История одной любви

      Новый год с застольями и шумными компаниями прошел мимо омеги. После праздников его здоровье не стало лучше. За неделю новогодних и рождественских каникул тошнота и головокружение, боли в спине и повышенная утомляемость стали ежедневными спутниками Егора. Поэтому сразу после праздников он побежал в поликлинику. Без направления, но с баночкой. Лаборант вредничал ровно до того момента, пока Егор не достал из пакета коробку с конфетами. После этого начинающий медик лично выписал направления и, вдобавок, без очереди провел омегу в лабораторию для сдачи крови.       Три дня спустя Егор выходил после работы из главного корпуса университета в зимний вечер. Тусклый свет еще не разгоревшихся галогенок подсвечивал снежинки, кружащиеся в замысловатом танце. Вокруг почти никого не было. По противоположной стороне дороги не спеша шла пожилая пара. Снег поскрипывал под их ногами. В остальном же царила торжественная тишина и умиротворение. Завтра последний экзамен, и сессия сдана, постновогодние гулянки закончились, впереди только каникулы. Из тишины Егора вырвал звонок мобильника. - Привет, Егор! Это Семен, лаборант из поликлиники. - Да, Семен, привет, я тебя узнал. - У меня отличная новость! Анализы показали, что ты беременный! Поздравляю!- молчание Семен принял за шок от радости.       Егор был действительно в шоке, он снова оказался в тишине, странной тишине, и только новый знакомый на ухо радостным голосом вещал, что благодаря его стараниям, студент Шанин теперь наблюдается у лучшего доктора поликлиники. - Спасибо, Сем, я тебе очень благодарен, я зайду, завтра… с конфетами, надо отметить это событие…       Он старательно делал вид, что безумно счастлив, но, ни бурного счастья, ни страшного отчаяния Егор не испытывал. В общежитие идти не хотелось, и он направился в самый дальний в их районе магазин.       Домой он вернулся аж в десятом часу, замерзший и все такой же «никакой», но с въевшейся в лицо улыбкой. Лёнчик рассматривал Егора и его покупки: - Что за праздник намечается? – уточнил он, демонстрируя бутылку мартини и коробку конфет. - Это лаборанту Сёме, - на автомате ответил Егор. - Какую же новость тебе принесла эта птичка-мозгоклюйка, что ты потратил на нее столько денег? – удивленно спросил друг и вытащил из пакета мягкую игрушку - медведя, который «запел» колыбельную. Брови парня удивленно поползли вверх, и он посмотрел на Егора, - Вот оно как, оказывается… - Ну да, как-то так… - растерянно ответил Егор. - И что теперь? - Веришь? Не знаю… - Срок-то какой? - Ну, от двадцать седьмого июля отсчитывай… - О, как точно, - рассмеялся Лёня, - Может, ты еще и в календаре отметку делаешь после каждого раза? - Это был единственный раз, - выдавил из себя Егор и покраснел. - Извини. Ты сам-то как? – уже другим тоном спросил парень. - Ну, нормально… наверное, - с паузой, как будто прислушиваясь к себе, ответил омега - Не знаю, я не ожидал… А еще приятно, наверно, - робко улыбнулся он – Я теперь не один. - Это точно, - с облегчением выдохнул Лёня и подумал: «Истерики и депрессия отменяются», а вслух сказал - Теперь надо детскими вещами запасаться, надо у аспирантов поинтересоваться, нет ли чего лишнего. - Вы о чем? - Лёвушку никак нельзя обделять информацией, его пытки весьма изощренны – не убьет, так зацелует. - Да вот, я беременный, оказывается, - сказал Егор и широко улыбнулся. - Ва-а-ау! Коля! Коленька! Николяшка, блин! – заорал как подорванный Лёвушка и рванул на кухню, где давился ужином его благоверный. - Что, зайка? – с тоской во взгляде откликнулся альфа. - Скоро ты не будешь высыпаться! – начал сильно издалека Лев, а у Коляна взлетели удивленно брови, - У нас скоро будет малыш! Прикинь! Офигеть! – продолжил Зайцев, а у альфы вытянулось и позеленело лицо. Причем было не понятно – это из-за новости, или, все-таки, из-за ужина, а Лёвушка продолжал, - Надо будет у Скуридина бандаж дородовой взять. Как ты думаешь, Егорке он по размеру подойдет? - Ты что, беременный? - фальцетом уточнил Николя. - Обалдел? Я-то тут причем? Шанин наш беременный! У нас в блоке скоро веселье начнется. Подгузники, бутылочки, пригоревшее молоко, детские вопли! Круглосуточно! Заживем! – мечтательно, словно сказку рассказывая, вещал Зайцев.       Николяшка уже приходил в себя, но еще на полном автомате наворачивал то ли кашу, то ли суп. Егор и Лёнчик в дверях тряслись от смеха. Не зря Архипыч поселил эту шебутную семейку в логово к секретарям. У них в блоке началась жизнь. Нет, не так, Жизнь - так будет правильней. Ленчик подошел к Коляну и заглянул в тарелку: - Как ты это ешь? - С удовольствием! – ответил за альфу Зайцев. - Не боишься отравиться? – игнорируя Лёву, но понизив голос до шепота, уточнил Ленчик. - Отравление лечить легче, чем мириться с ним, - кивнул в сторону жениха альфа, Зайцев все слышал и видел. Омежка закипал. Ужин грозил обернуться скандалом. - О-ох, мне плохо… Тошнит. Лёнчик, открой окно, откуда этот ужасный запах? - все трое кинулись к беременному. В метре от Егора, Леонид понял интригу, и, не спеша, направился в противоположную сторону от «пострадавшего», открывать окно. - Лев, твоя каша пахнет… хм… по-особенному, ее придется выбросить, - тоном строгого учителя проговорил Армас. - Это суп! - Тем более! Ты не волнуйся, Николай голодным не останется, - продолжал помощник ректора в том же тоне, - А с завтрашнего дня придется заняться твоим обучением. А то так всех ценных сотрудников изведешь, - уже по-шутовски печально закончил он.       