cause all that you are is all that i'll ever need

i.

Между отправкой шуток про кошек, пьяно-смешными сообщениями и фото членов, им все-таки удается вовлечь себя в расширенный праздник выходных дней. Групповой чат был идеей Лиама — он утверждал, что они всегда должны держать свои телефоны рядом, дабы поддерживать связь из-за разногласия в графиках. Вначале все хорошо, пока Луи и Гарри не начинают присылать друг другу фотографии своих членов, а Зейн и Лиам флиртовать, хотя они, вероятно, сидят рядом друг с другом — и, если честно, это немного напрягает Найла. Смотря на все это, он обычно посылает грустные кошачьи мордочки, гневные тирады или фотографии поддельных слез, текущих по его лицу. Это было жестокое противостояние. Они поддерживают контакт, который, в своем роде, является опорой. Сейчас одиннадцать часов вечера, голова Гарри лежит на коленях Луи, они оба сидят в телефонах, тихо посмеиваясь над тем, что написал Найл: "идите нахуй, мне нужен отпуск". Лиам тут же отвечает: "я тоже хочу в отпуск", добавляя: "мы должны куда-нибудь поехать", "я могу взять отгул на следующей неделе" и "я могу арендовать микроавтобус и мы сможем съездить к побережью". Именно поэтому сейчас Лиам едет к Гарри и Луи домой, Зейн сидит впереди, а Найл зевает у окна. Когда они подъезжают к обочине, Найл радостно выскакивает из машины, крепко обнимает парня, звонко целует в щеку и в шутку валит его на землю. Луи слышит, как Лиам смеется на заднем плане и то, как Зейн открывает багажник фургона. Найл громко смеётся, встает и протягивает руку другу. — Привет, кудрявый, очень скучал по тебе и по твоему неуклюжему бойфренду, — говорит Найл, хлопая Гарри по спине. Тот смеется в ответ, на что Луи фыркает, ставя дорожную сумку в фургон и бормоча себе под нос: "Дерьмо". Лиам приветствует Гарри нежной улыбкой, шепча: "Я могу обнять тебя, приятель?" Луи внимательно наблюдает за этим, а Найл… он просто взволнованно подпрыгивает рядом с ним. Гарри застенчиво улыбается.  — Конечно, — шепчет он в ответ, разводя руки для Лиама. — У тебя все в порядке, да? — спрашивает Лиам, Гарри улыбается и смущенно кивает в ответ. Зейн делает то же самое — он нежно обнимает Гарри за плечи, тихо шепча ему на ухо: — Я надеюсь, что с тобой все в порядке… Гарри хихикает и в подтверждение кивает Зейну в шею, смотря на Луи, но тот быстро отводит взгляд в сторону, и, засунув руки в карманы, начинает нервно шаркать ногой о землю. — Ладно, у вас еще есть сумки? — Эм, да, — улыбаясь, отвечает Гарри, — есть еще парочка, я пойду за ни— Луи тут же перебивает его: — Я сам схожу за ними, не переживай. — Я тебе помогу! — радостно говорит Найл, отчего живот Луи непроизвольно скручивается, он качает головой и выставляет руку вперед. — Ни, все в порядке. Я сам схожу за ними. — Почему мы никогда не были у вас в гостях, парни? Вы никогда не показывали нам, где живете, — обиженно говорит Лиам, смотря на Луи большими карими глазами, и тот взволнованно переводит взгляд на Гарри, боясь увидеть в его глазах знакомый, душераздирающий страх. — Хм, давайте пот... — начинает говорить Луи, но Гарри его тут же перебивает. — Все нормально, — мягко говорит Стайлс. — Все нормально, — говорит он снова, смотря на парня, надеясь, что он понимает, что он имеет в виду. Гарри и Луи поднимаются с парнями по лестнице вверх, проходят по коридору и останавливаются перед дверями квартиры, чувствуя, как липкий страх струится по спине. Луи открывает дверь и позволяет им войти внутрь, ожидая суда. Он не может не задаться вопросом, почему Гарри так спокоен на этот счет. Черт, он не понимает, что происходит. У них однозначно будет очень долгий разговор на эту тему... — Это удивительно, приятель, — тихо говорит Зейн, проводя рукой по светло-розовой стене. Сказать, что Луи удивлен — ничего не сказать. Зейн честен, он всегда говорит людям правду. В квартире чисто и опрятно, и хотя это не совсем то, к чему он привык, она по-прежнему нравится ему. Он думает, что, возможно, она вдохновила его на мягкую, новую сторону его искусства. Лиам кивает в знак согласия.  — Здесь так чисто. Боже, это квартира-мечта. Почему у нас не так, Зи? Гарри краснеет, цвет щек совпадают с цветом обоев на стенах, Луи улыбается и нежно берет парня за руку, разделяя счастье на двоих. Гарри моргает ресничками-бабочками и крепко сжимает его руку в ответ. Это не шаг, это прыжок. Это, блядь, гигантский чертов прыжок, и Томлинсон может чувствовать, как его живот скручивает спазм волнения. Он не понимает, как его мальчик смог сделать это, как он смог открыться не только ему — в комнате стоят три их друга, по сути, они чужие ему люди, он… он их даже близко не знает. — Такое чувство, будто я в сказке, — говорит Найл. — Тут так красиво. Мы можем иногда тусоваться у вас? Мне очень нравится, как здесь пахнет. Зейн фыркает и закатывает глаза. — Ты в своем стиле, Найл. Луи отпускает руку Гарри и поворачивается к ирландцу. Он ухмыляется, тихо шепча: — Я знаю, что ты уже здесь был. Луи не думает, что когда-то видел Найла таким же виноватым, он думает, что… ему не нужны его извинения или оправдания. Все нормально. Все в порядке, Луи чувствует это. Он может чувствовать, как пульс Гарри спокойно бьётся под его запястьем, когда он прижимается к нему губами и запирает квартиру. Он может чувствовать это в непрекращающемся поцелуе, в олицетворяющем сжатии его руки. Они кидают вещи в фургон Лиама, арендованный им, и трогаются в путь. Найл опускает все окна в машине, до которых может дотянуться, выкрикивая "свобода!" в жаркий воздух августа, чувствуя, как тот треплет ему волосы. Парни смеются, и Зейн, не раздумывая, громко включает радио "Валери", начиная звонко подпевать знакомой песне. Гарри хихикает и переплетает свои пальцы с пальцами Луи, показывая этим жестом, что он принадлежит только ему. Луи улыбается, закрывает глаза, поворачивается к Гарри и поет: "Почему ты не приходишь". Он делает это. Гарри пододвигается ближе, сжимает посильнее руку Луи и обнимает его. Он может чувствовать, как грудь парня вибрирует, когда тот подпевает, и неудержимое чувство счастья устремляется по его жилам, словно горячий ром, и единственное, чего он хочет сейчас — смеяться. Смеяться во весь голос, до хрипоты в горле, до звёздочек в глазах. Боже, как же он счастлив. Луи — это счастье. Счастье и любовь, оно… просто переполняет его. Они покидают город в 17:00, после того, как Лиам заканчивает смену в больнице. До пляжа они добираются за три-четыре часа езды, не считая перерывов. Достаточно скоро Найл перебирается на заднее сидение, рев наушников и мягкий храп растворяются в ночном воздухе, словно песчинки. Ноги Зейна перемещаются на приборную панель, блокнот для эскизов лежит на его коленях, сам Зейн улыбается и рисует карандашом проплывающие мимо него пейзажи. Тихая, расслабляющая музыка играет в его наушниках, и, качая головой в такт песни, он, сам того не замечая, начинает на полях белой бумаги рисовать милые сердечки. Лиам нежно улыбается и гладит его по бедру, устало смотря вперед на дорогу. Окна открыты и вечерний прохладный воздух, словно горячая испанская девушка, танцует в их волосах. Пейзажи молча пролетают мимо, легкий хрип радиостанции заполняет промежутки тишины, и Луи слегка удивлен, почему Лиам до сих пор ее не починил. Может быть, он просто слишком устал или просто сосредоточен на вождении. Гарри достает телефон и открывает заметки, быстро печатая: "ты рассказал им, да?". Он блокирует телефон и вручает его Луи. Луи удивлённо берет в руки телефон. Парень дарит Гарри растерянную улыбку и тот, он… он просто кивает. Луи еще раз в подтверждение кивает головой в ответ, снимая блокировку. Он моргает, взволнованно кусая нижнюю губу. Он просто знает, что должен попросить прощения, но часть его не жалеет об этом, потому что Гарри нуждается в помощи, ему нужно еще с кем-то поговорить об этом. Ему не следовало рассказывать никому о том, что произошло с Гарри, это его выбор. Луи тяжело вдыхает, он знает, что не может принести извинения через текст. — Прости, Гарри, — бормочет он ему куда-то в район уха. — Я просто… я муд— — Все нормально, — спокойно отвечает Гарри, прерывая его. Он поворачивается и смотрит Томлинсону в глаза, тем самым показывая, что он не злится. Луи чувствует, что что-то происходит с парнем, что-то новое для него. — Я кое-что хочу тебе сказать, — шепчет Гарри, не прерывая зрительного контакта. — Что, милый? — тихо спрашивает Луи, чувствуя, как сердце выстукивает бешеный ритм под ребрами. — Я… эм… — делает паузу Гарри, нервно заламывая пальцы. — Я начал разговаривать с психотерапевтом, — говорит он тихо, кусая губы, как будто спрашивая, хорошо ли это. Он говорит это настолько тихо, что Луи не верится, правильно ли он все расслышал. Это правда, о боже, это правда. — Что? — Мы пока говорим об этом по телефону, знаешь… такие маленькие сеансы. Слова Гарри разрывают его на части. Расщепляют на черные и белые туманные краски жизни, они, словно нити коварного паука, окутывают его, поглощают, заставляют чувствовать привязанность и гордость. Он чувствует, как пыль прошлого больше не окружает их, больше нет силуэта темноты; светлые, яркие, своеобразные столкновения галактик окружают их, словно песчинки будущего. Луи чувствует, как каждый разбитый маленький кусочек его сердца, словно пазл, становится обратно на свое место, и вместе с ним прибывает самый большой, свежайший глоток воздуха. Человек, которому предназначено любить тебя, заставляет тебя чувствовать себя целым, самым важным. Луи чувствует это. Боже, он чувствует это. — Как… когда? — это всего лишь небольшой вздох, но, боже, он такой… такой… блять. — Хм, это произошло после того, как мы впервые занялись сексом, — краснея, шепчет Гарри. — Я… ты отдал мне всего себя, и я… я хочу иметь возможность отдать всего себя тебе. Я — твой, я так хочу любить тебя, быть твоим. Луи кусает губы, это не… ему жаль, что его не было рядом тогда, потому что это, боже, это удивительно. Это кажется ему таким интимным, таким личным. Это настолько прекрасно, попросту говоря, красиво и замечательно, что все, чего Луи сейчас хочет — это коснуться Гарри. Нежно прикоснуться к нему, провести кончиками пальцев по его лицу, шее, груди. Он хочет прошептать ему, как он счастлив, как горд им, боже. Гарри — самая парализующая эмоция; парализующая в том смысле, что весь мир вокруг них останавливается, чтобы они смогли поцеловаться. Луи отодвигает спинку сиденья к багажнику фургона и достает из пакета любимое одеяло Гарри, которое он взял в последнюю минуту. Он стелет его на сиденье и ложится, показывая жестом, чтобы тот сделал то же самое. Места не так уж и много, так что он, не раздумывая, подталкивает Гарри к спинке сиденья, а затем ложится на бок рядом с ним. Дюйм, может, два, разделяет пространство между ними, их ноги неловко согнуты в неудобной позе, но это не так уж и важно сейчас. Снаружи темно. Луи знает это только потому, что видит, как небо отражается в глазах Гарри. Он улыбается и проводит костяшками пальцев по щеке Гарри. У него так много вещей, которые он хочет сказать, шептать, кричать. — Это помогает? Гарри улыбается и кивает. — Да. Психолог сказал мне, что рад, что я смог уйти от него, он помогает мне не чувствовать себя виноватым, он… он сказал, что рад, что я не рассказал об этом полиции. Он говорит, что многие люди этого не делают, хорошо, что я не сделал этого тоже. Луи моргает, чувствуя, как кудри Гарри щекочут ему лицо. Он никогда раньше не чувствовал себя таким счастливым. — Он говорит, что большинство людей, которые прошли через это, они, эм, обычно намного хуже меня. Я рассказал ему о тебе, я всегда говорю ему о тебе, Лу, — шепчет Гарри, глядя на губы Луи. — Я рассказал ему о том, что ты сделал для меня, о том, как ты поддерживаешь меня. Он сказал, что хочет поговорить с тобой. Он думает, что ты - одна из главных причин, почему я не так плох, как должен быть. Спасибо, Лу, посмотри, посмотри, что ты сделал для меня, я… я люблю тебя. Луи не может поверить, что Гарри делает это. Он сделал это, и он сделал это сам, и это просто не описать словами. Все, что он знает — он горит, но ему наплевать. — Он объяснил, что это странно — то, как ты помогаешь мне; ему не нравится, что ты делаешь меня зависимым, он хочет, чтобы я попробовал сам стать открытым, счастливым. Ему нравится, что ты хорошо справляешься с этим, он не ожидал, что все будет действительно хорошо. Я люблю тебя и я до сих пор не могу поверить, что смог позвонить ему. Он не слишком дорогой и он был моим терапевтом в течение двенадцати с лишним лет, прямо сейчас он помогает мне быть более открытым с людьми, быть честным. Луи кусает губы. Все, что он знает, это то, что Гарри — самый красивый, самый храбрый человек, которого он когда-либо встречал; ему нравится наблюдать за тем, как трепещут его ресницы — это важнее, чем какой-то там закат или рассвет. — Я просто… я продолжал думать о тебе, — шепчет Гарри, — о том, как тебе приходилось сталкиваться с моим, хм, диагнозом? Я даже не предпринимал попытки попробовать понять, что произошло. Я просто пытался притвориться, что этого не было. Я знал, что ты не заслуживаешь такого, ты заслуживаешь больше усилий с моей стороны. — Эй, вставание с кровати каждый день не было таким уж и большим бременем. Ты прошел через многие неприятности, Гарри, — отвечает Луи, легонько целуя его в губы, нежно проводя рукой по его челюсти, мягким губам. — Ты не представляешь себе, как я горд тобой из-за того, что ты сделал. Боже, я так счастлив, Гарри. Ты заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь снова чувствовать себя хорошо. Я… я просто так горжусь тобой, так горжусь тобой. Гарри улыбается, чувствуя, как слезы радости скользят по щекам. Он кусает губу, тихо смеется, шепча: — Как ты думаешь, мы можем, — он закрывает глаза, давая слезам скатиться на подбородок, — сделать это прямо сейчас? Луи пытается громко не хихикать, он улыбается и кивает головой. Наполненный. Абсолютный. Целостный. Луи полностью прижимает Гарри к спинке фургона, скользя руками под одеялом. Он целует его спокойно, их языки скользят друг о друга во рту, чувствуя зубы, гладкость неба и сладкий, сладкий вкус друг друга… Луи чувствует, как его внутренности скручиваются, а тело наполняет знакомая истома. Ему до скрежета в зубах хочется целовать каждую часть Гарри: каждую смесь звездной пыли, каждую морскую ракушку, древнее дыхание Ван Гога, который, возможно, кружится где-то рядом, создавая красивое цунами по имени Гарри. Парень целует уголок его губ, скулы, челюсть; легкое дыхание Гарри опаляет ему щеки, грудь предательски дрожит под его прикосновениями. Если они хотят это сделать, они должны быть тихими. Луи расстегивает Гарри шорты и начинает гладить ладонью по хлопчатобумажной ткани, скрывающей уже полу-вставший член. Гарри хихикает и бьет его по руке, радостно шепча: — Что ты делаешь? Томлинсон кусает губы, видя, как золотые ободки зрачков объединяются в ирисы. Он целует его снова, просто прижимает губы, просовывая руку в трусики Гарри. — Ох, — тихо стонет Гарри в губы Луи, понимая, что он серьезен. Тот убирает руку и видит, как глаза парня широко раскрываются. — Ты сказал, что тебе нравится мой член, — шепчет он, задевая зубами кожу на шее Стайлса, чувствуя, как его пульс ускоряется. — Я… — ресницы Гарри трепещут, он кусает губу, чувствуя, как подушечка большого пальца Луи скользит по головке. — Я… я… ох… я не знал, что ты воспримешь мою просьбу… — он задыхается снова, когда тот ногтем проходится по щелке. — Я… я хочу этого. — Конечно, малыш, — ухмыляется Луи ему в губы, чувствуя, как тот тихо стонет ему в шею, медленно толкаясь членом ему в руку. Томлинсон сжимает его член у основания, начиная быстро двигать рукой, шепча: — Мы должны быть тихими, малыш. Я не хочу, чтобы кто-то видел, как я делаю с тобой такое, — он ухмыляется, добавляя. — Принцесса. Гарри вздрагивает, капли предэякулята смутными каплями сочатся по его члену, внезапно мир для них замирает. Храпящий Найл, лежащий в дюйме от них, быстрые линии карандаша, звук шины, радио и духота воздуха, это… просто уходит на второй план. Между ними существует только острая смесь нужды, они хотят этого, но глаза Гарри предательски твердят "нет". Луи медленнее поглаживает его; он дразнит его легкими прикосновениями, размазывая капли естественной смазки по головке члена. — Я так горжусь тобой, малыш. Ты знаешь это? Он хнычет, зубы впиваются в полную нижнюю губу, затем кивает и плотно зажмуривает глаза. — Такой смелый, такой сильный, — бормочет Томлинсон, оставляя маленькие поцелуи-бабочки на его коже. Парень хочет, чтобы Стайлс никогда не думал о нем снова. Он не хочет думать о том, что он когда-то мастурбировал ему под столом. Луи хочет быть значимее, лучше, бесстрашнее. Он хочет, чтобы у Гарри было все, что он захочет, дать ему все, что он жаждет. Не раздумывая, Луи засасывает кожу на его шее, шепча: — Я могу отсосать тебе? Когда он это произносит, то пугается, что Гарри пошлет его, но вместо этого лицо кудрявого искажает мука удовольствия, тело на мгновение замирает — ему никогда прежде не предлагали такого… боже, рот Луи… ох. Гарри кивает головой и тихо отвечает "да". Они сползают вниз на пол фургона. Там не так много пространства, как хотелось бы, но, по крайней мере, их точно никто не увидит. Луи стелет одеяло и тихо шепчет: — Ложись сюда, малыш. Не стесняясь, Луи берет в рот покрасневший, пульсирующий член Гарри, стягивая вниз шорты и трусики, раздвигая бедра чуть шире. Он скользит языком по щелке, слизывая капли предэякулята. Он заглатывает член полностью, втягивая щеки, чувствуя, как тело парня со стоном выгибается навстречу ему. Его собственный член больно трется о жесткую ткань джинсов, но Луи игнорирует его, отдавая все свое внимание Гарри, потому что это Гарри. Все по-другому, думает Луи. Не потому, что он стоит на коленях в движущемся фургоне с друзьями; все по-другому, потому что обычно, когда Луи открывает глаза, он смотрит на Гарри и видит, как тот смотрит на него сверху вниз с раскрасневшимися щеками и стеклянными глазами. Сейчас он видит молочные бедра Гарри и заднюю часть фургона. Так что это другое, отсасывать ему, неудобно изогнувшись, но вкус тот же и ощущение толкающегося ему в рот Гарри - то же, так что Луи не жалуется. Луи выпускает член изо рта и берет в рот яички, смотря из-под густых ресниц на Гарри. Он видит, как его малыш кусает запястья, стараясь изо всех сил не стонать в голос. Боже, Луи так любит его. Он любит, как отчаянно Гарри выглядит, когда он делает тому минет, ему нравится то, что в любой момент Найл может проснуться и буквально увидеть все, чем они занимаются. Боже, одна мысль об этом заставляет его член стать еще тверже, хотя некуда. Он любит то, что делает. Луи берет член в рот снова, пытаясь сдержать непристойные звуки сосания, вбирая член до конца; он любит делать ему глубокий минет, чувствовать, как его нос утыкается в мягкость бедер, кружить языком по татуировкам на животе. Он сжимает горло вокруг члена, Гарри отчаянно дрожит и с тихим стоном кончает в Луи. Он сжимает пальчики на ногах, выгибается, позволяя маленькому стону сорваться с его вишнёвых губ. Луи все еще держит его член во рту, продолжая облизывать и посасывать член, пока тот не становится вялым. Облизав губы, Луи тянет трусики Гарри вверх, проглатывая его вдохи и стоны, насколько это возможно. Он застёгивает шорты и, не удержавшись, целует его в мягкий животик, облизывая пупок. Он слышит, как Гарри громко дышит, чувствует, как его руки нежно гладят его волосы. Луи улыбается, наклоняется и смотрит парню в лицо. Его мальчик выглядит таким оттраханным. На его лице сияет озорная улыбка, щечки имеют цвет самых прекрасных гвоздик в мире, глаза предательски блестят. Гарри мягко хихикает, приподнимается, смачивает слюной палец и вытирает с подбородка Луи капли спермы. Не разрывая зрительного контакта, он озорно улыбается и, блять, облизывает палец. Луи рычит и шепчет: — Шалун, — и проникает языком глубоко в рот Гарри, пробуя его еще раз на вкус. Он обожает его вкус, боже, с каждым разом он хочет его больше и больше. Гарри отстраняется, шепча одними губами: — Ты действительно это сделал? Луи смеется и снова целует Гарри. — Ага, теперь подвинься. Он игнорирует собственный стояк, который упирается в джинсы, и ложится рядом с Гарри, отодвигая одеяло в сторону, потому что ему слишком жарко сейчас. — О боже, — выдыхает Гарри. Луи смеется: — Тебе понравилось? Гарри хихикает и кивает: — Ага, очень. Луи улыбается — он счастлив порадовать своего малыша, счастлив, что Гарри может думать в этот момент только о нем, а не о том, что было несколько лет назад. Он чувствует себя настолько несвязно сейчас, мозг словно дымка, в голове бьется только "Гарри Гарри Гарри" и то, как он гордится им. — Я был скрытным, когда был помоложе, — тихо и нечленораздельно произносит Гарри, — мне кажется, я был даже замкнутым или вроде того. Луи просто кивает, взглядом изучая его лицо, то, как он выглядит после оргазма, его запах, речь. Боже, он действительно не в себе. Луи на самом деле хочет еще раз повторить, и если твердый член в его джинсах не доказательство тому, то он не имеет понятия, что это может быть. Важнее того, Луи видел и все еще продолжает видеть то, как Гарри приходит в себя. Он наблюдает за тем, как все это становится промежутком между всеми маленькими и большими моментами, которые они разделили друг с другом. Луи считает это честью, правда считает, потому как ни что не чувствуется лучше, чем ощущение того, как сжимается его сердце при осознании, что однажды жизнь Гарри перестанет быть призраком прошлого. Гарри лениво улыбается Луи, кладя руку на бедро, скользя ею под ткань его джинсов и трусиков. — Так люблю тебя, — шепчет он, скользя дальше под ткань, прямиком к заднице. Гарри хнычет, сжимая во рту мягкую кожу своей ладони. Луи тихо хнычет, когда парень отзывается на прикосновения, толкаясь в ладонь. Он немного наклоняет голову, так, чтобы его губы слегка соприкасались с губами Гарри, оставляя все как есть, позволяя мягкому дыханию Гарри смешиваться с собственным: — Я тоже люблю тебя, Гарри, — шепчет он, целуя его в уголок рта. Луи улыбается, приподнимая свою руку и кладя ее на шею Гарри, нежно очерчивая большим пальцем линию его челюсти. — Я так тобой горжусь, — шепчет он, чувствуя, как дрожат ресницы парня напротив его щеки, — так… так невероятно горд тобой.

