cause all that you are is all that i'll ever need

Луи думает, что есть проблески возобновления, расположенные где-то между худобой Гарри и хрупкостью его костей. Где-то в пространстве между каждой клеткой, каждым соединением синапса, в промежутке между его Les lèvres, когда он шепчет, насколько безопасно он чувствует себя с Луи, то, где весь ренессанс формируется, достигая максимума в углах его улыбки. Луи испытывает постоянную боль в шее, а самое смешное, что это даже не реально. Боль появляется, потому что он вытягивает шею вперед: щурится, пытаясь найти Гарри глубоко внутри оболочки его тела. (Они не учат тебя, как любить сломанных людей, в школе. Они не учат тому, как сильно это разрывает тебя, не только тебя, но и твою душу. Заставляя тебя быть одиноким, блядь, одиноким. Луи помнит слова дедушки, когда он только сел за руль: "Ты должен сам все узнавать, у тебя никогда не будет рядом человека, который будет орать на тебя, указывать тебе, что делать. Если ты залез в озеро, тебе не нужны люди, которые будут тебе говорить, как выпутаться из этой ситуации, ты, в конце концов, должен разобраться самостоятельно". Он думает, что это лучший совет, который он когда-либо получал). Луи уверен в себе, как никогда. Он полон решимости помочь Гарри. Согласно законам здравого смысла, написанным Луи Томлинсоном (ft. Найл Хоран) — ты должен вытащить все куски свинца из пулевого ранения, прежде чем оно сможет зажить. Ты должен очистить грязь после падения на колено, иначе туда попадет инфекция. Ты не можешь исцелить рану, когда яд продолжает просачиваться в кровь. Гарри должен поправиться, а для того, чтобы ему стало легче, ему нужен психолог. Он не может продолжать жить дальше с остатками прошлого, которые по-прежнему проскальзывают сквозь сжатые зубы, которые разрывают его ребра. Требуется много мужества, чтобы начать разговор о том, что причиняет ему боль, но Бог знает, он должен попытаться. Чувство отказа, словно стены, моментально начинающие возвышаться вокруг него, словно тетрис, заставляет чувствовать себя уязвимым; оно, словно гниющие раны, просачиваются сквозь кожу, но, Иисус, иногда человеку нужен второй шанс на исцеление (третий, четвертый, пятый, пожизненный). Иногда ты должен растормошить рану до тех пор, пока клетки кожи окончательно не сформируют что-то новое. Новую жизнь. Это называется будущим, это называется надеждой. — Гарри? Луи сидит на полу, вокруг листы заявлений о приеме на работу, окружающие его, словно снег, Гарри маленькими глотками пьет клубничное молоко, глаза на секунду отрываются от телевизора и фокусируются на Луи. Он смотрит 11 сезон "Топ Гир", и, кажется, Луи сквозь думы слышал имена вроде Джереми, Ричард, Джеймс. Он не жалуется, нет. — М-м, — мычит Гарри, мельком смотря на Луи. — Как дела? Гарри смотрит на него, как будто он сумасшедший. Луи чувствует это. — Что залезло в твой мозг, мой дурачок? Луи закатывает глаза. — Я серьезно, Гарри. Где-то через 0,2 секунды Гарри понимает, к чему это все идет, и он сжимается, говоря Луи: "Нет". — Гарри, ты знаешь, что можешь мне доверять. — Это плохая шутка, Луи, — горько отвечает он. Луи садится. — Я не шучу, Гарри. Я пытаюсь... — ...