Шотландское проклятье

      Двенадцатое июня стало для Эбигейл Галлахер роковым днём. В последствии в этот день каждый год она носила траурную одежду и пила лишь красное вино, настолько он полностью перевернул её жизнь в худшую сторону. С утра в день свадьбы она отказалась идти на завтрак и решила остаться в своей комнате, аргументируя это тем, что жених не должен видеть невесту до момента выхода к алтарю. Девушка с огромным трудом держалась, чтобы не заплакать, но, когда Хэмилтоны уехали в город за фраком Гордона, она села у окна и все же дала волю слезам.       Разумеется, плакать на свадьбах — это традиция, но обычно это слёзы радости. У Эбигейл же были смешанные чувства, но она твёрдо знала одно. После случая на охоте девушка потеряла всякий интерес к своему будущему мужу. Желание выйти замуж уже практически погасло, но уезжать в любом случае было бы не лучшим выходом. Что-то в глубине души подсказывало Эби, что отъезд из замка — это самое крайнее, что может произойти. Да и никак не забывалась просьба Оуэна, как он наказывал ей не уезжать из поместья Хэмилтонов. Причин не уезжать отсюда было столько же, сколько и причин уехать, поэтому Галлахер решила пойти на риск.       Успокоившись, девушка отошла от окна и подошла к настенному зеркалу. Она смахнула оставшиеся на щеках слёзы и в упор посмотрела на свои раскрасневшиеся глаза. Смотря на себя, она приметила небывалую раньше решительность. Эбигейл, которая была до приезда сюда, выглядела по-другому, не так, как нынешняя Эбигейл. У той был счастливый взгляд, а у новой мисс Галлахер взгляд стал бездушным. Вся влюблённость, которая бывает у молодых, моментально рассеялась. Все романтические чувства и надежда тоже канули в Лету.       — Как думаешь, «сбежавшая невеста» звучит романтично? — Девушка слегка вздрогнула от неожиданности, хоть и узнала голос. В дверях стоял её старший брат, скрестив руки. На Эбигейл парень смотрел выжидающим взглядом, с надеждой ожидая, что она кивнёт головой и побежит из-под венца.       — Не только не романтично, а ещё и отвратительно. Звучит предательски, — произнесла Эбигейл, вновь повернувшись к зеркалу. Она просто не могла предать Гордона с Финеллой, сбежав. Приглашены люди на эту чёртову долгожданную свадьбу, внезапный отъезд мог грозить увольнением Тайга и смертью от голода, которая наступит в случае её предательства Хэмилтонов. Тайг сам всё прекрасно понимал, но всё равно рвался уехать отсюда. Что ж, он, конечно, и так уедет, но без Эбигейл. Последняя останется в этом замке до самой смерти.       Боковым зрением Эбигейл заметила в окне конюха, держащего какую-то новую лошадь за поводья. Девушка захотела тут же спуститься к нему, предварительно посмотрев в зеркало, не выглядит ли она очень заплаканной. Старший брат тоже заметил Оуэна, но не стал комментировать действия своей сестры. Она, подняв голову, посмотрела на Тайга взглядом а-ля «просто иди к себе, мне нужно уйти из этой комнаты». Тайг, хмыкнув, пропустил девушку и вышел из её спальни вслед за сестрой. Она, явно спеша, побежала вниз по лестнице, а парень остался стоять в коридоре, смотря на спину удалявшейся мисс Галлахер, которая сегодня станет вовсе не мисс и вовсе не Галлахер. Парня это задело внутри, но виду он не подал. Теперь у неё своя жизнь и он больше не вправе указывать ей, что делать и как.       Подбежав к конюху, девушка даже забыла спросить, как у него дела. Она замерла на месте, с восторгом смотря на нового коня Хэмилтонов. Конь был рыжий, а грива была иссиня-чёрного цвета, он будто бы сошёл с картинки модного журнала для лошадей. Он определённо мог быть моделью, настолько он сильно приковывал внимание, он владел могучим очарованием. Но трепет он вызывал не только с положительной стороны, глаза его были черны, как ночь, а смотрели они на девушку с ярко-выраженным презрением, таким взглядом, будто это животное не травоядное, а хищное и готово разорвать на части, растоптать, раскрошить на мелкие кусочки и вдавить остатки своими копытами в землю.       — Это ведь новый? Ух ты, неужели это прекрасное создание — подарок мне от Хэмилтонов на свадьбу? — восхитилась мисс Галлахер, а Оуэн лишь усмехнулся в ответ и покачал головой. Ему было жаль расстраивать девушку, но надо было просветить её.       — Это подарок, но не Вам. Мистер Хэмилтон решил сделать подарок мисс Морриссон. Только не меняйтесь в лице раньше времени, он хочет сделать ей прощальный подарок перед её отъездом из поместья навсегда, — поспешно добавил Оуэн, испугавшись, что сейчас доведёт молодую невесту до слёз. Но нет, на вид она осталась практически равнодушной, лишь вздохнула и отвела взгляд от коня. Эбигейл было горько, что её будущий муж подарил такую прекрасную лошадь её бывшей подруге, а не ей самой. Эби казалось это несправедливым, ведь, в конце-концов, не Сима будет делить с Хэмилтоном брачное ложе, но лучший на свете подарок достанется именно ей. И неважно, что она на лошади каталась лишь дважды в жизни, а Сима с детства, это далеко не самое главное для девушки.       Эби посмотрела в сторону поля, где вдалеке виднелся домик Оуэна. Тут же в голове вспомнилась его семья и темноволосая кудрявая Шона Кэмпбелл. Девушка начала прокручивать в своей голове обстановку дома Кэмпбеллов и вдруг вспомнила одну фразу, брошенную сестрой конюха. Следом за ней в голове вспыхнул образ испуганной старушки-экономки и девушка вспомнила её слова.       — Оуэн, — осторожно начала она, — скажи мне, пожалуйста, сколько невест было у мистера Хэмилтона до меня? Он был хоть раз женат? — тихо спросила девушка, а затем добавила ещё один вопрос: — Почему вы все так боитесь мне рассказать о его прошлых отношениях? Мне это как раз и нужно знать, я его будущая жена. Сегодня ей стану уже, — Эбигейл решила поныть и добиться у него ответа, но тот резко остановился и повернулся к ней лицом. Он был очень напряжён, что было нетипичным для парня.       — Вот когда станешь, тогда и поговорим. Сама спросишь у своего будущего муженька, — фыркнул он и пошёл от девушки в сторону конюшни, ускоряя шаг. Эбигейл снова надулась на парня, уже второй день подряд, но догнать его и высказать своё «фи» времени не было: к поместью подъезжала машина мистера и миссис Хэмилтон и девушке пришлось срочно бежать в замок в свою спальню. Заскочила она вовремя — когда Эби села на стул у окна, машина как раз въехала в ворота замка, остановилась, и из неё вышли её будущий муж и будущая свекровь.       Девушка посмотрела на зеркало. Оно было завешано платьем, видимо, кто-то сделал это, пока Эбигейл отсутствовала. Платье было белоснежно-белым, длинным, а шлейф был полупрозрачный - он, видимо, должен был волочиться по земле. Корсет тоже висел на зеркале, и девушка мысленно ужаснулась, надеясь, что она в нём не задохнётся. Несмотря на былые грезы о красивом платье и шикарной свадьбе, сейчас Эби мечтала оказаться у себя дома вместе с Тайгом и читать вместе с ним книгу перед тёплым камином. Но уже слишком поздно.       В комнату постучались. Эбигейл вздохнула и нажала на дверную ручку, мысленно надеясь, что это не Гордон. Но альтернатива оказалась не лучшей, за дверью стояла Финелла Хэмилтон — его мать. Девушка, поджав губы, впустила женщину в комнату, ожидая наказов и наставлений, но хозяйка поместья лишь кивнула на платье и присела на кровать:       — Платье нравится? — Дождавшись положительного ответа девушки, она продолжила: — Тогда надевай. Тебе осталось всего два часа до выхода к алтарю, а ты совершенно не готова.       