Джунгли (1)

Пытаюсь вынырнуть, гребу руками, но не чувствую, как всплываю. Тьма внизу затягивает. Сдавливает. Поглощает. Что-то холодное касается лба, щеки, влажными струйками затекает в рот. Орошает влагой потрескавшиеся губы. Делаю глоток. Мучительно. Что-то скользкое, словно змеи, обвивает тело и тянет вверх. К свету. Лучи струятся сквозь толщу воды, переливаются так маняще... - Давай, Аня, плыви! - голос отца всплывает в сознании. - Плыви, ну же! Вот так... Молодец. Золотистый песок, горячий от лучей солнца, больно обжигает ступни. У воды на корточки присела женщина в легком голубом платье. - Аня, мы уже уходим! Сколько можно плавать! Простудишься... Поверхность всё ближе. Надо только взмахнуть руками, оттолкнуться и... Рывком скидываю с себя что-то толстое, душное. Распахиваю глаза. Темно. Ночь? Лежу на чем-то мягком. Тело мокро от пота, а глаза от слез. Воздух свежий, прохладный. Не помещения. Но над собой вижу крышу. Где я? Ощупываю то, что откинула. Похоже на плед. Или шкуру. Кто-то укрыл меня ей. Привстаю на локтях и чувствую дурноту. Головокружение. Снова ложусь. Как плохо... Болит левая нога. Надо бы ощупать, но сил нет. Слышу чей-то вздох, шорох. Рядом кто-то есть! - Мама? - спрашиваю первое, что пришло в голову. Я в больнице? Губ касается что-то твердое. Край чашки? Слегка горьковатая жидкость течет в рот. Глотаю. Немного вязкая. Лекарство? Кто-то, придерживая за голову, заставляет выпить всё. На это уходят последние силы. Закрываю глаза и проваливаюсь в темноту. Будит птичья трель. Звонкая, жизнерадостная. Раздается совсем близко. Прямо над головой. Открываю глаза и пытаюсь рассмотреть птичку, но вижу навес из ветвей и листьев. Я в шалаше? Солнечный свет пробивается через плетеные стенки. Падает на циновку на полу. Жарко. Откидываю пятнистую шкуру, которой укрыта. Ох! Где моя одежда?! Тут же стыдливо запахиваюсь и озираюсь по сторонам. В круглой беседке (если это, конечно, беседка) никого нет. У самого потолка вдоль стен подвешены глиняные и деревянные фигурки на кожаных шнурках. Подслеповато щурясь, с трудом угадываю очертания животных и птиц. Некоторые напоминают человечков. А вот другие совсем необычные. Похожи на луковицу цветка с какими-то отростками. Наверное, священное растение... Так! Неужели меня подобрал кто-то из местных жителей?! Сажусь, прикрывая груди шкурой. Голова уже не кружится. Спину приятно обдувает теплый ветер. Как хорошо! Накатывает ощущение идиллии. А потом врываются жуткие воспоминания, разбивая спокойствие вдребезги. Самолет, чудовищная авария, джунгли, жуткая пантера, чуть не убившая меня, а потом... кошмарная тварь, которая разорвала Кирилла! Слезы подступают к горлу. Бедный парень. Никогда не забуду его отчаянное "Помоги!". Это второй человек, который умер на моих глазах. Первым был отец. Господи... Вытираю ладонью щеку, всхлипнув от нахлынувших горестных воспоминаний. Мы гуляли в парке. Папа и я. Мне было шесть. Было солнечно и тепло. Я гоняла голубей и смеялась. Хотела поймать птичку и погладить. Но они не давались. Взмывали вверх, громко хлопая крыльями. Потом я споткнулась и упала. Ушибла коленку, но не сильно. Сидела, даже не плача, просто ждала, когда подойдет папа и подхватит на руки. Но он не подходил. Растеряно огляделась и увидела его сидящим на скамейке под кленами. Он побледнел и держался за сердце. Я подошла. А он посмотрел на меня. Вымученно улыбнулся. Попросил позвать маму. Маму, которая была дома. Я сразу ощутила, что случилась беда. Бросилась домой со всех ног, но когда прибежала, было уже поздно... Сердечный приступ в тридцать шесть лет... Господи. Снова всхлип. Если