ii.
6 сентября 2015 г., 17:10
Парни прибывают в прибрежный отель примерно в 22:00 из-за чрезмерного количества остановок в туалет и перекусов. ("Найл, ты буквально только что ходил в туалет", "Но я выпил пару со-о-одовых после того, как сходил", "Это твои проблемы, ты не можешь потерпеть?", "Ли-а-а-ам", "Ладно, мы остановимся". После того, как Найл возвращается из туалета, он покупает еще одну бутылку содовой. И так бесконечно).
Луи приоткрывает глаза, маленький зевок срывается с его губ. Гарри склоняется над ним, улыбается и слегка гладит его по плечу.
— Давай, просыпайся, love.
Луи моргает и слышит, как Найл бормочет что-то типа "просто спихнуть его на пол". Он очень благодарен Гарри за то, что тот так не делает, вместо этого он просто крепко прижимает Луи к себе, утыкается носом ему в шею и тихо смеется.
— Мы приехали в отель, давай, вставай.
Они все просят номера на одном этаже, и когда Луи платит за их номер, он не может подавить зевок. Лиам поворачивается в сторону Зейна и устало зевает ему в шею. Зейн целует его в висок и закидывает их сумки на плечо. Наблюдая за ними, Луи не может не улыбнуться. В их поведении есть что-то сюрреалистически безопасное, нежное, и когда ты видишь, как твой лучший друг прижимается к человеку, которого он любит и кем дорожит, ты начинаешь чувствовать восторг и гордость за них.
Им с Гарри очень повезло, так как большинство номеров в преддверии лета уже были заняты, и им достался номер с видом на океан. Плюс к номеру еще прилагался балкончик с двумя загнутыми вверх шезлонгами. Они бросают свои сумки на пол с тихим стуком и с восторгом начинают осматривать номер. Это не ночная фантазия или что-то подобное, потому что они студенты, они не могут себе позволить ничего слишком дорогого. Стены окрашены в светло-голубой успокаивающий цвет, картины с морской тематикой висят на стенах. В номере стоит одна кровать, темно-красное пуховое одеяло, покрывающее ее, контрастно сочетается с синими оттенками комнаты. В номере есть маленький телевизор, шкаф и ванная комната. Запах, который стоит в комнате, заставляет Луи чувствовать себя взбудораженным и спокойным одновременно, он понимает, что они не дома, но тут как-то... безопасно. Возможно, это не из-за запаха, может, это из-за отеля в целом. Когда он идет босиком из ванной с щеткой в руках, он видит, что кровать, к которой он так привык, другая, все по-другому. Это просто приятные мелочи, наверное.
Гарри достает свою зубную щетку из сумки, улыбается, подмигивает Луи и уходит в туалет, прикрыв за собой дверь. Луи смеется и идет к раздвижной стеклянной двери. Он отодвигает шторы в сторону и выходит на балкон.
Первое, что поражает его — это нежный ветерок, несущий соленый запах океанских волн. Луи садится на шезлонг и смотрит на то, как волны разбиваются о берег. Океан выглядит черным и бесконечным: гигантские волны, словно ритмичное сердцебиение земли, бьются, накатывают, живут. Луи улыбается и вдыхает свежесть утра, боже, ему не верится, что он будет этим наслаждаться каждый день. Отрицательные ионы, плавающие в воздухе, создают нежную положительность, которую он очень хочет впитать.
Луи слышит, как дверь в ванную открывается, и различимые звуки шагов Гарри по ковру, направляющихся к нему. Достаточно скоро он чувствует тепло парня рядом с собой. Оно окутывает его сладким запахом дождя из вишни и ванили, этот запах не принадлежит утру или океанскому ветру. Этот запах принадлежит только Гарри, боже, как же он любит его.
Томлинсон поворачивается к нему, чувствуя, как дыхание, словно детский гелиевый шарик, растворяется в воздухе.