помочь мне, я знаю. Луи качает головой. — Ты должен избавиться от этого, я уверен, тебе станет лучше. — Я не хочу говорить об этом. — Что он тебе сделал, Гарри? — отчаянно спрашивает его Луи. — Я уже говорил тебе. — Я знаю, что есть что-то еще. — Блядь, хватит, Луи! — кричит Гарри. Луи отодвигается назад, наблюдая за тем, как Гарри краснеет. — Какое это имеет значение для тебя? Какого хера ты так переживаешь! — Гарр... Гарри, я люблю тебя, поэтому Мэтт- — Нет! — снова кричит Гарри, пиная маленький столик перед ним. Клубничное молоко разливается на пол, на книги и на пульт от телевизора. Все происходит за секунду, Гарри сжимается словно ребенок, голова зажата между коленями, плечи дрожат, рыдания вперемешку со всхлипами вырываются из его горла. Луи тут же подбегает к нему. Он внимательно наблюдает за Гарри, не зная, как помочь ему, как помочь его Гарри. — Прости, — слышит через мгновение Луи. Эти слова, словно шипы, впиваются ему в кожу; Луи хмурит брови. — П-прости? Гарри начинает рыдать сильнее, он смотрит на Луи мокрыми, испуганными глазами, умоляя: — Пожалуйста, не злись, пожалуйста, не трогай меня, мне так жаль. Я не хотел, клянусь! И, ох. — Пожалуйста, пожалуйста, прости меня. Не бей меня, я куплю новый, клянусь. Я сожалею, я так сожалею! — Гарри, я... Я не сержусь на тебя, — мягко говорит Луи, успокаивающе водя рукой по его спине. — Ты... ты не сердишься на меня? — Конечно, нет, love, почему ты думаешь, что я должен сердиться на тебя? — Потому что я устроил беспорядок... — громко рыдая, отвечает Гарри. — И я накричал на тебя! Луи не может сдержать улыбку. Он не знает, как реагировать на эти слова. — Ты имеешь право кричать на меня, Гарри. Ты имеешь право злиться и кричать, это нормально. — Я... я не... он не... — шепчет Гарри, пряча голову в коленях. Луи сглатывает, потому что это все, что он может сделать в данный момент. Эта болезнь выводит Гарри из строя, будучи молодым, он так и не познал, что такое настоящая любовь. Он глотает еще раз и проводит рукой по его волосам. — Иногда полезно кричать, Гарри. Понимаешь, выпустить пар? — шепчет Луи, наблюдая за тем, как слезы скользят вниз по щекам парня. — Ты можешь кричать на меня. На самом деле, ты должен это делать. — Что? — шмыгая носом, спрашивает Гарри, параллельно вытирая мокрые щеки рукой. — Кричать! Накричи на меня! Это нормально, — отчаянно говорит Луи, пытаясь помочь Гарри побороть свои страхи. Гарри медленно моргает, слезы по-прежнему скользят по его щекам. — Хм. — Продолжай. Гарри сидит неподвижно, наблюдая за тем, как Луи кусает губу. Он осторожно встает, и Луи ободряюще ему кивает. Его пальцы моментально зарываются в шоколадные кудри, Луи улыбается ему, и Гарри не может удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ, слезы скользят по щекам, ямочки-впадинки появляются на красных щечках. — Блядь! — кричит он вдруг, и Луи, не выдерживая, тихо смеется. Успокоившись, он кивает, давая Гарри знать, что это нормально. — Черт! Дерьмо! Блядь! — Да! — хлопает ему Луи. — Продолжай, любимый! — Я скучаю по тебе, мама! — кричит он. — Я ненавижу человека, который сделал меня таким! И я чертовски люблю Луи Томлинсона! Луи буквально весь светится, громко хлопая, и Гарри улыбается ему сквозь слезы. Он выглядит чертовски веселым, и Луи жалеет, что он не может поймать все чувства, что витают в этой комнате, и спрятать их в стеклянную баночку с надписью "кричать — это нормально", чтобы, когда ему будет особенно больно, вспоминать каждую эмоцию, что он испытал в тот момент. Этим воспоминанием он будет дорожить всегда. — Я хочу попробовать суши! Я хочу быть похожим на Джереми Кларксона, когда я стану старше! Блядь! Черт! Охуеть! Луи громко смеется, его глаза блестят, Гарри кричит в силу своих легких, не заботясь о соседях. — Жаль, что я когда-то повстречал его! Я надеюсь, что его жизнь превратилась в ад! Я действительно скучаю по своей маме и Джемме! (Луи видит, как плечи Гарри опускаются, лицо вмиг становится красным). — И я действительно, действительно хочу, чтобы ты трахнул меня. — Ч-что? — заикаясь, спрашивает Луи, чувствуя шум в ушах. — Пожалуйста, — просит Гарри, затаив дыхание, — Луи. — Я... я... — Я так хочу