История одной любви

      Поезд в новую жизнь отправился в воскресенье, в 14:22, с провонявшего пивом и потом третьего пути второй платформы. Омега забрался на застеленную полку и уставился в окно. Ноги гудели. В субботу и воскресенье с утра пришлось пробежаться по банкоматам, чтобы снять деньги с карточки Георгия Малиновского – банкоматы выдавали их ограниченными суммами, а для того, чтобы снять наличку через кассу, пришлось бы ждать понедельника и предъявлять документы. Это Горушку не устраивало совсем.       Потом, все так же, через банкоматы, пополнил счета Егора Шанина и только после этого зашел в квартиру, которая была его убежищем последние несколько недель. Оттуда забрал чемодан, вызвал такси и отправился на вокзал. Он так спешил убраться из этого города, что на квартире не стал даже чай пить, хотя был голоден. Телефон без симкарты, с удаленными контактами, но вместе с зарядкой и запиской «На счастье!» остался на столике в кафе, куда Гошик зашел перекусить за час до отправления поезда.       Теперь же он мог расслабиться. Стук колес, то ускоряясь, то замедляясь, сначала перебивал мысли Егора, но потом они вошли в резонанс и уже существовали в одном ритме. В его голове мелькали события последних четырех месяцев. Омега проводил ревизию всех событий, оценивал их и пытался сделать выводы. Во-первых, сдал сессию, забрал документы из института под предлогом того, что выходит замуж. В деканате покрутили у виска, но документы отдали. Во-вторых, нашел ВУЗ, в который готовы принять на бюджет и досдать нужно будет всего пять предметов, зато универ престижней. И общежитие у них есть. В-третьих, решил все финансовые вопросы, в том числе написал отказ на право наследования. Выписался из квартиры родителей. И все это провернул до получения нового паспорта.       Все сделал правильно. Оставаться чьей-то куклой не хотелось. Пренебрежение омегой достигло критической точки. Для этих людей он стал лишь средством достижения целей. А уж после изнасилования Андроном, ему не то, что жить рядом с ними, оставаться на одной планете расхотелось.       Егор вспомнил вечер субботы 27 июля. «Это же надо, все судьбоносные события происходят со мной по субботам, - с горечью подумал омега, - хорошо, что оми позвонил только на третьи сутки…»       До этого родители считали, что Гошик «зависает» с Андроном и, по их словам, не хотели мешать. «А что, дело молодое, перед свадьбой полезное», - сказал оми Рома. Как выяснилось из дальнейшего разговора, идея визита принадлежала Борису Малиновскому. Это была так называемая попытка сближения мальчиков. Егор заметил родителю, что никакого сближения не получилось, потому что они просто не встретились. Рома Малиновский почему-то решил, что Гошик считает себя обделенным вниманием, и кинулся защищать жениха: «Ты неблагодарный, сын! Мальчик старается на благо семьи, трудится, не покладая рук, чтобы обеспечить тебе достойную жизнь. Твой альфа заработался, не смог вырваться, у него столько дел! А ты капризничаешь! Воспитанные омеги в твоем возрасте знают, чем себя занять, пока супруг зарабатывает». Парень почти не слушал эту отповедь, было противно, особенно про «достойную жизнь». Только угукал, наверное, даже невпопад. А потом напомнил омику, что его, Гошика, забыли предупредить о визите жениха, поэтому он никого не ждал и, соответственно, ни на кого не обижается. «…А в квартире нанни я решил пожить временно, пока отрабатываю практику - отсюда ближе добираться… Нет, помощь не нужна, и деньги тоже, да-да, попрошу Дрончика обо всем позаботиться… Тоже целую, ага, тоже привет… Позвоню, когда будет время, нет, ты сам не звони, можешь помешать…» - заливал красочным словоблудием Гошик. Оми Рома поверил.       