cause all that you are is all that i'll ever need

Они пьют коктейль из одного стакана с двумя трубочками, наблюдая за Найлом, который заигрывает с продавцом. — Как думаешь, Найл осознает, что этот парень — гей? — спрашивает не на шутку взволнованный Лиам, когда Зейн делает глоток. — Не знаю, — отвечает Луи, потягивая коктейль и играя с трубочкой Гарри, — но из них двоих вышла бы отличная пара. Гарри кивает, тем самым выражая согласие, наблюдая, как Найл смеётся, откинув голову назад. — Найл знает, что тот тоже с ним флиртует? — спрашивает Лиам, но Зейн в ответ лишь пожимает плечами. — Может, его начали интересовать парни, — предполагает Луи, когда Найл направляется к ним с салфеткой от того парня в руке. — Этот парень такой дружелюбный, он дал мне бесплатный коктейль! — восторженно говорит Найл, садясь на высокий деревянный стул. — Он дал мне свой номер. Сказал, что нам нужно потусоваться вместе как-нибудь. Луи фыркает, и Гарри шлёпает его по колену. Найл улыбается, смотря на парня, который тут же подмигивает ему. — Оу, он только что подмигнул мне, вы видели? — улыбается Найл, подмигивая в ответ, потягивая свой коктейль. — Найл? — начинает Лиам. — Ты понимаешь, что он гей, да ведь? — Как и вы, парни, — пожимая плечами отвечает Найл. — И он флиртовал с тобой, — добавляет Лиам. Найл снова пожимает плечами. — И было похоже, что ты тоже флиртовал с ним. Найл заливается румянцем, застыв с открытым ртом перед очередным глотком. — Было похоже, что ты не просто флиртовал с ним, ты хотел трахнуть его прямо там, — говорит Лиам, отчего Луи и Зейн давятся своими напитками. Лиам немедленно толкает Зейна в плечо: — Не плюй в наш коктейль. — Ты вылизывал мне зад час назад и теперь волнуешься насчёт моих слюней? — спрашивает Зейн игриво. Лиам закатывает глаза, забирая у Зейна соломинку. Найл краснеет ещё больше, отодвигая свой стакан. — Тебе лучше сразу сказать ему, — отвечает Лиам, наблюдая за борьбой на лице Найла. В ответ Найл громко стонет: — Но мы можем быть друзьями, разве нет? — говорит он как маленький ребёнок, надув губы и понурив плечи. — Конечно, пр... — начинает Гарри. — …просто убедись, что он знает, что ты не по членам. — Заканчивает Луи, и Гарри с нежностью смотрит на него. — Вы двое такие милые, — говорит Найл, снова потягивая коктейль, — что аж тошно.

***

Они возвращаются в отель пораньше, чтобы приодеться к ужину. Найл, что удивительно, собирается самым первым: он принимает душ и укладывает волосы, игриво подмигивая себе в зеркало. Он надевает джинсы, которые сидят на нем отлично, белую футболку и чёрное пальто; он укладывает чёлку наверх, тем самым подчёркивая свою элегантность. Лиам и Зейн же, как ни странно, собираются дольше всех. Они решают принять душ вместе, надеясь ‘сэкономить время’. В итоге все это закончилось тем, что Зейн становится на колени, заглатывая по самые гланды член своего парня. Когда они выходят из душа в одних трусах, они вскрикивают и снова скрываются в ванной, когда до них доходит, что это всего лишь Найл - сидит на их кровати и лениво листает каналы на ТВ. Он окидывает их ленивым взглядом и хмурится. — Почему на Зейне женские трусики? В это время Гарри надевает свою собственную пару нижнего белья. Оно довольно игривое: красные стринги с кружевами в сердечко из чёрной прозрачной ткани сзади. Когда Луи выходит из ванной с полотенцем на бёдрах, он прижимает Гарри к себе, слегка сжимая его зад и мягко мурлыча: — Кто у нас сегодня секси, а, Стайлс? Он садится на кровать, притягивая к себе парня за талию; зарывается носом в розовую шею, вдыхая сладкий, опьяняющий аромат геля для душа с жимолостью, и Гарри тихо стонет, отчего Луи победно улыбается, начиная покрывать поцелуями голый животик кудрявого, запах на коже уже почти исчез, но нет, Луи не расстраивается. Он знает, что тот старается, и это единственное, что имеет значение. Гарри ухмыляется, оборачивается и виляет попой перед лицом Луи. В голове он танцует под песню «Partition» Бейонсе, качая бёдрами в такт. Луи гортанно стонет, уже собираясь убрать полотенце. И Стайлс ухмыляется снова, натягивая свои джинсы до конца и застёгивая. — Гаррриииии, — протяжено скулит Луи, откидываясь на кровать. Когда они все встречаются в холле, Найл, не отрываясь от телефона и что-то печатая, бросает взгляд на Луи и Гарри и спрашивает: — Вы знали, что Зейн носит женские трусики?