тебя, Луи, — говорит Гарри, подходя к Луи все ближе и ближе, пока Луи не может видеть отчаяние в его глазах. — Я не зна... Луи замолкает, когда огромные руки Гарри обхватывают его лицо, прижимаясь к его губам своими, Гарри наклоняет голову и решительно углубляет поцелуй, параллельно скользя пальцами по челюсти парня. Ресницы Луи трепещут, громкий стон срывается с его губ, его руки машинально хватают Гарри за бедра. — Пожалуйста, — шепчет Гарри ему в губы, прижимая Луи к стене. — Пожалуйста. Луи впадает в ступор. Перед глазами все плывет, такое чувство, что он смотрит телевизор в неправильном режиме, словно его окружает смесь белого шума и помех. Луи пару секунд думает и шепчет "да" в рот Гарри. Он настолько совершенно ошеломлён, что даже не уверен, что это происходит с ним в реальности. Он издает тихий всхлип удивления, чувствуя, как Гарри захватывает зубами его нижнюю губу, его язык моментально зализывает укус, черт, это совершенно крышесносно, то, что он делает губами, грубее, быстрее, сильнее. Луи любит его; любит чувствовать вкус клубничного молока у себя во рту, любит, когда его язык сталкивается с языком Гарри, любит задевать его зубы, чувствуя, как губы Гарри захватывают в плен его язык, затягивая глубже в поцелуй. Это, блядь, так непристойно, жар окутывает их тела, они двигаются инстинктивно и страстно, не думая ни о чем; животное, первобытное желание затмевает мозг. Гарри, прижимаясь носом к щеке Луи, пытается поцеловать его глубже, губы двигаются синхронно, дыхание становится одним на двоих. Луи чувствует, как легкие горят в огне. Они горят от мысли ГарриГарриГарри; его аромат действует на Луи не хуже афродизиака, шатен рычит и начинает покрывать поцелуями ключицы и челюсть мальчика. Луи чувствует аромат привилегии; привилегия в способе, которым Гарри позволяет Луи прикасаться к нему. Они целуются, пока их рты не начинают болеть, а на руках не появляются синяки. Луи хватает Гарри за спину и прижимает к розовой стене, бормоча, как чертовски красиво выглядит Гарри, шепча, как сильно он нуждается в большем. Ничто никогда не может насытить тягу Луи к вкусу Гарри, к его губам, коже и, боже, его всему. Луи слаб и в отчаянии, когда дело доходит до Гарри, он клянется, что жить не может без вкуса его тела; если он хоть один день не попробует его, он умрет. Гарри отчаянно начинает тянуть футболку Луи вверх, с его губ срывается громкий стон, когда Луи начинает тереться своим членом о его собственный, хриплые всхлипы вперемешку со стонами срываются с их вишневых губ. Они хотят большего, большего, большего. Луи чувствует себя подобно тринадцатилетнему мальчишке, который впервые решил подрочить в подушку, боже... Руки Гарри отчаянно сжимают его плечи, и Луи думает, что это потому, что Гарри пытается его оттолкнуть. Но у Гарри, видимо, были другие мысли на этот счет; он хватает Луи за затылок и притягивает его ближе за кончики волос, которые он так и не подстриг, параллельно толкая Луи в сторону спальни. Желание, словно пелена, затмевает мозг. Паутина похоти и желания обволакивает их с ног до головы, бог знает, как давно они этого хотели. Когда они добираются до кровати, Гарри нежно толкает Луи на нее, опаляя жаром его губы. Он проворно седлает его колени, и Луи, томно выдыхая, ложится спиной на матрас. Он хватает Гарри за заднюю часть коленей и притягивает ближе так, что промежность Гарри находится параллельно его; теперь они с легкостью могут тереться друг о друга. Гарри улыбается, наклоняет голову вниз и целует Луи снова. Шатен одним рывком снимает с Гарри футболку и припадает голодными поцелуями к долгожданному телу. Он просто... он должен спросить. — Боже, Лу, — стонет Гарри, — я