Девять месяцев разврата

***

Иккинг всегда был трудолюбивым парнем, никогда не отказывал в помощи и днями проводил время в кузнице. Помещение было довольно мрачным, учитывая, что каменные стены были уставлены всевозможными поделками и инструментами, да и освещение оставляло желать лучшего. Зато даже в самые суровые морозы здесь было по-летнему жарко. Крупные хлопья белых снежинок падали на черепицы домов викингов, драконы не спешили вылезать из своих тёплых стойл. Беззубик старался не покидать своего хозяина, но в этот вечер решил отдохнуть в своём «доме», оставив Хэддока со своими делами. Парень же мастерил очередную секиру по заказу одного из жителей Олуха. Жар печи с раскалёнными углями и звонкий стук по металлу — вот истинная атмосфера этого места. За окном бушевала метель, но Иккинг даже не мог представить всего этого, так как сам был в одной рубахе да в обычных штанах на завязках. Плевака сегодня взял отгул и поручил юноше выполнить всю оставшуюся работу. Хэддок мог бы возразить, ибо он сын вождя, но это не в его правилах, ведь стойкость и стремление — самое главное в жизни викингов. Шатен так увлёкся работой, что не заметил, как в кузницу зашла Астрид. Она не пыталась его напугать, но и не старалась шуметь намеренно, поэтому прижавшись всем телом к спине парня, ощутила лишь неловкое вздрагивание. Иккинг продолжил делать свою работу, будучи прижатым к девушке. — Разве твои родители не будут волноваться, что ты ушла в снежную бурю? — с усмешкой спросил он. — Они гостят у Торстонов, поэтому нет, — в той же манере ответила Астрид. Хэддок прекрасно знал, зачем она пришла, ведь их частые встречи редко проводились наедине. — Оставь это, я к тебе пришла, — она развернула парня, выхватывая молот из его рук, отложив в сторону. Хофферсон прикоснулась ладонями к щекам парня, а затем резко прильнула к губам. Он не всегда был готов к такого рода выходкам, но, понимая цель сегодняшнего визита, сам принялся отвечать. Его руки блуждали по спине, но сквозь плотную материю тёплой одежды было сложно что-либо сделать. Тогда он спустился чуть ниже пояса, прижимая Астрид ещё ближе к себе, она же в свою очередь сжимала ткань тонкой рубахи, отчего та стала с треском рваться на вороте. Иккинг прервал поцелуй, когда почувствовал боль в ладонях и на мгновение оторвался от Хофферсон. — Шипы, — только и смог сказать он, прежде, чем Астрид сама взяла его руки, пробравшись под свою юбку. Парень тут же сжал упругие ягодицы девушки, заставив издать негромкий стон. Он прильнул к её шее, пройдясь мокрой дорожкой поцелуев до ключицы, попутно снимая меховую накидку. Хэддок слишком был увлечён ею, настолько, что хотел быть наполненным этой воительницей без остатка. Вся его жизнь состояла из моментов связанных в основном с ней, с этой белокурой голубоглазой девушкой, хотя для него она не просто девушка, а нечто большее и даже божественное. Им обоим так хотелось насладиться друг другом, слиться в порыве страсти, так, чтобы потом дышать в унисон, чтобы сотрясаться в лёгкой дрожи и не прятаться, вырывая минуты близости. Иккинг взял на руки Астрид так, что та обхватила его бёдра ногами. Он поднёс её к столу со всевозможными чертежами и инструментами, резко сгребая их в сторону, заставляя большую часть вещей просто упасть на бревенчатый пол кузницы. Хофферсон нервно засмеялась от действий парня, отчего он с новой резкостью впился поцелуем, прижимаясь к телу девушки. Она старалась быть к Хэддоку как можно ближе, обхватывая тело парня так, что порой казалось, эта буйная девчонка сломает ему рёбра. Астрид уже не сдерживала стоны, они оба были не в силах терпеть, принявшись снимать одежду. В кузнице повеяло холодом, и послышался ноющий скрип, отчего эти двое вмиг отскочили друг от друга, приводя себя в порядок. Благо, помещение было довольно большим, а они находились в закутке у стены. — Извини, Иккинг, я пришёл взять свой крюк, а то, знаешь ли, вещь нужная, а рука бесполезной быть не может, — подмигнул Плевака, забирая нужную вещь. Чуть пройдя, он остановился и повернулся к немного испуганным, стоящим по разные стороны, ребятам. — В следующий раз запирай дверь, а то холодно, сквозняки — нехорошо, — и удалился. После ухода мужчины они переглянулись, а затем засмеялись, понимая, в насколько нелепую ситуацию попали снова. Слишком трудно оставаться наедине и творить противозаконное, если кругом за тобой следят, будь то боги или жители деревни.