Тогда, после разговора, Егор положил трубку и разревелся. Это была настоящая истерика, плакал он долго и с наслаждением, а потом просто вырубился без сил. Разбудил его звонок мобильника. На этот раз звонил Илья Лутак, оми Андрона. Кажется, он не поверил в то, что Георгий и Андрон не встречались. Да и охрипший после слез голос Егора его насторожил. Илья настойчиво предлагал встретиться и поговорить. Повод он придумал самый веский на данный момент - уточнить детали свадебной церемонии. Но Горушка ссылался на простуду, неважное самочувствие и необходимость рано вставать из-за практики. В результате удалось перенести встречу на «потом». Илья Валерианович звонил еще несколько раз, но Егор каждый раз находил причину, чтобы отложить встречу. А еще сказал, что надеется, что всю организацию свадебной церемонии оми Рома и оми Илья возьмут на себя, так как у них больше опыта. И вообще, Горушка хочет, что бы свадьба была для него сюрпризом. Гошик за всю свою предыдущую жизнь меньше врал, чем за последние две недели.       Илья Лутак был единственным человеком, к которому Гошик сохранил уважение и с кем при других обстоятельствах с удовольствием бы подружился. Казалось, на тот момент Илья Валерианович был чуть ли ни единственным из тех, кто не потерял разум, и единственным, кто пытался понять молодого омегу и помочь ему. Он многое видел, кое о чем догадывался, искренне жалел Гора и сочувствовал ему, но реальной помощи предложить не мог – они были еще чужими.       Жалеть себя омежка позволить не мог, так как знал, что раскиснет и не сможет ничего сделать, пустит все на самотек, а потом будет жалеть всю жизнь об упущенной возможности.       Он смотрел в окно на убегающие пейзажи. Вот так и жизнь, как эти картины за окном – сейчас есть, а через пару секунд они уже в прошлом. Так же быстро и неуловимо… Егор думал о том, сколько же времени ему понадобится, чтобы забыть это странное и страшное прошлое. Мрачные и не очень воспоминания долго терзали парня. Но постепенно, соразмерно пройденным километрам, уходило нервное напряжение, и парень физически ощущал, как рвется связь со старой жизнью.       На леса и поля, пробегающие за окном, навалились сумерки, в купе зажегся свет. Омега этого не заметил, только краем глаза отметил чьи-то немигающие пустые глаза. Егору стало жутко, он знал, что в купе, кроме него никого нет. Парень огляделся, взгляд снова мелькнул в районе окна. Его же собственное отражение испуганно смотрело на омегу. Егор развеселился - с таким выражением лица он распугает всех на новом месте. Оставшийся вечер он сначала корчил себе рожицы, потом репетировал удобоваримые выражения, потом снова начал кривляться.       Утро встретило Егора хорошим настроением и вполне однозначными руладами желудка ближе к обеду. Все-таки в поездах спится отлично, почти как в детской колыбели. Да еще и «рожетерапия» отлично расслабила. Омега быстро умылся и отправился в вагон-ресторан.       В ресторане свободных мест почти не было, зато был шум, суета и приятные запахи. Желудок снова жалобно булькнул. - Уважаемый, вы еще долго собираетесь гипнотизировать помещение? Оно больше от этого не станет. Проверено не единожды. Или вас свободные места чем-то не устраивают? – молоденький официант с полным подносом прожигал взглядом Егора и «сурово» сводил к переносице бровки - явно студент на подработке. - Думаю, устраивают. Просто я их не вижу, - улыбнулся Егор. - Горе луковое, иди за мной, - подражая кому-то, вздохнул и направился к одному из столиков работник, - советую заказать комплексный обед, а то долго ждать придется. - Тогда мне комплексный, - снова улыбнулся Егор,- а еще шоколадку и сок. Приятного аппетита, - это уже той компании, к которой его «подселили» на время обеда. – Надеюсь, не помешал? - Нет, не успел. Спасибо, и тебе приятного…- продолжил высокий русоволосый альфа, он улыбнулся и стал представлять своих друзей.       Но Егор почти его не слышал, только вежливо кивал. Всем вниманием омеги овладел альфа лет двадцати пяти – двадцати восьми. Взгляд его невероятно синих, как сапфиры, глаз, парализовал интеллектуальную деятельность парня. Видимо, такую картину все пятеро друзей наблюдали уже не впервые, но все еще не устали от этого. Молодые люди, в предвкушении веселья, притихли, правда улыбки сдерживать не получалось. - Может быть, ты все-таки скажешь, как тебя зовут? – бархатный голос синеглазого незнакомца донесся до омеги как сквозь толщу воды. Егор потряс головой, избавляясь от наваждения. Дружный хохот пятерки заглушил общий гул вагона. Омега рассмеялся тоже. - Я Егор, приятно познакомиться, - улыбался, порозовевший от смущения парень. - Не смущайся, омежка, - пробасил русоволосый, - на нашего Богдана все так реагируют. И реакция почти у всех одинаковая, ты еще быстро себя в руки взял. - Глаза необычные, я таких никогда не видел, - пробормотал слова оправдания Егор. - Ага, он своими глазами наповал бьет и омег, и альф. Мы его даже отпускать от себя боимся, вдруг украдут.       