бы я не кинулась домой, а позвала людей, то папа бы не умер! Ведь в треклятом парке должны были быть еще люди! Утыкаюсь в согнутые колени и плачу, уже не понимая, кого жалею: отца, себя, маму, что осталась без мужа, да и дочь оказалась неизвестно где. А еще винила себя за нелепую и страшную смерть Кирилла, невольно ассоциируя его образ с отцом. На плечо осторожно ложится чья-то ладонь. Проводит. Успокаивает. Замираю, как испуганный зверек. Поднимаю лицо от колен. Рядом сидит чернокожая женщина. Талию охватывает короткая юбка из разноцветных перьев. Шею и запястье густо покрывают деревянные и глиняные бусы. На ногах плетеные сандалии. Другой одежды нет. Груди обвисшие, слегка полновата. Наверное, в возрасте. Но морщин различить не могу. Может есть, просто не вижу. Незнакомка улыбается и говорит что-то успокаивающее. Совершенно не понимаю. Даже толком слова разобрать не могу. Странная интонация. Как кости перекатываются. Сухая и одновременно тихая, почти шипящая. Так шуршит листва по осени, гонимая ветром. - Простите, ничего не понимаю! - произношу. - Я говорю по-русски! Не понимаете? Женщина замолкает и смотрит с нескрываемым удивлением. Явно не знает. - Do you speak English? - спрашиваю. Просто хлопает глазами. - Ясно, - вздыхаю. - Не понимаете... Я вас тоже. Увы, теперь глупо рассказывать о крушении самолета и остальных выживших... Выживших! Чуть не забыла про Степу и малышку с куклой! Надо спросить. Как-то. Вдруг они их тоже спасли? Женщина, увидев, что я успокоилась, убрала руку и потянулась к маленькой деревянной подставке в углу навроде низкого столика. Берет с нее мисочку и протягивает мне. - Что это? - спрашиваю и указываю пальцем. Она объясняет, а потом подносит к моим губам, явно предлагая попробовать. Еда? Снадобье? Мысли о недоверии гаснут, ибо понятно, что меня из реки кто-то выловил, снял мокрую одежду и согрел. Да еще и ухаживал, пока мне было плохо. Вряд ли эти люди хотят мне зла. Благодарно кивнув, беру мисочку. Там какая-то темная жидкость. Коричневая. Подношу ко рту и делаю глоток. Освежающая. Чем-то напоминает огуречный сок. Только вкуснее. Необычнее. Может, смесь соков или выжимка из какого-то растения. Пью. Вряд ли его варили: прохладное. Хотя, кто знает. Выпиваю и подаю хозяйке. Женщина принимает и ставит обратно на столик. - Вы видели еще кого-нибудь из выживших? - спрашиваю и показываю на себя. - Таких же с белой кожей! Тыкаю в свое предплечье пальцем. - Как я! Маленькая девочка, - показываю рост ладонью. - И парень побольше. Тоже белый. Показываю силуэты людей руками, тыкаю в себя. - Видели? Женщина с любопытством наблюдает за мной. - Понимаете? Люди! Еще! Были? Там! Где самолет, - показываю руками "птичку", махаю ладошками, как крыльями и резко утыкаю кисти в пол, "сминая" пальцы, - упал. Бум! Слышали? Дым! Черный! Далеко виден, - показываю на небо, рисуя пальцем спираль дыма. Женщина что-то говорит, качает головой - не понимаю, что значит у них этот жест - указывает рукой направо. Потом пальцем на меня. Зеваю, ощутив сонливость. Вроде же выспалась? - Что там? - она повторяет и указывает на меня. - Я была там? Вы в той стороне меня нашли? Повторяю ее жест. Она кивает. Значит, это согласие? Ох, как же спать захотелось. Тру глаза. Смотрю на себя и становится неловко: одеяло свалилось и я перед незнакомкой сверкаю "прелестями". Вот, блин. Хотя, наверное, у них нагота в порядке вещей, раз она только в юбочке ходит. Эх, не об этом сейчас париться надо. Глаза буквально слипаются. - Я немного посплю, - сообщаю женщине и ложусь на черную, мягкую шкуру. Такое чувство, что пантеры. Но сонное сознание