История одной любви

      В нескольких шагах от Егора стоял Андрон Лутак собственной персоной. Замешательство длилось всего доли секунды, а вот предательская слабость в ногах, похоже, поселилась надолго. Егор взял себя в руки, стиснул зубы и, не здороваясь, прошел мимо. «Мы не знакомы, не знакомы… Лутак обознался, и вообще, я не знаю его и его фамилию…» - бубнил, словно мантру, омега. - Здравствуй, Георгий. Хорошо выглядишь, - знакомый голос заставил похолодеть, как от ледяного душа, и сильная рука подхватила Егора под локоть. - Вы ошиблись, я не Георгий, - тихо сказал омега. Громче не мог - голос предательски дрожал и грозился сорваться. Буквально вырвав локоть из крепких рук альфы, Егор припустил к кучке коллег из университета, надеясь найти спасение среди них.       Конференция уже подходила к концу, когда Лёнечка повернулся к Егору и на ухо спросил: - О чем это ты беседовал с Лутаком? – это был первый вопрос личного характера после памятного разговора. - Ты его знаешь? – уточнил Егор. - Его все знают, - усмехнулся Лёня – Только мне кажется, что ты его знаешь лучше других, - то ли спрашивал, то ли утверждал секретарь. - Давай потом поговорим, дома, - предложил Шанин. И они под конвоем ректора поплелись на банкет.       Омега был на нервах. Он не находил себе места в прямом смысле слова. Страх еще раз столкнуться нос к носу со своим кошмаром гонял Егора из угла в угол и заставлял прятаться за широкими спинами знакомых альф. Его мучения длились бесконечные два часа, прежде чем Крутовский подошел к нему со словами: - Ну, кажется, все. Здесь нам больше делать нечего.       Ректор лично вез своих помощников домой. Егор молчал из-за напряжения, Лёнчик не хотел тревожить друга. Михаил Палыч думал, что омеги просто устали. Тишину нарушил Егор. Он тихо пожаловался: - Хочется напиться… - Есть повод? – уточнил Лёня. - Кажется, да… - Миш, останови у супермаркета, мы мартини купим, - попросил Армас. Первый раз за почти четыре года работы личным помощником Леня назвал ректора по имени в присутствии постороннего человека. Михаил Павлович через зеркало заднего вида посмотрел сначала на Лёню, потом на Егора: - Уже поздно, алкоголь не продают, в баре на работе стоит и мартини, и ликеры, и вино, сейчас заедем и возьмешь, что захочешь, - дальше ехали молча.       В ректорат они вошли в начале десятого, пока Лёня приготовил закуску, за стол сели ближе к десяти вечера. Выпили, Лёня и Михаил Павлович молча ждали. Крутовский понимал, что происходит что-то экстраординарное, но с вопросами не спешил. Он полностью полагался на реакцию своего омеги. А шестое чувство подсказывало Лёнчику, что младшему омеге надо сначала расслабиться, а потом он сам выговорится. Так и случилось. Только к часу ночи у Егора иссяк поток слов и слез. - Что делать собираешься? – спросил Лёня. - Еще не знаю, у меня, как и в прошлый раз, выбор небольшой. Либо бежать, либо договариваться с Лутаком, - прогундосил Шанин, после слез нос был забит, сосуды глаз полопались, мальчишка был похож на гриппозного вампира. - Ну почему? Можешь замуж выйти. Фиктивный брак оформить. Или настоящий, - предложил вариант Михаил Павлович. – Ты красивый, умный, целеустремленный. Поклонников хватает. - Нет. Это не выход. Не хочу никого использовать. Я на собственной шкуре такое прочувствовал. Не хочу так. - Зачем обманывать? Речь идет о сделке. Думаешь, ты единственный, для кого фиктивный брак может помочь в решении проблем? - Предлагаешь объявление в газете дать? – попытался пошутить Егор. Потом повисла долгая пауза. Каждый думал о своем. - Думаешь, он тебя не найдет? – спросил Лёня. - Уже нашел. Сегодня суббота?       Лёнчик глянул на часы: - Полтора часа, как воскресенье… - Придет в понедельник, если успел познакомиться с кем-нибудь из наших, или во вторник, если будет добывать информацию официальным путем.       