ждал этого так долго, — говорит он куда-то в район шеи, отчего у Луи перехватывает дух. Он чувствует, как острые зубки вгрызаются в его плоть, влажный язык проходится по месту укуса и, о боже... у Луи окончательно сносит крышу. — Гарри, черт. Малыш, — скулит Луи, скользя пальцами по джинсам парня, сжимая его дерзкую, маленькую попку в ладонях, разводя половинки и чувствуя, как тяжелое дыхание Гарри опаляет его шею, словно огонь. Луи становится все труднее сдерживать свое желание. Это так чертовски тяжело, особенно когда он чувствует мокрые трусики Гарри под своими ладонями. В конечном счете Луи не выдерживает и откидывается спиной назад на кровать, его глаза смотрят, не отрываясь, за тем, как Гарри медленно встает и снимает с себя джинсы; гладкие черные кружевные трусики обтягивают его мягкие соблазнительные бедра. Гарри распутно прикусывает губу, склоняется над Луи, хватает большими пальцами края его треников вместе с трусами и стягивает их с бедер до самых лодыжек. Член Луи с характерным звуком хлопает его по животу, кожа становится разгоряченной и влажной. Луи издает гортанный стон, когда прохладный воздух внезапно поражает его горячую кожу. Сквозь пелену наслаждения Луи видит, как Гарри похотливо улыбается, нависает над ним и осторожно ложится на него сверху. Луи кладет свои руки на спину, чувствуя под пальцами неровности позвоночника, нажимая на один из позвонков, и в комнате тут же раздается характерный щелчок. Луи скользит пальцами по выпирающим лопаткам и ребрам, и это так безгранично очаровательно, что Луи, не сдерживаясь, начинает целовать Гарри с новой страстью, показывая, как сильно он его хочет. Он разрывает поцелуй, делает вздох и шепчет: — Расскажи мне. Губы Гарри скользят по шее Луи, рыча в ответ, он шепчет "нет". Он быстро покрывает поцелуями горло Луи и неожиданно опять впивается в него зубами, на что Луи громко стонет, его бедра невольно приподнимаются вверх. — Почему? — задает вопрос Луи, в то время как Гарри продолжает оставлять россыпь засосов под подбородком, параллельно зализывая это все своим горячим языком. — Я ненавижу себя так чувствовать, — наконец бормочет Гарри, проходясь своей эрекцией по члену Луи. — Я чувствую себя таким испорченным, — бормочет он себе под нос, закрывая глаза, создавая еще больше трения между ними. — Я знаю, — шепчет Луи. Он кладет свою руку на бедро Гарри, тем самым останавливая его, а другой рукой находит щеку парня. Гарри открывает глаза, встречаясь взглядом с Луи. — Я знаю, — шепчет Луи еще раз, прежде чем соединить их губы снова. Они целуются медленно и грязно, их языки встречаются в жарком танце, они стонут друг другу в рот, не разрывая губ, пока их языки кружат вокруг друг друга, стараясь дышать через нос, который прижимается к чужой щеке. Отчаянно, грязно, еще, еще и еще. Гарри отстраняется от Луи, разрывая поцелуй, прикрыв глаза и мягко смотря на него. Он проводит языком по своей ладони для лучшего скольжения, протискивает вниз между их телами и берет член Луи в руку. Он сжимает его у основания, крутя запястьем и оттягивая назад, дразня головку члена, используя свою слюну и естественную смазку Луи вместо лубриканта. Он медленно, круговыми движениями двигает сжатым кулаком, целуя грудь Луи. Голова Луи откидывает назад на подушку, шея и спина изгибаются, глаза закрыты. Он хнычет, прося большего прямо сейчас. Он просто... нет. Нет. Он не... он не хочет... он не хочет разрушить все это. Внезапно он открывает глаза, игнорируя стон, готовый вырваться из горла. Он слегка отстраняет Гарри от своей шеи, на которой он оставлял укусы и поцелуи. — Не думаешь... — говорит он, задыхаясь и постанывая, когда Гарри двигает своим