Эллиптическая татуировка Гарри мерцает в бледном лунном свете, тело раскаленным добела шаром сверкает в темноте вокруг них. Он одет в платье. В прекрасную ночнушку, которую они купили в самый первый раз. Она гармонично сливается с цветом кожи Гарри, боже, что он с ним делает. Его хрупкие ключицы, словно бриллианты в тысячу каратов, переливаются в лунном свете. Ночная сорочка свободно висит на его плечах, нежные кружевные рюши скользят вниз, растворяясь там, в роскошном потоке мягкости. Подол едва прикрывает колени – молочные чашечки игриво, словно белокурая девушка, выглядывают из-под кромки тончайших кружев. Каждый его ноготь окрашен в разный цвет, потому что Гарри не знал, какой цвет он хочет, поэтому Луи просто покрасил их все по-разному. Он красив. Он по-настоящему красив в этой струящейся ткани, выглядя так молодо и невероятно грациозно, заставляя сердце Луи стучать в бешеном ритме.
— Привет, — шепчет Гарри.
Есть что-то новое, что-то мягкое в том, как он говорит это.
— Привет, — отвечает Луи. Ничто не может оторвать его глаз от Гарри. Ничто не может быть таким красивым. После того, как тот сказал ему, что он говорит с психотерапевтом, Луи чувствует, что их жизнь налаживается. Это скачок, который показывает, что Гарри становится лучше, что он заботится о Луи, об их отношениях. Это настолько прекрасно, что Луи не хочет, чтобы это останавливалось.
— Спасибо тебе за то, что любишь меня.
Луи закрывает глаза и тихо шепчет в ответ: "Спасибо, что позволил мне любить тебя".
***
Парни просыпаются от крика чаек и волн, разбивающихся о берег пляжа. Зейн просыпается первым, он хватает со стола альбом и автоматически делает визуальный набросок океана. Им с Лиамом достался номер в конце коридора, в номере есть маленькое окно, которое открывает вид на кусочек пляжа. Возможно, он рисует эскизы оконной рамы. Квадраты, треугольники, калейдоскоп волн, словно крошки от печенья, начинают мелькать на чистом холсте. Лиам просыпается полчаса спустя, он сонно потирает глаза и видит, как его бойфренд сидит в кресле у окна с альбомом в руках. Он прочищает горло, пытаясь отогнать сон, Зейн нежно улыбается, кладет альбом с карандашом на стол и идет обратно в кровать. Он вытирает подушечками пальцев сонливость с глаз Лиама, целует его в пропитанные кофе губы, слизывая с них капельки напитка, и тихо шепчет: "Доброе утро, любимый". Они будят Луи и Гарри легким стуком в дверь, говоря им, чтобы они вставали на завтрак. Луи сонно отвечает "Хорошо", переворачивается, растягивает конечности по постели и видит, что Гарри все еще мирно спит. Его губы стали полными и пухлыми ото сна, ресницы, словно крылья бабочки, элегантно отбрасывают тень на скулы. Луи нежно оборачивает руки вокруг Гарри, притягивает его ближе и зубами отодвигает в сторону лямку ночнушки, которая защищает его тело. Он целует его в губы, щеки и челюсть до тех пор, пока Гарри не зевает и не просыпается. Луи целомудренно целует Гарри в губы, бормоча: "Пора просыпаться, love". Лиам и Зейн стучат в дверь Найла, зная, что он крепко спит, и когда он спустя двадцать минут не открывает им дверь, они спускаются в вестибюль и звонят ему в номер в надежде, что он проснется в ближайшее время. Спустя полчаса Луи и Гарри спускаются, сонно бормоча: "Доброе утро". Когда они заканчивают завтракать, солнце уже во всю светит. Луи потирает бедро Гарри под столом, тихо шепча ему в шею: "Мне нужно клубничное молоко". Кудрявый улыбается и целует его в голову: "Мне тоже". — Как вы, парни, пьете столько этой фигни и не толстеете? Боже, Лу, мне кажется, ты похудел, — спрашивает Зейн, вытирая рот салфеткой, отодвигая свою тарелку с несколькими кусками блинов с сиропом в сторону. Луи закатывает глаза, кладет руку на стул Гарри и пододвигает его еще ближе: — Верите или нет, я думаю, что оно целебное. Зейн смеется. — Ты ненавидишь здоровую пищу. — Ну, Гарри прекрасный повар. Он может сделать даже спаржу вкусной.