***

Они заходят в популярный ресторан, усаживаясь за круглый столик. Их окружают кожаные мягкие стулья, приглушенный свет, и они определённо не вписываются в эту атмосферу со своими слишком потёртыми джинсами и мягкими рубашками поверх футболок. Луи чувствует, как с его коленом соприкасается колено Гарри, и, не раздумывая, он размещает на нем свою ладонь, начиная нежно выводить круги по ткани большим пальцем. — Как насчёт того, — начинает он, наклонившись поближе к Гарри, — чтобы купить завтра большую бутылку скраба для тела и клубничного молока? Гарри вздыхает, смотря на Луи с облегчением: — И ты не расстроишься? Потому что… ну… — он осекается, и Луи наклоняется, оставляя лёгкий поцелуй на его скуле. — Нет, никогда. В отелях этого всегда недостаточно, а мне бы хотелось помыть тебя, знаешь? — улыбается Луи в кудряшки Гарри. — И пока у нас есть клубничное молоко, я у тебя на крючке. (Найл заказывает клэм-чаудер в тарелке из хлеба, Зейн — салат с лососем, а Лиам — лобстера, тогда как Луи и Гарри ограничиваются одними суши на двоих). В ожидании еды они ведут небольшую беседу. У них был выбор: либо каждый день питаться на среднюю сумму, либо однажды поужинать в дорогом месте, а все оставшееся время перебиваться фаст-фудом. Они выбрали последнее. Лиам берет в рот арахис с миски на столе — что выглядит довольно странно, потому что обычно на столе есть специальные ведёрки, куда можно было бы выбросить скорлупу — чистит его и отдаёт Зейну. Луи кидается скорлупой в Найла, который, в свою очередь, только взмахивает чёлкой и продолжает печатать что-то в телефоне. — Эй, Ни! С кем это ты переписываешься? — наконец спрашивает Лиам, заметив разочарование Луи оттого, что Найл не отвечает на его вопросы, — с той девушкой с крашеными волосами? — поднимает он бровь, не переставая чистить арахис для Зейна. — Кто, Перри? Она всего лишь мой парикмахер, — отвечает Найл. — Стоп, что? Но вы все время тусуетесь вместе, — начинает Зейн. Найл трясёт головой, широко раскрыв глаза и сжав губы, и Гарри смеется, потому что ему очень знакомы те отношения, в которых сейчас Найл и Перри. — Ну да, — выдавливает он безразличным голосом, — я помогаю ей выбирать одежду. Причина, по которой она такая горячая — я. Луи сползает по спинке стула. — Господи Боже, — произносит он с закрытыми глазами. Телефон Найла пищит, извещая о новом смс, и он быстро смотрит на экран, после чего на его лице тут же расплывается улыбка. — Ладно, и с кем же тогда ты переписываешься? — спрашивает Гарри, потому что Найл рассказывает ему обо всех девушках, которые ему нравятся. Это игра, на самом-то деле. ( — Что насчёт неё, Ни? Она, кажется, в форме. — Джеси, нет, ты знаешь, как я боюсь девушек на каблуках. — Она довольно милая. — Перестать указывать на всех, кто похож на твоего мудака-парня, Гарольд. — Оу, посмотри-ка на эту. — Гд… Перри! Мы ищем мне возможную жену, не собаку! Перестань… о Боже, Перри! Я хочу её!) — У тебя появился секретный любовник, о котором мы не знаем? — добавляет Лиам. — А? — бормочет Найл с ухмылкой на лице, отправив своё сообщение. — Ну же, Найл, кто тот, кому ты отдаёшь все своё внимание? — дразня, спрашивает Зейн и отбирает у Найла телефон, передавая его Лиаму. — Зейн, — Найл буквально прожигает его глазами, — это всего лишь Ми, теперь отдай мне мой телефон назад. — Ми? — переспрашивает Луи, смотря на Гарри, который в ответ лишь пожимает плечами. — Ми, Майло. Ну, тот парень с коктейлями. А теперь верни мне телефон, — говорит он это так, будто в этом нет ничего