запястьем. — Не думаешь ли ты, что нам лучше принять - черт - душ? Гарри закатывает глаза, снова целуя Луи, но на этот раз более нежно и успокаивающе: — Лу, у нас с тобой были месяцы прелюдий. Я хочу этого. Я доверяю тебе. Он открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но Гарри прерывает его. — Все в порядке, Лу. С тобой — безопасно. Сердце Луи забилось в груди так сильно, будто со стены посыпались кирпичи. Он поглаживает пальцем щеку Гарри и улыбается, когда пересекается с ним взглядом. Он аккуратно сжимает нежные и бледные бедра Гарри, отодвигая от себя, так что теперь тот лежит на кровати на спине. Луи склоняется над ним, нежно целуя. — Я тебя люблю, — выдыхает он в губы Гарри. — Люблю тебя тоже. Луи вдыхает это в себя, вдыхает каждое слово. Легкость тянет его на землю, подобно противоположному эффекту от гелия. Луи целует Гарри еще раз, просто прижимаясь губами, и думает, что никогда не знал, что такое любовь, пока не встретил Гарри. Гарри начинает слегка похныкивать, Луи отстраняется и видит, как тот надулся. — Какой нетерпеливый, — фыркает он. — А ты медлительный, — отвечает Гарри, скрестив руки на груди, будто это поможет ему выглядеть более устрашающе, в то время как его щеки нежно-розовые, а сам он в кружевах. Луи поворачивается и перевешивается через кровать, лежа на животе. Он отталкивает розовое пуховое одеяло на пол, а затем и под кровать, шаря рукой в поисках кое-чего. Еще недолго он ищет, слегка опираясь на колени, чтобы забраться под кровать, где он, в конечном итоге, находит смазку. Когда он берет ее, он чувствует руку на своей заднице. Он ухмыляется через плечо, тряся задом. Гарри приподнимает бровь, наклоняясь вперед и прикусывая кожу на одной из половинок, заставляя парня извиваться. — Прекрати, извращенец, — смеется Луи, возвращаясь полностью на кровать. — Прости, просто твоя задница невероятна, — улыбаясь, отвечает Гарри, снова ложась на кровать. — И это правда, не так ли? — Луи смотрит через плечо, снова тряся задницей, и Гарри стонет. — Ты должен уделить мне внимание, — рука Гарри, дразня, движется вниз по его животу, а зубы прикусывают нижнюю губу, когда он обхватывает свой член, все еще скрытый дурацкими черными трусиками. Гарри не признается, но и правда есть что-то горячее в том, что Луи дает собой полюбоваться, даже горячее, чем когда он любуется им. Луи закатывает глаза: — Гарольд, у тебя есть презервативы? Гарри краснеет. — Я... знаешь, я проверялся. Все в порядке... — он запинается, — тебе не нужно... В смысле... У меня ничего нет... Я просто никогда... Луи прерывает Гарри поцелуем в губы, бормоча: — Помолчи. Гарри тает в поцелуе, тело слабеет. Он кусает губу Луи, посасывая, прежде чем отпустить. — Кроме того, — бормочет он, меняя свое обычное поведение, — я хочу почувствовать тебя. Луи гортанно стонет и бормочет "блядь", вжимая Гарри в матрас еще сильнее и удерживая за бедра, так что он теперь может удобно устроиться между ними. — Да? — жарко выдыхает он. Луи не может удержаться от того, чтобы взять в рот член Гарри, такой большой, твердый, великолепный. В ответ он слышит хныканье, когда тот лижет его сквозь почти греховные трусики, посасывая головку, которая выглядывает сверху, и слизывая выступившие капли, что тают на языке. Он медленно отстраняется и ловит взгляд Гарри. Гарри кивает, и Луи медленно тянет вниз трусики, пальцы скользят по дорожке волос, пока он не стягивает их с бедер вниз к пяткам. Гарри берет смазку, развратно прикусывая губу, и открывает бутылочку. Луи снова расположился между бедрами Гарри, он улыбается, сверкая зубами, пока сам ставит засос на внутренней части бедра. Он протягивает руку, чтобы Гарри выдавил немного смазки