Егор едва сдерживал улыбку. Взгляд Де Мореля обещал свернуть горы и достать звезды ради этих омег. «Да что там звезды! Я готов по ночам к ребенку вставать! Если попросят», - в порыве благодарности думал Николя.       А еще через неделю весь ректорат знал, что второй секретарь ректора ждет малыша. После посещения врача и до самых родов самочувствие стало намного лучше, как будто «с перепугу» начал быстро округляться животик.       Поклонников сильно поубавилось, но самые стойкие продолжали осаждать Егора. Среди них был и альфа второкурсник. Теперь Егор знал, что парня зовут Альберт Комисарчик, и что он с мехмата. Альфа носил беременному омеге зеленые яблоки - на большее его фантазии не хватало, но он подкупал своей настойчивостью. Егор привык к нему, принимал его помощь и знаки внимания. В ответ Шанин прикрывал прогулы Комисарчика, ругал за низкие оценки по гуманитарным предметам. Даже договорился с одним ответственным омежкой с иняза о репетиторстве - альфе грозил неуд по иностранному языку. Короче, принимал активное участие в его жизни, но воспринимал Алика исключительно как младшего брата.       Брать академку не хотелось. Егор просиживал все свободное время в ректорате, в общаге было одному скучно. Кто-то распустил слух, что Егор якобы проштрафившийся племянник ректора, сосланный родственниками на перевоспитание. Преподаватели его жалели, часто относились снисходительно. Но Шанин и не наглел. Добросовестно набирал на компьютере пропущенные лекции, переписывать было лень. При этом электронными версиями он щедро делился со студентами. А практические занятия он старался не пропускать.       Сроки сдачи экзаменов и зачетов пришлось сдвигать. Впереди был май с грудным ребенком на руках, поэтому половину допусков к экзаменам (читай - зачетов), Егор получил автоматом уже в середине апреля. ***       Двадцать пятого апреля, в пятницу, ближе к пяти часам вечера, когда, по заведенной Лёнчиком традиции проходил секретарский five o`clock, Егора скрутило в загогулинку. Чуть раньше к секретарям решили присоединиться Михаил Павлович, ректор университета, и зав кафедрой политэкономии Олег Васильевич. Основной темой сегодня была аккредитация университета, которая напрямую зависела от успеваемости вообще и конкретных лиц в частности. Егор под шумок начал выпрашивать у Гулькевича зачет автоматом. Шутки ради Олег Васильевич заявил: - Шанин, если Вы сегодня родите альфу, то я вам даже экзамен автоматом зачту. А если нет - сдавать будете на общих основаниях! - А почему именно сегодня, Олег Васильевич? – поинтересовался Лёнчик. - Потому что именно сегодня у моего деда, академика Ивана Святославовича Гулькевича, день рожденья. Ему исполнилось бы ровно 100 лет, - с гордостью просветил компанию профессор Гулькевич.       Вот в этот самый момент Егора и скрутило. По законам жанра, сначала никто не поверил. Потом альфы струхнули и запаниковали, и только самый разумный из секретарей, Ленчик, спокойно вызвал скорую и с серьезным лицом выдал: - На что только не пойдут студенты, чтобы экзамен автоматом получить, - преподаватели нервно рассмеялись и после этого старались держать себя в руках. - Шанин, не расслабляйтесь, родить сегодня это полдела. Так сказать, на зачет. Для достижения поставленной цели родиться должен альфа, - пытался шутить дрожащим голосом Олег Васильевич.       Через шесть часов малюсенький альфа громким ревом оповестил мир о своем существовании. Новорожденного предсказуемо назвали Ванечкой.       Потом Лёнчик рассказывал, что Крутовский с Гулькевичем два дня рождение Ванечки праздновали, причем у Гулькевича дома, да еще и со всей его родней. Кстати, рождение альфенка во многом примирило постоянных оппонентов, спорить они не перестали, но делали это гораздо мягче, не переходя на личности.       А Лёвушка смеялся, что Егор не только экзамен автоматом получил, но и новую семью. Бездетные Гулькевичи настолько прониклись совпадением рождений, что никто не возражал, когда Олег Васильевич назвал Ванечку наследником. Лилиан Гулькевич, его супруг, пока глава семейства праздновал, успел подготовить комнату Егора и даже закупил продукты для праздничного стола. Он жутко боялся, что Егор откажется от их с Олегом помощи. Егор же возражать не стал – трудно найти более достойных нареченных родителей, чем Олег и Лилиан Гулькевичи. И через четыре дня, когда семейство Шаниных вернулось домой, они уже скромно сидели за столом дружной, внезапно разросшейся компанией, которую, с легкой руки Николя, нарекли «Ванечкиным профсоюзом».