Девушка со вздохом разделась перед женщиной и стала надевать платье. Юбка подошла идеально, рукава тоже, а вот корсет сзади завязать могла лишь мать Гордона. Последняя молча встала с кровати и начала туго затягивать корсет на Эбигейл. Та молча терпела боль: платье жутко натирало спину и дышать было практически невозможно, что уж говорить о выпивке или еде. Финелла затягивала корсет всё крепче и крепче, девушке даже показалось, что та хочет её убить, но последний стежок — и женщина оставила платье невесты в покое. После зашнуровывания корсета, женщина посадила Эбигейл в кресло, проверяя, может ли та дышать сидя. Как оказалось, с большим натягом, но всё же может. Финелла принялась молча расчёсывать длинные светлые волосы Эби, не пропуская ни одного волоска. Девушка сидела тихо, очень тихо, стараясь не дёргаться и не выводить из себя хозяйку поместья. Спустя полтора часа миссис Хэмилтон превратила деревенскую милую девчушку в настоящую красавицу-аристократку. По крайней мере, внешне, до тех пор, пока Галлахер молчит. Эбигейл тихо проговорила «спасибо», ожидая, что женщина тут же уйдёт встречать гостей, но та замешкалась и осталась ещё на пару мгновений в комнате.       — Ты сегодня выходила из спальни? — спросила Финелла, пристально смотря на невестку. Та решила не врать, поэтому честно кивнула головой, не произнося ни слова. Женщина хмыкнула, помолчала минуту, а затем тихо произнесла, чтобы никто за стенкой не услышал, в случае чего:       — Не повторяй моей ошибки, Эбигейл Галлахер. Терпи. Будь хитрой. Верь интуиции, верь инстинктам, не дай себе заморочить голову словами «совпадение» и «несчастный случай». Ты не сможешь избежать лжи, но ты вполне способна абстрагироваться от неё и не обращать внимания на попытки одурачить тебя. Доверяй лишь себе. Сама, только сама, в своём вечном единстве, девочка, — проговорила женщина, смотря на удивлённую и поражённую девушку, а затем, не дав Галлахер ничего сказать, Финелла вышла из её спальни и пошла вниз по лестнице.

***

      Ни одного приглашённого человека на свадьбе, как и ожидал парень. Лишь прежний состав: мистер Хэмилтон, его мать, невеста с пустыми глазами, её задумчивый брат, а также напряжённая и хмурящаяся подружка невесты. Оуэну, Киаре и Шоне, разумеется, доступ на свадьбу был закрыт, но конюху это не помешало стоять неподалёку и наблюдать за свадебным процессом. Затягиваясь сигаретой, парень смотрел на бракосочетание. Хотя больше всего его интересовало то, как выглядела невеста. Красивее девушки он не встречал никогда, его бывшие подружки даже рядом не стояли с Эбигейл. Но вся эта наряженность и разукрашенность не была ей к лицу, Оуэну гораздо сильнее нравилась обычная, простая, искренняя Эби. От всей этой официальности его тошнило, он не мог воспринимать её адекватно и без усмешки на лице.       Но внутри у парня всё переворачивалось. Натянутая улыбка и грустные глаза Эбигейл выводили его из равновесия до такой степени, что пришлось взять в рот третью сигарету подряд. Плевать на то, что пачка дорогая, не до экономии денег сейчас. Каждой клеточкой своего тела он переживал эмоции Эби, он видел, как менялось её лицо, оно становилось всё обречённее. Невеста явно витала в своих мыслях и даже не вслушивалась в слова приглашённого священника.       Вот и кольца. Вот и поцелуй. Вот и аплодисменты. Вот и нет больше мисс Эбигейл Галлахер, она умерла, но возродилась, словно феникс, новая девушка, которую теперь будут звать миссис Эбигейл Хэмилтон.       В какой-то момент взгляды конюха и молодой жены встретились. «Вот и всё, Эби. Эту кашу тебе не расхлебать до конца жизни», — подумал Оуэн, а девушка едва заметно кивнула ему, будто бы прочитав мысли. Думали они об одном и том же, в книге её жизни начинается новая глава и теперь всё самое лёгкое позади. Наступило трудное время, и чёрная полоса больше никогда не уступит место белой.