ему на ладонь. Он окунает в нее три пальца и трет между собой, чтобы немного согреть, опускаясь поцелуями вдоль тела Гарри, целуя засос, который он оставил на чувствительной коже чуть выше его паха. Он кружит одним пальцем возле розовой дырочки Гарри, просто дразня, Гарри издает легкие стоны, отчаянно нуждаясь в большем. Он становится на колени, проскользнув руками под бедра Гарри, стараясь не испачкать их, и тянет того за ноги, приподнимая их. Он поддерживает бедра снизу, раздвигая ноги Гарри еще шире, так, что перед ним открывается сжатое отверстие. Он опять круговыми движениями проводит по нему одним пальцем, его рот наполняется слюной, а дыхание Гарри прерывается из-за прикосновений к розовой дырочке. — Ты просто прекрасен, малыш, — говорит Луи нежно. Луи медленно вводит внутрь один палец, наблюдая, как растягиваются стенки дырочки. Он чувствует, как Гарри туго обхватывает его, когда он проникает еще глубже, поглаживая стенки подушечкой пальца. Он медленно вытягивает палец и снова вводит его, так же нежно, как и в первый раз. — Скажи мне, когда я смогу добавить дру... — Сейчас, — отрывисто произносит Гарри. Луи отрывает взгляд от его попки и видит, что тот кусает свою губу, нахмурившись, — больше. Пожалуйста. Луи сглатывает, быстро кивает и аккуратно добавляет еще один палец, слушая стоны, срывающиеся с губ Гарри, которые становятся только громче. Внутри него он разводит пальцы в стороны, свободными пальцами обводя края дырочки и сам возбуждается еще больше. — Е-еще один, еще, — скулит Гарри. Его ноги, что упирались в матрас, поднимаются и скрещиваются у Луи за спиной, притягивая себя к нему ближе, так, чтобы пальцы внутри него проникали еще глубже. Луи сдерживает себя, бормоча "Не шевелись, детка", когда добавляет третий палец. Он быстро сгибает пальцы, задевая особую точку, из-за чего Гарри давится стонами, приходя в полнейший восторг. Одну руку он положил Гарри на бедра, увлекая того обратно на матрас, заставляя Гарри двигать ими — все же он любит, когда Гарри скрещивает ноги за его спиной. Он уже делал это раньше, зная, где следует провести внутри Гарри, как нащупать ту точку внутри него, чтобы заставить его громко кричать или дрожать. — Д-да, блять, — стонет Гарри и сильнее опускает бедра, так, что пальцы Луи скрылись до самых костяшек. Слабое жжение быстро сменяется звездочками перед глазами и внизу живота, находящими выход в грязных стонах, срывающихся с губ. — Как же ты горяч, Гарри. Боже. Когда ты такой, ты просто охуительно прекрасен, малыш, — Луи наклоняется и выдыхает это в кожу Гарри, надеясь, что, просыпаясь по утрам, тот будет вспоминать эти слова. Так он бы знал, что прекрасен в любом виде, что кто-то — Луи — ценит его. В ответ на это Гарри мило стонет, его голова откидывается назад, дыхание сбивается, из-за этого уже слишком твердый член Луи выделяет еще больше естественной смазки. Луи тяжело вздыхает и медленно вытягивает свои пальцы. — Ты уверен... Я могу... мы можем подождать, если ты... — Нет, блядь, — Гарри приподнимается, увлекая его в еще один глубокий поцелуй. Он соединяет их губы, проникая языком в рот Луи, и целуя так, будто у Луи во рту его любимый вкус. Когда он отстраняется, то смущенным взглядом пробегает по лицу Луи, широко раскрыв глаза. — Это же ты... мы. Мы в порядке. Луи закрывает глаза и кивает. Это они, напоминает он себе. Гарри снова ложится на спину и видит, что Луи все еще сомневается. Поэтому он продолжает: — Я не боюсь... С тобой — нет. Луи не может сдержать улыбку, наклоняясь над Гарри, их члены соприкасаются, когда он целует Гарри в скулу, щеку, уголок рта, оставляя на губах обещание беречь его так долго, как тот ему позволит, или