не трогает испуг от недавно пережитой атаки зверюги. Пытаюсь натянуть пятнистую шкуру, как одеяло, но дикарка откидывает ее в сторону. - Что? - пытаюсь возмутиться. Нечетко вижу, как ногу залепляют листья сбоку на голени. Не нравится это. Вот, что болело... Женщина отрывает листочки. Видна корочка засохшей крови, но боли не чувствую. Просто неприятно немного. Закрываю глаза, не в силах сопротивляться сну. Странная дрема. Наверное, что-то было в воде... Хозяйка что-то втирает мне в рану. Чувствую влажные массирующие прикосновения. Пытаюсь вырваться из объятий дремы, но тщетно. Тьма накрывает и засасывает в сон без сновидений. Хорошо. Тепло. Уютно. Тело расслабленно и нежится в полудреме. Чувствую, как с меня осторожно поднимают одеяло. Делаю вид, что не замечаю, стараясь не напрягаться и не выдать, что больше не сплю. Чья-то сухая ладонь касается бедра. Ощупывает, проводит пальцами. Чувствую, что вот-вот распахну глаза и стряхну назойливую руку. Но она убирается сама. На миг выдыхаю с облегчением. А затем ощущаю прикосновение на правой груди. Осторожное, но неприятное. Тут уж не могу выдержать, когда меня в наглую лапают и распахиваю глаза, опасаясь увидеть мужчину. Но это оказывается старуха. Скорее догадываюсь о ее возрасте не по лицу (которое размывается в пятно, ибо очень близко), а по осанке и фигуре. Тощая и сутулая в странной плетенной накидке из плохо различимого материала и длинной юбке из совершенно белой шкуры. Стряхиваю с себя ее руку и отползаю подальше, садясь, прикрывая руками грудь. - Что вы делаете? - возмущением пытаюсь скрыть испуг. Старуха что-то говорит и смотрит на меня, но ни слова не могу понять. Агрессии в голосе не ощущаю. Но коснуться больше не пытается. Позади стоит знакомая женщина. Бабка поворачивается к соплеменнице и что-то поясняет. Они переговариваются, а мне не по себе. Такое чувство, что мою судьбу обсуждают. Затем старуха поворачивается ко мне и улыбается, показывая редкие желтые зубы, которые выглядят почти сияющими белизной на ее черном лице. Смотрится зловеще, хоть может это и миролюбивый знак. Не закусить же мной они собираются? Мысль хоть и бредовая, но пугает. К кому попала? Неизвестность наваливается на плечи, накрывает, душит, поднимая панику. Сжимаю кулаки подмышками и беру себя в руки. Пока рано делать выводы. Мне еще ничего плохого не сделали. Старая женщина опускается передо мной на колено и снимает с шеи одну из многочисленных подвесок на кожаных шнурках. Бус нет. Только нечто похожее на обереги. Протягивает мне, предлагая взять. Немного медлю, а потом протягиваю руку. Откажусь - вдруг обидится? Кулон падает в ладонь. Деревяшка. Ощупываю пальцами. Не могу понять, что изображено. Зрение подводит. Но пальцы подсказывают, что это нечто... напоминающее клубок перевитых змей. Может, ягода какая? Старуха показывает на свою шею, где полно украшений (наверняка ритуальных), а потом на мою. Она хочет, чтобы я повязала это? Ладно. Подчиняюсь. Шнурок из мягкой кожи. Накидываю на грудь и пытаюсь завязать сзади на шее. Пальцы в волнении скользят, заставляя молча чертыхаться. Толком не вижу направление их взглядов, но каждой клеточкой чувствую, как меня рассматривают. Грудь, живот, плечи... Как и правда сожрать собрались. Наконец повязываю кулончик или оберег. Бечевка осталась слишком длинная и шарик ложится меж грудей. Надо было сделать покороче... Снова прикрываюсь руками, хотя смысла нет: меня и так уже рассмотрели достаточно. Смотрю вопросительно на аборигенок: что еще? Старуха одобрительно кивает и выходит, приподняв плетеную дверцу. Вторая - ее обязали ухаживать за мной? - наклоняется