ii.

Парни прибывают в прибрежный отель примерно в 22:00 из-за чрезмерного количества остановок в туалет и перекусов. ("Найл, ты буквально только что ходил в туалет", "Но я выпил пару со-о-одовых после того, как сходил", "Это твои проблемы, ты не можешь потерпеть?", "Ли-а-а-ам", "Ладно, мы остановимся". После того, как Найл возвращается из туалета, он покупает еще одну бутылку содовой. И так бесконечно). Луи приоткрывает глаза, маленький зевок срывается с его губ. Гарри склоняется над ним, улыбается и слегка гладит его по плечу. — Давай, просыпайся, love. Луи моргает и слышит, как Найл бормочет что-то типа "просто спихнуть его на пол". Он очень благодарен Гарри за то, что тот так не делает, вместо этого он просто крепко прижимает Луи к себе, утыкается носом ему в шею и тихо смеется. — Мы приехали в отель, давай, вставай. Они все просят номера на одном этаже, и когда Луи платит за их номер, он не может подавить зевок. Лиам поворачивается в сторону Зейна и устало зевает ему в шею. Зейн целует его в висок и закидывает их сумки на плечо. Наблюдая за ними, Луи не может не улыбнуться. В их поведении есть что-то сюрреалистически безопасное, нежное, и когда ты видишь, как твой лучший друг прижимается к человеку, которого он любит и кем дорожит, ты начинаешь чувствовать восторг и гордость за них. Им с Гарри очень повезло, так как большинство номеров в преддверии лета уже были заняты, и им достался номер с видом на океан. Плюс к номеру еще прилагался балкончик с двумя загнутыми вверх шезлонгами. Они бросают свои сумки на пол с тихим стуком и с восторгом начинают осматривать номер. Это не ночная фантазия или что-то подобное, потому что они студенты, они не могут себе позволить ничего слишком дорогого. Стены окрашены в светло-голубой успокаивающий цвет, картины с морской тематикой висят на стенах. В номере стоит одна кровать, темно-красное пуховое одеяло, покрывающее ее, контрастно сочетается с синими оттенками комнаты. В номере есть маленький телевизор, шкаф и ванная комната. Запах, который стоит в комнате, заставляет Луи чувствовать себя взбудораженным и спокойным одновременно, он понимает, что они не дома, но тут как-то... безопасно. Возможно, это не из-за запаха, может, это из-за отеля в целом. Когда он идет босиком из ванной с щеткой в руках, он видит, что кровать, к которой он так привык, другая, все по-другому. Это просто приятные мелочи, наверное. Гарри достает свою зубную щетку из сумки, улыбается, подмигивает Луи и уходит в туалет, прикрыв за собой дверь. Луи смеется и идет к раздвижной стеклянной двери. Он отодвигает шторы в сторону и выходит на балкон. Первое, что поражает его — это нежный ветерок, несущий соленый запах океанских волн. Луи садится на шезлонг и смотрит на то, как волны разбиваются о берег. Океан выглядит черным и бесконечным: гигантские волны, словно ритмичное сердцебиение земли, бьются, накатывают, живут. Луи улыбается и вдыхает свежесть утра, боже, ему не верится, что он будет этим наслаждаться каждый день. Отрицательные ионы, плавающие в воздухе, создают нежную положительность, которую он очень хочет впитать. Луи слышит, как дверь в ванную открывается, и различимые звуки шагов Гарри по ковру, направляющихся к нему. Достаточно скоро он чувствует тепло парня рядом с собой. Оно окутывает его сладким запахом дождя из вишни и ванили, этот запах не принадлежит утру или океанскому ветру. Этот запах принадлежит только Гарри, боже, как же он любит его. Томлинсон поворачивается к нему, чувствуя, как дыхание, словно детский гелиевый шарик, растворяется в воздухе. Эллиптическая татуировка Гарри мерцает в бледном лунном свете, тело раскаленным добела шаром сверкает в темноте вокруг них. Он одет в платье. В прекрасную ночнушку, которую они купили в самый первый раз. Она гармонично сливается с цветом кожи Гарри, боже, что он с ним делает. Его хрупкие ключицы, словно бриллианты в тысячу каратов, переливаются в лунном свете. Ночная сорочка свободно висит на его плечах, нежные кружевные рюши скользят вниз, растворяясь там, в роскошном потоке мягкости. Подол едва прикрывает колени – молочные чашечки игриво, словно белокурая девушка, выглядывают из-под кромки тончайших кружев. Каждый его ноготь окрашен в разный цвет, потому что Гарри не знал, какой цвет он хочет, поэтому Луи просто покрасил их все по-разному. Он красив. Он по-настоящему красив в этой струящейся ткани, выглядя так молодо и невероятно грациозно, заставляя сердце Луи стучать в бешеном ритме. — Привет, — шепчет Гарри. Есть что-то новое, что-то мягкое в том, как он говорит это. — Привет, — отвечает Луи. Ничто не может оторвать его глаз от Гарри. Ничто не может быть таким красивым. После того, как тот сказал ему, что он говорит с психотерапевтом, Луи чувствует, что их жизнь налаживается. Это скачок, который показывает, что Гарри становится лучше, что он заботится о Луи, об их отношениях. Это настолько прекрасно, что Луи не хочет, чтобы это останавливалось. — Спасибо тебе за то, что любишь меня. Луи закрывает глаза и тихо шепчет в ответ: "Спасибо, что позволил мне любить тебя".

***

Парни просыпаются от крика чаек и волн, разбивающихся о берег пляжа. Зейн просыпается первым, он хватает со стола альбом и автоматически делает визуальный набросок океана. Им с Лиамом достался номер в конце коридора, в номере есть маленькое окно, которое открывает вид на кусочек пляжа. Возможно, он рисует эскизы оконной рамы. Квадраты, треугольники, калейдоскоп волн, словно крошки от печенья, начинают мелькать на чистом холсте. Лиам просыпается полчаса спустя, он сонно потирает глаза и видит, как его бойфренд сидит в кресле у окна с альбомом в руках. Он прочищает горло, пытаясь отогнать сон, Зейн нежно улыбается, кладет альбом с карандашом на стол и идет обратно в кровать. Он вытирает подушечками пальцев сонливость с глаз Лиама, целует его в пропитанные кофе губы, слизывая с них капельки напитка, и тихо шепчет: "Доброе утро, любимый". Они будят Луи и Гарри легким стуком в дверь, говоря им, чтобы они вставали на завтрак. Луи сонно отвечает "Хорошо", переворачивается, растягивает конечности по постели и видит, что Гарри все еще мирно спит. Его губы стали полными и пухлыми ото сна, ресницы, словно крылья бабочки, элегантно отбрасывают тень на скулы. Луи нежно оборачивает руки вокруг Гарри, притягивает его ближе и зубами отодвигает в сторону лямку ночнушки, которая защищает его тело. Он целует его в губы, щеки и челюсть до тех пор, пока Гарри не зевает и не просыпается. Луи целомудренно целует Гарри в губы, бормоча: "Пора просыпаться, love". Лиам и Зейн стучат в дверь Найла, зная, что он крепко спит, и когда он спустя двадцать минут не открывает им дверь, они спускаются в вестибюль и звонят ему в номер в надежде, что он проснется в ближайшее время. Спустя полчаса Луи и Гарри спускаются, сонно бормоча: "Доброе утро". Когда они заканчивают завтракать, солнце уже во всю светит. Луи потирает бедро Гарри под столом, тихо шепча ему в шею: "Мне нужно клубничное молоко". Кудрявый улыбается и целует его в голову: "Мне тоже". — Как вы, парни, пьете столько этой фигни и не толстеете? Боже, Лу, мне кажется, ты похудел, — спрашивает Зейн, вытирая рот салфеткой, отодвигая свою тарелку с несколькими кусками блинов с сиропом в сторону. Луи закатывает глаза, кладет руку на стул Гарри и пододвигает его еще ближе: — Верите или нет, я думаю, что оно целебное. Зейн смеется. — Ты ненавидишь здоровую пищу. — Ну, Гарри прекрасный повар. Он может сделать даже спаржу вкусной.

iii.

— Пожалуйста, Гарри, пожа-а-а-алуйста. — Ты сумасшедший, Лу. Совсем рехнулся! Луи маниакально смеется, запускает руку в океан и брызгает на него водой. — Сумасшедший, говорю тебе! — кричит снова Гарри, отбегая в сторону. Стайлс зарывается пальцами на ногах в теплый песок и засовывает руки в карманы. Он одет в хлопчатобумажную футболку и шорты, широкая улыбка сияет на его вишневых губах, он предостерегающе качает головой, когда Луи подходит ближе. — Сумасшедший из-за тебя, — широко улыбаясь, кричит в ответ Луи. Он одет в белую хлопковую футболку, шорты закатаны наверх так, чтобы он мог без проблем забегать в морскую воду. — Это ужасный пляж! — со скорбью качает головой Гарри, но его улыбка говорит Луи иное. Он знает, что Гарри так говорит о всех пляжах, где они побывали.

***

Пляж тянется от кромки отеля до конца горизонта, Лиам и Зейн строят замок из песка с помощью дешевого пластикового ведра и лопатки, которые они купили у побережья. Они хихикают и смеются, Лиам медленно поднимает ведёрко вверх, Зейн следом за ним укрепляет песком стены импровизированного замка. Луи должен признаться, что это один из самых впечатляющих замков из песка, который он когда-либо видел. — Эй, почему вы, парни, меня не разбудили? — кричит Найл, спускаясь вниз. Его руки в возмущении подняты вверх, он одет в то же, что и вчера. Прежде чем он достигает песка, птичий помет приземляется ему на футболку. Он вопит как ребенок, пытаясь стянуть ее через голову. Ничего не видя, он спотыкается о замок Лиама и Зейна, который находится в нескольких шагах от отеля.

***

Гарри сгибается от смеха, в глазах стоят слезы, когда Луи подкрадывается к нему сзади. Он хватает его за талию и, несмотря на их разницу в росте, несет упирающуюся тушку в воду океана, то и дело спотыкаясь о прибрежные камни, и кидает его в воду. Гарри тяжело дышит, его глаза блестят, губы растянуты в широкой улыбке. Луи смотрит на него сверху, широко раскрыв глаза, улыбаясь еще шире. — Луи Томлинсон! — игриво кричит Гарри. — Ты за это заплатишь! Луи слегка медлит и затем бросается вперед, перепрыгивая через волны, в то время как Гарри гонится за ним, крича бессвязные глупости о мести ему вдогонку.

***

Лиам и Зейн, но в основном Лиам, гоняются за Найлом за то, что тот разрушил их замок из песка. Зейн останавливается, смеется и пытается переделать его снова. Найл просто продолжает кричать на них: "Ай. Птица. Накакала. На. Меня!". — И какое это дает тебе право разрушать наш шедевр?

***

Гарри и Луи хватаются друг за друга в воде и беспрестанно хихикают, когда соленая вода попадает в рот и глаза. У Гарри насквозь промокли волосы, они облепили его лицо, словно щупальца осьминога. Это продолжается до тех пор, пока они не достигают берега. Луи, смеясь и тяжело дыша, валит Гарри на мокрый песок. Сам он падает вместе с парнем, держа его за запястья. (В его груди появляется легкость, когда он замечает, что Гарри не вздрагивает). Он нахально ударяет Гарри большим пальцем по жестким и красным соскам, которые просвечиваются через тонкую, белую ткань футболки. "Ты должен держать свои сиськи прикрытыми, Стайлс. Это не нудистский пляж". Гарри поднимает брови, и Луи знает этот взгляд, знает его так хорошо. "Думаю, тебе придется купить мне бикини". Луи стонет над ним, покусывая его губы, Гарри хохочет, толкает Луи и убегает, оставляя после себя мокрые следы. Луи тихо смеется и представляет себе Гарри в бикини.

***

Найл и Лиам до сих пор спорят над тем, правда ли птица накакала на него, или он просто хотел уничтожить замок. ("Что, если там были живые существа внутри?", "Это был замок из песка!", "Ты будешь ужасным адвокатом!") Зейн улыбается, молча восстанавливает замок и затем строит рядом еще несколько.

iv.

Они пьют коктейль из одного стакана с двумя трубочками, наблюдая за Найлом, который заигрывает с продавцом. — Как думаешь, Найл осознает, что этот парень — гей? — спрашивает не на шутку взволнованный Лиам, когда Зейн делает глоток. — Не знаю, — отвечает Луи, потягивая коктейль и играя с трубочкой Гарри, — но из них двоих вышла бы отличная пара. Гарри кивает, тем самым выражая согласие, наблюдая, как Найл смеётся, откинув голову назад. — Найл знает, что тот тоже с ним флиртует? — спрашивает Лиам, но Зейн в ответ лишь пожимает плечами. — Может, его начали интересовать парни, — предполагает Луи, когда Найл направляется к ним с салфеткой от того парня в руке. — Этот парень такой дружелюбный, он дал мне бесплатный коктейль! — восторженно говорит Найл, садясь на высокий деревянный стул. — Он дал мне свой номер. Сказал, что нам нужно потусоваться вместе как-нибудь. Луи фыркает, и Гарри шлёпает его по колену. Найл улыбается, смотря на парня, который тут же подмигивает ему. — Оу, он только что подмигнул мне, вы видели? — улыбается Найл, подмигивая в ответ, потягивая свой коктейль. — Найл? — начинает Лиам. — Ты понимаешь, что он гей, да ведь? — Как и вы, парни, — пожимая плечами отвечает Найл. — И он флиртовал с тобой, — добавляет Лиам. Найл снова пожимает плечами. — И было похоже, что ты тоже флиртовал с ним. Найл заливается румянцем, застыв с открытым ртом перед очередным глотком. — Было похоже, что ты не просто флиртовал с ним, ты хотел трахнуть его прямо там, — говорит Лиам, отчего Луи и Зейн давятся своими напитками. Лиам немедленно толкает Зейна в плечо: — Не плюй в наш коктейль. — Ты вылизывал мне зад час назад и теперь волнуешься насчёт моих слюней? — спрашивает Зейн игриво. Лиам закатывает глаза, забирая у Зейна соломинку. Найл краснеет ещё больше, отодвигая свой стакан. — Тебе лучше сразу сказать ему, — отвечает Лиам, наблюдая за борьбой на лице Найла. В ответ Найл громко стонет: — Но мы можем быть друзьями, разве нет? — говорит он как маленький ребёнок, надув губы и понурив плечи. — Конечно, пр... — начинает Гарри. — …просто убедись, что он знает, что ты не по членам. — Заканчивает Луи, и Гарри с нежностью смотрит на него. — Вы двое такие милые, — говорит Найл, снова потягивая коктейль, — что аж тошно.

***

Они возвращаются в отель пораньше, чтобы приодеться к ужину. Найл, что удивительно, собирается самым первым: он принимает душ и укладывает волосы, игриво подмигивая себе в зеркало. Он надевает джинсы, которые сидят на нем отлично, белую футболку и чёрное пальто; он укладывает чёлку наверх, тем самым подчёркивая свою элегантность. Лиам и Зейн же, как ни странно, собираются дольше всех. Они решают принять душ вместе, надеясь ‘сэкономить время’. В итоге все это закончилось тем, что Зейн становится на колени, заглатывая по самые гланды член своего парня. Когда они выходят из душа в одних трусах, они вскрикивают и снова скрываются в ванной, когда до них доходит, что это всего лишь Найл - сидит на их кровати и лениво листает каналы на ТВ. Он окидывает их ленивым взглядом и хмурится. — Почему на Зейне женские трусики? В это время Гарри надевает свою собственную пару нижнего белья. Оно довольно игривое: красные стринги с кружевами в сердечко из чёрной прозрачной ткани сзади. Когда Луи выходит из ванной с полотенцем на бёдрах, он прижимает Гарри к себе, слегка сжимая его зад и мягко мурлыча: — Кто у нас сегодня секси, а, Стайлс? Он садится на кровать, притягивая к себе парня за талию; зарывается носом в розовую шею, вдыхая сладкий, опьяняющий аромат геля для душа с жимолостью, и Гарри тихо стонет, отчего Луи победно улыбается, начиная покрывать поцелуями голый животик кудрявого, запах на коже уже почти исчез, но нет, Луи не расстраивается. Он знает, что тот старается, и это единственное, что имеет значение. Гарри ухмыляется, оборачивается и виляет попой перед лицом Луи. В голове он танцует под песню «Partition» Бейонсе, качая бёдрами в такт. Луи гортанно стонет, уже собираясь убрать полотенце. И Стайлс ухмыляется снова, натягивая свои джинсы до конца и застёгивая. — Гаррриииии, — протяжено скулит Луи, откидываясь на кровать. Когда они все встречаются в холле, Найл, не отрываясь от телефона и что-то печатая, бросает взгляд на Луи и Гарри и спрашивает: — Вы знали, что Зейн носит женские трусики?