Они мусолили варианты, но в уставшие пьяные головы умные мысли не шли. Ближе к трем часам ночи, Лёнчик сумел всех убедить, что пора покинуть гостеприимные стены ректората и хоть немного вздремнуть. А еще он сумел убедить Крутовского, что пьяным за руль садиться не стоит – опасно для жизни своей и окружающих. Ректор задумался и согласился, но с условием, что остается ночевать у ребят в общаге. То ли боялся, что утром придется защищать своих помощников от разъяренного Лутака, то ли принял для себя какое-то важное решение. Скорее второе, так как, когда измотанная троица все-таки решила дать своим бренным телам заслуженный отдых и заявилась общагу, а дверь открыл сонный и раздраженный комендант, который окатил ледяным взором секретарей, Михаил Павлович был готов превысить свои полномочия и задавить авторитетом и коменданта, и всех, кто осмелится прийти Архипычу на подмогу. Но старик вдруг завис на уставшем лице Крутовского, быстро изменил выражение своего лица на подобострастное, и затараторил, широко раскрывая дверь перед визитерами: - Михал Палыч, как я рад, давно вас ждем, - у ректора округлились глаза, и на лице нарисовался немой вопрос, комендант продолжил – давно пора, а то все бобылем ходите. А я ужо и не надеялся, что ты, Лёнчик, осмелишься. А то у тебя не любовь, а так, чай с сахаром вприглядку, получалась,- ошарашенная компания не смела перебивать поток фамильярностей, но за возможность в ближайшие пять минут оказаться в царстве Морфея, готовы были стерпеть многое. - А ты, лучше б спать пораньше ложился, и так лица на тебе нету, вечно крутишься как белка в колесе, а туда же - колобродить ночью. Завтра с сыном кто сидеть будет? Али опять кому подкинешь? Омежка бестолковый… Да и товарищу своему мешать – не дело, не по-людски это, он вон добра сколько сделал тебе, а ты не ценишь… Э-эх, - ворчливо вычитал комендант Егору и махнул рукой. - Вот как ты, Архипыч, умудряешься быть в курсе всех событий и секретов? Ведь в общежитии сутками сидишь, не вылезаешь, - не стал отпираться Крутовский. - Да все это суть эфирная, стало быть, в воздухе летает, надо ток настроиться на нужный лад, на волну то бишь, и все… - заулыбался комендант высокой оценке своих способностей. - Тоже мне, философ-любитель, физик-теоретик, - засмеялся ректор, - Не хочешь - не говори, кто у тебя сорокой работает. - Так все и работают. Один одно сказал, другой другое, а я слушаю, запоминаю, думаю… Говорю ж, все в эфире летает, надо только уловить и отфильтровать. ***       В своих расчетах и оценке способностей Лутака Егор ошибся.       В начале девятого утра омежки только проснулись, успели умыться и начать готовить завтрак, Ванечка восседал на кухне на детском стульчике и сосредоточено сбрасывал со стола все, до чего дотягивался. Студенты Де Морель ответственно отсыпались за всю предыдущую неделю и, по традиции, в воскресенье из комнаты выходили не раньше часа дня. Крутовский тоже жаворонком не был. Ближе к девяти в блок постучали. Дверь пошел открывать Лёня: - Чем обязаны, господин Лутак? – громко спросил парень. - Я к Георгию Малиновскому, - ухмыльнулся Андрон, - Надеюсь, он дома? - Лёнь, проводи гостя в гостиную, я сейчас подойду, - выглянул из кухни Егор. Затем насыпал в тарелку кашу для Ванечки, налил в непроливашку чай, сделал три глубоких вдоха-выдоха и вошел в комнату. Лёнчик, как немой укор, стоял в дверях расширителя, сложив руки на груди и буравил взглядом высокого (почти метр девяносто) гостя. - Лёнь, покормишь мелкого? Я уже приготовил, - Егор посмотрел в глаза друга, тот молча кивнул и вышел. - Здравствуйте, Андрон Германович. Вы так и не ответили, что привело Вас сюда в столь ранний час? – как можно спокойней спросил Егорка. - Неужели за ночь