The voices of my violin

Вороны появились в результате смещения мира в полосу темных миров. Когда-то мир мало чем отличался от нашего современного: нефть и бензин, заправки и машины, электроэнергия, генераторы, заводы. Люди, потребители ресурсов, оружие. Эгоизм, жадность, зависимость. В некотором роде его можно назвать типичным человеческим мирком с обычными, типичными представителя человечков. Но когда мир начал падать, произошли характерные изменения для мира: солнце стало всходить все позднее и заходить все раньше, короткое время его свечения сопровождалось пасмурностью и тучами. Постепенно, едва заметно, падала температура, и вот не стало жарких летних деньков. Общий упадок сил, неработающие заводы и генераторы, остановились станции, распались корпорации. Исчезло большинство людей, а те, что остались, разбились на какие-то мелкие банды и группировки. Они жили в городе, те, кто отвоевал себе лакомый кусочек, другие же были вынуждены уйти за его пределы. От животных осталось и того меньше, в основном это были крысы и некоторые лесные обитатели. Иногда людям встречались вороны и волки. И мало кто из людей знал, что волки — это тоже своего рода люди; а те, кто знал, боялся и стремился их уничтожить. Однако же страх перед волками был не так силен, как перед воронами. Поэтому и вороны, и волки сбивались в свои стаи и старались избегать людей, начав вести войну между собой за территории и право стать ведущими представителями силы в погибающем мире. Первые потому что стали такими в результате падения, а вторые потому что считали, что уничтожение первых вернет их в прежнее, до падения, состояние. Но у волков не было ни единого шанса, и самая молодая из них, двадцати лет девушка, прекрасно это понимала. Уйдя из стаи, она бесцельно бродила туда-сюда и не знала, как ей дальше жить без кормящей ее стаи. Она делала вид, что она человек, но сторонилась людей, боясь их еще больше, чем воронов — от обычных людей можно было ожидать чего угодно, в отличие от противника, который ее просто убил бы без лишних размышлений. Так она и бродила, не зная, зачем она живет и зачем вообще родилась в мире, где уже все накрыла тьма, и солнца почти не было. Некоторые люди, она слышала, видели солнце, и для них и вороны, и волки были сродни нашествию зомби — явились из ниоткуда необъяснимые существа и пытались начать доминировать в мире, все разрушая на своем пути. Но так только говорили. Она могла бы и сама спросить у людей, так ли это. Спросить даже у того одетого в кожу мужчины с оружием на поясе. Он вышел из-за красной машины, брошенной у входа в заколоченный досками ресторан. Могла бы, но не решилась — она слишком боялась выдать в себе иную. Поэтому она просто решила пройти дальше. Улицы не безопасны, особенно когда уже не существовало никаких стражей правопорядка, а день и ночь слились в единый поток темного времени суток. О том, что она рисковала стать жертвой разбойников, она поняла почти сразу, как ощутила появление за спиной еще двух мужчин. Она хорошо ощущала их, их настроение, злость и даже гнев по отношению к ней. Эмоции, боровшиеся друг с другом желание жестокого убийства и отвращения к чему-то инородному, что им было непонятно и неприятно. Однако же она не могла предусмотреть того, что эти разбойники здесь появились не потому, что им стало скучно или они отправились на поиски приключений или провизии. Они пришли за тем, что их сюда направил один из волков — хорошо знакомый ей помощник ее отца. Он был рослым и грозным, в два раза старше нее. Также выйдя из-за угла здания на перекресток, волк остановился возле человека и зло посмотрел на девушку. Он всегда ее ненавидел, считая, что она не достойна своего наследия. Она тоже так считала. — Здравствуй, дорогуша. Куда-то собралась? Девушка отступила от него на шаг и обернулась, оценивая расстояние между ней и двумя противниками за спиной. — Гуляю тут… — Гуляешь, значит? А до меня дошли слухи, что ты покинула нас. Это так? Она с презрением посмотрела в его ясные и чистые глаза. Маленькая особенность всех из клана волков — у них никогда не было темных или зеленых глаз. Иногда глаза темнели, если волк увлекался убийствами и разбоем, но