особенного. Но это не так. Зейн охает, протягивая ему мобильник. — О чем вы, ребята, болтаете? — Футбол, — пожимает плечами Найл, хватая арахис и очищая его от скорлупы, стряхивая ее на Луи, который фыркает и утыкается Гарри в плечо. — О Боже, Ни, ты ведь не собираешься таким способом сообщить ему, что ты натурал? – спрашивает Лиам. — Что, нет! — защищается Найл. — Он первый начал об этом разговор! — Кто первый из вас написал смс? — спрашивает Гарри с лёгкой улыбкой. — Я. — И что ты ему написал? Мерзавец, — добавляет Луи тихо. — Эм, привет? Как все нормальные люди? — говорит он это как нечто само собой разумеющееся. — И что он ответил? — Не знаю, что-то вроде ‘Привет, Ни!’. — И он уже дал тебе прозвище? — смеётся Зейн. Найл тоже смеётся: - Да, мы решили, что нам следует называться Минни. Поняли? Ми, Ни. Круто, правда? Все громко вздыхает: — Найл. — Что? — снова спрашивает он оборонительно. — Тебе следовало уже сказать ему! — говорит Лиам, опять. — Я тяжело вздохнул, потому что это самое не оригинальное прозвище, — встревает Луи. Найл его игнорирует: — Я не собираюсь обращаться с ним иначе только потому, что он — гей, — разочарованно вздыхает Найл. Лиам тоже в ответ вздыхает, кивая: — Да, ты прав. Наверное, не следует этого делать. Найл бормочет тихое ‘спасибо’, когда приносят еду. — О, Зейн! — говорит Луи, вытирая рот после суши, которые оказались почти фантастическими. — Моя мама и сестры собираются на твою художественную выставку. — Правда? — распахивает глаза Зейн. — Это замечательно! Я так рад, что они смогут прийти. И мы все снова будем в сборе. — Да, мама уже соскучилась по тебе. Плюс Лотти её умоляла, так что, — улыбается Луи. — О Боже, — начинает Лиам, — она знает о нас? — Конечно же нет, — ухмыляется Луи. — Почему я все ещё ей нравлюсь? — стонет Зейн. — Ну, малыш Зейни, — начинает Луи, — во-первых, ты практически жил у меня дома. Во-вторых, ты вообще в зеркало смотрел? К тому же, однажды она поймала тебя, дрочащего в моей постели. А на следующее утро ты сказал, что она выглядит мило, Боже же мой, — качает головой Луи. — Оу, и не забывай тот раз, когда ты ее поцеловал. — О боже, ты целовал Лотти? — восклицают Лиам и Найл одновременно. — Это вышло случайно! — с недоверием говорит Зейн. — Ты выпрыгнул из машины, когда мы уезжали в универ! — Ну, это разбило бы ей сердце, если бы я просто уехал, даже не попрощавшись. — Это не значит, что нужно было её целовать, — вставляет Найл. — Я собирался поцеловать её в щёчку, но она развернула лицо! — Да, да, плохой парень. Они всегда так говорят, — ухмыляется Луи Зейну, который сидит красный как рак. Он раздражённо фыркает и поворачивается к Лиаму, который просто смеётся и берет его под руку. — Может моя мама тоже прийти, Зи? — воркует Найл просто для удовольствия. Конечно же, они и так придут. — Нет. Гарри смеётся и давится суши, замечая, как надувается Найл. — Но мама Гарри может прийти, — говорит Зейн спустя мгновение, глядя на Найла, который притворяется, что вот-вот заплачет. Гарри улыбается, но качает головой: — Спасибо за приглашение, но не думаю, что она сможет. — Это плохо, — хмурится Лиам, — все наши семьи соберутся вместе на ужин. Как в прошлом году. — За исключением Найла, который в этом году не приглашён, — добавляет Зейн, — но его мама может прийти. Луи тоже хмурится. Он берет Гарри за руку и легонько сжимает его ладонь, поднося её к своим губам, целуя. Он знает, что для него это больная тема. У Гарри прочные отношения с мамой, вот только он многое от неё скрывает. — Это потому, что