Переступить черту

Заэль колдовал над туркой с кофе. В такое время года, когда земля еще не до конца освободилась из-под снега, и короткие дни заставляют чувствовать себя неприкаянным, очень важно, как ты начинаешь свой день. Сегодняшний день начался волшебно, достойная компенсация за вчерашний. Теперь необходимо закрепить впечатление и привести мозг в рабочее состояние с помощью любимого напитка, добавив туда несколько зерен кардамона, корицу и гвоздику. Апорро не глядя доставал специи из шкафчика: столько раз он готовил кофе на этой кухне… Рецепт почти всегда был неизменен, хотя иногда Заэлю приходило в голову поэкспериментировать, добавив в напиток, к примеру, розмарина. А что, еще в Древнем Риме считалось, что розмарин укрепляет память, а что может быть важнее для ученого? Гранц был уверен, что сочетания должны подбираться не в угоду традициям, а в зависимости от его личных вкусов и потребностей. Но подобные настроения обычно посещали его летом, когда длинные дни придавали сил, а в холодный сезон он предпочитал не вылезать из сложившихся привычек. Иногда по вечерам он заходил в кафе недалеко от института, садился за крайний столик и подолгу наблюдал сквозь стекло витрин за бегущими по домам прохожими, за тем, как студенты стайками выпархивают из института и собираются в компании, как сгущаются сумерки и зажигаются фонари. Ему некуда было идти и не с кем встречаться, но Гранц не страдал по этому поводу. Легкая меланхолия – увлекательное переживание, кто сказал, что оно лучше, чем, к примеру, бурный восторг встретившейся влюбленной парочки? Всего лишь импульсы в мозгу, одно стоит другого. – Поздно встаешь, – произнес, входя в кухню, худощавого телосложения молодой человек. Манера смотреть чуть исподлобья и необычный разрез глаз создавали обманчивое впечатление депрессивной чувствительности и делали Улькиорру моложе его лет. Но Шиффер уж точно не был школьником, которого может заставить расплакаться грубость приятелей. В случае с ним все было с точностью до наоборот: плакали те, кто хоть раз позволил себе грубость в его адрес. – Не ожидал тебя здесь увидеть, – Гранц попытался скрыть за беззаботностью легкое беспокойство. Появление Куатра Эспада, как называли его в банде Айзена, сулило неприятности, к тому же был Улькиорра сильнее Апорро. – Да брось ты. Я ж не Гримм, чтоб не сообразить, куда ты мог податься. Да и Гримм бы сообразил, если б меньше накачивался транквилизаторами, он ведь больше всех издевался над твоим романом с Куроцучи. Шиффер не желал задеть или поиздеваться – просто констатировал факты. Выбирать слова он считал слишком большой честью, чтоб удостоить ею кого-либо из своих собеседников, за исключением, конечно, Айзена-самы. – И зачем ты пришел? – продолжая разыгрывать безразличие, Гранц налил себе кофе, выбил из пачки сигарету. – Сказать тебе, чтоб выметался. Твой любовник не скажет тебе спасибо, если Гримм устроит тут побоище. Сейчас, правда, Сексте не до тебя, – Улькиорра прошелся по кухне, отделенной барной стойкой от небольшой гостиной. Скорее, даже кабинета: стены были заставлены шкафами, а в них книги, книги, книги. Шиффер задержал взгляд на корешках, задумавшись, кому из двоих – Маюри или Заэлю – принадлежит собрание поэзии, вытащил одну из книг, перелистал, не прекращая говорить: – Джаггерджак залечивает раны. Но ты прекрасно знаешь, что стоит ему загореться идеей тебя прихлопнуть, он и с операционного стола сбежит. Так что уходи отсюда. А девчонку отдашь мне. Пламя зажигалки, поднесенной к сигарете, чуть дрогнуло. – С чего бы? – С