***

Они заходят в популярный ресторан, усаживаясь за круглый столик. Их окружают кожаные мягкие стулья, приглушенный свет, и они определённо не вписываются в эту атмосферу со своими слишком потёртыми джинсами и мягкими рубашками поверх футболок. Луи чувствует, как с его коленом соприкасается колено Гарри, и, не раздумывая, он размещает на нем свою ладонь, начиная нежно выводить круги по ткани большим пальцем. — Как насчёт того, — начинает он, наклонившись поближе к Гарри, — чтобы купить завтра большую бутылку скраба для тела и клубничного молока? Гарри вздыхает, смотря на Луи с облегчением: — И ты не расстроишься? Потому что… ну… — он осекается, и Луи наклоняется, оставляя лёгкий поцелуй на его скуле. — Нет, никогда. В отелях этого всегда недостаточно, а мне бы хотелось помыть тебя, знаешь? — улыбается Луи в кудряшки Гарри. — И пока у нас есть клубничное молоко, я у тебя на крючке. (Найл заказывает клэм-чаудер в тарелке из хлеба, Зейн — салат с лососем, а Лиам — лобстера, тогда как Луи и Гарри ограничиваются одними суши на двоих). В ожидании еды они ведут небольшую беседу. У них был выбор: либо каждый день питаться на среднюю сумму, либо однажды поужинать в дорогом месте, а все оставшееся время перебиваться фаст-фудом. Они выбрали последнее. Лиам берет в рот арахис с миски на столе — что выглядит довольно странно, потому что обычно на столе есть специальные ведёрки, куда можно было бы выбросить скорлупу — чистит его и отдаёт Зейну. Луи кидается скорлупой в Найла, который, в свою очередь, только взмахивает чёлкой и продолжает печатать что-то в телефоне. — Эй, Ни! С кем это ты переписываешься? — наконец спрашивает Лиам, заметив разочарование Луи оттого, что Найл не отвечает на его вопросы, — с той девушкой с крашеными волосами? — поднимает он бровь, не переставая чистить арахис для Зейна. — Кто, Перри? Она всего лишь мой парикмахер, — отвечает Найл. — Стоп, что? Но вы все время тусуетесь вместе, — начинает Зейн. Найл трясёт головой, широко раскрыв глаза и сжав губы, и Гарри смеется, потому что ему очень знакомы те отношения, в которых сейчас Найл и Перри. — Ну да, — выдавливает он безразличным голосом, — я помогаю ей выбирать одежду. Причина, по которой она такая горячая — я. Луи сползает по спинке стула. — Господи Боже, — произносит он с закрытыми глазами. Телефон Найла пищит, извещая о новом смс, и он быстро смотрит на экран, после чего на его лице тут же расплывается улыбка. — Ладно, и с кем же тогда ты переписываешься? — спрашивает Гарри, потому что Найл рассказывает ему обо всех девушках, которые ему нравятся. Это игра, на самом-то деле. ( — Что насчёт неё, Ни? Она, кажется, в форме. — Джеси, нет, ты знаешь, как я боюсь девушек на каблуках. — Она довольно милая. — Перестать указывать на всех, кто похож на твоего мудака-парня, Гарольд. — Оу, посмотри-ка на эту. — Гд… Перри! Мы ищем мне возможную жену, не собаку! Перестань… о Боже, Перри! Я хочу её!) — У тебя появился секретный любовник, о котором мы не знаем? — добавляет Лиам. — А? — бормочет Найл с ухмылкой на лице, отправив своё сообщение. — Ну же, Найл, кто тот, кому ты отдаёшь все своё внимание? — дразня, спрашивает Зейн и отбирает у Найла телефон, передавая его Лиаму. — Зейн, — Найл буквально прожигает его глазами, — это всего лишь Ми, теперь отдай мне мой телефон назад. — Ми? — переспрашивает Луи, смотря на Гарри, который в ответ лишь пожимает плечами. — Ми, Майло. Ну, тот парень с коктейлями. А теперь верни мне телефон, — говорит он это так, будто в этом нет ничего особенного. Но это не так. Зейн охает, протягивая ему мобильник. — О чем вы, ребята, болтаете? — Футбол, — пожимает плечами Найл, хватая арахис и очищая его от скорлупы, стряхивая ее на Луи, который фыркает и утыкается Гарри в плечо. — О Боже, Ни, ты ведь не собираешься таким способом сообщить ему, что ты натурал? – спрашивает Лиам. — Что, нет! — защищается Найл. — Он первый начал об этом разговор! — Кто первый из вас написал смс? — спрашивает Гарри с лёгкой улыбкой. — Я. — И что ты ему написал? Мерзавец, — добавляет Луи тихо. — Эм, привет? Как все нормальные люди? — говорит он это как нечто само собой разумеющееся. — И что он ответил? — Не знаю, что-то вроде ‘Привет, Ни!’. — И он уже дал тебе прозвище? — смеётся Зейн. Найл тоже смеётся: - Да, мы решили, что нам следует называться Минни. Поняли? Ми, Ни. Круто, правда? Все громко вздыхает: — Найл. — Что? — снова спрашивает он оборонительно. — Тебе следовало уже сказать ему! — говорит Лиам, опять. — Я тяжело вздохнул, потому что это самое не оригинальное прозвище, — встревает Луи. Найл его игнорирует: — Я не собираюсь обращаться с ним иначе только потому, что он — гей, — разочарованно вздыхает Найл. Лиам тоже в ответ вздыхает, кивая: — Да, ты прав. Наверное, не следует этого делать. Найл бормочет тихое ‘спасибо’, когда приносят еду. — О, Зейн! — говорит Луи, вытирая рот после суши, которые оказались почти фантастическими. — Моя мама и сестры собираются на твою художественную выставку. — Правда? — распахивает глаза Зейн. — Это замечательно! Я так рад, что они смогут прийти. И мы все снова будем в сборе. — Да, мама уже соскучилась по тебе. Плюс Лотти её умоляла, так что, — улыбается Луи. — О Боже, — начинает Лиам, — она знает о нас? — Конечно же нет, — ухмыляется Луи. — Почему я все ещё ей нравлюсь? — стонет Зейн. — Ну, малыш Зейни, — начинает Луи, — во-первых, ты практически жил у меня дома. Во-вторых, ты вообще в зеркало смотрел? К тому же, однажды она поймала тебя, дрочащего в моей постели. А на следующее утро ты сказал, что она выглядит мило, Боже же мой, — качает головой Луи. — Оу, и не забывай тот раз, когда ты ее поцеловал. — О боже, ты целовал Лотти? — восклицают Лиам и Найл одновременно. — Это вышло случайно! — с недоверием говорит Зейн. — Ты выпрыгнул из машины, когда мы уезжали в универ! — Ну, это разбило бы ей сердце, если бы я просто уехал, даже не попрощавшись. — Это не значит, что нужно было её целовать, — вставляет Найл. — Я собирался поцеловать её в щёчку, но она развернула лицо! — Да, да, плохой парень. Они всегда так говорят, — ухмыляется Луи Зейну, который сидит красный как рак. Он раздражённо фыркает и поворачивается к Лиаму, который просто смеётся и берет его под руку. — Может моя мама тоже прийти, Зи? — воркует Найл просто для удовольствия. Конечно же, они и так придут. — Нет. Гарри смеётся и давится суши, замечая, как надувается Найл. — Но мама Гарри может прийти, — говорит Зейн спустя мгновение, глядя на Найла, который притворяется, что вот-вот заплачет. Гарри улыбается, но качает головой: — Спасибо за приглашение, но не думаю, что она сможет. — Это плохо, — хмурится Лиам, — все наши семьи соберутся вместе на ужин. Как в прошлом году. — За исключением Найла, который в этом году не приглашён, — добавляет Зейн, — но его мама может прийти. Луи тоже хмурится. Он берет Гарри за руку и легонько сжимает его ладонь, поднося её к своим губам, целуя. Он знает, что для него это больная тема. У Гарри прочные отношения с мамой, вот только он многое от неё скрывает. — Это потому, что она далеко живёт? — спрашивает Найл. Он испачкал супом себе рубашку, и Гарри предпочитает смотреть на эти пятна, чем на что—либо ещё. Помимо Луи, Найл — самый близкий Гарри человек, но он ещё многого не знает о кудрявом. — Нет, просто… — Она не… — подхватывает Луи. Он не знает, что происходит в голове у его парня прямо сейчас. — Я не видел ее… — Несколько лет… — С… тех пор, — заканчивает Гарри. В помещении становится тихо и все всё понимают. Гарри закусывает губу, опуская взгляд на свои ногти. Луи пытается взять его за руку, но тот сразу же отстраняется от прикосновения. И… это больно. Это очень больно. Ощущение, будто что-то их разделяет, как лопасти потолочного вентилятора. Они крутятся, боже, они крутятся так быстро, и это расстояние между ними не становится меньше. Вы можете кричать на них, наблюдать, но никогда не сможете подобраться достаточно близко, чтобы заполнить их любовью, что они заслуживают. Луи пытается понять, что с Гарри не нужно постоянно нянчиться, понять, что иногда ему нужна дистанция. Но это тяжело сдерживать, когда ты можешь просто успокоить его, сказать, что все нормально, нормально. Всё всегда просто нормально, в этом-то и проблема. Луи отодвигается, кладя руки на колени. Он запрещает себе смотреть на Гарри, чувствуя себя почти эгоистом, ведь его это не касается, но в то же время да, касается. Ведь это касается Гарри. — Приятель, ты не можешь отгородиться от мамы, — мягко говорит Лиам, выводя круги на спине Гарри. От него он не отстраняется, и Луи хочется плакать. Он ревнует. Он правда ревнует, потому что хочет быть единственным, с кем Гарри комфортно. — Она присутствует в моей жизни. Мы постоянно говорим по телефону, — отвечает Гарри, нервно заламывая пальцы. — Да, но тебе нужны её объятия и поцелуи. Нужно, чтобы она была рядом с тобой. Физически, понимаешь? — говорит Зейн, хмурясь при виде страдальческого лица Гарри. — Я просто… не могу… Лиам сжимает его в крепких объятиях, и он не отстраняется. И внезапно Луи чувствует себя будто отравленным ядом. Он не понимает, почему Гарри так поступает с ним. Почему парень оберегает свое личное пространство лишь от него? Найл спрашивает, где она живёт, и Гарри говорит ему. Луи слушает, как парни говорят, что мог ли бы подвезти Гарри, пойти с ним, что все будет в порядке. Да, Луи рад, что его друзья такие заботливые, не описать словами, сколько это значит для него. Просто он хочет быть частью этого. Хочет успокоить Гарри. Хочет быть единственным, кто способен это сделать, и внезапно его накрывает ощущение, что, может, он недостаточно хорош для Гарри. Может, ему просто нужно больше… да, Гарри нужна вся поддержка, что он только может получить, но это не значит, что ему надо отталкивать того, чтобы быть с ним все время. Луи не хочет, чтобы Гарри его отталкивал. Это просто убивает его. Убивает потому, что он знает, что раздувает из мухи слона. Но ведь это Гарри. — Мы все можем накрасить ногти, и все такое! — щебечет Найл, и это заставляет Гарри улыбнуться и показать свои ямочки. Луи любит Найла, правда. Он любит его так сильно, что хочет обнять его прямо сейчас. Довольно скоро парни отправляются обратно в отель в полной тишине. Один только Найл свистит, да слышен шум океана. Луи идет прямо за жизнерадостным Найлом, Гарри чуть впереди. Луи чувствует напряжение между ними и все, чего он хочет, это чтобы оно исчезло. Когда Гарри открывает дверь в их номер, Луи проходит мимо, не прерывая разговора с Найлом о лифтах и о том, где должны быть расположены ванные комнаты в экстренных ситуациях. Он притворяется, что не чувствует на себе взгляда Гарри, когда заходит в комнату Найла. — Я просто говорю, что было бы удобно, если бы они были у две… — его телефон вибрирует в миллионный раз, и Луи наблюдает за прервавшимся Найлом, отвечающим на сообщение. — Это Майлоо, — тянет Луи. — Да. Клёвый парень. Говорит, что может научить меня кататься на серфе. — Он может научить тебя кататься не только на серфе, — бормочет Луи, заваливаясь на кровать Найла. — Почему ты расстроен, что я общаюсь с геем? — фыркает Найл, скидывая обувь и ложась рядом с Луи. — Ты просто слишком мил, Найл. Ясно как день, что у него на тебя планы, — цокает Луи. — Ты и сам вёл себя довольно по-гейски сегодня, друг. — Это потому, что я тусуюсь с вами. Луи лениво смеётся, хватаясь за живот. — Как вышло, что тебя никогда никто не привлекал, Ни? Ты смешной и отлично выглядишь: тебе будет несложно подцепить кого-нибудь. Луи не смотрит на него, но чувствует, как блондин пожимает плечами. — Всегда так было. — Что ты имеешь ввиду? — удивлённо смотрит на него Луи. Он хочет поговорить о чем-нибудь, не касающемся его жизни. — Мне никогда никто не нравился по-настоящему. Луи фыркает: — Херня. — Я серьёзно. В смысле, конечно, я нахожу некоторых людей привлекательными, но только в физическом плане. Но никто мне не нравится так. — Правда? — Ага. — Ты странный, — выдыхает Луи в конце концов. — Ты бы стал встречаться с парнем? Найл снова пожимает плечами: — Не знаю. Я как-то раз пытался посмотреть гей-порно, но не смог. — Найл, предполагалось, что ты возбудишься, — воркует Луи, играя с волосами Хорана как наседка. — Отвали, извращенец, — смеётся Найл, отталкивая Луи. — Теперь ты хочешь посмотреть на мой член? Найл, ты же знаешь, у меня есть парень.* Найл смеётся громче, зажмурив глаза и широко раскрыв рот, сотрясаясь всем телом. Луи улыбается, цокая. — Говоря о парнях, — начинает Найл, все ещё ухмыляясь, — тебе не пора вернуться к своему мальчику? Луи вздыхает, не позволяя грусти отобразиться на его лице, и кивает. — Да, пожалуй, мне пора, — Томлинсон игнорирует узел, завязывающийся в его животе, — почему ты никогда не говорил мне, что вы вместе проводите время? — Гарри сказал нам, — вздыхает Найл. Луи моргает, глядя в потолок. — Я не хотел предавать его доверие, понимаешь? Он сказал нам, что ты знаешь, и все. Он просто… Попросил не говорить тебе. Луи кивает, закусывая губу. — Тогда почему ты выглядел таким удивлённым, когда я рассказал тебе? Найл снова пожимает плечами. Его телефон вибрирует, но он игнорирует его. — Я был удивлён. Гарри рассказал нам лишь то, что тот парень его оскорблял. Луи закрывает глаза и глубоко вздыхает. — Чем же вы, ребята, тогда занимаетесь? – просто спрашивает он. — Ну, когда вы вместе. Найл издаёт смешок. — У нас уже давно не получается всем вместе встретиться, но иногда тайком мы собираемся и смотрим «Top Gear». Перри приносит ноутбук в библиотеку в выходные, и мы смотрим до конца рабочего дня Гарри и Джес. — Оу. — Ты, наверное, думаешь, что мы все сидим в кругу и красим ногти друг другу, да? Обсуждаем горячих звёзд? Луи закатывает глаза, поворачиваясь на бок, и смотрит на Найла: — Ты не можешь меня винить за такие предположения. — Да, да, — выражение на лице Найла нечитаемо, — на самом деле, мы просто превращаемся в невоспитанных монстров. Мы едим кучу вредной еды и устраиваем соревнования по отрыжкам. Перри приносит PS3 и Xbox360. Она купила их для своего бывшего, но потом поймала его на измене. Так что мы стараемся как можно чаще встречаться. Луи надувает губы: — Звучит весело. — Это так, тебе не следует постоянно присматривать за Гарри. Луи вздыхает, откидываясь на подушки: — Я знаю, но это сложно. Найл сочувственно улыбается: — Приятель, мы присмотрим за ним, окей? Перри и Джес его обожают, как и все мы, — Найл гладит Луи по голове как чёртову собаку, — с нами он в безопасности. Луи не будет отрицать, что его сердце оттаивает. Он наклоняет голову и благодарно улыбается: — Спасибо, Ни, — говорит он мягко. Найл закатывает глаза. — Да, да. Постараюсь помнить об этом завтра, когда мы достанем друг друга. Луи фыркает, пихая Найла. — Дурак, — слабо защищается он. — Кто такая Перри? Джес я знаю. — Перри похожа на Гарри, ну, такая же причудливая. Ей постоянно нравится менять цвет волос, — вздыхает Найл. — Она правда милая, не переживай на её счёт. Луи гудит в ответ. — Да, я думаю… — Найл обрывается и смотрит серьёзно на Луи, — думаю, она мне нравится, знаешь? Типа, нравится-нравится. Луи фыркает в подушку, пытаясь сдержать смех, и смеётся только тогда, когда Найл ударяет его. — Ладно, ладно. Извини, — смеётся Луи, — так почему ты… не пригласишь её куда-нибудь? — Ей нельзя заводить отношения с клиентами. Луи не может сдержаться, правда не может. Он смеётся так сильно, зажмурив глаза, что почти задыхается. Найл надувается, и в следующий момент Луи уже на полу, что заставляет его смеяться только сильнее. — Отвали, я только что сказал тебе, что мне кто-то нравится, а ты просто сидишь и ржешь. — Я… я… — Луи пытается извиниться, но не может успокоиться. — Просто, но, черт, — Луи делает глубокий вдох, — почему ты просто не скажешь ей? С пола Луи может услышать, как Найл падает на спину. — Стесняюсь. Знаешь, я хочу купить ей все эти дорогие помады, что ей нравятся, объедаться вредной едой с ней. И ещё я хочу её трахнуть. — Приятель, ты только что подытожил своё признание в любви наименее романтическим образом, — фыркает Луи. Томлинсон слышит шум и потом видит Найла, опирающегося на край кровати и смотрящего прямо на Луи. — В любви? Луи правда переживает за друга, ведь Найл кажется таким обеспокоенным словом «любовь». — Ни, все не так, тупица. Думаю, у тебя просто одна из тех подростковых влюблённостей из-за гормонов, — он делает паузу, бормоча под нос, — которая перерастёт в любовь. Найл стонет, и в этом звуке смешиваются страх и отчаяние. — Луи, я не знаю, что делать, если тебе кто-то нравится, я просто… — Не знаешь, что делать? Найл, ты любишь буквально каждого человека, которого знаешь. Ты себя накручиваешь, Боже. Если вы с ней так часто проводите время, то она, должно быть, что-то знает о тебе. В смысле, она была у тебя дома? Тут Найл ободряется: — Да! Мы устраиваем ночёвки все время! Луи закрывает лицо ладонями. — Вы когда-нибудь напивались вместе? — Она часто приносит с собой пиво. — А как она ест при тебе? — В см… — Она говорит, что наелась, после одного куска пиццы? — Нет! Мы утраиваем соревнования по поеданию пиццы! — Господи Боже, Найл, — бормочет Луи, — либо ты во френдзоне, либо она думает, что ты гей, или же ты ей правда, правда нравишься, и ей просто комфортно с тобой. Найл снова стонет: — Боже, ты разрушил мою жизнь. Ненавижу тебя, убирайся. — Ты ведёшь себя прямо как я во время моего большого гей-момента, Боже, — закатывает глаза Луи, выпрямляясь. — Это большой гей-момент для меня! — восклицает Найл. — Только, пожалуй, менее гейский. — И я ухожу не потому, что так сказал ты, а потому, что я сам этого хочу. — Хорошо. — Отлично. — Иди нахер. — А я-то думал, тебе нравится Перри?** Найл стонет в подушку. Луи фыркает, встаёт и хлопает его по спине. — Удачи тебе с твоим большим гейским моментом, друг. — Пошёл ты, — бормочет Найл, не убирая с лица подушку. — Эй, — начинает Луи, — я одобрил того коктейльного мальчика. Найл вскидывает голову и хватает свой телефон. — О, черт, я забыл ответить ему. — Ладно, Ни, до завтра, — фыркает Луи. Он идёт к двери и оборачивается, чтобы посмотреть на Найла, который уже ничего не замечает кроме своего телефона. Томлинсон закатывает глаза и выходит из номера. Он не позволяет факту страха сковать себя, он на самом деле не осознает, что ему сейчас нужно встретиться лицом к лицу с Гарри, который испортил его настроение после беседы с Найлом, по крайней мере, пока. Он достаёт телефон и пишет Найлу: в случае, если ты не заметил, я захватил с собой твой пульт от телевизора. хх Спустя несколько мгновений Луи слышит громкий смех Найла. Он победно улыбается, позволяя себе побыть в хорошем настроении ещё немного. Когда он доходит до их с Гарри номера, он понимает, что у него нет ключей. Ему становится трудно дышать, лёгкие сжимаются, и он, наконец, стучит. Он не готов встретиться с Гарри. Не потому, что тот зол, или больше не любит его, просто ему страшно и больно от того, что Гарри раньше никогда не заставлял его чувствовать себя так, по крайней мере не из-за себя самого. И он знает, что ведёт себя сейчас как ребёнок. Просто ему правда больно, и Луи не знает, как унять свою боль, он знает только то, что должен успокоиться. Как только дверь открывается, Гарри бросается в объятия Луи. Громкие рыдания душат его, лицо мокрое от слез и соплей, и он дрожит — чертовски сильно трясётся, — и Луи просто медленно оборачивает свои руки вокруг Гарри, прижимает его к себе ближе, хмурясь, потому что его просто разрывает изнутри. — Я думал, ты не вернёшься, — хнычет Гарри Луи в шею, — думал, ты больше не захочешь видеть меня. Гарри чувствует себя уязвимо, он сильнее впивается ногтями в спину Луи, нуждаясь в комфорте и похвале. Ему нужен Луи, и он знает, что гораздо сильнее зависим от него, чем думает тот или кто-то ещё. Он просто знает, что, когда он рядом с Луи, все становится лучше. Будто все мёртвые цветы, окружающие его, снова оживают, как только Луи прикасается к ним. Только Луи может дать ему одну вещь. Это — чувство расцвета под тёплым, ярким солнцем. Луи обращается с ним так, будто он для него — целый мир, но когда Луи смотрит на Гарри, боже, когда он смотрит на него, и в его глазах можно читать «да, ты идеален, ты единственный для меня», его сердцебиение учащается. Гарри знает, что Луи не достанет ему звёзд с неба, но кудрявый чувствует, будто Луи все это уже сделал для него, достал самого Гарри с неба, словно тот — ярчайшая и красивейшая звезда в мире. Ни его терапевт, ни мама, ни друзья никогда не подарят ему такого чувства. Это под силу только Луи. — Гарри, я бы никогда… Я не оставлю тебя, — Луи отстраняется и смотрит ему прямо в глаза. — Я люблю тебя, Гарри, и никогда не брошу. Гарри громко всхлипывает, его лицо искажается от рыданий, и он выглядит таким несчастным. Боже, это так сильно ранит Луи. Его горло горит, но он знает, что под кожей Гарри огонь горит ещё сильнее, ярче со всеми эмоциями, воспоминаниями и остальными вещами, с которыми он не может справиться. Гарри пытается подавить эти чувства, притвориться, что у него просто чешется кожа, но, несмотря ни на что, он не может избавиться от этого ощущения. Но это не так, видит Бог, это не так. Это ощущение глубоко внутри него, и Гарри пытается добраться до него, разрывая кожу; поэтому он игнорирует это, думая, что оно исчезнет само. Но оно не проходит. — Мне кажется, тебе тяжело со мной, — всхлипывает Гарри, — ты не просил всего этого. Мне так жаль. — Гарри… — начинает Луи. — Пожалуйста, только не бросай меня, — умоляет Гарри. Боже, Луи никогда не видел Гарри таким. Стайлс целует его в щеку, в губы, не переставая плакать. С ним слишком много всего происходит сейчас. Он чувствует себя грязным, и еще эта беседа с парнями о его маме, плюс Луи ушел с Найлом, когда Гарри так в нем нуждался. Гарри плохо, ведь тот, на кого он рассчитывает, не с ним. И Томлинсон сначала отталкивает, а потом притягивает назад. Сначала отталкивает, а потом притягивает назад. — Он найдёт меня, — бормочет Гарри, — здесь небезопасно. Он узнает. Пожалуйста, не оставляй меня, Луи. Гарри продолжает бормотать бессвязные фразы о нем, и как сильно он нуждается в Луи, и Луи просто… перегружен. Ничто не ранит его сильнее, чем вид такого Гарри, у него не хватает слов, чтобы описать все чувства, содрогающиеся в его животе, лёгких, горле, в сердце. Все, что он может сделать — задуматься, это ли чувствует земля, когда капли дождя разбиваются о неё. Как будто ты, блять, тонешь. Глубже, глубже, и вот ты задыхаешься. «Я боялся, что, прикоснувшись ко мне, ты почувствуешь его вместо меня». «Я не хотел, чтобы ты уходил» Гарри не боится, что Луи — это Марк. Все эти шаги назад, секс, ссоры, примирения, страхи и слезы. Это не потому, что Гарри видит Марка в Луи. Не потому, что он чувствовал себя не в безопасности с ним. Гарри любит Луи, правда любит. (Оправдания. Страхи. Чёртовы оправдания). Гарри не боится, что Луи обидит его. Гарри боится обидеть Луи. Томлинсон чувствует, будто грудь, словно цепи, сковывают тревожные эмоции парня, пытающегося стереть синяки с кожи. Он чувствует, как его мышцы дрожат, кости, словно сухие ветки, ломаются под тяжестью любви кого-то, кто боится себя. — Гарри… Он не может даже проговорить слова успокоения, потому что тот цепляется за него и рыдает прямо в его потрескавшиеся губы. — Прости меня, прости. Я больше так не поступлю. Луи поворачивает голову и тащит их к стеклянной двери, ведущей на балкон. Волны океана с шумом разбиваются о берег, заглушая рыдания Гарри. На улице темно и холодно. Но свежий воздух — это хорошо, в самый раз. — Гарри, я… — Луи пытается подобрать правильные слова, что-то, способное помочь парню. Не просто «все в порядке», нет, есть тысячи слов, которые лучше, чем «окей». Он не хочет, чтобы его мальчику было страшно. Не с ним и не из-за него. — Посмотри на океан, — Луи не хочет, чтобы это звучало, как приказ, но так и выходит. — Если ты пойдёшь туда, он… он проглотит тебя, — шмыгает носом Луи, — ни на секунду не остановится и утопит тебя. Ему плевать на все, что ты сделал или через что прошёл. Гарри удивлённо хмурится, слезы продолжают стекать по щекам, и Луи мягче добавляет: — Но я не океан, — Луи еще не до конца не уверен в том, что хочет сказать. — Если ты придешь ко мне, я поглощу тебя в своих объятиях. Меня будет волновать все, через что тебе пришлось пройти, я… Я волнуюсь о каждом участке твоего тела, которого он касался, Гарри. Я не… я не просто какая-то огромная бесчувственная вещь, нет. Я… я человек, Гарри, я… Это слишком. Луи рыдает. Луи, черт возьми, рыдает Гарри в плечо. Разговор выходит сломленным, состоящим из слез и прерывистых вздохов. Вдох. Выдох. Дыши. Кажется, будто в последнее время у всех проблемы с дыханием.