и протягивает мне миску. Эта уже побольше. Набираюсь смелости и принимаю. Что там еще? Нюхаю. Аппетитно пахнет. Женщина показывает на свой рот пальцем и изображает жевание. Киваю. Это еда. Понятно. Подцепляю один из кусочков двумя пальцами и отправляю в рот. Какой-то фрукт. Сладкий и нежный. - Нравится! Спасибо. Отхлебываю прямо из края сладкую жидкость. Женщина опускается на пол на колени. Складывает руки и смотрит, как я ем. Не обращаю внимания: пусть. Да и вижу мутновато. Вот отведешь глаза чуть в сторону и будто нет тут никого! Хотя все равно не по себе: что у этих дикарей на уме? Надо забрать свои вещи и попросить показать выход из джунглей. Может, это добрая женщина меня проводит? Эх, как бы еще ей это объяснить... Тут вспоминаю, что упала в воду. Реку? Озеро? А если течение меня далеко отнесло от места крушения? Как найти самолет? Как отыскать остальных выживших? Я же не проходила курс выживания в джунглях! В обычном-то лесу в два счета заблудиться могу! А тут даже компаса нет... И телефона. И навигатора... Вот надо же так попасть! Вылизываю миску, буквально всунув туда нижнюю часть лица. Очень вкусно! - Спасибо, - благодарю еще раз и протягиваю женщине плошку. Она принимает. Говорит что-то, но даже не догадываюсь о чем. Встает и уходит. А я сижу и отираю тыльными сторонами ладоней липкие губы. Надо же так измараться! Хоть бы вытереться чем... Виновато оглядываюсь и, никого не увидев поблизости, поспешно вытираю ладонь о край шкуры. Но выходит плохо. Точнее никак. На липкую кожу пристают волоски с меха, и становится еще хуже. Вот же невезуха! Трясу руками в воздухе, пытаясь стряхнуть шерсть. Да, вот, что значит оказаться вне цивилизации. Без душа и туалета человек в грязи зарастет! Кошмар! Не стряхивается. Прилипло. Злясь на свою неаккуратность, начинаю отлеплять волоски пальцами и стряхивать на пол, точнее циновку. Надеюсь, тут есть метелка: подмету потом. Получается! Вдруг снова входит знакомая женщина. В руках плошка с чем-то. Приседает передо мной и вытаскивает из емкости кусок мокрого меха. Отжимает воду. Произносит что-то, привлекая внимание. Уже догадываюсь зачем эта "тряпка" и протягиваю руку, обрадовавшись. Но женщина игнорирует мою ладонь и сама начинает промокать мои кисти. Не сопротивляюсь. Затем окунает мех. Отжимает. Подносит к моему лицу и заботливо отирает губы, как ребенку. Потом щеки, лоб. Снова окунает в плошке. Какая заботливая! Это у них фирменное гостеприимство или материнский инстинкт? Самое интересное: видно, что не хочет, чтобы я себя протерла. Поэтому сдаюсь и позволяю пройтись мокрому куску шкуры по шее, плечам, груди... Вода прохладная и немного неприятно холодит кожу. Горячей воды тут тоже нет? Капли падают на бедра и живот. Стираю их поспешно, чтоб не холодили кожу. "Тряпка" проходится по боку и животу, затем бесстыже скользит к паху. Вздрагиваю. - Ой, там не надо! - как можно вежливее отталкиваю руку и отползаю на другой край "кровати". - Там чисто! Всё. Спасибо! Больше не надо. Поспешно закутываюсь в шкуру. Аборигенка явно удивлена моей реакцией. Им что, смущение чуждо? Ничего не говорит. Молча встает и уходит. Обиделась, что ли? Вздыхаю и нащупываю кулончик на шее. Тереблю в раздумии. Что означает эта висюлька? Зачем подарили? Гостеприимство или нечто большее? Что... если взяв подношение, я невольно дала согласие на что-то? На что? Стать приемной дочкой женщины? Или одной из племени? Глупости. Ложусь. А что, если они совершают жертвоприношения? Хорошо, я не девственница. Усмехаюсь. Глупости. Когда хотят убить - не кормят и не вытаскивают из воды. Закрываю глаза и беззаботно засыпаю.