его глаза были кристально чистыми, как у младенца, и холодный взгляд обжег ее. Девушка не ответила, и тогда волк, хлопнув по плечу человека с ножами на поясе, сказал: — Конечно, нет. Ведь у нас есть кодекс, и ты бы не стала позорить своего отца, вожака клана, уходя от нас. Давай, мы с тобой сейчас обернемся и вернемся домой, к папочке и клану. — Так ты этого хочешь, унизить меня? — спросила девушка. Ее голос дрогнул, не смотря на все попытки казаться храброй или хотя бы не показывать страха. — А еще убить, дорогуша. Поступишь правильно, и никто не пострадает. В ее мыслях пронесся образ, как она, обернувшись в свою облезлую, слабую и никчемную форму волка-мутанта с торчащим позвоночником и непропорциональными конечностями, будет зарезана подобно уличной собаке. Да, так оно и будет, мерзавец планировал это с самого начала. В своей форме она еще более беззащитна и уязвима, чем в человеческом облике, и он это откуда-то знал. — Нет, — ответила она, нащупав под свитером рукоять ножа. — Так я и знал, — ответил волк. — Ты просто человек. Она не успела ответить. Короткий миг осознания смысла его слов был вытеснен жестокой реальностью, где одна слабая девчонка не может справиться с четырьмя сильными мужчинами, один из которых, она знала наверняка, убивал множество раз. Достаточно было получить один удар, чтобы выронить нож, и второй, чтобы потерять равновесие. Как бы она не отбивалась и не сопротивлялась, ее все равно скрутили, намотали на руки цепи, прикрепленные к мотоциклам, и потащили по дороге так, как если бы она была жестяной банкой. * * * Ужас девушки был достаточно сильным, чтобы сидевший на фонарном столбе ворон его ощутил. Его забавляла вся эта ситуация, в которой один волк пытался убить другого и нанял для этого довольно-таки дорогих наемников. И бензин, и запчасти для мотоциклов были не из числа легкодоступных ресурсов, а то, что они работают, было столь же удивительным явлением, как и сам по себе светящийся фонарь под ним. Ворон размышлял о том, почему фонарь ни разу так и не погас, когда в его мысли вторгся крик девушки с пустыря. Он отчетливо на большом расстоянии видел, как мужчины остановились, сняли с девчонки цепи и протащили вручную еще немного, на кучу мусора, где и собирались прикончить. Птица не спеша расправила крылья и взлетела. Как могли эти тяжелые и неповоротливые волки пытаться тягаться с ними, быстрыми, юркими и порхающими птицами? Глупые и ограниченные своими инстинктами животные даже друг друга убивали по-животному. Они выслеживали стаи ворон и нападали на них группками, как если бы охотились на оленей, и каждый раз из-за этого проигрывали бои. Что мог сделать приземленный хищник, когда сверху на него из тьмы стремительно пикировал противник? Не много, но все же, больше, чем обычный человек. Без какого-либо труда ворон напал на волка и когтями выцарапал ему глаза. Этого было достаточно для дальнейшего безопасного боя. Немного вихря, — и магии, — и люди со сломанными костями и свернутыми шеями валялись равнозначно мусору вокруг. Приняв облик человека, он подошел к ослепленному волку и, увернувшись от пары сильных выпадов, свернул ему шею. Девушка едва дышала. Он склонился над ней, внимательно оглядев содранную кожу, проявившиеся кровоподтеки, порванную одежду. Ее тащили на слишком большой скорости и не пропускали камней и бордюров. По дороге она порезалась обо что-то острое, джинсы сильно пропитались кровью от бедра и ниже. Она умрет, констатировал ворон, и очень скоро. Но она все еще дочка вожака. Волк, бегущий от своей сути. Он припал к ее губам, позволив силе из себя проникнуть в нее. Все ее естество отозвалось на чужое проникновение, теперь она сопротивлялась не только смерти, но и чужой силе. Темной, неподвластной волкам, проникавшей в глубины сознания, души, тела. Изменявшей. Поглощавшей. Она сопротивлялась и проиграла, и его сила, не желая умирать в этом сломленном теле, начала его лечить. Боль — это всего лишь реакция мозга на раздражитель, и темная сила усмирила боль, позволив разуму взять контроль над ситуацией. Страх — отброшен, слабость — не умение себя контролировать, регенерация — сила воли, помноженная на силу мысли.