v.

Прохладный океанский воздух, словно туман, просачивается сквозь открытое окно в их гостиничный номер, и когда Луи и Гарри просыпаются утром, они — сплошной клубок эмоций и спутанных конечностей под одеялом. Луи просыпается первым. Он слегка приоткрывает глаза, и, чувствуя резкую боль, издаёт громкий стон, отчего Гарри, кряхтя рядом, просыпается тоже. Затем он вспоминает прошлую ночь. Гарри быстро распутывает их конечности и опускает босые ноги на холодный пол. — Гарри, — предупреждающе говорит Луи. Гарри отмахивается от него, молча надевая пушистые тапочки. Парень вздыхает, понимая, что его мальчик не в настроении. Поэтому он просто… ползёт до конца кровати и неуклюже падает на него своей тушкой. — Лу, слезь с меня, — безжизненно стонет Гарри. — Мы должны поговорить об этом. — Я не хочу. — Мы должны. — Я ничего тебе не должен. — Перестань капризничать, Гарри. — Это ты ведёшь себя как маленький, Луи. Я не хочу говорить о том, что произошло, ладно? Теперь отъебись от меня. — Почему ты не хочешь говорить об этом? — Я просто не хочу. — Почему? — Потому что мне стыдно! — Ох, тебе стыдно? Тебе стыдно, что я твой парень? Неужели? Гарри пытается вырваться, отчего Луи валит его на пол. Тот кричит, кусается, царапается, пытается вырвать свои руки из цепкой хватки. — Я вчера сказал тебе слишком много! — кричит Гарри. — Ты не просил всего этого! Я знаю, Луи! — О чем ты говоришь, Гарри? Я вполне уверен, что когда я просил тебя стать моим парнем, я так же просил тебя рассказать мне все. Я знаю обо всем этом, Гарри. Ничто из того, что ты мне вчера сказал, не меняет факта, что я люблю тебя! Кудрявый закрывает глаза, отворачиваясь от него, и расслабляется. — Мне нужно знать, что творится в твоей голове, Гарри. Мне нужно знать, как помочь тебе, — отчаянно говорит Луи, заправляя его кудряшки за ухо. — Почему ты качаешь головой, love? — Потому что я не знаю, что происходит со мной половину времени, — начинает плакать Гарри. — Иногда вещи просто случаются, Лу. Я просто… никто не любил меня так, как ты. И… я боюсь тебя потерять, мне так страшно. — Почему тебе страшно, love? — спрашивает Луи, ложась рядом и начиная покрывать поцелуями-бабочками его линию челюсти. — Потому что я думаю, что если ты увидишь, какой я беспомощный, — шепчет Гарри сквозь слезы, — ты бросишь меня. Луи засасывает кожу на его шее, стараясь успокоить, параллельно шепча: — Что ты чувствовал прошлой ночью? — бормочет он ему в кожу, наслаждаясь дрожью, которая проходит через его тело. — Ревность… страх… грязь. Эти слова, словно испорченная татуировка, отпечатываются в его мозгу. Они, словно огонь, сжигают все вокруг. В том числе и его. Луи поднимает руки вверх, запутывая пальцы в кудрях Гарри, поцелуями переходя от челюсти к горлу. — Почему ты ревнуешь? — Я не знаю, как ты рос, ничего не знаю про твоё детство, — тихо отвечает Гарри, наклоняя голову назад, поддаваясь прикосновениям Луи. — Я был так напуган этим, боже… Я чувствовал себя таким грязным. Я чувствовал себя очень грязным и толстым. Я не знаю тебя, я не знаю ничего о твоей семье, я не знаю как быть нормальным... Луи целует Гарри в губы, вкладывая в поцелуй всю любовь, что он испытывает к нему. — Я ревновал тебя к Лиаму, мне было так больно оттого, что ты позволил ему прикоснуться к себе, — стонет Луи в губы Гарри. — Я думал, что я не достаточно хорош для тебя, Гарри. — Луи, я... — Гарри, тебе не нужно извиняться, — отвечает Луи, целуя его снова. — Это не твоя вина. Здесь нет твоей вины. Гарри закрывает глаза, кусает губы, качая головой. — Я просто не знаю, что делать, — шепчет он. Сердце Луи разрывается на части, когда он видит, как парень тонет… тонет в собственном болоте жалости к себе. – Ты делаешь то, что можешь, Гарри. Посмотри на все, что ты уже преодолел. Посмотри, как далеко ты продвинулся. Просто… просто позвони своему терапевту, ладно? — шепчет Луи, целует Гарри в нос, пока тот кивает ему в ответ. — И, пожалуйста, Гарри, запомни. Я не брошу тебя. Я буду с тобой до самого конца. Я… я хочу только тебя, всегда тебя, ладно? Гарри молча кивает, машинально вытирая рукой с розовых щёк кристаллики слез. Он стыдливо отводит глаза в сторону, отчего Луи наклоняет его подбородок вверх, целуя его снова. — Теперь, когда ты успокоился, как насчёт того, чтобы съездить в город за клубничным молоком и персиковым гелем для душа, а? — Да, — вытирая сопли, отвечает Гарри. — Да, звучит действительно хорошо.

***

После того, как они заканчивают все обсуждения и выяснения, становится легче дышать. И теперь вместо того, чтобы дышать воздухом, они дышат друг другом; они дышат прикосновениями к персиковой коже, хихиканьем в шеи друг другу. Боже, они могут часами заставлять друг друга сиять. Они впустую могут потратить годы на объятия, шепча на ушко друг другу нежные мелочи, и, господи… им не хватает слов, чтобы сказать друг другу о тех чувствах, эмоциях, что они испытывают к друг другу, так что взамен приходится просто дышать… насыщаться друг другом. В восемь утра, в круглосуточном магазине, они находят пачку клубничного молока рядом с отвратительно дешёвым гелем для тела. Они осторожно нюхают ‘оригинальный аромат’ голубой бутылочки, сразу же кривясь от запаха туалетной бумаги. Луи хочет выбрать что-то получше, но Гарри уже встаёт в очередь, оплачивая это дерьмо, так что вместо этого Луи вздыхает и берет Гарри за руку просто потому, что у него нет выбора. Прямо сейчас они сидят на деревянной скамейке, которые расставлены по всему пляжу. Несмотря на то, что сейчас лето, тучи все равно, словно зефирки, плывут по небу, или, может быть, это оттого, что сейчас ещё довольно рано. Воздух вокруг них сырой, горизонт представляет собой смесь пыли и темноты, вода в свою очередь выглядит холодной и ужасающей. Делая медленные глотки молока, они передают пачку друг другу, позволяя шальному бризу танцевать в волосах свой причудливый танец. Здесь ощущается свобода. Воздух… он какой—то по—своему свежий; деревья, земля, магазины — все так кардинально отличается от того, к чему они так привыкли. И, наверное, самое волнительное — это то, что никто не знает, кто они. Это — просто они, просто два парня, которые сидят рядом друг с другом, медленно попивая клубничное молоко. Луи чувствует, что это сиюминутное новое начало. (Пока они сидят там, они оба думают об одном и том же: дни проходят, и я определённо буду скучать по ним. Медленные волны океана и бриз воздуха является единственным напоминанием о том, что они существуют. Они не теряют времени. Они не ограничены точностью линейной регрессии. Они живы.) Луи наклоняется и кладёт свою голову на плечо Гарри, переплетая их пальцы вместе. Волны океана становятся из тёмных - белыми, когда, словно орки, с разбегу терпят крушение о прибрежные черные скалы. — Гарри? — бормочет он тихо. — Ты чувствуешь сияние внутри себя? — Да. — Я люблю тебя. Гарри улыбается, крепко сжимая руку Луи в ответ. — Я тоже тебя люблю.

***

Они не возвращаются в отель, нет, пока нет. Вместо этого Луи отправляет смс—сообщения парням о том, что они пообедают вместе. Засунув телефон в карман, Луи берет Гарри за руку и ведёт его вдоль песчаной пляжной косы, изредка целуя смущённого парня в румяные щёчки. Гарри чувствует, как между ними появляется цельность, нить, цепь, которая намертво приковывает их друг к другу; она обнажает все их потайные страхи, капризы, ревность, боль. Все это — совершенство их отношений. Между ними появляется невидимая связь, которая заставляет их хотеть постоянно чувствовать друг друга кожей, прижиматься друг к другу; закидывать друг друга хлопьями, делать ужасные фотографии вместе, и беситься оттого, что кто—то очень долго занимает ванную.

***

Гарри берет ладонь Луи в свою руку, когда они заходят в маленькое кафе на другой стороне скалистого берега. Он держит её с наслаждением, чувствуя каждую фалангу, каждую костяшку и изгиб; под тихое хихиканье рядом стоящих девушек, он медленно подносит её к губам, целуя. Оглядываясь, он замечает на ближайшем столе маркер 'Кено', и, не раздумывая, хватает его и аккуратно рисует сердце на том месте, которое только что поцеловал, напоследок выводя жирное ‘Г.’ Затем облизывает ладонь Луи, до тех пор, пока чернила не становятся светлым пятном на складках и линиях ладони. Закрыв глаза, он напоследок целует её снова, тихо хихикая от своей шалости. (Нет таких слов, чтобы описать это.) Сердце Луи наполняется карамелью, в голове, словно кошачье мурлыканье, звучит лишь ГарриГарриГарри. Луи настолько сильно шокирован этими чувствами, что, не раздумывая, наклоняется через небольшой столик и запускает пальцы в кудри Гарри, втягивая его в быстрый, грубый поцелуй прямо там, в маленьком кафе. Он может чувствовать чернила на языке Гарри, как они просачиваются в него, и боже… это настолько опьяняюще. Луи никогда не хочет прекращать целоваться, или прикасаться, или любить. (Он думает, причина необъяснимого поступка Гарри в том, что это красиво. В его поведении есть что-то… метафорическое, и если бы Луи был писателем, он смог бы рассказать, что это значит. На данный момент единственное, в чем он нуждается, это в языке Гарри в его рту, его локонах между пальцев, одном дыхании на двоих.)