даже дольше. — Безопасно. С тобой безопасно. Он правда любит это слово. Снова опускаясь поцелуями вдоль тела Гарри, Луи наслаждается тем, как горит кожа под его губами, посылая дрожь по венам и заставляя его возбужденно двигаться и стонать. Он чувствует, как мокрая рука взяла его член: Гарри тепло улыбнулся ему и покрыл член большим количеством смазки. Он почти прирастает к месту, потому что это просто... это будет первый раз Гарри после него. И это просто убивает его, потому что он грубо и без разрешения развел бедра Гарри в стороны и он просто... он не может... он хочет, чтобы все было идеально для Гарри, чего бы тот ни захотел. И это действительно особенный момент для него... для них. Гарри неохотно выпускает из рук член Луи и подтягивает ноги к груди, открывая себя.. Луи так сильно этого хочет, так хочет ощутить, как Гарри обхватит его изнутри. Он дразнит его, водя головкой члена возле входа, рот уже наполнился слюной, но... он снова смотрит на Гарри, чтобы убедиться, что тот не передумал. Он не хочет разрушить это. Гарри кивает, и Луи думает, что тот, скорее всего, мысленно закатил глаза. Так как ему снова дали разрешение, то он продолжает водить головкой члена по сжавшейся дырочке. Он кусает губу, снова доставая смазку. Гарри ничего не говорит, когда он распределяет смазку по его дырочке, только лишь смущенно улыбается, чувствуя, как щеки стали пылать безо всякой причины, разве что из-за того, что Луи правда, правда, очень милый. — Могу я? — завороженно бормочет он, отбрасывая смазку куда-то на кровать. Гарри снова кивает. Луи размазывает еще смазки по розовому входу Гарри, перед тем как медленно толкнуться головкой, наблюдая, как мышцы расступаются под давлением. Он замечает, что Гарри немного вздрагивает, хмуря брови, и останавливается. — Мы можем оста... Но до того, как он заканчивает предложение, Гарри насаживается на Луи, задыхаясь от боли и удовольствия, когда Луи проникает до конца по самые яйца. — Боже, Лу, такой большой, так хорошо заполнил меня, — шепчет Гарри, закрывая глаза и чувствуя, как член Луи растягивает его — смесь жара и чистого блаженства проходит через него и, блядь, ему это нравится. Нравится так сильно, как головка Луи задевает его простату. Луи снова стонет и закатывает глаза, чувствуя, как Гарри сжимает его и будто переносит его в совершенно другое место — туда, где они спрятаны от чужих глаз, где безопасно; он оборачивает ноги вокруг талии Луи, отчаянно шепча "двигайся". И он двигается. Медленно, ласково, желая доставить Гарри удовольствие самым лучшим образом. Гарри фыркает, пытаясь насадиться сильнее, сильнее, сильнее, быстрее. — Я не болен, Луи. Ты можешь трахнуть меня. Луи наклоняется и целует грудь Гарри, все так же медленно двигаясь: — Я и не думаю, что ты болен, любимый, просто нежен. — Лу, я хочу, чтобы ты трахнул меня жестко, — непристойно выдыхает Гарри, откидываясь на подушки, — хочу, чтобы жестко трахнул меня своим охуенно большим членом. — Черт. Блядь, Гарри, — все, что может выдавить из себя Луи, задыхаясь. Все волнение испаряется, когда он слегка отстраняется, так, что внутри Гарри осталась только головка, и снова входит, заставляя Гарри закричать. Его ноги обвились вокруг талии Луи, пытаясь впустить его еще глубже внутрь и почувствовать каждый изгиб, пульсацию, каждую венку на его члене. Луи сильно трахает его, попадая прямо туда каждый, блядь, раз. И боже, ругательства, слетающие с губ Гарри, заводят его куда больше, чем он думал. Черт побери, это невероятно. Гарри дрожит от удовольствия, пальцы касаются разгоряченной и мокрой кожи, и из горла Луи вырывается легкое рычание, когда их бедра начинают двигаться в едином ритме. И