Шотландское проклятье

      Утро выдалось пасмурное. Эбигейл проснулась раньше новоиспечённого мужа и с трудом вылезла из его объятий. У девушки так и не укладывалось в голове, что теперь она не мисс Галлахер, а миссис Хэмилтон — владелица замка. Хотя теперь, честно говоря, она бы скорее предпочла жить в бедности, чем в объятиях нелюбимого мужа и жутком поместье, которое никогда не станет ей настоящим домом.       Девушка тихо вышла из их общей спальни. Она собиралась пройти в свою старую комнату, выбрать наряд на сегодня, а после принять душ. Но вдруг из какой-то комнаты высунулась рука, схватила девушку и затянула её в спальню. Эбигейл только решила закричать, но вовремя увидела, кто её затянул.       — Что тебе нужно? — недовольно фыркнула новоиспечённая миссис Хэмилтон, смотря на свою бывшую подругу. Та, скрестив руки на груди и глядя в окно, произнесла:       — Эби, что ты натворила? — вздохнула Сима, — ты хоть понимаешь сама, что теперь будет? Это же отвратительно! Ты вышла замуж за этого мерзкого человека, а затем отдала ему свою невинность. Эбигейл, зачем ты это сделала? Ради денег? Просто честно ответь мне, тебе так сильно нужны были деньги, раз ты продала себя?       — Перестань говорить ерунду, — прошипела девушка, явно раздражённая словами Морриссон, — ты не знаешь, что несёшь. Издеваешься, видимо, надо мной. Сначала шлялась с ним и гуляла, мило беседуя, а теперь он мерзкий. С каких это пор, вот, что мне интересно. Раньше ведь он был «о, мистер Хэмилтон», а теперь вдруг мерзкий человек.       — Раньше тебе не нужна была собака-поводырь, а теперь ты слепа, — в сердцах воскликнула Сима, — слепее всех слепых. Никогда не был он для меня «о, мистер Хэмилтон», это, мать его, элементарная вежливость. Никакой симпатии, никаких чувств, я не знаю, что ты там себе напридумывала, но это явно какая-то ересь. Возможно, ты говоришь это лишь для того, чтобы защитить саму себя от осознания проблемы; но ты не защищаешь, ты привлекаешь внимание к своей персоне. Либо ты глупа и слепа, что наиболее вероятно. Сколько ещё трагедий должно случиться, чтобы ты поняла, что натворила?       Эбигейл не знала, как у её подруги это получалось, но у её слов всегда были самые точные координаты, обеспечивающие попадание прямо в сердце. Девушка едва не задохнулась от такой наглости Морриссон, она в открытую обвиняла её во всех бедах, происходящих в этом замке. «В чужом глазу соринку замечаешь, а в своём бревна не видишь», — подумала разозлённая Эби, но решила не показывать свою злость, а продолжать стоять с равнодушным видом.       — А ты сколько ещё собираешься здесь пробыть? Свадьба сыграна, подружкой невесты ты побыла. Думаю, пора бы тебе уже возвращаться домой, не находишь? — Эбигейл открыла дверь из комнаты бывшей подруги, а потом повернулась на секунду, — кстати, не забудь взять своего нового распрекрасного коня, — проговорила Эбигейл и ушла, хлопнув дверью. Сима от такого хамства рухнула на кровать и залилась слезами. От предательства, от недоверия и от грубости лучшей подруги внутри всё делало сальто и сжималось. Девушка так и сидела, громко плача, а Эбигейл в то время за дверью тихо радовалась, что смогла доставить Морриссон такую же боль, которую та доставила ей, заигрывая с её мужем.       Настроение заметно повысилось, у Эбигейл будто камень с души упал, настолько ей стало легко. Теперь уж она точно была уверена, что Сима уедет из замка сегодня же. Морриссон всегда была гордой, с самого детства, Эбигейл всегда приходила мириться первая. Что ж, с того времени многое изменилось.       За завтраком Эбигейл уже полноправно сидела во главе стола рядом с мужем, а Финелла, злобно зыркая, села на бывшее место Эбигейл, которое находилось между Тайгом и Симой. Было видно, что сидеть в таком окружении женщине было более, чем просто не комфортно, но молодой миссис Хэмилтон было на это плевать. Теперь она хозяйка, она жена хозяина поместье, а всё остальное не суть важно.       — Сегодня я предлагаю в очередной раз совершить прогулку, — воскликнул Гордон, тут же добавив: — но в лес больше ни ногой. Просто проедемся вдоль поля, а там уже видно будет, может ещё в окрестностях покатаемся. Да и мисс Морриссон будет наверняка приятно испробовать нового коня, не так ли? — и, не дожидаясь ответов остальных, заявил: — Значит, все согласны. Замечательно, можете одеваться в костюмы для верховой езды сразу же после завтрака.       Несмотря на лицемерную улыбку, Эбигейл завидовала своей бывшей подруге. Конь был красивым, могущественным, и Сима, сидя на нём, сама казалась более привлекательной, чем была на самом деле. Молодую Хэмилтон это бесило, но виду она не подавала, хотя внутри зависть прожигала девушку.       Конь был необычным. Смотреть на него было жутко, казалось, что если заглянешь к нему в глаза, то он набросится и повалит на землю, затопчет. Ноздри его широко расширялись, думалось, что он был в гневе каждую секунду своего существования. Остальные лошади заметно пугались и не хотели находиться близко к коню Симы. Да и у последней время от времени на лице читался страх, будто она боится, что не удержит поводья или конь скинет её со своей спины.       Прогулка верхом на лошадях длилась несколько больше часа. Солнце уже ярко светило на небе и начало становиться очень-очень жарко, но Гордону будто бы доставляло огромное удовольствие мучить других людей на жаре, заставляя делать то, что хочется исключительно ему. Ну, ещё и Тайгу с Симой, которые носились вдоль поля друг от друга. Эбигейл подумалось, что все эти скачки на лошадях могут добром не кончиться.       Да, всё действительно закончилось плачевно.       Было непонятно: то ли от жары поле загорелось, то ли кто-то играл со спичками - но это было неважно ни для кого в тот момент. Важно было лишь появившийся сначала запах гари, а уже потом громкий крик Тайга, который быстро скакал от нарастающего с каждой секундой огня. Поле разгоралось с огромной быстротой, будто бы его полили бензином и бросили по спичке на каждый квадратный метр.       Конь Тайга громко заржал и бросился прочь от пламени, которое настигало его с каждой секундой. Но лошадь быстро унеслась с поля, молодой человек даже не успел ничего понять, лишь то, что лошадь его спасла. Сима была гораздо дальше от огня, и её конь вдруг резко погнался прочь от пожара, унося напуганную девушку всё дальше и дальше от компании Хэмилтонов и Тайга Галлахера. Могучий конь будто бы сам повелевал своей хозяйкой, он бежал от поля до тех пор, пока страх Симы не начал испаряться. Затем он наконец остановился и повернулся мордой к горящему полю. Сима было совсем успокоилась, но она услышала звук, который ей вовсе не понравился. Конь рыл копытом землю, ясно готовясь разогнаться на полную мощность. Девушка в страхе увидела, куда направлен его взгляд, и совсем пришла в ужас. Могучее чудовище почувствовало этот необъятный страх и со всей дури бросилось вперёд к огню.       Остальные лошади устремились вразброс, лишь бы их не затронуло это безумное чудище. Мгновение — и огромный конь унёс несчастную девушку в огонь. Нечеловеческий вопль Морриссон раздался по всей округе, пока она сгорала заживо в вихре пламени. Кричала она недолго, каких-то две минуты, но для Эбигейл этот звук длился целую вечность.       Когда она уже затихла, в ушах у Эби всё равно стоял этот пронзительный визг. Он не отпускал её и тогда, когда приехали пожарные, когда Тайг закутывал её в плед в гостиной, когда Гордон лепетал полицейским что-то о новизне коня, когда Финелла орала на Оуэна, а тот вызывал врача для молодой хозяйки поместья. Она не пострадала от огня, но эмоциональное потрясение и подступающая истерия ясно давали о себе знать. Безумные глаза бегали туда-сюда, с одного человека на другого, а слёзы беспорядочно катились по щекам.       Врач сказал, что девушке нужен покой и отдых, какое-то время ей вообще лучше не видеть лошадей, да и одну её лучше не оставлять. Поэтому, когда прошло уже три часа после смерти мисс Морриссон, полицейские всё бродили по полю, а Хэмилтоны с Тайгом приказали конюху остаться здесь в качестве дворецкого, чтобы не вызвать подозрений у полиции по поводу столь малого числа персонала. Однако присутствие Финеллы и конюха-дворецкого не помешало Эбигейл вскочить на ноги и закричать на своего мужа.       — Ты виноват в её смерти! — Девушка подскочила к нему и кулаками принялась бить его в грудь. Гордону больно не было, но от неожиданности он охнул. — Если бы не ты со своими дурацкими подарками, с какими-то очень умными и эксклюзивными лошадьми, она сейчас бы спокойно собирала вещи домой. Ты убил её! Убил! Убил! — визжала Эбигейл настолько громко, что полицейские под окнами принялись прислушиваться.       — Милая, помолчи, ты не знаешь, что говоришь, тебе нужен покой и глубокий сон… — Молодой человек тихо сделал попытку успокоить жену, но она с треском провалилась: последняя только сильнее взбесилась.       — Помолчать?! О, нет, это ты рот закрой, пока я говорю. Просто замолчи и дай моим ушам отдохнуть от твоего фальшивого заботливого голоса, мать его, — ещё громче заорала девушка. Глаза уже не только были безумны - они налились кровью от злости и ярости. Эбигейл вдруг резко отвернулась от него и, обращаясь к пустоте, громко начала причитать:       — Сима, прости меня! Прости меня, прости, слышишь?! — что есть мочи закричала Эби, а полицейские уже направлялись к входной двери. — Я ненавижу себя! Ненавижу за то, что не верила тебе, ненавижу себя за то, что кричала и срывалась на тебя, за то, что позволила ему убить тебя, просто сбросить в огонь, как старое огородное чучело, ненужные вещи и хлам с чердака. Прости, прости, прости! — И с громкими всхлипами девушка рухнула на пол. Тайг среагировал молниеносно, приподняв её и посадив обратно на диван. Гордон только хотел кинуться к ногам Эби, чтобы сделать ещё одну попытку её успокоить, но вдруг в дом ворвались офицеры.       — Мистер и мисси… — Увидев состояние девушки, полицейские замялись и исправились: — Мистер Хэмилтон, не могли бы Вы пройти с нами к полю, чтобы рассказать, где вы купили этого коня всему полицейскому отряду? — Гордон медленно кивнул и, обеспокоено наблюдая за своей женой, вышел из дома. Финелла явно не хотела здесь оставаться, поэтому пошла за сыном, но в дверях вдруг обернулась и посмотрела на Эбигейл. Та в тот момент подняла голову и их взгляды встретились. На губах у Финеллы играла широкая улыбка, будто бы та была довольна всем, что происходит в замке. Слегка кивнув головой Эбигейл, женщина вышла из гостиной, закрыв входную дверь в поместье. В комнате повисла гробовая тишина. Эбигейл так и не успокоилась, но орать было не на кого, поэтому она сидела и молчала с похоронным выражением лица. Слёзы уже начинали иссякать, и теперь она сидела готовая взорваться от ярости. Тайг угрюмо сидел на диване рядом с сестрой, не решаясь её трогать и что-либо говорить ей. Оуэн после такой сцены чувствовал себя совершенно не в своей тарелке, и он бы многое отдал, чтобы исчезнуть из этой комнаты. Но состояние Эби всё равно волновало его, и просто молча стоять он не мог, даже если бы и очень сильно этого хотел.       — Я думаю, что тебе надо отсюда уехать, — нерешительно сказал молодой Кэмпбелл, понимая, насколько смешно звучат его слова. Эби резко повернулась к нему, найдя новый объект для наездов. Раздражённая женская натура — страшная вещь.       — Да что ты говоришь, — язвительно заметила девушка, — прямо сейчас побегу собирать вещи, а затем прыгну в машину к симпатичному офицеру, который отвезёт меня на вокзал. Скажи честно, ты совсем дурак? Я замужняя женщина, — Эбигейл даже не думала, что может кого-то обидеть или расстроить просто ни за что. Оуэн прекрасно понимал, что обижаться на неё сейчас нет смысла, но ему всё равно было неприятно, что он желает ей наилучшего, а она оскорбляет его и хамит.       От Тайга не укрылось расстройство конюха, поэтому он тут же решил ему помочь снять с себя клеймо врага, - а точнее дурака — народа:       — Мистер Кэмпбелл прав, Эби. Ты ведь должна уехать на похороны Симы. Не хоронить же лучшую подругу здесь, как же её семья? Сима Морриссон будет похоронена в своём родном городе, да и ты сама это знаешь. Это не изменит того, что ты замужем, но тебе действительно нужно отсюда уехать.       — Он мне запретит, сам ведь знаешь, — фыркнула девушка и поднялась с дивана. Она посмотрела в окно, где возле обуглившихся останков коня и Симы стояли полицейские вместе с её мужем и свекровью. Немного погодя, она произнесла:       – Но плевать. С высокой колокольни.