***

Они покупают небольшие сэндвичи в гастрономе и едят их на скалистом берегу, наблюдая за тем, как волны разбиваются о скалы под ними. Солнце постепенно начинает согревать все вокруг своими тёплыми лучиками, отчего пляж моментально заполняется красочными полотенцами, зонтиками и группами людей. Сегодня суббота, а это значит, что сегодня будет много бумажных змеев, маленьких детей и взволнованных родителей. Они потихоньку идут обратно в отель, когда Луи резко останавливается на склоне холма, притягивая Гарри за руку, и тот машинально приобнимает его. — Почему ты остановился, Лу? — улыбаясь, спрашивает Гарри. Боже, его улыбка. Она… такая искренняя. Эта улыбка… она только его… только его. Луи наигранно дуется, кладя руку на грудь Гарри, прижимая его к себе так близко, как только возможно. Он наклоняется к его ушку, развязно шепча: — Ты помнишь обещание, которое ты мне дал? Гарри закусывает изнутри щеку и качает головой. – Нет, — отвечает он с маленькой улыбкой на губах. Луи кусает губы. Подмигивая, он игриво начинает выводить круги на рубашке Гарри, как бы «случайно» задевая короткими ноготками ореол его сосков. — Ты сказал, что я могу купить для тебя бикини. Глаза Гарри мгновенно загораются. — Я не помню, что бы соглашался на это, — выдыхает он, утыкаясь красными щеками в плечо Луи, позволяя ветру играть со своими волосами. Луи хлопает ресничками, выпятив нижнюю губу. — Пожалуйста? Луи знает, что Гарри тоже этого хочет. Он знает. Он чувствует это в пристальном взгляде Гарри, он видит, как его зеленые глазки начинают гореть по—особенному. — Лу, я не пойду на пляж в бики— — Нет! — тут же перебивает его Луи. — Нет, — повторяет он мягче. — Просто для меня. Я не хочу, чтобы кто—то тебя видел, только я, — горячо шепчет он, легонько толкаясь членом в бедро Гарри. — Мой. Ты только мой. Гарри вздрагивает, чувствуя, как горячее дыхание Луи обволакивает его, словно теплое одеяло. Он быстро кивает, тихо добавляя: — Да, пожалуйста! Ты купишь его для меня? — Конечно, малыш, — отвечает нежно Луи, целуя Гарри в губы, замечая вдалеке яркую вывеску магазина 'Все для плавания'. Улыбаясь, они заходят в большой магазин с рисунками пальм на стенах, из динамика мягко льются звуки океанских волн. Полки, стойки, все вокруг заполнено различными вещами для пляжа: одеждой, игрушками, досками, полотенцами. Гарри улыбается и незаметно берет с полки то, что, как он считает, подойдёт ему. Он с издёвкой смотрит на Луи, пряча комплект за спиной, отказываясь позволить ему их увидеть. Луи фыркает, скрещивая руки на груди в раздражении. Он думает, что он имеет полное право видеть то, что Гарри выбрал. Гарри тихо хихикает, жарко шепча ему на ушко. — Разве ты не хочешь, чтобы это было сюрпризом? Так, прекрасно. Ладно. Луи опускает руки и позволяет Гарри примерить это в одной из кабинок. Он дуется снаружи, и когда Гарри хихикая, покупает это, Луи составляет в уме список способов, которыми он может отомстить Гарри за эту шалость.

***

Луи плюхается на песок, рядом с полотенцем, где уже рядышком лежат Лиам и Зейн. Их глаза закрыты, они лежат на спине, с блаженной улыбкой впитывая в себя горячие лучи солнца. Он издает громкий вздох, объявляя о прибытии, и когда ни один из них не открывает глаза, обиженно надувает губы. Про себя он надеется, что у них будет плохой загар. Но, зная Лиама, его черту «папочки» насчёт крема и бла-бла-бла, у них сто процентов будет просто восхитительный загар. Счастливые ублюдки. — Чего ты хочешь, Луи? — спрашивает, в конце концов, Зейн, поднимая руки над головой. Не открывает глаз, он машинально находит руку Лиама. Луи думает, что это мило, качает головой, дуясь дальше. — Вы такие милые, — бормочет он в песок, топая по нему ногой. Семантика. — Где Гарри? — спрашивает Лиам, и Луи почти хочет сказать им, что он стоит прямо рядом с ними, и, возможно, если бы они открыли свои проклятые глаза, они бы увидели его. Но он этого не делает. Он не делает это, потому что замечает, как Гарри спускается на пляж по деревянной лестнице. Ему потребовалось всего пять минут, чтобы пойти положить вещи в их гостиничный номер, и да, возможно Луи немного тяжело дышать. Он просто… чувствует себя очень нуждающимся в нем прямо сейчас, особенно из-за того, что недавно произошло. И в бикини. Первая вещь, что он делает, когда воссоединяется со своим красивым парнем, которого он не видел целых пять минут, — это щипает его за соски, а затем хмурится, когда не находит никаких бикини под шортами. — Дурак, я же сказал, я не собираюсь надевать их сюда. Кроме того, — говорит он, ухмыляясь, — я не пойму, почему ты расстроился? — Ну, я бы не был против, если бы они были под одеждой, и мне было бы приятно, что я был бы единственным, кто знал об этом. — Да, да. Нуждающийся придурок, — улыбается Гарри, направляясь в сторону Лиама и Зейна. — Я думаю, что это ты у нас нуждающийся придурок, Гарольд. Гарри закатывает глаза, игнорируя Луи, вместо этого спрашивая: — Где Найл?

***

Они находят Найла. Ну, на самом деле, Найл находит их. Лиам и Зейн переворачиваются на живот, по—прежнему держась за руки, но на этот раз их глаза открыты, они лежат близко, шепча что-то нежное друг другу на ушко. Гарри и Луи только что вернулись с моря, окунув лишь пальцы ног. На самом деле, только Гарри зашел в воду, Луи же от невнимательности просто окатило волной. И когда это случилось, он попытался, шутливо «борясь», затащить Гарри в океан (“Луи, что ты делаешь?”, “Я не хочу быть единственным мокрым”. “Луи, с тех пор как ты узнал, что мне нравится публичный секс и борьба, ты пытаешься постоянно меня куда—то завалить, и прямо сейчас это выглядит неприлично. “Я не думаю, что трение друг об друга в океане считается неприличным”, “Заткнись.”), но, так или иначе, все заканчивается тем, что Луи спотыкается и падает лицом в воду. Гарри начинает заливисто смеяться, и, хихикая, убегает на берег. Луи — мокрый — выбирается на песок и садится на старый пляжный журнал, с недовольной гримасой на губах. Гарри садится между его ног, несмотря на мокрые штаны. Он закрывает глаза, тихо мурлыча, когда Луи бесспорно сдаётся, начиная играть с его волосами. Они слышат фырканье, а затем: — О Боже. Оба оборачиваются и видят, как Найл раздражённо фыркает и идёт туда, откуда пришёл. Он одет в шорты по колено и чёрную обтягивающую рубашку поло; его волосы насквозь промокли, отчего он раздраженно смахивает их с глаз. — Что случилось, Найл? — кричит Зейн. В ответ они получают очередное ворчание. — Вы все, — кричит он им. — Вы все мне противны. — Если ты идёшь в магазин смузи, купи мне банан напополам с киви! — кричит Луи, отчего Гарри фыркает, шлёпая его по колену. — Там закрыто! — раздражённо отвечает Найл. По пути он пинает Vans Луи, которые он положил на песок для просушки. Луи громко смеётся.

***

Найл находит их снова через какое—то время. Блять, как же ему жарко. По его спине струится пот, словно он одет в три свитера. На голове полный беспорядок, поло уже давно где—то забыто. Он пытается лечь рядом с Лиамом и Зейном, но они пихают его локтями в ребра, из-за чего он приземляется лицом в песок. Он хныкает как маленький ребёнок, и ползёт к Гарри и Луи, сворачиваясь калачиком рядом с ними. — Посмотрите на волосы на его груди! — говорит Луи как гордая мамочка, ведя рукой по туловищу Найла. — Что за мужчина растет! — Прекрати, придурок. Луи закатывает глаза. Он все ещё одет только в штаны, которые уже почти высохли, и он также по—прежнему играет с волосами Гарри, пытаясь заплести ему французскую косу. По крайней мере, Гарри ценит его сентиментальные прикосновения. — Ты в порядке, Найл? — спрашивает Гарри, нежно улыбаясь ему. Луи тянет его за волосы, говоря, что бы ты тот держал голову прямо. Найл пожимает плечами, играя в телефоне. — Ну давай, — слегка настаивает Гарри, — поговори с нами. — Майло, он должен был учить меня сегодня сёрфингу, — говорит он, выпячивая по—детски губы. Луи пытается сдержать смех, кусая губы, но, как всегда, у него ничего не выходит. Найл кривится, пытаясь убить его взглядом. — Что? — обиженно говорит он. — У тебя встал, — смеётся Луи. — Это было не свидание, — недоверчиво говорит Найл. — Тогда почему ты так расстроился из-за этого? — спрашивает Лиам, и Луи отчётливо слышит, как Зейн шепчет ему: 'люблю тебя.’ — Потому что это серфинг, — отвечает Найл, как будто это самая очевидная вещь в мире. — Серфинг. — Ты не похож на серфера, — дразнит его Гарри. Луи дёргает его за волосы снова, не потому, что он двигается, а потому что ему так хочется. Он видит, как Гарри немного кривится, но, возможно, это просто его воображение. — Я знаю, — радостно отвечает Найл, выпрямляясь. — Поэтому я и хочу научиться. Луи закатывает глаза снова, наклоняясь вперёд, дёргая Гарри за волосы так, что бы его голова наклонилась вверх. Он нежно целует его в щеки, губы, хихикая, когда задувает воздух ему в рот. Луи думает, что ему нравятся губы Гарри вот так, вверх тормашками… — Хваааатит, — стонет Найл, отворачиваясь от них. Луи выпускает преувеличенный стон, отчего Найл встаёт. — Зейн, Лиам? Прежде чем Лиам что-то отвечает, Зейн хватается за лицо, засовывая язык ему чуть ли не в горло. — К черту всё, к черту вас, всех вас! — резко кричит Найл. — Пойду тоже найду себе кого-то с языком, — бормочет он себе под нос. — Сборище гомосеков. Они должны чувствовать себя плохо, правда, но сейчас единственный, кто действительно чувствует себя плохо — это Найл. — Привет, красавица, хочешь, ох, я не знаю, подержать меня за руку? — ненавязчиво спрашивает Найл, подмигивая брюнетке. Симпатичная брюнетка в ответ качает головой, машинально поправляя пляжную сумку на плече. — Как насчёт того, чтобы вместе позагорать? — продолжает Найл, легонько проходя подушечками пальцев по её руке. Девушка смотрит на него испуганно. Она моргает, улыбается и уходит с парнем, который тут же оборачивает свою руку вокруг её талии, напоследок вперив взгляд в Найла. — Серьёзно, Найл? — говорит Луи. — Я думал, что смогу, — обиженно отвечает блондин. Луи качает головой. Он все ещё почёсывает пальцами кудри Гарри, чья щека прижата к его бедру, пристально наблюдая за Найлом. — Эй, приятель, — спрашивает Найл широкоплечего парня с темными волосами. — Не хочешь подержать меня за руку и все такое? — Хм, — отвечает парень, смотря куда угодно, только не на Найла. Найл поднимает брови, подмигивая ему. — Я не гей, братан. Прости. Найл смотрит на него в замешательстве. — Я тоже не гей! — кричит он парню, добавляя для эффекта “братан!”. — Приятель, — говорит Лиам, усаживаясь рядом, несмотря на руку Зейна, который тянет его обратно. — Пожалуйста, скажи мне, что это не один из твоих методов пикапа. Найл качает головой, упирая руки в бедра. — Мы находимся в городе, где никто не знает, кто я, — отвечает он, пожимая плечами. — Моё новое имя Дрю, и я веду себя как Дрю. — Жуткое имя, — бормочет Луи Гарри на ухо, слегка целуя его в шею. — Могло быть ещё хуже… боже, ты только посмотри на его попытки заняться с кем—то сексом. — Привет, милашка, — подмигивает Найл проходящей мимо маленькой девочке. — Ну нет, нет, — стонет Луи, вставая и переступая через бревно. — Я не позволю тебе позорить себя, я вытащу тебя из этого дерьма, только, пожалуйста, перестать вести себя как педофил. — Я не педофил! — кричит Найл, качая головой, снова глядя на маленькую девочку, которая улыбается ему. У неё не хватает пары передних зубов, и Найл действительно находит это смешным. — Ты просто гово— — Линдси, что я тебе говорила насчёт того, что нельзя беспокоить незнакомых людей, — кричит женщина, бегущая к ним. Она снимает солнцезащитные очки, укоризненно смотря на белокурую девочку. Найл улыбается ей, когда она приближается к ним, и, не раздумывая, выпаливает: — Она не мешает нам, — говорит он снова, тыкая пальчиком девочке в пупок. — Так ведь? Луи еле сдерживает стон. Девочка хихикает, из-за чего глаза Найла моментально расширяются. — Я заставил её смеяться. Я заставил её смеяться! Женщина улыбается, начиная тоже смеяться над волнением Найла. — Ты сделал это, да. Найл встаёт, протягивая ей руку. — Привет, я Найл! Женщина поднимает бровь и пожимает руку парня, ловко хватая дочь на руки. — Привет, Найл. Я Кэти. Луи закатывает глаза, смотря на Гарри. Тот в свою очередь улыбается ему, посылая воздушный поцелуй. Луи не может не укусить его за губу, моментально краснея, когда тот, не стесняясь, углубляет поцелуй. После того, как Кэтрин, наконец, говорит им, что ей надо идти, Найл наклоняется, легонько обнимая девочку за плечики. – Надеюсь, мы ещё увидимся, милашка. Когда они скрываются из виду, Луи укоризненно смотрит на Найла. — Я знал, что ты маменькин сынок, но чтобы настолько… чувак, ты меня пугаешь. — Луи, — стонет Найл. — Я трачу все своё время на учебники по праву, учёбу и тот ужасный магазин пиццы. Пожалуйста, дай мне пожить нормально. — Если хочешь жить нормально, вместо того, чтобы подкатывать к маленьким девочкам и их мамам, лучше скажи Перри, что она тебе нравится. Глаза Найла моментально расширяются, он «шикает» на него, прикладывая палец к губам. Луи лишь закатывает глаза на это. Он упирается спиной в бревно, подгибая ногу под задницу, так, что бы Найл мог свернуться калачиком рядом с Гарри. — Мне нужен алкоголь, — бормочет Найл. — Знаю, — соглашается Луи, отчего Гарри тут же хлопает его по бедру. Луи действительно чувствует себя не очень. Найл является одним из его лучших друзей, и он знает, как Найл легко привыкает к людям. Не в романтическом плане или в чём-нибудь подобном, нет, он просто по по-настоящему добрый. Однажды ночью Найл, будучи пьяным, рассказал ему, как сильно он скучает по старушке из булочной, к которой он не заходил уже три дня. Он просто… просто любит думать, что они его друзья. Когда Луи уже хочет предложить ему кружку пива, или сказать, чтобы тот пошёл себе купил сникерс, вдалеке показывается знакомая фигура. — Эй, разве это не парень-смузи? Найл поднимает голову. — Ми? — Эй, это он, — улыбаясь говорит Гарри, ударяя Найла локтём. — Найл! — кричит парень. Он одет в светло-розовую гидро-футболку и соответственно черные шорты с розовыми полосками по бокам. Его кожа покрыта тёплым медовым загаром, волосы цвета тёмного шампанского небрежно свисают до плеч. Луи наклоняется к Найлу, шепча: - Готов поспорить, что ему понравятся волосы на твоей груди. — Ой, иди в задницу, — отвечает Найл, вставая, чтобы поприветствовать парня. Парень сминает его в объятиях, зарываясь носом в шею Найла. – Готов к сёрфингу? Луи сгибается от смеха, падая на Гарри, который толкает его назад. Он падает на спину, смеясь так сильно, что слезы появляются в его глазах. Гарри моментально вскакивает, закрывая ладошкой ему рот. — Оказывается, он— Гарри грубо целует Луи, засовывая язык ему в рот, чтобы тот заткнулся, но, не смотря на это, он чувствует, как Луи продолжает смеяться. — Просто игнорируй тех двоих, — говорит Найл. — Они всегда так себя ведут. Когда Гарри отстраняется, Луи начинает кричать “гей! гей! гей!” снова и снова, из-за чего Гарри снова всеми силами пытается закрыть ему рот руками. — А ещё он умственно отсталый, — добавляет Найл. Теперь, не выдерживая, начинает смеяться Гарри. Он падает на живот, прикрывая рукой рот и хихикая сквозь пальцы. Гарри не может сдержаться, это заразно, и Луи просто… он так действует на него. На фоне их смеха парень объясняет Найлу, почему его не было в магазине, и если предложение всё еще в силе, он хотел бы его научить. И когда Найл раздевается до плавок, на Луи накатывает вторая волна смеха. — Давай, ты должен это увидеть, — истерично смеётся он, толкая Гарри в плечо. — Боже... — Зейн! — звонко кричит Луи со спины Гарри. — Ты должен видеть это! — Это отвратительно! — смеясь, отвечает Зейн. — Ты знаешь, как ужасно банально это будет звучать, когда он узнает, что мы все геи? Гарри закрывает глаза, скатываясь с Луи на песок. — Я, честно, никогда не встречал группу друзей, где все бы были геями. — Ну отлично, Гарольд, — говорит Луи. — Как думаешь, это странно? — Гарри, — говорит Зейн. — Твой парень — полный идиот.

***

Зейн, Лиам, и Гарри собирают дрова для костра, в то время как Луи сидит возле костра, сооружая из палок и веток вигвам. ("Луи, зачем ты это делаешь?" "Посмотри фильмы, Лиам. Так делают все профессионалы.") Гарри просто закатывает глаза, не в силах устоять перед нежностью, что вызывает у него его бойфренд. Лиам в конце концов отправляется в магазин купить сосиски и зефир, чтобы жарить их над огнём, настаивая, что "это гораздо лучше, чем есть фаст-фуд", добавляя "да Луи, я куплю шоколад". Когда он скрывается за поворотом, Гарри, Луи и Зейн начинают говорить ни о чем. В основном, они ковыряются ногами в песке, наблюдая, как все больше и больше людей начинают уходить с пляжа, когда солнце опускается за океан. Когда, в конце концов, вигвам Луи рушится, они все вздрагивают оттого, что были застигнуты врасплох. Зейн громко начинает смеяться, а Луи проклинает свою затею, пиная ногами лежащие рядом дрова. Гарри старается не смеяться, поскольку Луи дуется, зарываясь головой в колени, но все равно не может остановить хихиканье, чувствуя, как зубы Луи в ответ впиваются ему в бедро. Это бесподобно.

***

Достаточно скоро Найл вновь присоединяется к ним. Парень-смузи практически виснет на нем, громко смеясь над какими—то их общими шутками. — Не делай этого, — шепчет Гарри, щипая Луи за бедро. — Гарри, — стонет Луи, — ты знаешь, я должен. Посмотри на них. — Если ты это сделаешь, — шепчет Гарри, — я не позволю тебе увидеть меня в новом бикини. Он игриво целует своего парня в шею, опуская руку, которая была ранее на бедре, на ширинку. Луи чувствует, что задыхается. Новый воздух... он связывает их вместе. Каждый день они учатся, как общаться друг с другом. Каждый поцелуй что-то значит, каждый взгляд, вздох, дыхание — это нечто большее. Под всем этим всегда скрывается что-то большее. Они не знакомы и года, но Луи чувствует, что Гарри был с ним каждый день его жизни. Гарри часть его… как будто он любил его всегда, всю жизнь. (Он думает, что они звезды, взрывающиеся звезды, которые превращаются в вечность.) Луи еле держит себя в руках, когда потная ладошка Гарри слегка сжимает его член. Он не может не представлять себе, как голова Гарри опускается ему на колени, как его рот приближается к его паху, как он горячо дышит прямо на его напрягающийся член у всех на глазах. Он хочет запустить пальцы ему в волосы, все же будут думать, что Гарри просто сонный. Боже, он хочет Гарри прямо сейчас. — Мы сейчас придём, — говорит Найл, из-за чего Луи вздрагивает, глубоко вздыхая. Гарри, словно читая его мысли, ложится на песок, кладя голову на колени Луи. — Они скоро вернутся, — повторяет с небольшой улыбкой на губах Зейн, по—прежнему делая ямки в песке ногами. Гарри хмыкает, а Луи продолжает играть с его кудрями, которые уже становятся все менее и менее вьющимися из-за того, что он их перебирал в течение дня. Он остро чувствует, как рука Гарри перемещается на внутреннюю сторону его бедра, стоит ему лишь чуть-чуть потереть его, и он взорвётся. Если честно, Луи кажется, что он всегда немного возбужден, когда рядом Гарри. Найл громко хихикает, когда Майло идёт вслед за ним. Луи видит, как они делят один телефон, играя в игру, склонившись друг над другом. На Найле по—прежнему только штаны, его волосы в полнейшем беспорядке, и Луи замечает, что рука Майло покоится на его бедре. Хватка, сжимающее его собственное бедро, крепчает, Луи блестящими глазами смотрит на Гарри сверху вниз, который, в свою очередь, ухмыляется, едва-едва касаясь большим пальцем вставшего члена парня. Луи гладит пальцами его челюсть, скулы, веки, нос, рот. Зейн наблюдает за этим в полном шоке, он не может видеть того, что творит Гарри, и действительным шоком для него является то, что делает Луи. Если можно так сказать, это дружеский шок. Он чувствует любовь Луи к этому парню. Он никогда не видел своего лучшего друга таким с кем—либо. Они словно кусочки пазла. Луи является практически ему братом, и смотреть на то, как он так сильно влюбился в кого—то, действительно захватывающе. Зейн мягко улыбается, погружаясь в свои мысли до тех пор, пока не возвращается Лиам.

vi.

