!» И как только эта мысль посетила многострадальную блондинистую голову, принц резко поднял верхний корпус тела – от чего звездочки перед глазами заплясали, - садясь ровно и во все глаза уставившись на немного испугавшегося от столь резкого движения чародея. Пришедшего, наконец, в себя чародея… И никто не решался заговорить первым, оба они уставились друг на друга, как два барана на новые ворота. Но Артур, все-таки, «отморозился» первым. - Т-ты… О боже, Мерлин, ты в порядке?! Ничего не болит?! Может, я позову Гаюса?! - Н-нет, не надо! – Мерлин ухватился за рукав красной рубашки Артура, когда тот было чуть, и в самом деле, не сорвался будить старого лекаря. – Он наверняка спит, не буди его, пожалуйста. Я в порядке, - когда на него посмотрели с подозрением и неодобрением, парнишка немного смутился. – Честно-пречестно. - Точно? - Точно. Еще немного посверлив взглядом мальчика, принц более-менее успокоился. Он со вздохом продолжил допрос. - У тебя точно ничего не болит? Говори честно, - поймав на себе взгляд «если скажу, ты убежишь будить бедного старика от первой же упомянутой или заболевшей царапины», Артур закатил глаза. - Будить Гаюса не пойду, обещаю. - Точно? Принц усмехнулся и потрепал парнишку по голове, вызывая у того улыбку. - Точно, повторюшка. Ну, признавайся, что у тебя болит? - Н-ну, - Мерлин на несколько секунд замолчал, прислушиваясь к своим ощущениям. – Не знаю почему, но боль не чувствуется почти… «Хоть и чувствует боль, но и это хорошо, значит, нет повреждений того, что заставляет ее ощущать». - Это благодаря настойкам Гаюса. Так, где, все-таки, ты чувствуешь боль? - Плечо, - мальчик аккуратно прикоснулся к перебинтованному плечу, чуть морщась, сильнее, чем полагалось, задевая поврежденное место. – И нога. Болит сильнее, чем плечо… - Не удивительно… - задумчиво, тихо, почти неслышно. - Что? - Ничего, - неловкая улыбка, которая почти тут же заменятся чуточку серьезным, немного жалеющим и до гроба сожалеющим и виноватым взглядом и лицом, от которого мальчик даже вздрагивает. – Прости… - Артур?... – недоумевающий, растерянный взгляд синих, словно самое высокое небо, глаз. – За что ты извиняешься? - За то, что не смог защитить. За то, что не сдержал обещания, что ты будешь в безопасности. За то, что ты подвергся опасности. За то… - Артур! – самобичеваться принцу не дал голос, пропитанный горечью и непролитыми слезами, голос, который заставил Артура поднять ранее опущенную голову и посмотреть на чуть ли не плачущего чародея. - Мерлин… - Ты не виноват! Не извиняйся, пожалуйста, ведь ты ни в чем не виноват! – одну щеку мальчика неприятно обожгло, а потом еще, и еще, и еще… - Это я был неосторожен! Это из-за меня ты выгнал Элиана *всхлип*! Это из-за меня ты тогда пострадал, в лесу *всхлип*!... Это из-за меня умерли мама, папа, Уилл, Фрея, все люди из деревни *всхлип*…. – полный отчаяния взгляд устремился на сидящего перед мальчиком, не знающего, что делать, принца. – Я не хочу, чтобы из-за меня пострадал кто-то еще *всхлип*, но…. *всхлип* мне было *всхлип* так страшно… Не вынося больше всего этого, Артур прижал в объятия уже рыдающего навзрыд мальчика. Мерлин тут же прижался к нему теснее, пряча лицо в красной рубахе юноши, сжимая в кулачках тонкую, но прочную ткань. Блондин же начал немного поглаживать парнишку по голове (Прим. автора: Традиция прям уже, Мерлина по голове гладить), пытаясь того хоть немного успокоить. До чего же мир жесток. Судьба не может подарить этому несчастному, уже скоро просто сломавшемуся мальчику хоть толику нормальной жизни, когда дети в его возрасте только начинают по-настоящему познавать мир. У этого же ребенка отняли детство слишком рано и слишком жестоко, заставляя того бороться за собственную жизнь, выживать, находясь в одиночестве и постоянном гонении. Нечестно, несправедливо…. Краем глаза Артур заметил, как возле шкафа кто-то закопошился. А, это Гвейн проснулся. Только проснувшийся от детского плача рыцарь, сначала спросонья не понимающий, что происходит, а потом понявший, в чем дело, хотел было подойти к обнимающимся товарищам, как это действие предотвратил блондин, кивком головы указывая на дверь, давая понять, чтобы длинноволосый рыцарь покинул комнату. В дверях, кстати, тоже уже стояли проснувшийся Гаюс и только что пришедший в коморку Ланселот. Увидев, что Гвейн категорически не желает оставлять принца и маленького волшебника наедине, Ланселот, как верный друг и рыцарь, решает эту проблему – почти за шкирку, как нашкодившего пса, молодой мужчина потащил вечного пьяницу и разгильдяя на выход, а там и в таверну, надо ж его как-то отвлечь, чтобы отметить пробуждение их маленького друга. Оставшись наедине, Артур и Мерлин обнимались еще почти час, пока мальчик не успокоился совсем. Спать тому хотелось неимоверно. Заметив, как слипаются покрасневшие от слез глаза парнишки, принц мягко отстранил чародея от себя. Тот, поняв, что сорвался, виновато опустил голову. - Прости… - дальше слов у него не нашлось, тем более, юноше сразу же нашлось, что сказать: - Вот тебе точно не следует извиняться, - строгим, не терпящим возражения голосом, проговорил Пендрагон, попутно аккуратно укладывая чародея обратно на кровать. – Еще раз услышу от тебя извинения, которые тебе говорить не следует – месяц из постели не вылезешь. - Даже в туалет не пустишь? – уже сонно проворчал Мерлин. - Только может туда, за тобой я убирать не намерен, - с улыбкой в голосе. Артур на последок, перед тем как мальчик совсем заснет, провел рукой по непослушным волосам цвета вороньего крыла. – Спи и ничего не бойся. Больше я подобного не допущу. Обещаю. И Мерлин под эти слова и приятным ощущениям в волосах, наконец, заснул спокойным сном, без кошмаров и боли, крепко сжимая в ручонках пойманный рукав артуровой красной рубашки.