того. Гримм будет за тобой гоняться, ты для него как красная тряпка для быка. А девчонка нужна нам живой и здоровой. – Пусть Айзен придержит Сексту. – Не пойдет. А если Гриммджоу прихватит полиция? Он под ломкой все выложит. Данная операция слишком важна, мы не можем рисковать. Заэль подумал, что Шиффер, как всегда, блюдет репутацию Айзена. Если говорить открытым текстом, Джаггерджак окончательно вышел из-под контроля. В этом и заключалась истинная причина скрытности Айзена. Как раз в то, что Секста загремит в полицию, и ломка развяжет ему язык, верилось с трудом: воля у Пантеры была немыслимая, как и привычка делать все наперекор. – Я сам позабочусь о девчонке. – С Гриммом на хвосте? – Айзен поручил мне разобраться. Девчонка нужна мне под боком. – В буквальном смысле? – Во всех. – Айзен изменил свое мнение. – Айзен сказал, что она может что-то знать о делах брата. – Значит, тебе придется поднапрячься и обойтись без ее сведений. Послышались шаги: Рукия спускалась по лестнице. Шиффер замолчал и бесшумно отодвинулся к стене. Девушка слетела по ступенькам и направилась к стойке. – Кофе еще есть? – начала она и тут же осеклась, почувствовав, как кто-то обхватил ее за плечи, не давая пошевелиться. Она не видела Шиффера и испугалась – куда больше, чем вчерашних громил. Иногда Апорро казалось, что Куатра излучает из себя особые волны, вызывающие страх. Заэль бросил сигарету в пепельницу, одним прыжком преодолел комнату, вырвал Кутики из рук Улькиорры и спрятал за свою спину. – Оставь ее. – Ты забыл, кому подчиняешься, Гранц? Твое дело – выполнять указания Айзена, в противном случае даже твой любовник Куроцучи не защитит тебя! – процедил Шиффер, злобно глядя на Апорро. Заэль рванулся вперед, сжал горло Куатре, приперев его к стенке. – Ты можешь увести ее только через мой труп. Или свой собственный. Только для начала подумай, не разгневается ли Айзен, если ты меня прикончишь. Шиффер сверкнул глазами, и Гранц ослабил хватку. Улькиорра, ни слова не говоря, бесшумно удалился. Бледная Рукия уставилась на Заэля, и без того большие глаза были в пол-лица. – Вы… ты… Ты с ними заодно? – Послушай меня, - начал Гранц, кладя руку девушке на плечо. Она стряхнула ее и отшатнулась в сторону. – Вы зачем-то решили меня похитить? Вы… Вы хоть знаете, кто мой брат? Он вас всех в порошок сотрет! – Может быть. А может, и не успеет. Как бы то ни было, именно он – причина, по которой ты здесь. И еще: ты уже под колпаком. Извини, но позволить тебе сбежать я просто не могу. – А меня это мало волнует! – прорычала Рукия и направилась к выходу, однако тут же оказалась пойманной и прижатой к груди Заэля. Он крепко держал ее за локти и смотрел прямо в лицо своими завораживающими янтарными глазами. – Не торопись. Я сказал тебе правду: если меня не будет рядом, тебя просто убьют. Точнее – не просто. – А тебе-то я зачем? – почти с отчаянием воскликнула девушка. – Разве ты не с ними заодно? – Скажем так: у меня своя цель. – И какая же? – Садись, успокойся, я расскажу. – И я должна тебе верить? – А мне все равно. Я же сказал: у меня своя цель. И ты будешь рядом, добровольно или нет – дело второе. Просто лучше, если ты будешь понимать, что происходит. От мыслящего существа толку больше, чем от дезориентированной истерички. Ну что, поговорим? Или мне тебя так и держать? – Вот и я об этом думаю, - усмехнулась Рукия. – Что, обязательно, так прижимать меня к себе? Неужели на его щеках выступил румянец? Показалось, наверно. Гранц выпустил ее и прошел к барной стойке. – Итак, я слушаю, - Кутики уселась в кресло.