Ярко горит огонь. Никто из парней не заботится о том, чтобы убрать рядом валяющиеся деревья, вместо этого они просто кидают зажжённую спичку в дрова, политые жидкостью для розжига. Связка хвороста и хот-доги валяются посередине костра, потому что Найл и Луи решают, что будет хорошей идеей фехтовать палочками с насаженными на них хот-догами, стоя по разные стороны от огня, что в конечном итоге приводит к этим ужасным потерям. Пустая спайка пива валяется в стороне, небрежно набитая двенадцатью смятыми банками. Слышатся зевки, время 21:36 — вечер, словно мягкое, пушистое одеяло, окутывает их после целого дня, проведённого в блужданиях по пляжу. Прямо сейчас Луи и Гарри готовят для всех сморы*. Они постоянно отрываются, чтобы поделиться кусочком шоколада друг с другом — высмеивая стереотипы романтики, глядя друг на друга из—под пушистых ресниц и преувеличенно долго облизывая губы. Как ни удивительно, парень-смузи всё ещё с ними и все ещё цепляется за Найла, постоянно (флиртует, настойчиво утверждает Луи) болтая с ним. — Эй, Ни, — зовёт его Зейн, привлекая внимание, — Как продвигаются твои дела с сёрфингом? Парень-смузи начинает тихо хихикать над ответом Найла. — Ну, неплохо, ты не можешь просто так взять и научиться этому за один день, так что... — Так что ты как всегда облажался, да? — добавляет Луи, ловя проблеск в глазах парня-смузи. Найл иронично улыбается в ответ, пододвигаясь ближе к костру, чтобы взять пару сморов. Луи на это лишь закатывает глаза, смотря в сторону Зейна, и замечает рядом с ним Лиама. Тот наклоняется к Зейну, шепча, — Ты уже решил, что будешь делать, малыш? — «Ты уже решил, что будешь делать, малыш» с чем? — спрашивает Луи, прерывая их. — Я ещё не придумал, каким будет мой карандашный рисунок для выставки, - вздыхая, отвечает Зейн. — Темы такие же, как в прошлом году? — спрашивает его Луи, забывая, как надо положить крекер, на что Гарри тут же ловит его за запястье, чтобы помочь. Прекрасно, теперь они выглядят, будто служанка и нерадивый хозяин. — Интерпретация образов в новом ключе, - кивает Зейн. Луи в замешательстве замирает. — Это несколько другое. — Да, я знаю, — отвечает Зейн, пожимая плечами, — Более глубокое раскрытие темы, нежели в прошлом году. — Для нас будет предпросмотр? - мычит в ответ Луи. Лиам тихо смеётся ему в плечо, на что Зейн дарит ему небольшую улыбку. — Чувак, я пытаюсь взглянуть на его эскизы с того самого дня, как он получил приглашение. — Может, стоило трахнуть его перед этим? - подмигивая, спрашивает Луи. Гарри отворачивается в сторону, пытаясь сдержать смех, пока Зейн поворачивается к Лиаму с ухмылкой, вопросительно приподнимая брови. — Думаешь, я не пробовал? — закатывает глаза Лиам, переплетая их руки с Зейном, кладя их ему на колено. Зейн мило краснеет под жёлтым светом пламени огня, закусывая губу, крепче сжимает руку Лиама. Гарри, смеясь, передаёт им несколько сморов, а Луи осматривается по сторонам в поисках Найла. — Черт возьми, — бормочет он себе под нос, когда видит, как влюблённая парочка кидает кусочки еды друг другу в рот, — Не могли бы вы двое перестать флиртовать и уже заняться делом? Неожиданно Луи чувствует, как что чьи-то ногти полумесяцами впиваются в его руку, на что он поворачивается, видя, как Гарри качает головой. Он бы сказал, что Гарри пытался неодобрительно посмотреть на него, но две ямочки на его щеках заранее обрекают эту попытку на провал, и они оба знают это. Луи надувает губы, потакая ему, — Я должен был это сказать, малыш. — Что именно? — спрашивает парень-смузи, растерянно смотря на Найла. — Будь полегче с ним, он не привык к такому напору на свой зад, — усмехается Зейн. — А? — вновь переспрашивает парень, приподнимая брови. — Если ты, конечно, не хочешь быть снизу, — добавляет Луи с притворной заботой. — Я не гей, — в замешательстве отвечает Майло. — Господи, — бормочет Найл, закрывая ладонями лицо. — Я тоже. Неожиданно Гарри начинает громко и беззаботно смеяться, сгибаясь пополам и дёргая Луи за руку. Луи смотрит на Лиама, одними губами спрашивая "Что происходит?", на что Лиам пожимает плечами в недоумении. Смотря на их удивлённые лица, Гарри уже практически бьётся в истерике, когда Луи мягко треплет его по плечу. — Ну ладно, все, успокойся, Гарольд, — произносит он, — На этот раз я ошибся, понимаю, это шокирует, — сводит Луи все к сарказму, отчего Гарри опять смеётся. Найл закатывает глаза, вставая. — Ну, я так понимаю, это знак того, что нам пора. Он протягивает руку парню-смузи, помогая ему подняться и вновь закатывая глаза, когда Луи делает вид, что его тошнит. — Эй, нет, стоп — сипит Гарри, пытаясь успокоиться, — ты не должен уходить, прости... — Нет-нет, Хаз, — останавливает его Найл, — это не из-за тебя, что ты. Не переживай, - улыбаясь, добавляет Найл, поворачиваясь к остальным и кланяясь, — Спокойной ночи, гомики, мы бы остались подольше, но мы, очевидно, не вашего круга, — говорит он, разворачиваясь, чтобы уйти со смеющимся ему в плечо Майло, но вдруг опять поворачивается, добавляя, — Как вы могли заметить, у нас есть кое-какие заднеприводные дела. Майло начинает громко смеяться, хватая Найла за руку, ведя, по всей видимости, в смузи-магазин. Почему-то, это напоминает Луи тот случай, когда Найл закатил шумную вечеринку в доме его родителей, когда те уехали во второй медовый месяц, а когда весь народ напился в хлам, он просто послал всех к черту, ушёл на чердак, и сидел там, поедая пиццу с каким-то студентом, взявшимся из ниоткуда. Лиам поднимается с места несколькими мгновениями позже. — Я думаю, мне тоже пора, — произносит он, зевая и потягиваясь, замечая, как Зейн с озорным блеском в глазах наблюдает за ним. — Ты идёшь? — Нет, я посижу тут с этими двумя ещё немного, хорошо? Лиам улыбается ему, собирая с песка остатки мусора, чтобы выкинуть по пути. — Как пожелаешь, любимый, увидимся. Зейн нежно улыбается ему в ответ, поворачиваясь к Луи с Гарри. — Подхалим, — улыбаясь, говорит Луи. — Чья бы мычала. Гарри прячет смущённое личико Луи в плечо, автоматически беря его за руку, переплетая пальцы. Луи нежно улыбается ему в ответ, крепче сжимает его руку. — Ладно, давайте обсудим то, насколько натурален парень-смузи. Зейн стонет, а Гарри лишь закатывает глаза. — Ты хочешь, чтобы он оказался геем? — дразнит его Гарри. — Нет, — тянет Луи, — но вы видели, как он крутится вокруг Найла? Ради Бога, они даже ушли, держась за руки! — Если честно, — начинает Зейн, — Найл такой всегда. Ну, типа, он ведёт себя так со всеми. Луи лишь качает головой. — Если бы вы не знали его ориентацию и увидели его в общественном месте, то что бы вы подумали о нем, гей он или натурал? — Ну ты и мудак, — вздыхает Зейн, бросая в него ракушку. - Ты же прекрасно знаешь, как он чувствителен к людям. Может, Майло такой же. — Ну не знаю, — расстроенно отвечает Луи, — Но в одном я уверен, этот парень — извращенец. Зейн закатывает глаза и смотрит на Гарри. — А ты что думаешь? Гарри пожимает плечами. — Теперь, когда мы знаем, что он натурал, я вижу, как легко ошибиться в чьих—то намерениях, так что... — Именно! — Гарри, — стонет Луи, прерывая Зейна. — Ты должен был поддержать меня. — А, точно, — подыгрывает Гарри, закатывая глаза, — Он определённо гей. Я на 100% уверен, что он сегодня был с анальной пробкой в заднице. Луи аплодирует, показывая язык Зейну. — Я же говорил. Моя взяла! Зейн закрывает глаза и глубоко выдыхает, указывая рукой на океан. — Слабо сейчас пойти искупаться? — Ты думаешь, я этого не сделаю? — отвечает Луи, поднимаясь. — Да как только ты окунёшь один палец в воду - завизжишь как девчонка! — Я расцениваю это как вызов, мистер Малик, — с пафосом заявляет Луи, выгибая бровь. — Как тебе угодно, приятель, — отвечает Зейн, поудобнее укладываясь на песке, наблюдая за тем, как Луи бежит по песку к тёмному океану, освещаемому луной. Гарри закусывает губу, смущённо наблюдая за тем, как его бойфренд замедляется, останавливаясь прямо у полосы мокрого песка, омываемого волнами. Луи оглядывается, широко улыбается и поднимает палец вверх. Гарри тихо смеётся себе под нос, поднимая палец вверх в ответ. Луи разгоняется и прыгает в океан, сопровождая все это громким визгом. Через какое-то время он, смеясь, выбегает обратно на песок, начиная отряхивать волосы, словно собака. Зейн начинает громко смеяться, отчего Луи вновь ныряет и выбегает обратно, истерически смеясь, бегая туда-обратно между волнами и пляжем. Гарри тяжело вздыхает, нежно улыбаeтся на эти шалости и поворачивается к Зейну, чтобы увидеть его реакцию. На удивление, парень смотрит на него, вместо того чтобы наблюдать за Луи. — Он действительно любит тебя, знаешь? Гарри краснеет и опускает взгляд вниз на свои колени. Он смущённо берет в руку горсть песка и медленно начинает высыпать его на босые ноги. Ему кажется это чуть более неожиданным, чем есть на самом деле, но Зейн мягко смотрит на него, так что ему просто приходится ответить "Да?" Зейн издаёт смешок, подползает к нему ближе и плюхается на бревно рядом с ним. В свою очередь, Гарри прижимает колени к груди, не опуская ноги на песок. Не то чтобы ему было некомфортно рядом с ним, нет, просто они с Зейном как бы... никогда много не болтали. Потому он сейчас немного заинтригован тем, что же ему скажет Зейн. — Я его не видел ни с кем таким, каким он становится рядом с тобой, — начинает Зейн, наблюдая за тем, как его лучший друг играет в салочки с океаном. — Я был рядом с ним, когда он спал в подгузниках, когда у него была ветрянка, когда он впервые проснулся со стояком, и да, он всегда был такой же своевольный, как и сейчас. Зейн начинает смеяться, переводя взгляд на Гарри. — Я был рядом, когда у него впервые появилась девушка и когда настал его "гей-момент", — шутливо улыбаясь, продолжает он. — Который... настал сразу после его первой подружки. Гарри не остаётся ничего, кроме как кивать на протяжении всего рассказа Зейна. Он начинает медленно пропускать чуть тёплый песок через пальцы, ожидая продолжения истории. — Я был рядом, когда он встречался со своим первым бойфрендом, и когда случилось первое расставание. Зейн замолкает, когда Луи кричит особенно громко, и они оба видят, как парень падает на зад. Он громко визжит, пытаясь поскорее встать, прежде чем волна намочит его целиком. И когда у него это получается, он даёт пять самому себе, оборачиваясь и широко улыбаясь парням на берегу. — Я был рядом, когда он встречался с Джошем, знаешь, это были его единственные продолжительные отношения. Он был классный, но они скорее были как друзья, чем нечто большее. — Морщится Зейн. — Если честно, я лишь помню, как Луи рассказывал мне, что он хочет его поцеловать, и не будет ли это странным, так как они только начали встречаться. Гарри чувствует, как ревность, словно коварный паук, опутывает его разум, ему не верится, что кто-то кроме него прикасался к Луи; этот кто-то видел, как того накрывает оргазм, он слышал его стоны, чувствовал вкус его кожи, черт, даже ощущал его запах. — Я видел его во всех воплощениях королевы драмы и все его эмоциональные срывы. Я видел, как он относится к своей маме и младшим сёстрам, и всей остальной фигне, о которой знают только лучшие друзья. — Закатывает глаза Зейн. — Но я никогда не видел его таким, каким он бывает с тобой, - мягко произносит он, будто раскрывая секрет. И Гарри, он... лишь краснеет, но часть его внезапно чувствует себя вновь рождённой, особенно когда он смотрит на Луи, который по-прежнему смеётся и плещется в воде, кидая камни в тёмные волны. А Луи просто… он - это он. Это его жизнь, его реальность, и Луи, черт побери, - его. И так невероятно осознавать то, что он заполучил его. Между ними так много ещё не досказано и им так много ещё предстоит вытерпеть, но Гарри не хотел бы когда-либо что-то менять. Зейн тем временем продолжает, — То, как он относится к тебе, это просто сбивает меня с толку, друг. Я просто… не понимаю, ты что-то сделал с ним, ты как-то смог открыть его по-новому, по-новому влюбить в себя. — В недоумении качает головой Зейн. — И это прекрасно, черт, это прекрасно, потому что я вижу, как он растёт. Если честно, я всегда думал, что он будет с кем-то типа этого смузи-паренька. Но у него есть ты. — Улыбается Зейн. — Он смотрит на тебя так, будто ты — самый важный человек для него. И иногда, мне кажется, что так оно и есть. Гарри чувствует, что сейчас заплачет. Он переполнен счастьем и любовью, не только оттого, что Зейн сказал ему о Луи, но и потому, что он просто решил сесть и рассказать ему про это. Все это настолько сильно ошеломило его, что он не знает, как дальше жить с этим. Все эти люди — они теперь часть его жизни. Они знают, кто он, знают, через что он прошёл, и они любят его. Гарри глубоко вздыхает, все ещё не уверенный, как ему реагировать. Зейн улыбается, встаёт и протягивает ему руку, предлагая помощь, Гарри смущённо улыбается ему в ответ, принимая её. Как только он встаёт, Зейн, не раздумывая, обнимает его. — Спасибо, — шепчет он Гарри в шею, сжимая руками его плечи. - Не говори Луи, что я рассказал тебе все это, он убьёт меня. — Хорошо, не беспокойся, — смеётся в ответ Гарри. Зейн целует его в макушку и отстраняется. — Я собираюсь уже пойти спать, пожелаешь Луи доброй ночи за меня, ладно? — Конечно, спокойной ночи. — Тебе тоже, кудрявый, - улыбается Зейн. Гарри прикусывает изнутри щеку, наблюдая, как Зейн идёт через пляж к лестнице. Как только он убеждается, что тот благополучно поднялся к дверям отеля, он переключает свое внимание на Луи. Тот немного замедляется, отрываясь от своей увлекательной игры с океаном, громко крича Гарри, — Куда ушёл Зейн? — Спать, — отвечает Гарри. — Почему бы тебе не пойти поплескаться со мной тогда? — кричит ему Луи. Гарри все ещё чувствует эйфорию и зарывается пальчиками в мокрый песок. Ему нравится это забавное сочетание комфорта и релаксации, то, как слегка теплый песок скользит сквозь пальцы. — Там, наверное, довольно холодно, — улыбаясь, кричит в ответ Гарри. По его лицу расползается довольная улыбка, смотря на то, как Луи фыркает в ответ. — Да, — честно отвечает Луи, пиная волны, которые достигают берега. Он пожимает плечами и подходит ближе, добавляя, — Хотя, тут скорее приятно. Гарри думает, что, возможно, он — океан, а Луи — луна. Мгновение он чувствует огромную пустоту, которая содрогается, когда Луи притягивает его ближе, ещё ближе. Притяжение между ними мощнее, чем первый сонет Шекспира, чем "Лилии" Моне. Гарри на шестьдесят пять процентов состоит из воды и, кажется, он абсолютно опустошает себя, стараясь вывернуться наизнанку. Он хочет большего, хочет, чтобы Луи всегда имел эту власть над ним. Любовь к нему — как притяжение. Неизбежно. Гарри подходит к кромке воды и берет Луи за руку, и тот, не раздумывая, тащит их в океан. Необъятность океана толкает их друг к другу, ближе и ближе; они заходят глубже, пока не погружаются по грудь, дрожа, то ли от холода, то ли от соприкосновений. Вода тёмная и устрашающая, вокруг них может быть кто и что угодно. Лунный свет — единственное, что может поместиться в их сплетённых пальцах. Проблеск луны изредка пронзает воду в массе сверкающих волн. Спокойствие; вокруг холодно и темно. Это жуткое ощущение, похожее на то, когда ваша бабушка связала вам одеяло за день до её кончины. Они держатся друг за друга, они невесомы в воде. — Гарри... — разносится тихий шёпот по водной глади. Звук его имени, слетающий с языка Луи, является внезапным напоминанием того, что это все реально. Он не замечтался, лёжа на старом коричневом диване с дурно пахнущими пятнами от алкоголя, это не просто его разгулявшаяся фантазия. Он не просто опьянён идеей о лучшем месте, где есть только они. Это его жизнь, а Луи — часть её. Гарри кладёт свою ладонь Луи на щеку, чувствуя, как капли соленой воды стекают по его руке и лицу Луи. Он жадно целует его, чувствуя, как их губы сочетаются, словно золото и жемчуг. В воде адски холодно, но они все равно здесь, дрожат, целуясь с жаром, позволяя языкам тесно скользить во рту, будто от этого зависят их жизни. Из их уст льётся океан, проникая прямо в вены, заставляя силу притяжения между ними бушевать, словно ураган, разнося все вокруг по крупицам... — Я так тебя люблю, — выдыхает Луи в приоткрытый рот Гарри, посасывая его нижнюю губу и оттягивая её вниз, — так чертовски сильно. Их сердца учащенно бьются, будто вот-вот сломают ребра, их лёгкие горят: жжение усиливается по мере того, как поцелуи становятся грубее и напористее. Больше, больше, им все время нужно больше. (Бесконечность навсегда остаётся морским узлом в груди.) Их бедра сталкиваются, когда они вжимаются друг в друга в ледяной воде, ещё ближе притягивая за зад. Затем, внезапно, Гарри выдёргивает их из толщи океана. Держась за руки, они бегут по песку в сторону отеля, тихо хихикая над своей шалостью. Достигая этажа, Гарри прижимает Луи к двери их номера, целуя его так глубоко, что кажется, будто он может чувствовать сердцебиение Луи на языке. — Как насчёт душа, — произносит Луи, разрывая поцелуй, чтобы вдохнуть, — А потом ты покажешь мне, как ты смотришься в новом бикини? Гарри никогда прежде не слышал лучшей идеи. Они снимают насквозь промокшую одежду, которая покорно шлёпается на пол в ванной, как и песок, покрывающий их тела, когда они заходят в душ. Гарри ставит переключатель в душе на комфортную температуру, берет с полки розовую мочалку, выдавливает на неё немного клубничного геля для душа и ведёт круговыми движениями по груди Луи, массируя кожу. — Твоё тело умопомрачительно, Лу, — восторженно бормочет Гарри, и Луи чувствует, как его щеки, шея и, господи, даже грудь начинают краснеть. Луи тихо стонет, упираясь лбом в холодный кафель. Он тоже хочет мыть и касаться Гарри, хочет, чтобы тот всегда чувствовал себя уютно и чисто рядом с ним. Он хочет любить его через каждое своё прикосновение. Когда Гарри, хихикая, проходится мыльной стороной по его животу, Луи, не раздумывая, шарит рукой за занавеской, хватая с полки полотенце нежно сиреневого цвета. Оно немного больше, чем Луи ожидал, хлопковая масса тут же тяжелеет в его руках под струёй воды, но он все равно накрывает им плечи Гарри. — Ты мог бы взять