cause all that you are is all that i'll ever need

(Луи думает, что человек, которому предназначено любить тебя - это не тот, кто делает тебя самым счастливым, это человек, который заставляет чувствовать тебя самым значимым. Гарри это делает. Даже когда Гарри сломлен и буквально режет его разбитым стеклом, Луи всегда будет испытывать благоговейный трепет перед ним, то, каким чертовски потрясающим он выглядит и как свет отражается от него, освещая мир вокруг; и Луи не заботит, если он истечет кровью до смерти). Прямо сейчас, ранним утром, они лежат в постели, лицом к лицу, комната залита ярким солнечным светом. Простынь запуталась между ними, их лодыжками, ногами; ткань каскадом покрывает их тела. Пуховое одеяло валяется где-то на полу, там же и следы того, что они сделали. Глаза Гарри наполнены нежностью, лучики-проказники играют с его шелковистыми кудряшками на висках, его кожа, теплая, с оттенком медового загара, сверкает, словно бриллиант, и Луи... он просто теряется в его красоте. На его щеку падает ресница, и Луи думает, что он влюбляется в Гарри снова и снова; каждый день. Почему-то в глубине души Луи думал, что, проснувшись после секса, Гарри заплачет; он представлял себе его, всхлипывающего и испуганно зажимающегося в себе. Он просто до абсурдного боялся, что ему снова придется напоминать Гарри, что он — не Марк и никогда не причинит ему боль. (Утром Гарри разбудил Луи, проведя своим пальцем по его скуле, из его приоткрытых губ прямо напротив лица Луи вырываются легкие нежные вздохи — никаких слов). Они еще ничего не сказали, просто смотрят друг на друга. Они просто рассматривают тела друг друга, будто в первый раз видят их нагими, будто это — первый день их жизни, и все такое новое, захватывающее, а они — неприкосновенны. Они лениво переплетают руки, удерживая самую важную вещь во всей вселенной на данный момент — аромат эйфории в воздухе, чистое блаженство. — Знаешь, я все еще помню количество шагов до его квартиры. Его голос такой безжизненный, когда он говорит это, смотря прямо на Луи, но в то же время он будто далеко—далеко, будто он покинул эту кровать и их жизнь. Луи позволяет горькой слезе скатиться по щеке Гарри: он думает, что это — самый лучший способ напомнить ему, что он все еще может жить в самой нежной из форм. (Он думает о прошлой ночи, о том, как красив был Гарри, когда задыхался под ним; о том, как его мышцы вздрагивали, когда он испускал кроткие вздохи. Он вспоминает его лицо, когда он кончал, звуки, которые он издавал, Боже, Луи не понимает, почему ему этого недостаточно. У него в голове не укладывается, как кто-то мог просто использовать то, что им не принадлежит. Ему больно об этом думать, но Луи знает, что Гарри в тысячу раз больнее). Луи не уверен, что теперь делать, но слабая улыбка появляется на лице Гарри. Он улыбается в ответ, и его пальцы вырисовывают на нежной коже Гарри узоры, вверх и вниз по позвоночнику. Он выводит: "Я люблю тебя" на его коже, но не уверен, что Гарри это заметит. Но тот заметил, он улыбается, закусывает губу и выводит в ответ "И я тебя" на спине Луи, и Луи никогда не чувствовал себя настолько целым, как в этот момент.