совершенно не смущает, когда он выкрикивает "Луи", потому что он трахает его так жестко, так сильно, все так же наклоняясь и оставляя нежные поцелуи по всему телу. Бедра двигаются с такой силой, что перед глазами появляются вспышки света, и Гарри правда плачет. Плачет от удовольствия и горечи, потому что Луи доставляет ему такое блаженство, заставляет чувствовать его таким живым и любимым, когда начинает усыпать поцелуями его щеки, двигаясь к губам, и бормочет о том, как он прекрасен. И это так интимно и любяще, чего Гарри не чувствовал уже очень давно. "Принцесса" выдыхает Луи, когда Гарри двигает бедрами вниз, встречая его движение на полпути. Его спина выгибается, а воздух застревает где-то в горле, потому что Луи поменял угол, но все еще каждый раз попадает по нужной точке, так, что силуэт Луи расплывается перед глазами, а вокруг только белый свет. Луи наклоняется, увеличивая скорость, теперь он может достать до Гарри и поцеловать его, будто это самая важная вещь в мире. Их влажные языки переплетаются, пытаясь до последнего момента распробовать вкус, а дыхание друг друга они готовы смаковать вечность. Тяжелое дыхание, пот, вздохи, блядь, сильнее, "трахни меня сильнее". — Какой плохой малыш, — тяжело дышит Луи и стонет, когда Гарри прихватывает зубами его нижнюю губу. — Такой великолепный, самый красивый мальчик в этом ебаном мире. Гарри скулит из-за слов Луи, отчаянно выдыхая его имя, ноги обвиты вокруг талии, прижимая ближе к своему потному и скользкому телу, пока Луи толкает член глубже, из-за чего Гарри оставляет на его спине красные полосы; жар охватывает их, когда его бедра подрагивают от удовольствия и удивления, потому что это лучший секс, который когда-либо у него был. Боже, думает Луи, смотря, как грудь Гарри дрожит, а ресницы трепещут, пока он кончает; тело все блестящее от пота, глаза горят зеленым, переливаясь золотом ближе к зрачку. Он такой ангельский, такой неземной. Луи толкается в податливое тело Гарри, которое все еще отчаянно сжимает его, и его мальчик выглядит так великолепно, его принцесса. Его бедра дрожат, и он кончает глубоко в маленькую попку Гарри, заполняя ее горячей спермой. Луи не знает, как умудряется выйти до того, как заваливается на грудь Гарри в невероятном наслаждении. Он уже скучает по теплу Гарри, по тому, как тот цеплялся за него, по тому, как они были связаны физически. Он слегка отстраняется, шатко опираясь на локоть. Он пытается выровнять дыхание, пока Гарри плавает и светится в посторгазменной истоме, его грудь вздымается, соприкасается с грудью Луи, его глаза затуманены, а на лице пьяная улыбка. Он приподнимает подбородок, вытягивая губы и ожидая от Луи большего. Всегда большего. Луи смеется, один раз клюет его в губы и все еще пытается отдышаться от сильного оргазма, от самого Гарри: мальчишечьих кудрей, накрашенных ногтей и нежной улыбки. Он снова наклоняется, нежно целуя Гарри. "Ты в порядке?" бормочет он, лениво целуя опухшие и искусанные губы. — Великолепно, — мурлычет Гарри, его глаза закрываются, а ресницы трепещут, когда сон одолевает его разнеженное и прекрасное тело. Луи нежно улыбается и убирает со лба своего мальчика кудряшку. Ему не верится, что Гарри — единственная вещь в мире, которая может удержать веревку, что связывает их, привязывая его к Гарри ближе, чем кого бы то ни было. Только Гарри заставляет чувствовать себя настоящим и в то же время чувствовать, будто они вдвоем находятся в совершенно другом мире, только они двое. (Перед тем, как Гарри засыпает, он улыбается, показывая ямочки, и тихо шепчет "люблю тебя". Луи хочет потянуться за этими словами, хочет еще раз получить подтверждение этому и оставить у себя навсегда.)