она далеко живёт? — спрашивает Найл. Он испачкал супом себе рубашку, и Гарри предпочитает смотреть на эти пятна, чем на что—либо ещё. Помимо Луи, Найл — самый близкий Гарри человек, но он ещё многого не знает о кудрявом. — Нет, просто… — Она не… — подхватывает Луи. Он не знает, что происходит в голове у его парня прямо сейчас. — Я не видел ее… — Несколько лет… — С… тех пор, — заканчивает Гарри. В помещении становится тихо и все всё понимают. Гарри закусывает губу, опуская взгляд на свои ногти. Луи пытается взять его за руку, но тот сразу же отстраняется от прикосновения. И… это больно. Это очень больно. Ощущение, будто что-то их разделяет, как лопасти потолочного вентилятора. Они крутятся, боже, они крутятся так быстро, и это расстояние между ними не становится меньше. Вы можете кричать на них, наблюдать, но никогда не сможете подобраться достаточно близко, чтобы заполнить их любовью, что они заслуживают. Луи пытается понять, что с Гарри не нужно постоянно нянчиться, понять, что иногда ему нужна дистанция. Но это тяжело сдерживать, когда ты можешь просто успокоить его, сказать, что все нормально, нормально. Всё всегда просто нормально, в этом-то и проблема. Луи отодвигается, кладя руки на колени. Он запрещает себе смотреть на Гарри, чувствуя себя почти эгоистом, ведь его это не касается, но в то же время да, касается. Ведь это касается Гарри. — Приятель, ты не можешь отгородиться от мамы, — мягко говорит Лиам, выводя круги на спине Гарри. От него он не отстраняется, и Луи хочется плакать. Он ревнует. Он правда ревнует, потому что хочет быть единственным, с кем Гарри комфортно. — Она присутствует в моей жизни. Мы постоянно говорим по телефону, — отвечает Гарри, нервно заламывая пальцы. — Да, но тебе нужны её объятия и поцелуи. Нужно, чтобы она была рядом с тобой. Физически, понимаешь? — говорит Зейн, хмурясь при виде страдальческого лица Гарри. — Я просто… не могу… Лиам сжимает его в крепких объятиях, и он не отстраняется. И внезапно Луи чувствует себя будто отравленным ядом. Он не понимает, почему Гарри так поступает с ним. Почему парень оберегает свое личное пространство лишь от него? Найл спрашивает, где она живёт, и Гарри говорит ему. Луи слушает, как парни говорят, что мог ли бы подвезти Гарри, пойти с ним, что все будет в порядке. Да, Луи рад, что его друзья такие заботливые, не описать словами, сколько это значит для него. Просто он хочет быть частью этого. Хочет успокоить Гарри. Хочет быть единственным, кто способен это сделать, и внезапно его накрывает ощущение, что, может, он недостаточно хорош для Гарри. Может, ему просто нужно больше… да, Гарри нужна вся поддержка, что он только может получить, но это не значит, что ему надо отталкивать того, чтобы быть с ним все время. Луи не хочет, чтобы Гарри его отталкивал. Это просто убивает его. Убивает потому, что он знает, что раздувает из мухи слона. Но ведь это Гарри. — Мы все можем накрасить ногти, и все такое! — щебечет Найл, и это заставляет Гарри улыбнуться и показать свои ямочки. Луи любит Найла, правда. Он любит его так сильно, что хочет обнять его прямо сейчас. Довольно скоро парни отправляются обратно в отель в полной тишине. Один только Найл свистит, да слышен шум океана. Луи идет прямо за жизнерадостным Найлом, Гарри чуть впереди. Луи чувствует напряжение между ними и все, чего он хочет, это чтобы оно исчезло. Когда Гарри открывает дверь в их номер, Луи проходит мимо, не прерывая разговора с Найлом о лифтах и о том, где должны быть расположены ванные комнаты в