вспомнил своего любовника? Еще вчера ты утверждал, что мы не знакомы, - ерничал Лутак. Его нападки сейчас показались Егору такими детскими, что омега чуть не рассмеялся. - Я и не забывал своего насильника, - с нажимом на последнее слово ответил Егор, - Просто вчера, как, впрочем, и в любое другое время, не было желания общаться с Вами. - Не помню, чтобы хоть кого-то насиловал, а вот как ты стонал… - Вы ничего не помните, Андрон Германович, даже то, кто под Вами стонал, - грубо перебил омега. – Это как надо было напиться, что бы перепутать меня и Киру Блумина! – в сердцах воскликнул Егор. - Ты лжешь! – зло процедил Андрон. - Спроси его сам. Я свечку не держал, утверждать не могу. Информация со слов Киры. А вот то, что меня не было в ту ночь на даче Артемьевых, может подтвердить их сосед, дядя Сеня. Он меня в город отвез. А еще, домработник Малиновских, если, конечно, ему позволят, – Егор специально назвал родителей по фамилии, подчеркивая, что не имеет к ним никакого отношения.       Андрон побледнел. Слишком уж все было похоже на правду. Утро того дня помнилось смутно, единственное четкое воспоминание – это собственное мерзкое самочувствие. Но с утра на даче он Егора не видел, а Кира до сих пор достает его своими звонками и «случайными» встречами. Да и Ивановы всегда были на стороне Гошика Малиновского, когда о нем заходила речь. Надо выяснить, что там было. Пока все складывается очень некрасиво. Вопросов больше, чем ответов. Но сегодня он получит то, за чем пришел. Андрон Лутак от своего еще никогда не отказывался. - Как бы то ни было, мы с тобой помолвлены и у нас подписан брачный контракт. Сейчас ты пойдешь собирать свои вещи, и сегодня же мы уезжаем домой, - выдал альфа. - Лёнь, принеси, пожалуйста, желтую папку-конверт, в которой документы мои лежат, - крикнул Егор и задумчиво посмотрел на Андрона. Альфа уже не казался грозным, он был скорее растерянным, немного своим, но, по-прежнему неприятным из-за своей самоуверенности и наглости.       В комнату вошел Лёнчик с ребенком на руках и папкой. Егор достал оттуда ксерокопию какого-то документа, протянул ее Андрону: - Ты помолвлен с Георгием Борисовичем Малиновским, наследником семьи Малиновских. А брачный контракт он даже не подписывал. Меня же зовут Егор Александрович Шанин, и я не имею никакого отношения к имуществу и финансам семьи Малиновских ни сейчас, ни в будущем, - голос Егора был ровным и спокойным. – Это ксерокопия отказа от прав на наследование. Оригинал этого документа нотариус должен был передать Борису Васильевичу почти два года назад. Так что вам, Андрон Германович, нет никакой необходимости связывать со мной жизнь. Тем более, что вам от этого теперь выгоды никакой, а я тем более не хочу этого брака.       Ванечка уже переполз на колени к оми и усердно терзал майку. Лутак тупо смотрел на бумаги. - Андрон, если это все, то уходи. Мы еще не завтракали.       Лутак не сказал больше ни слова. Бледный, как полотно, он вышел сначала из комнаты, потом из блока. На пороге он задержался, посмотрел в глаза Егору, видимо что-то хотел сказать, но промолчал. Дверь за альфой захлопнулась и оба омеги облегченно вздохнули. - Не думал, что так легко отделаюсь, - признался Егор.       Шум в коридоре разбудил и Крутовского, и Де Морелей. Сонная троица молча прослушала утренние новости, умылась, и села за стол завтракать. Ели молча. Под лепет альфеныша. И только когда усадили Ванечку в манеж, а сами с кружками чая и печенюшками разместились на диванах в гостиной, Лёнчик спросил: - Думаешь, он не вернется? - Не факт, он не любит проигрывать. Надеюсь, что он не понял, что Ванечка его сын. Иначе точно не отстанет. ***       В понедельник утром в приемную ректора позвонил Илья Валерьянович Лутак. Разговор был долгим, Егору даже пришлось пропустить лекцию. Говорил в основном Илья Валерьянович. Он долго просил прощения и за себя, и за мужа, и за сына. Плакал, уговаривал вернуться, обещал золотые горы и много чего еще. Ругал себя за то, что так и не смог настоять на встрече почти два года назад. Говорил, что чувствовал, что у омеги что-то случилось. Егор же сказал, что никого ни в чем не винит. Поблагодарил за заботу, отказался от золотых гор и переезда. Ценой прекращения разговора стало обещание «звонить, если вдруг что-нибудь понадобится».       