мочалку, идиот, — смеётся Гарри, скручивая рукой один из сосков Томлинсона. Луи в ответ визжит, отчего Гарри начинает громко смеяться. — Не жалуйся, Стайлс, — парирует Луи, опуская полотенце по спине к талии. Оба конца намокшей ткани находятся в его руках, и он использует это, чтобы притянуть парня ближе. — Ты же не будешь нахальным? — приподнимая бровь, спрашивает Гарри, прижимаясь к голой груди Луи, сдаваясь без борьбы. Он решает использовать немного собственного нахальства и скользит мочалкой вниз по спине Луи к его попе, проводя ею нежно между ягодицами. В награду Гарри получает тихий стон от Луи, отчего он, не раздумывая, продолжает кружить пенистой частью мочалки у входа. Луи начинает тереться об Гарри, сбрасывая на пол пропитанное насквозь водой полотенце. Они оба уже наполовину твёрдые — ещё со времени купания — но, несмотря на это, все равно продолжают вжиматься друг в друга сильнее, не касаясь нигде, но одновременно везде. Лишь ощущения. Гарри начинает покрывать поцелуями шею Луи, чувствуя, как солёный вкус океана остаётся у него на языке. Он по-прежнему массирует тканью сжатое отверстие Луи, медленно, нежно кружа, выбивая из Луи тяжёлые вздохи. Он никогда не делал это прежде, по крайней мере, не с Луи. Но это вовсе не значит, что он не хочет этого, не значит, что он не хочет касаться, и вылизывать, чувствовать вкус Луи. — Лу? — выдыхает Гарри во влажную кожу парня, не обращая внимания на брызги воды, — могу я... могу я попробовать тебя на вкус? И, черт, да. Луи этого хочет. Кажется, он ещё никогда не желал этого так сильно. Боясь, что Гарри передумает, Луи хватает его за мокрые волосы, грубо притягивая ближе и так жадно целуя, что, кажется, тот может потерять сознание. — Тебе будет хорошо, Лу, — бормочет Гарри в губы Луи, позволяя тому сминать свои, как ему вздумается, — Я могу вылизать тебя, как ты захочешь. Все что пожелаешь. Пожалуйста. Гарри отчаянно смотрит Луи в глаза, умоляя того дать ему себя попробовать. Губы Луи красные, но у Гарри ещё хуже — они полностью опухшие. Луи тихо стонет, с волнением в глазах впиваясь ногтями в кожу Гарри. — Черт, принцесса. Ты точно хочешь этого? Гарри энергично кивает головой в ответ. Он бросает мочалку на пол и кладёт свои руки на попу Луи, слегка сжимая её, впиваясь пальцами в ягодицы. — Да. Пожалуйста. — Просит он, закусывая губу, глядя на него из-под опущенных ресниц. Луи судорожно выдыхает "блять" и поворачивается спиной к нему, кладя руки на холодную плитку душевой кабины. Он оттопыривает задницу и выгибает спину, чтобы лучше раскрыться. Покачивая попой, он оборачивается, замечая, как Гарри ошеломлённо смотрит на его половинки, автоматически облизывая губы. — Это единственный шанс в жизни, кудрявый. Не трать время попусту, — подмигивает ему Луи. В ответ Гарри лишь качает головой, стараясь не рассмеяться, вставая на колени, чувствуя, как тёплые струи душа бьют ему в спину. Он начинает массировать руками попу Луи, большими пальцами раздвигая половинки, разминая, подбираясь к середине. — Осторожней, там может быть песок, — ухмыляется Луи, наслаждаясь мягким смехом Гарри, раздающимся в душевой. Луи чувствует, как что-то тёплое прижимается к его левой ягодице, он тут же оборачивается, видя Гарри, хихикающего и прижимающегося лицом к ней. Луи улыбается ему, чувствуя, как ресницы Гарри порхают по его коже. — Я тебя люблю, — бормочет Гарри, мягко целуя нежную кожу. Да, Гарри для него тот самый. — Я тоже тебя люблю, — выдыхает Луи с улыбкой, не обращая внимания на болезненно пульсирующий член или на то, что вода постепенно становится холоднее. Это их момент. Тот момент, когда они просто любуются друг другом, их глаза искрятся светом только что рождённой звезды, отражаясь друг в друге. Это завораживает. Как если бы черные дыры замёрзли, орбиты остановились, а люди стали ничем. Это их все. Но между реальностью и мыслью они всегда выбирают реальность. Потому что никакие мечты, никакие фантазии не сравнятся с тем, что у них есть. Даже если это не идеально, крохотно и немного сломлено. Это принадлежит им. Возвращаясь к реальности, Луи выпячивает попу немного назад, разрывая зрительную связь. Они вспоминает, насколько они оба уже возбуждены, и то, что Гарри сейчас стоит на коленях перед задницей Луи. Гарри трясёт головой, тихо хихикая, перед тем как шире раскрыть Луи, любуясь его плотно сжатой розовой дырочкой. Он мягко проводит по ней пальцем, наблюдая за тем, как дрожат мышцы под его прикосновением. Он даже не может совладать со своим желанием. Голова Луи падает вниз на грудь, руки дрожат, когда он отчаянно пытается удержаться ими за стены душевой, костяшки пальцев белеют, крохотный стон соскальзывает с его губ, когда он ищет, за что бы ухватиться. Язык Гарри неторопливо лижет его дырочку, дразняще кружа вокруг колечка мышц, прежде чем мягко нажать и проникнуть внутрь, лаская горячие стенки, которые сейчас же тесно сжимаются вокруг него. Луи задыхается, чувствуя, как Гарри шире раскрывает его, пытаясь проникнуть глубже, — Блять, малыш, это великолепно. Ты так — ах — хорош. Гарри широко улыбается, довольный своим результатом. Он медленно отстраняется, закусывая губу, и проводит пальчиком по кольцу мышц, наслаждаясь вкусом Луи на языке. — Я все делаю правильно? — искренне спрашивает он, кружа пальцем у входа Луи, чувствуя там свою слюну и воду. И Луи. — Идеально, принцесса. Ты все делаешь идеально, — произносит Луи дрожащим голосом, пытаясь насадиться на палец Гарри. Гарри сглатывает, наблюдая, как кончик его пальца проникает в жар тела, как кольцо мышц смыкается вокруг. Луи вздрагивает, сильнее выгибаясь назад. Его рот открыт в форме "о", когда он издаёт невероятно пошлый стон. Гарри оставляет все как есть, немного сгибая палец, прикусывая губу и заворожённо наблюдая за тем, как Луи дрожит под его прикосновениями. Когда вкус Луи растворяется на его языке, все, чего он хочет — это вернуть его. Гарри медленно прокладывает языком дорожку к дырочке Луи, обводя её вокруг, там, где его палец все ещё мягко давит на плоть, прежде чем вытянуть его и прошептать одним из своих самых мягких голосов, — Ты оттрахаешь мой рот, Лу? И, блять. Луи, не раздумывая, тянется к нему, хватает Гарри за волосы и притягивает его ближе к заду. Тот, улыбаясь, сразу же начинает жарко лизать плоть, пока его язык не оказывается сжатым внутри тугой дырочки Луи. Издавая громкий стон, Томлинсон насаживается на язык, чувствуя, как Гарри жарко начинает трахать его, заставляя Луи стонать и задыхаться, шепча: — Да, малыш, ещё, ещё, ещё. Гарри на мгновение отстраняется, но лишь для того, чтобы обернуть руку вокруг подрагивающего члена Луи и притянуть другой рукой его бедра ближе к своему лицу. Луи хрипит, начиная толкаться членом в руку Гарри; заряд проходит через ладони и пальцы, и, конечно же, язык, которым он глубоко трахает Луи, вырывая из его горла придушенные стоны и рычание, чередующее бормотанием "детка", "блять" и "ещёещёещё". И это, боже, так возбуждает его: то, как Луи шире раскрывается перед ним, самостоятельно засаживаясь на его шелковистый язычок, требуя глубже, ещё глубже. Все происходящее вырывает у Гарри глубокий гортанный стон, посылающий вибрации от его языка к пульсирующему кольцу мышц, отчего Луи захлёбывается вздохом "Блять, да", выплёскивая горячие белые струи на стену душевой. Он слегка ослабляет хватку на волосах Гарри, все ещё продолжая толкаться в руку с прикрытыми глазами в посторгазменной истоме. Через какое-то время Гарри отстраняется, глотая воздух, облизываясь, собирая язычком остатки вкуса Луи. — Черт, — задыхаясь, смеётся Луи, медленно соскальзывая на пол, чтобы сесть перед Гарри. Его щеки пунцовые, а глаза тёмные от оргазма. Мышцы все ещё подрагивают, по—прежнему чувствуя глубину языка Гарри, блятьблятьблять. — Все хорошо? — спрашивает Гарри с невинным взглядом, расставляя колени Луи и садясь меж них. — Охуенно, — выдыхает тот, приподнимая голову, чтобы взглянуть на парня. — Достаточно хорошо, чтобы дать мне трахнуть тебя? — спрашивает Гарри с усмешкой. — Ха, — усмехается Луи, — если бы. Гарри смеётся в ответ, показывая ямочки на щеках. — Ну, я пытался, — счастливо шепчет он, беря лицо Луи в руки и целуя его в улыбающийся рот. Парень выдыхает в поцелуй, обнимая Гарри за шею одной рукой, а вторую опуская к его животу, проводя ею по бедру, успокаивающе поглаживая разгорячённую кожу. Они оба знают, что Луи позволит трахнуть себя, если только его мальчик пожелает. Они не спеша целуются, лениво сплетая языки, делая крохотные вздохи в губы, щекоча бабочками-ресничками щеки друг друга. Вода уже почти холодная, и бедра Луи уже не дрожат от жара языка Гарри. Гарри прижимается ближе, все ещё твёрдым членом касаясь бёдер парня. Луи вдруг прерывает поцелуй, хмурясь разочарованному стону, который тут же издаёт Гарри. Он утешительно чмокает его в губы, опуская взгляд вниз на напряжённый потемневший член Гарри. Он закусывает губу, чувствуя, как начинает вновь возбуждаться. — Давай сделаем что-нибудь с этим, — говорит он глубоким хриплым голосом, прикрывая глаза. Гарри кусает губы, встречаясь взглядом с Луи. — Что-нибудь для тебя, — целуя в щеку, говорит он, выходя из душевой и задёргивая занавеску за собой так, чтобы Луи не мог его видеть. Луи стонет, откидываясь головой к стене и напоминая себе, что надо продолжать дышать. Когда он, наконец, заставляет себя подняться, он замечает, что его пальцы теперь холодные и синеватые. Луи закрывает воду и тянется за сухим полотенцем, смеясь, когда замечает груду мокрой одежды рядом. Он слышит, как Гарри что-то напевает за дверью и, кажется, роется в дорожной сумке. Луи стягивает полотенце, стараясь не замечать полутвёрдый член, когда вытирает полотенцем влажные волосы. Также он пытается не думать о том, что Гарри находится в каких-то нескольких футах от него, надевая чёртово бикини. Он вновь тихо стонет, осторожно приоткрывая дверь ванной комнаты, спрашивая, — Я могу выйти? — Погоди, ещё нет, — напряжённым голосом отвечает Гарри. Луи опять закрывает дверь, слегка вздыхая. Он возвращается к зеркалу и рассматривает себя. Его вид немного неряшливый и он до сих пор не сходил подстричься, хотя обещал себе это сделать несколько недель назад. Он качает головой, следуя взглядом вниз по животу, пока не концентрирует своё внимание на члене. Прикусывая губу, он обхватывает его рукой и не спеша начинает гладить до тех пор, пока тот вновь не становится твёрдым. Любопытства ради Луи поворачивается спиной и разводит ягодицы, смотря через плечо в зеркало на открывшийся вид. Его дырочка припухлая, немного покраснела ближе к середине, так что да — Луи любуется собой и тем, что сделал с ним язык Гарри. Он продолжает распалять себя, и к черту бы все, потому что он знает, если он будет думать о Гарри слишком много, он просто начнёт дрочить и не сможет остановиться. Но тут неожиданно голос Гарри мягко раздаётся в тишине гостиничного номера, шепча, — Я готов. Можешь выходить. Луи задерживает дыхание. Гарри стоит перед ним. Свет приглушен и Гарри здесь, с ним. Гарри здесь и дыхание Луи становится прерывистым. Его сердце останавливается, воздух выбивается из лёгких, и он стоит тут — бесстыдно обнажённый и абсолютно очарованный своим парнем: всеми неуклюжими конечностями и заторможённой координацией. Его бойфренд стоит перед ним в двух кусочках тонкой ткани цвета его глаз, такой красивый. Луи поражается тому, как тот может выглядеть настолько соблазнительным. Ему нравится, как Гарри выглядит в брюках или зауженных джинсах. Он думает, что тот просто прекрасен в шортах или белье. Но он выглядит ангельски именно сейчас, в этом бикини. В двух блядских кусочках ткани. Узкий треугольник бикини. Луи купил его Гарри в надежде, что тот будет выглядеть сексуально и соблазнительно в них, что он сможет прикасаться и оставлять багровые засосы на его молочном теле. Сбоку ткань заканчивается тонкими полосками, связанными в бантики, которые слегка давят на мягкую кожу. Когда Гарри поворачивается к нему задом, бикини вдруг превращаются в чёртовы стринги, и Луи знает, что тот хочет устроить перед ним небольшое секси-шоу. Маленькие треугольники, прикрывающие его грудь, завязаны на спине и шее, так сделано, чтобы по-шлюшески можно было передвигать кусочки ткани и открывать взору соски. Это было специально сделано для привлекательности, для секса. Луи же чувствует нежность. Он чувствует потребность медленно уложить Гарри, попутно выцеловывая каждый дюйм его шикарного тела. Он просто чувствует эту необходимость заботиться о Гарри каждой мурашкой на коже, и это даёт трещину в самой его сущности. Гарри прочищает горло, прерывая мысли Луи, — Это выгля... Луи не осознает, когда он обхватывает руками Гарри за шею, целуя, он не понимает, что делать дальше, но блять, это того стоит. Гарри погружается в ощущения, кладя руки Луи на плечи и притягивая его ближе, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Они, тяжело дыша, прижимаются ближе, пока их губы охвачены жаром, а языки яростно танцуют свой горячий танец, облизывая, вылизывая и запоминая вкус. Гарри делает несколько шагов назад, пока задняя часть колен не упирается в кровать, и они плавно опускаются на неё, прижимаясь сильнее друг к другу. Они делают вдох и вновь начинают целоваться — ещё, жарче, грубее. Луи ведёт руками сверху-вниз по бокам Гарри, пальцами изучая его молочную кожу, чувствуя выступающие кости и, будто шрифт Брайля, шрамы. Он не может удержаться от стона в губы кудрявого. Он чувствует потребность в прикосновениях его пальцев, его ресниц и каждой частички его тела. Гарри, жадно вдыхая, отрывается и хватает парня за зад. Луи вздрагивает, но становится только хуже, когда он смотрит вниз и видит парня с чарующими алыми губами и слюной, стекающей по губе. Он скользит взглядом ниже к оголённой груди Гарри, останавливая свой взор на кусочках ткани. Луи нежно прослеживает рукой путь от затылка Гарри к его груди, большим пальцем поглаживая сверху клочки лайкры. Он очерчивает пальцем один из треугольников, медленно сдвигая его в сторону, ткань легко скользит по тонким черным завязкам на кремовой коже парня. Луи видит, как слюна собирается в уголке рта Гарри, улыбаясь, он проталкивает один палец меж его губ, заставляя того в издыхании посасывать его. Он делает так снова и снова, мягко поглаживая чувствительную кожу, отчего Стайлсу сносит голову лишь от прикосновения кожи к коже, желая большего, ещё и ещё, всегда больше. Луи не может насытиться. Его затуманенный взгляд падает на лицо Гарри, замечая, что тот наблюдает за ним с закушенной зубами нижней губой. Он шумно сглатывает и, не разрывая зрительного контакта, медленно движется вниз, задевая носом грудь парня. Облизываясь и игриво улыбаясь, он нарочно задевает кончиком языка ореол одного из сосков. Луи слышит, как парень задерживает дыхание, и он, хихикая, продолжает делать это снова и снова до тех пор, пока тот не начинает корчиться от изнеможения. Гарри стонет, так мягко, сладко и глубоко, выгибаясь в спине, чтобы теснее соприкоснуться с желанным телом, но у Луи другие планы на этот счёт, так что он, не раздумывая, толкает его обратно на кровать. Разочарованный стон вновь срывается с алых губ, и Луи оставляет крохотный поцелуй на соске парня, чтобы успокоить его. — Такой красивый, — шепчет Луи в кожу парня, удерживая вес на руках, чтобы приподняться и осмотреть Гарри целиком. Крохотный кусок ткани впереди натянулся из-за твёрдого пульсирующего члена, выскользнувшего из лайкры и лежащего на бедре. Гарри в ответ начинает тихо скулить. Он хватает Луи за лицо, большими пальцами скользя по линии скул, притягивая лицо Луи ближе к себе. Томлинсон слегка приоткрывает рот, обводя языком контур члена, прежде чем коснуться его губами. Гарри кладёт одну руку на щеку парня, дотягиваясь другой до его упругой попы. Он обхватывает пальчиками одну ягодицу, впиваясь ногтями в кожу, подтягиваясь ниже, чтобы быть напротив Луи. Тот позволяет хриплому стону соскользнуть с его губ прямо в приоткрытый рот Гарри, начиная соприкасаться языками в яростной борьбе. Это пошло: сексуально, медленно и чертовски распутно. — Трахни меня, — грязно шепчет Гарри парню в губы, выгибая спину и прижимая Луи за попу ближе для лучшего трения. Он прикусывает его губу, когда Томлинсон вновь втягивает его в поцелуй, языком очерчивает губы до тех пор, пока низкое рычание не вырывается из его рта. — Трахни меня, — просит он снова, поскуливая, — трахни меня у стены, пожалуйста. Хватка Луи на бедре Гарри усиливается, когда он томно выдыхает ему в щеку, толкаясь бёдрами вперёд, ища трения. Блять, его член болезненно твёрдый, так как он кончил недавно, и это возбуждение... оно становится мучительным для него. Луи понимает, что он должен оторваться от Гарри, иначе он ни за что не остановится от прикосновений к нему. Лайкра такая гладкая и прохладная на ощупь, когда Луи касается головки парня. Он приподнимается и садится, стараясь восстановить дыхание, но все его мысли заняты лишь его парнем с молочно-бледной кожей, прикрытой только темной тканью. Гарри пытается облокотиться о кровать, но Луи толкает его в грудь обратно, вжимая в матрас. Гарри судорожно всхлипывает, бездумно выгибаясь, расставляя ноги по обе стороны от Луи. Тот начинает выцеловывать внутреннюю часть его бедра, иногда прикусывая зубами нежную кожу. Он целует, покусывает, двигаясь выше, пока перед его взором не оказывается тёмное бикини, скрывающее налившийся член. Он проводит языком по линии, где бедра скрываются под тканью, следуя по шву трусиков на чувствительной коже. Бикини превращается в тонкие полоски ткани, которые завязаны в развратные бантики на боках, заставляя его мягкую кожу внизу живота восхитительно сжиматься. Луи немного щипает его. Он целует, кусает, а затем зализывает, дразня податливую кожу. У Гарри слегка кружится голова, короткие вздохи слетают с его вишнёвых губ, пока он томно наблюдает за тем, как Луи ласкает его. Он кладёт свободную руку Луи на плечо, и пропускает его волосы сквозь пальцы невесомым касанием. Внутри живота затягивает узел, и гортанный стон готов сорваться с его губ, но он пытается заглушить его, хотя