экстренных ситуациях. Он притворяется, что не чувствует на себе взгляда Гарри, когда заходит в комнату Найла. — Я просто говорю, что было бы удобно, если бы они были у две… — его телефон вибрирует в миллионный раз, и Луи наблюдает за прервавшимся Найлом, отвечающим на сообщение. — Это Майлоо, — тянет Луи. — Да. Клёвый парень. Говорит, что может научить меня кататься на серфе. — Он может научить тебя кататься не только на серфе, — бормочет Луи, заваливаясь на кровать Найла. — Почему ты расстроен, что я общаюсь с геем? — фыркает Найл, скидывая обувь и ложась рядом с Луи. — Ты просто слишком мил, Найл. Ясно как день, что у него на тебя планы, — цокает Луи. — Ты и сам вёл себя довольно по-гейски сегодня, друг. — Это потому, что я тусуюсь с вами. Луи лениво смеётся, хватаясь за живот. — Как вышло, что тебя никогда никто не привлекал, Ни? Ты смешной и отлично выглядишь: тебе будет несложно подцепить кого-нибудь. Луи не смотрит на него, но чувствует, как блондин пожимает плечами. — Всегда так было. — Что ты имеешь ввиду? — удивлённо смотрит на него Луи. Он хочет поговорить о чем-нибудь, не касающемся его жизни. — Мне никогда никто не нравился по-настоящему. Луи фыркает: — Херня. — Я серьёзно. В смысле, конечно, я нахожу некоторых людей привлекательными, но только в физическом плане. Но никто мне не нравится так. — Правда? — Ага. — Ты странный, — выдыхает Луи в конце концов. — Ты бы стал встречаться с парнем? Найл снова пожимает плечами: — Не знаю. Я как-то раз пытался посмотреть гей-порно, но не смог. — Найл, предполагалось, что ты возбудишься, — воркует Луи, играя с волосами Хорана как наседка. — Отвали, извращенец, — смеётся Найл, отталкивая Луи. — Теперь ты хочешь посмотреть на мой член? Найл, ты же знаешь, у меня есть парень.* Найл смеётся громче, зажмурив глаза и широко раскрыв рот, сотрясаясь всем телом. Луи улыбается, цокая. — Говоря о парнях, — начинает Найл, все ещё ухмыляясь, — тебе не пора вернуться к своему мальчику? Луи вздыхает, не позволяя грусти отобразиться на его лице, и кивает. — Да, пожалуй, мне пора, — Томлинсон игнорирует узел, завязывающийся в его животе, — почему ты никогда не говорил мне, что вы вместе проводите время? — Гарри сказал нам, — вздыхает Найл. Луи моргает, глядя в потолок. — Я не хотел предавать его доверие, понимаешь? Он сказал нам, что ты знаешь, и все. Он просто… Попросил не говорить тебе. Луи кивает, закусывая губу. — Тогда почему ты выглядел таким удивлённым, когда я рассказал тебе? Найл снова пожимает плечами. Его телефон вибрирует, но он игнорирует его. — Я был удивлён. Гарри рассказал нам лишь то, что тот парень его оскорблял. Луи закрывает глаза и глубоко вздыхает. — Чем же вы, ребята, тогда занимаетесь? – просто спрашивает он. — Ну, когда вы вместе. Найл издаёт смешок. — У нас уже давно не получается всем вместе встретиться, но иногда тайком мы собираемся и смотрим «Top Gear». Перри приносит ноутбук в библиотеку в выходные, и мы смотрим до конца рабочего дня Гарри и Джес. — Оу. — Ты, наверное, думаешь, что мы все сидим в кругу и красим ногти друг другу, да? Обсуждаем горячих звёзд? Луи закатывает глаза, поворачиваясь на бок, и смотрит на Найла: — Ты не можешь меня винить за такие предположения. — Да, да, — выражение на лице Найла нечитаемо, — на самом деле, мы просто превращаемся в невоспитанных монстров. Мы едим кучу вредной еды и устраиваем соревнования по отрыжкам. Перри приносит PS3 и Xbox360. Она купила их для своего бывшего, но потом поймала его на измене. Так что мы стараемся как можно