Егор бросил взгляд в сторону Богдана, тот, не смущаясь, рассматривал омегу, слегка опустив веки. Как минимум – оценивал, как максимум - пытался прочитать. Такой сам кого хочешь украдет. По всему видно, что альфа активно пользовался своей необычной внешностью без зазрения совести.       Принесли обед. Сказать, что народ застучал ложками, было бы сильным преувеличением, но и на манерную светскую беседу обед не был похож. Егора довольно дружелюбно приняли - осторожно подкалывали, смеялись над его шутками. - Ты в каком вагоне едешь? - В девятом, а вы? - В двенадцатом. В купе студенты обычно не ездят. - Я решил себя побаловать - ехать долго, только завтра утром на месте буду. - Домой? - Нет, на учебу. Просто мне еще практику отрабатывать, - воистину, волшебная вещь эта практика - все, что угодно, на нее свалить можно. - Скучно, небось, одному ехать? – поинтересовался один из омежек. Егор не услышал ни одного имени, пока глазел на голубоглазого, а теперь было неудобно переспрашивать. - Я еще не успел заскучать, только недавно проснулся, но если пригласите к себе в гости, то не откажусь, - омега не стал кокетничать, - вы далеко едете? - Намного ближе, чем ты. Но до семи вечера мы совершенно свободны, - альфы прикупили пива для себя, соков для своих половинок – ассортимент вагона-ресторана был скудным. И дружная компания выдвинулась в плацкартный двенадцатый вагон.       Поезд прилично дернуло как раз в тот момент, когда Егор, сопровождаемый Богданом, единственным свободным альфой, шагнул в переход между вагонами. Омегу повело, и синеглазый обхватил его сзади за талию. Омега внезапно ощутил, что стало трудно дышать. Ладони вспотели, а пальцы заледенели, как на морозе, и начали мелко дрожать. Сердце стучало, как сумасшедшее, а к горлу подкатывала тошнота. - Егор, с тобой все в порядке? Эй, зайка, тебе плохо? - Богдан затащил омегу в тамбур и пытался привести в чувство. Но чем больше альфа старался, тем становилось хуже. - У него что, гаптофобия? – испугано прошептал один из омежек. - Это что за дрянь? - Боязнь чужих прикосновений… - Ух, ё… Что ж теперь делать? Как его в норму привести? – запаниковал Богдан, - может, у него само пройдет? - Ага, ты еще скажи, что его здесь оставить надо, - уже зло сказал омежка. - Я бы оставил, все равно прикасаться к нему нельзя, а так посидит, сам успокоится. Знал бы, что он псих, ни за что не позвал бы к нам в гости. - Он не псих, и ты не звал. Это я его пригласил. Вали уже отсюда, герой-любовник драный, предупреди наших, что я с Егором задержусь и передай Шурику, чтобы он успокоительное принес. Пузырек у меня в косметичке, в синей сумке, - больше на Богдана он не отвлекался. – Егор, смотри на меня. Молодец, а теперь давай дышать вместе…       Шурик принес капли, омега отпил прямо из пузырька. Постепенно ему становилось легче. - У меня никогда раньше такого не было, честно… - оправдывался Егор. - Не оправдывайся, это не заразно. Просто сходи к психологу. Тебе надо узнать из-за чего паническая атака случилась. Будем надеяться, что не из-за Богдана, а то придется его синие глаза за очками прятать, - омега был очень зол на альфу, - ну что, стало легче? Пойдем теперь в наш вагон, а то ребята волнуются. - Я пас, мне лучше сейчас полежать, поспать. - Идем, провожу тебя. Слышь, если у тебя гаптофобия, то тебе наоборот лучше в толпе быть – самый верный способ от нее избавиться. -Не сегодня…       Парня охватила легкая досада на слова Богдана, но сил и желания развивать ее не было. После стресса сил вообще не осталось, поэтому он решил вздремнуть.       На ужин он не пошел, провожать ребят тоже. Ему не хотелось видеть свидетелей его слабости, да и друзьями они не стали. Так, мимолетные попутчики. Он снова смотрел в окно, теперь уже без единой мысли в голове. Казалось, что он уже все передумал, и они, замызганные, потертые и уставшие, сами прятались от Егора подальше. Мерный стук колес и легкое укачивание снова сморили омегу.