его член не соприкасается ни с чем, кроме воздуха. Зубы Луи сминают припухшую кожу последний раз, прежде чем переключить своё внимание на бантик от бикини. Он чувствует, как его ресницы касаются кожи, когда он хватает зубами один из свободных концов ткани и тянет его на себя. Бант легко распускается, и Луи, не колеблясь, пропускает язык под запутанные полоски и, захватывая зубами ткань, оттягивает на себя, чтобы развязать её окончательно. Гарри не может ничего сделать, кроме как громко простонать. Он считает это сексуальным, безумно сексуальным, когда парень засасывает и оставляет багровые следы на его коже. Ему нравятся эти ощущения — похоть, но в то же время чистота. Он чувствует мягкие поцелуи Луи на своей коже, вдоль живота, на границе с бикини. Наслаждение, словно океан, волнами накрывает его. Боже, он обожает его прикосновения. Обожает, как его нежные руки могут сжимать его кожу так аккуратно и чувственно. Секс всегда был для него в тягость; его ужасала сама мысль об этом, пока он не встретил Луи. Луи, который ласкает его, заставляет чувствовать себя абсолютно развращённым, самыми приятными способами. Он хочет быть развратным для Луи, он хочет прикасаться и быть желанным, грубо оттраханным, и также медленно и нежно, осторожно, с любовью и страстью. Он хочет так многого. И во всех его желаниях присутствует Луи. Луи развязывает банты до конца, оставляя Гарри целиком обнажённым, за исключением верха на его груди. Парень сквозь пушистые ресницы смотрит на клочок ткани в руке Луи, и, прежде чем тот успевает отбросить трусики куда-то вглубь комнаты, он хватает его за запястье. Луи отрывает взор от члена на Гарри, встречаясь с ним взглядом, - в расширенных зрачках читается отчаянная нужда. — Вставь мне кляп в рот, — измученно шепчет он, сильнее сжимая запястье Луи. Луи моргает в неуверенности, пытаясь понять, правильно ли он расслышал просьбу парня. — Кляп, — повторяет Гарри, похныкивая, — пожалуйста. Луи приоткрывает рот и поднимает брови, наблюдая за тем, как тихий стон срывается с любимых алых губ. Он без стеснения приставляет палец к нижней губе Гарри и оттягивает её вниз. Его большой палец скользит вниз к подбородку, и он в последний раз целует Гарри, прежде чем отстраняется, чувствуя на подбородке ниточку слюны. Он скатывает трусики от бикини и засовывает ткань Гарри в рот. — Когда… — произносит Луи, задыхаясь, срывающимся голосом, — ущипни меня за нос, если что-то пойдёт не так, хорошо? Гарри кивает, поудобнее устраивая во рту кусок темной лайкры. Луи на мгновение встречается с ним взглядом. Он думает, что мог бы кончить, даже не прикасаясь к себе, лишь от одного вида Гарри. Его парень чертовски красив: глаза блестят, а к губам прилила кровь от натяжения. Он выглядит таким желанным. Отчаянно желанным и требующим быть оттраханным. Гарри откидывается назад, и Луи выходит из транса, быстро шепча, — блять, — напоследок целуя Гарри в щеку, усаживаясь поудобнее между его ног. Он прикусывает губу, вновь смотря на Гарри, чтобы увидеть, как тот тяжело дышит через нос, толкаясь бёдрами вверх. Луи тяжело сглатывает, скользя руками вниз по его бёдрам, обхватывая руками его задницу, приподнимая за ноги. Теперь ему отлично видна маленькая, круглая дырочка и молочные ягодицы, на ощупь как шёлк. Он разминает пальчиками каждую ягодицу, прежде чем переместить пальцы к складке и раскрыть их. Он испускает удивлённый всхлип, когда видит, что красноватое отверстие уже влажное и припухшее. Большим пальцем он очерчивает складку, а затем легко проскальзывает им в тесную дырочку, отчего вторая рука на ягодице Гарри сильнее сжимается. Он слышит гортанный стон и ослабляет хватку на бедре, когда смотрит на Гарри, который указывает на кляп во рту. Луи собирается сразу же вытащить его, но парень хватает его за запястье, поднимая вторую руку, чтобы ущипнуть Луи за нос. Несмотря на то, что его рот растянут комком ткани, Луи может сказать, что он улыбается или даже смеётся, и Томлинсон лишь усмехается в ответ. Есть что-то уютное в том, чтобы вот так просто перейти от извращений к игривости. Луи вынимает кляп изо рта Гарри, хотя тот всегда мог сделать это сам. Первым делом он грубо целует его, сталкиваясь зубами, прежде чем отстраняется и кусает его за губу. — Я растянул сам себя, когда пошёл оставить тут вещи, — стыдливо произносит Гарри, будто раскрывая секрет, — и ещё раз, пока ты был в ванной. Луи чувствует себя словно эмоциональный подросток, когда это признание растворяется импульсом в его теле, волнами растекаясь прямо к члену. Ему кажется, что он должен лучше себя контролировать. Но опять же — это Гарри. Так что всхлип, срывающийся с его губ, не смущает его, в то время как Гарри смотрит на него с притворной невинностью. — Я подготовлен, просто подумал заранее о... Луи не даёт ему закончить. Он жадно целует Гарри, чувствует рычание, вырывающееся из его горла, по языку стекающее в рот парня. Он думает, что если бы он в тот раз не кончил, то точно бы уже испытал оргазм от всего происходящего. Гарри чертовски развратный, господи, от одной мысли об этом он уже такой твёрдый. Когда поцелуи становятся слишком жаркими и ненасытными, Луи быстро толкает Гарри обратно на кровать, засовывая шарик из ткани ему обратно в рот. Он вновь закидывает его ноги себе на плечи, чувствуя, как бедра парня слегка подрагивают. — Ты такой блядски развратный, — рычит он, не в состоянии остановиться, толкаясь вперёд, создавая трение членом об член. Он медленно обводит языком дырочку Гарри, наблюдая за тем, как мышцы парня напряжённо сжимаются вокруг него. Луи поджимает губы, собирая слюну, давая ей стечь с губ на упругую дырочку. — Боже, — стонет он, медленно проникая пальцем внутрь него. Одной рукой Луи звонко шлёпает Гарри по ягодице, повторяя, — ты чертовски непослушный мальчик, не так ли? Гарри лишь хнычет, закрывая глаза и повернув голову в сторону. Он толкается задом навстречу Луи, в желании получить хоть какую-то стимуляцию: пальцами или просто трение, желательно, о член. Луи гортанно рычит. Он выпускает одно из бёдер Гарри так, чтобы можно было дотянуться до его подбородка. — Не так ли? — резко спрашивает он, наблюдая за тем, как Гарри кивает, позволяя стонам проскользнуть сквозь кляп. Его член уже истекает смазкой, полупрозрачная жидкость стекает по его животу, собираясь у основания пупка. — Растягивал сам себя, — медленно произносит Луи. Он тянется рукой от его подбородка к груди, сжимая один из сосков, потирая его меж пальцев и дёргая за него, — прямо как испорченный мальчик, да? Гарри не знает, что именно в этой фразе о непослушном мальчике заставляет его глаза наполняться слезами удовольствия, но это так. Он чувствует себя таким маленьким, таким развратным. Он чувствует, как слово "папочка" уже готово сорваться с его языка, но потом он, передумывая, застывает в страхе оттого, что Луи будет смеяться над ним, пока не понимает, что этого не случится. Луи вновь начинает потирать пальчиком его дырочку, его глаза темнеют, а щеки пылают, когда он проскальзывает пальцем внутрь. В горле пересыхает, и он сглатывает, смаргивая пелену похоти с глаз. — Говоришь, хочешь быть оттраханным у стены, так, принцесса? — сладко шепчет он с небольшой ухмылкой в голосе. Он видит, как Гарри вновь кивает, хныча в истоме. — Это то, что тебе нужно, да, малыш? Гарри лишь кивает снова и снова, указывая на тумбочку рядом с кроватью. Луи наклоняется и выдвигает первый ящик, доставая маленькую бутылочку смазки, которую, наверное, взял с собой Гарри. От мыслей об этом у него начинает кружиться голова. Он садится на колени, начиная растирать смазку по члену, стараясь не двигать рукой слишком жёстко и быстро. Когда он убеждается, что смазки достаточно, он привстаёт и притягивает Гарри ближе, который в истоме наблюдал за тем, как его парень подготавливает себя, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на быстрый ритм. Как только Гарри встаёт, Луи грубо прижимает его к стене, хлопая по ягодицам. Они оба на мгновение сочувствуют тем, кто живёт в соседнем номере. Луи слышит, как, несмотря на импровизированный кляп, Гарри громко стонет, он усмехается, припечатывая запястья к стене, целуя его в краешек губ. Он скользит языком по верхней губе, а затем слегка прикусывает комок ткани. Это так по-блядски и так непристойно. От этого они оба уже на грани. Луи готов поклясться, что слышит, как Гарри повторяет "трахни меня, трахни меня, умоляю" сквозь сжатый ком из трусиков в его рту, и он удостоверяется в этом, когда рука Гарри кольцом охватывает его член, пытаясь закинуть ногу ему на бедро. Терпению приходит конец, когда Луи облизывает его щеку, чувствуя ответное жаркое дыхание на своей коже. Луи со стоном подхватывает парня за ногу, которой тот тут же пытается обхватить его бедра. Томлинсон сгибает её в колене, прижимая к груди. Луи мягко придавливает Гарри к стене, чувствуя, как кожа парня проезжается по штукатурке. Гарри в ответ скулит, когда спина начинает гореть от вызываемого трения, и он, не раздумывая, обхватывает рукой Луи за шею, поражаясь тому, какие ощущения он испытывает благодаря ему. — Я держу тебя, — заботливо шепчет Луи, оставляя мягкий успокаивающий поцелуй на скуле Гарри, — давай, принцесса, все хорошо. Гарри неуверенно кивает, закрывая глаза и откидываясь головой к стене. Он приподнимает другую ногу, неловко пошатываясь. Потихоньку они начинают устраиваться; сначала они немного запинаются, но, в конце концов, ноги Гарри оказываются просунутыми между талией и сгибами локтей Луи, а бедра широко разведены и прижимаются к груди. Парень подхватывает Гарри под ягодицы, разводя их шире, стараясь сохранить рассудок из последних сил. — Отлично, малыш, — начинает Луи, — Я сделаю небольшой шаг назад, а потом ты сможешь облокотиться о стену и подстроиться под темп, хорошо? Это так заботливо. Мило, заботливо и чарующе, будто он объясняет что-то ребёнку. Гарри лишь кивает, широко раскрыв глаза. Он сможет. — Потому что я не смогу оттрахать тебя так, как ты хочешь, в этом положении, понимаешь? — мягко объясняет Луи, и Гарри от его слов чувствует себя крохотным. Голос Луи такой нежный, будто он пытается объяснить малышу, почему что-то пошло не так. Боже, он такой извращенец. Как только он кивает, Луи делает аккуратный шажок назад. У него не очень развитая мускулатура, но Гарри подтянутый и лёгкий, так что все должно получиться. Когда Луи повторно немного отходит назад, парень прижимается бёдрами ближе, отчего член Луи оказывается как раз у красноватого отверстия. Томлинсон, задыхаясь, медленно проникает внутрь, чувствуя, как Гарри туго сжимается вокруг его набухшего члена. Он глубоко вдыхает, делая шаг вперёд, чтобы вжать Гарри в стену, тихо бормоча "хороший мальчик", пока тот закидывает связанные запястья ему за шею. Грудь Гарри тяжело вздымается, а член покачивается над животом, и он все ещё не позволяет соскользнуть с языка слову "папочка", потому что знает - Луи не поймёт его. Вместо этого он продолжает наслаждаться ощущением члена, проникающего и выскальзывающего из его зада, помогая и насаживаясь под нужным углом, чувствуя как бедра дрожат, а дыхание срывается. Луи жадно наблюдает за тем, как Гарри насаживается быстрее, сильнее и глубже. Он знает, как Стайлс до дрожи в пальчиках обожает, когда его жёстко трахают. Вскоре Луи в истоме опускает свою голову на голую грудь парня, начиная лизать один из его затвердевших сосков. Он ловит каждый искажающийся стон наслаждения, который соскальзывает с губ любимого парня, сильнее начиная вбиваться членом в маленькую попку. Луи жарко выдыхает Гарри в грудь, когда их бедра сбиваются с ритма, но потом он притягивает его ближе, вновь начиная толкаться в него. Он сдвигает в сторону тёмный треугольник бикини, закрывающий второй сосок, обхватывая его губами. Он мягко покусывает его, затем широко облизывая, слегка дует на него. Луи слышит, как Гарри тихонько хнычет от его действий, поэтому он приподнимается немного вверх, чтобы увидеть его абсолютно разбитым. И причина тому он — Луи. По щекам Гарри катятся слезы чистого удовольствия, голова откинута назад, а рот обрисовывает букву "о". Его грудь слегка покраснела от трения, тёмные треугольники топа сдвинуты к подмышкам, а оба соска красные и влажные. Руки Гарри свободно свисают вокруг его шеи — парень слишком измотан, чтобы усилить хватку. Смазка с члена стекает и размазывается по всему животу. А сам член выглядит несправедливо обделённым вниманием, головка становится темно-красного цвета, выплёскивая наружу все больше и больше жидкости. Каждый раз, когда Луи вдалбливается в парня, член Гарри тяжело покачивается, и вновь опускается на живот. Это одновременно так пошло и так развратно. Их прерывистые стоны и всхлипы сливаются воедино; чертовски разбитый Гарри в руках Луи принимает в себя все, что даёт ему Луи, гортанно постанывая, сжимаясь вокруг Луи, когда тот особо жёстко трахает его. — Такой сладкий, — хрипит Луи, — не так ли, малыш? Гарри громко стонет в ответ, кивая. Луи никогда прежде не был так распалён, как сейчас. На самом деле, самое извращённое, что он делал раньше, до Гарри, было с парнем на одну ночь, который просил душить его во время секса. Он грубо, впиваясь ногтями в кожу, перемещает одну руку с ягодицы Гарри на его бедро. — Насаживайся на мой член как послушный мальчик, — шепчет он Гарри в губы, сокращая расстояние между ними, закусывая уголок губы, — Такой послушный, хороший мальчик, — задыхаясь, шепчет Луи, — такая хорошая принцесса. Гарри чувствует, как по его щекам текут слезы, как внизу живота завязывается узел от похвалы. И все, что он может сделать — это лишь отдаться целиком и полностью, подавляя возглас "да, папочка", о котором Луи никогда не узнает. Он не знает, что тот теряет дар речи от называния его послушным, не имеет понятия. Гарри теряет дар речи от такой заботы, любви и ощущения себя вновь маленьким. Он мечтает, чтобы Луи назвал его "крошкой", он хочет, чтобы тот называл его маленьким мальчиком. Он так этого хочет. Луи вновь очерчивает языком губы Гарри, вжимая того теснее в стену, пока ноги Гарри болтаются у него за спиной. Он трахает его быстро, жёстко и грубо, чувствуя, как по коже катятся бусинки пота, тяжёлые вздохи срываются с его губ, пока он старается, чтобы Гарри было хорошо. Он всегда старается, чтобы Гарри чувствовал себя хорошо. — Такой развратный хороший мальчик, — шепчет он в кляп, — мой хороший мальчик. Это не "маленький", но Гарри приглушает крик "да, папочка", чувствуя, как начинает дрожать в руках Луи, выплёскивая вязкие белые струи им на животы. Его глаза закрыты, брови напряжены, а грудь тяжело вздымается, когда Луи ошеломлённо шепчет "блять". Луи быстро берет на руки влажное тело Гарри и несёт его к кровати, зная, что не будет в состоянии удержать его, когда кончит. Он кладёт Гарри на постель и начинает вколачиваться в него, стоя у края. Он чувствует во рту привкус крови оттого, что слишком сильно кусает губу, и это лишь сильнее распаляет его. Он не знает, почему это делает, но все же проводит пальцами по животу парня, собирая сперму. Гарри лениво моргает, и Луи толкает их тому в рот, сдвигая кляп. Он не знает, потерянный ли это взгляд в стеклянных глазах Гарри или этот комок ткани в его рту, но Луи слышит его сдавленные короткие вздохи, и его член, пульсируя, изливается глубоко внутрь Гарри, до последней капли наполняя его. Луи падает парню на грудь, свешивая ноги с кровати. Он томно дышит, его голова покоится на плече Гарри, и он чувствует, как его тело все ещё безвольно подрагивает от оргазма. Стайлс такой тёплый и податливый, что Луи испускает стон блаженства. Он чувствует, как его веки тяжелеют, на него накатывает сонливость, потому что он кончил два раза за эту ночь и чувствует себя чертовски уставшим, балансируя на грани реальности. Но тут знакомые пальцы легко щелкают его по носу. Он сонно моргает и начинает глупо хихикать. Луи лениво поднимает голову, чувствуя себя обессиленным, встречаясь взглядом с искрящимися глазами Гарри. Он вновь усмехается и, очерчивая пальцем нижнюю губу парня, вытаскивает из его рта кляп. За куском ткани тянутся ниточки слюны, и Луи со смешком выбрасывает его на пол, пока Гарри разминает затёкшую челюсть. Когда он приходит в себя, то смотрит на Луи и расплывается в широкой улыбке, показывая ямочки на щеках. Он приподнимается, укладываясь удобнее на кровати, и Луи послушно следует за ним. Гарри лениво развязывает топ и стирает им сперму с себя, затем передавая его Луи, который делает то же самое. — Боже, — ошеломлённо бормочет Луи, — это было, блять, фантастически. Гарри смеётся, и укладывается головой на подушку. Луи по-прежнему лежит поперёк кровати, а его голова покоится на ноге бойфренда. Он медленно открывает глаза и смотрит на попу того — из его дырочки по-прежнему сочится горячая сперма. Он ухмыляется и переводит взгляд на Гарри, который лежит с улыбкой на губах и прикрытыми глазами. Луи берет верх от бикини, который уже измазан в их сперме, и усаживается между ног парня. Гарри сонно моргает, выглядя как сонный котёнок. Луи улыбается, приподнимая его за бедра, и проходится куском ткани по складке между ягодиц. Сердце Гарри сжимается, когда он наблюдает за тем, как его парень небрежно стирает белые капли, и он чувствует себя таким любимым, прекрасным и таким маленьким. Ему кажется, что его жизнь всегда была такой — только он и Луи. Он — мальчик Луи. И это ему по душе. Закончив, парень бросает испачканный топ на пол, а затем подползает к Гарри, плюхаясь рядом и притягивая того ближе. Они оба потные, липкие и разгорячённые, но они бы ни на что не променяли это ощущение. Луи опять мягко смеётся, его глаза счастливо поблёскивают, когда он наклоняется и нежно целует Гарри в уголок опухших губ. — Я так тебя люблю, — медленно бормочет он ему в рот. Он так счастлив, счастлив и доволен, и очень хочет спать. Гарри мягко улыбается, ресницы порхают на его щеках, и он не может противиться желанию произнести: — Я твой малыш. Луи целует его в улыбающийся рот, глубоко вздыхая. В комнате пахнет сексом и океанским бризом. — Мой малыш, — шепчет он, — мой послушный маленький мальчик.