чаще встречаться. Луи надувает губы: — Звучит весело. — Это так, тебе не следует постоянно присматривать за Гарри. Луи вздыхает, откидываясь на подушки: — Я знаю, но это сложно. Найл сочувственно улыбается: — Приятель, мы присмотрим за ним, окей? Перри и Джес его обожают, как и все мы, — Найл гладит Луи по голове как чёртову собаку, — с нами он в безопасности. Луи не будет отрицать, что его сердце оттаивает. Он наклоняет голову и благодарно улыбается: — Спасибо, Ни, — говорит он мягко. Найл закатывает глаза. — Да, да. Постараюсь помнить об этом завтра, когда мы достанем друг друга. Луи фыркает, пихая Найла. — Дурак, — слабо защищается он. — Кто такая Перри? Джес я знаю. — Перри похожа на Гарри, ну, такая же причудливая. Ей постоянно нравится менять цвет волос, — вздыхает Найл. — Она правда милая, не переживай на её счёт. Луи гудит в ответ. — Да, я думаю… — Найл обрывается и смотрит серьёзно на Луи, — думаю, она мне нравится, знаешь? Типа, нравится-нравится. Луи фыркает в подушку, пытаясь сдержать смех, и смеётся только тогда, когда Найл ударяет его. — Ладно, ладно. Извини, — смеётся Луи, — так почему ты… не пригласишь её куда-нибудь? — Ей нельзя заводить отношения с клиентами. Луи не может сдержаться, правда не может. Он смеётся так сильно, зажмурив глаза, что почти задыхается. Найл надувается, и в следующий момент Луи уже на полу, что заставляет его смеяться только сильнее. — Отвали, я только что сказал тебе, что мне кто-то нравится, а ты просто сидишь и ржешь. — Я… я… — Луи пытается извиниться, но не может успокоиться. — Просто, но, черт, — Луи делает глубокий вдох, — почему ты просто не скажешь ей? С пола Луи может услышать, как Найл падает на спину. — Стесняюсь. Знаешь, я хочу купить ей все эти дорогие помады, что ей нравятся, объедаться вредной едой с ней. И ещё я хочу её трахнуть. — Приятель, ты только что подытожил своё признание в любви наименее романтическим образом, — фыркает Луи. Томлинсон слышит шум и потом видит Найла, опирающегося на край кровати и смотрящего прямо на Луи. — В любви? Луи правда переживает за друга, ведь Найл кажется таким обеспокоенным словом «любовь». — Ни, все не так, тупица. Думаю, у тебя просто одна из тех подростковых влюблённостей из-за гормонов, — он делает паузу, бормоча под нос, — которая перерастёт в любовь. Найл стонет, и в этом звуке смешиваются страх и отчаяние. — Луи, я не знаю, что делать, если тебе кто-то нравится, я просто… — Не знаешь, что делать? Найл, ты любишь буквально каждого человека, которого знаешь. Ты себя накручиваешь, Боже. Если вы с ней так часто проводите время, то она, должно быть, что-то знает о тебе. В смысле, она была у тебя дома? Тут Найл ободряется: — Да! Мы устраиваем ночёвки все время! Луи закрывает лицо ладонями. — Вы когда-нибудь напивались вместе? — Она часто приносит с собой пиво. — А как она ест при тебе? — В см… — Она говорит, что наелась, после одного куска пиццы? — Нет! Мы утраиваем соревнования по поеданию пиццы! — Господи Боже, Найл, — бормочет Луи, — либо ты во френдзоне, либо она думает, что ты гей, или же ты ей правда, правда нравишься, и ей просто комфортно с тобой. Найл снова стонет: — Боже, ты разрушил мою жизнь. Ненавижу тебя, убирайся. — Ты ведёшь себя прямо как я во время моего большого гей-момента, Боже, — закатывает глаза Луи, выпрямляясь. — Это большой гей-момент для меня! — восклицает Найл. — Только, пожалуй, менее гейский. — И я ухожу не потому, что так сказал ты, а потому, что я сам этого хочу. — Хорошо. — Отлично. — Иди нахер. — А я-то думал, тебе нравится Перри?