***

      За праздничным столом в замке все откровенно веселились. Алкоголь лился рекой и никто даже не задумывался остановиться и подумать, что пора бы прекратить напиваться, нет, все только входили в раж с каждой минутой. Не пила лишь миссис Эбигейл Хэмилтон. Каждый пил за что-то своё, Гордон напивался от счастья и хорошего настроения, теперь-то его жена никуда от него не денется. У Финеллы была более неприятная причина для того, чтобы напиться вдрызг, ведь её теперь больше не будут называть миссис Хэмилтон, отныне она вдова Хэмилтон. Тайг пил вместе с Гордоном, смеясь и чокаясь с ним, алкоголь уже успел затупить все его сомнения и недовольства по поводу свадьбы. Несчастная Эби сама бы не прочь была выпить большое количество рюмок шотландского местного скотча, но в этом треклятом корсете она дышала-то с трудом, а выпить хоть стакан воды… Для такого платья это было непозволительно. Видимо, Финелла затянула так туго как раз для того, чтобы девушка в подробностях запомнила свадьбу и этот ужасный день, один из самых кошмарных в её жизни. Ощущение, что она сделала всё неправильно, никак не проходило, поэтому девушка с натянутой улыбкой сидела молча за столом и смотрела на всех остальных.       Подавив презрение, она посмотрела на подружку невесты и с удивлением отметила, что Сима залпом осушает свой бокал вина, а затем, уже не прося мужчин налить ей ещё, обновляет бокал и снова прикладывается к нему, даже без передышки. Лицо у неё было таким несчастным, что Эбигейл даже мысленно возмутилась, уж кому-кому надо здесь грустить, так это ей, а не её лучшей подруге. Но затем в голову Эби пришла догадка, почему Сима такая расстроенная и подавленная в последнее время, а сегодня так вообще втройне. Видимо, ревность полностью овладела Морриссон, она даже была не в состоянии с ней совладать.       Возмущённая девушка дёрнула своего мужа за руку, заставляя оторваться от рюмки скотча. Гордон удивлённо на неё посмотрел, а та, решив, что до пьяного парня её слова будут доходить слишком долго, кивнула на лестницу, ведущую на второй этаж. Молодожёны с улыбками извинились и под смех Тайга и Финеллы поднялись наверх, в спальню Гордона, в которой теперь они будут спать вдвоём. Когда они оба зашли, Эбигейл закрыла дверь и, ходя из угла в угол, начала втолковывать своему новоиспечённому мужу:       — Я больше не считаю Симу своей подругой. А всё из-за того, что она влюбилась в тебя, любезничала с тобой, а потом ты ей ещё и коня подарил. Я не жалуюсь, но на мой взгляд, это некрасиво — влюбляться в суженого подруги и так ярко это показывать. Я хочу, чтобы она уехала, — заявила Эби, скрестив руки на груди. Как бы она не жалела по поводу свадьбы и замужества, она, как-никак, теперь жена Гордона и полноправная хозяйка поместья. Как и в любой девушке и женщине, в Эбигейл заиграла ревность, хотя она и старалась это тщательно скрыть.       Гордон снисходительно улыбнулся и подошёл к ней со спины, обняв сзади. Парень нежно начал шептать на ухо своей жене, а та, никогда раньше не испытывавшая таких приятных романтических ощущений, вздрогнула.       — Этот конь был для неё прощальным подарком, благодарность за то, что она терпеливо жила здесь две недели, когда происходили достаточно неприятные несчастные случаи. Она уедет завтра же, если ты захочешь, — шептал Гордон, а девушка была готова поверить всем его словам, лишь бы он говорил с ней таким нежным тоном. Молодой парень сзади потянул за ленты корсета, и он начал развязываться, давая девушке наконец дышать полной грудью.       — Но я хочу, чтобы завтра её уже здесь не было, — тихо произнесла Эбигейл, но мысли о Симе уже испарялись. Она медленно повернулась к мужу лицом и в ту же секунду корсет упал на пол.       —  О, Эби, — прошептал Гордон, сжимая молодую жену в объятиях, — я обещаю, я с ней разберусь, и больше она тебя не побеспокоит. Тебе не будет здесь плохо, но, уж извини, любовь моя, один раз боль я обязан тебе причинить, — парень слегка оттянул ей волосы и, взяв её второй рукой за подбородок, нежно и глубоко поцеловал молодую миссис Эбигейл Хэмилтон.       Эта ночь прошла для девушки лучше, чем день.