** Найл стонет в подушку. Луи фыркает, встаёт и хлопает его по спине. — Удачи тебе с твоим большим гейским моментом, друг. — Пошёл ты, — бормочет Найл, не убирая с лица подушку. — Эй, — начинает Луи, — я одобрил того коктейльного мальчика. Найл вскидывает голову и хватает свой телефон. — О, черт, я забыл ответить ему. — Ладно, Ни, до завтра, — фыркает Луи. Он идёт к двери и оборачивается, чтобы посмотреть на Найла, который уже ничего не замечает кроме своего телефона. Томлинсон закатывает глаза и выходит из номера. Он не позволяет факту страха сковать себя, он на самом деле не осознает, что ему сейчас нужно встретиться лицом к лицу с Гарри, который испортил его настроение после беседы с Найлом, по крайней мере, пока. Он достаёт телефон и пишет Найлу: в случае, если ты не заметил, я захватил с собой твой пульт от телевизора. хх Спустя несколько мгновений Луи слышит громкий смех Найла. Он победно улыбается, позволяя себе побыть в хорошем настроении ещё немного. Когда он доходит до их с Гарри номера, он понимает, что у него нет ключей. Ему становится трудно дышать, лёгкие сжимаются, и он, наконец, стучит. Он не готов встретиться с Гарри. Не потому, что тот зол, или больше не любит его, просто ему страшно и больно от того, что Гарри раньше никогда не заставлял его чувствовать себя так, по крайней мере не из-за себя самого. И он знает, что ведёт себя сейчас как ребёнок. Просто ему правда больно, и Луи не знает, как унять свою боль, он знает только то, что должен успокоиться. Как только дверь открывается, Гарри бросается в объятия Луи. Громкие рыдания душат его, лицо мокрое от слез и соплей, и он дрожит — чертовски сильно трясётся, — и Луи просто медленно оборачивает свои руки вокруг Гарри, прижимает его к себе ближе, хмурясь, потому что его просто разрывает изнутри. — Я думал, ты не вернёшься, — хнычет Гарри Луи в шею, — думал, ты больше не захочешь видеть меня. Гарри чувствует себя уязвимо, он сильнее впивается ногтями в спину Луи, нуждаясь в комфорте и похвале. Ему нужен Луи, и он знает, что гораздо сильнее зависим от него, чем думает тот или кто-то ещё. Он просто знает, что, когда он рядом с Луи, все становится лучше. Будто все мёртвые цветы, окружающие его, снова оживают, как только Луи прикасается к ним. Только Луи может дать ему одну вещь. Это — чувство расцвета под тёплым, ярким солнцем. Луи обращается с ним так, будто он для него — целый мир, но когда Луи смотрит на Гарри, боже, когда он смотрит на него, и в его глазах можно читать «да, ты идеален, ты единственный для меня», его сердцебиение учащается. Гарри знает, что Луи не достанет ему звёзд с неба, но кудрявый чувствует, будто Луи все это уже сделал для него, достал самого Гарри с неба, словно тот — ярчайшая и красивейшая звезда в мире. Ни его терапевт, ни мама, ни друзья никогда не подарят ему такого чувства. Это под силу только Луи. — Гарри, я бы никогда… Я не оставлю тебя, — Луи отстраняется и смотрит ему прямо в глаза. — Я люблю тебя, Гарри, и никогда не брошу. Гарри громко всхлипывает, его лицо искажается от рыданий, и он выглядит таким несчастным. Боже, это так сильно ранит Луи. Его горло горит, но он знает, что под кожей Гарри огонь горит ещё сильнее, ярче со всеми эмоциями, воспоминаниями и остальными вещами, с которыми он не может справиться. Гарри пытается подавить эти чувства, притвориться, что у него просто чешется кожа, но, несмотря ни на что, он не может избавиться от этого ощущения. Но это не так, видит Бог, это не так. Это ощущение глубоко внутри него, и Гарри пытается добраться до него, разрывая кожу; поэтому он игнорирует это, думая, что оно исчезнет само. Но оно не проходит. — Мне кажется, тебе тяжело со мной, — всхлипывает Гарри, — ты не просил всего этого. Мне так жаль. — Гарри… — начинает Луи. — Пожалуйста, только не бросай меня, — умоляет Гарри. Боже, Луи никогда не видел Гарри таким. Стайлс целует его в щеку, в губы, не переставая плакать. С ним слишком много всего происходит сейчас. Он чувствует себя грязным, и еще эта беседа с парнями о его маме, плюс Луи ушел с Найлом, когда Гарри так в нем нуждался. Гарри плохо, ведь тот, на кого он рассчитывает, не с ним. И Томлинсон сначала отталкивает, а потом притягивает назад. Сначала отталкивает, а потом притягивает назад. — Он найдёт меня, — бормочет Гарри, — здесь небезопасно. Он узнает. Пожалуйста, не оставляй меня, Луи. Гарри продолжает бормотать бессвязные фразы о нем, и как сильно он нуждается в Луи, и Луи просто… перегружен. Ничто не ранит его сильнее, чем вид такого Гарри, у него не хватает слов, чтобы описать все чувства, содрогающиеся в его животе, лёгких, горле, в сердце. Все, что он может сделать — задуматься, это ли чувствует земля, когда капли дождя разбиваются о неё. Как будто ты, блять, тонешь. Глубже, глубже, и вот ты задыхаешься. «Я боялся, что, прикоснувшись ко мне, ты почувствуешь его вместо меня». «Я не хотел, чтобы ты уходил» Гарри не боится, что Луи — это Марк. Все эти шаги назад, секс, ссоры, примирения, страхи и слезы. Это не потому, что Гарри видит Марка в Луи. Не потому, что он чувствовал себя не в безопасности с ним. Гарри любит Луи, правда любит. (Оправдания. Страхи. Чёртовы оправдания). Гарри не боится, что Луи обидит его. Гарри боится обидеть Луи. Томлинсон чувствует, будто грудь, словно цепи, сковывают тревожные эмоции парня, пытающегося стереть синяки с кожи. Он чувствует, как его мышцы дрожат, кости, словно сухие ветки, ломаются под тяжестью любви кого-то, кто боится себя. — Гарри… Он не может даже проговорить слова успокоения, потому что тот цепляется за него и рыдает прямо в его потрескавшиеся губы. — Прости меня, прости. Я больше так не поступлю. Луи поворачивает голову и тащит их к стеклянной двери, ведущей на балкон. Волны океана с шумом разбиваются о берег, заглушая рыдания Гарри. На улице темно и холодно. Но свежий воздух — это хорошо, в самый раз. — Гарри, я… — Луи пытается подобрать правильные слова, что-то, способное помочь парню. Не просто «все в порядке», нет, есть тысячи слов, которые лучше, чем «окей». Он не хочет, чтобы его мальчику было страшно. Не с ним и не из-за него. — Посмотри на океан, — Луи не хочет, чтобы это звучало, как приказ, но так и выходит. — Если ты пойдёшь туда, он… он проглотит тебя, — шмыгает носом Луи, — ни на секунду не остановится и утопит тебя. Ему плевать на все, что ты сделал или через что прошёл. Гарри удивлённо хмурится, слезы продолжают стекать по щекам, и Луи мягче добавляет: — Но я не океан, — Луи еще не до конца не уверен в том, что хочет сказать. — Если ты придешь ко мне, я поглощу тебя в своих объятиях. Меня будет волновать все, через что тебе пришлось пройти, я… Я волнуюсь о каждом участке твоего тела, которого он касался, Гарри. Я не… я не просто какая-то огромная бесчувственная вещь, нет. Я… я человек, Гарри, я… Это слишком. Луи рыдает. Луи, черт возьми, рыдает Гарри в плечо. Разговор выходит сломленным, состоящим из слез и прерывистых вздохов. Вдох. Выдох. Дыши. Кажется, будто в последнее время у всех проблемы с дыханием.