В среду вечером позвонил отец Андрона, Герман Архипович Лутак. Пытался извиниться. Получалось у него неуклюже и, чтобы не мучить альфу, и не мучаться самому, Егор перебил его, повторил, что никого ни в чем не винит. Сославшись на занятость, собирался положить трубку, но Герман Архипович озадачил его просьбой: - Продиктуй, пожалуйста, номер своего счета в банке. - С какой целью? – поинтересовался Егор. - Я хочу перечислить денег. Если позволишь, то это будут ежемесячные перечисления. Илья считает, то есть, мы считаем, что виноваты перед тобой. Это могло бы стать некоей компенсацией за моральные и финансовые издержки. - Обойдусь, - грубо ответил Егор и положил трубку. Откупиться, что ли, решили?       В день сдачи госов звонил Андрон, но Лёнчик его талантливо послал. Прям как учил Черчилль. Егор больше не боялся альфу, не испытывал к нему ненависти. Но ощущения Андрон вызывал такие же, как холодная манная каша.       В день защиты диплома позвонил Борис Малиновский, Егор сказал, что абонент ошибся номером и отключил телефон, из-за чего в приемной ректора до обеда не было связи. После этого звонка омега был зол, как сто чертей, метался из угла в угол и шипел, как королевский змей, на всех подряд. Коварный Лёнчик заметил, что злого Егорку можно одного выставлять против любой вражеской армии и омега сможет защитить честь страны. Соответственно, защита диплома не стала проблемой. Комиссия оценила напор и поставила «отлично».       Месяца через полтора после визита Андрона раздался очередной звонок. Он был самым долгожданным и оказался самым болезненным. Звонил оми, Роман Малиновский. С самых первых слов он принялся упрекать Егора в беспечности, легкомыслии и прочих бедах. Он говорил долго и с упоением, с каждым предложением вина Георгия становилась больше, а муки совести должны были тяжелеть. За двадцать минут так называемого общения, Егор сказал только одну фразу: «Алло, приемная профессора Крутовского. Здравствуйте». В какой-то момент Егор просто положил трубку. Было больно и обидно, как и два года назад. Он снова почувствовал, что он никто. Как и тогда, так и сейчас, эти странные люди решали свои проблемы, не принимая его в расчет. День доработал, как зомби. Зато ночью наревелся на славу, так что даже не услышал, как проснулся сынишка. Лёнчик укачал Ванечку, накапал валерьянки Егору, после чего зареванный омега уснул. Утром выяснилось, что он впервые за два года опоздал на работу на полтора часа. - По-моему, тебе пора бы уже отдохнуть. Сколько ты уже без отдыха? Два года? – выдал Лёнчик вместо приветствия. - Что, за опоздание мне не влетит? – попытался перевести разговор на другую тему Егор, ссаживая с рук сына. - Нет, ты сейчас напишешь заявление на отпуск вчерашним числом, я напечатаю приказ, ты отнесешь его в бухгалтерию и поедешь в тур-агентство за путевками в жаркие края, - продиктовал алгоритм действий непосредственный начальник. - А ты? - А МЫ с Мишей уже купили путевки, - заулыбался Лёнчик. - Ни фига се… Я вас поздравляю! Правда, рад за вас! А кто же в ректорате останется? - Да Лёвушка останется, я решил после отпуска уйти на ставку в педуниверситет. Мишу есть на кого оставить. Ты же не собираешься увольняться? - Нет, я в аспирантуру иду, мне эта работа нужна. - Во-о-от, ты будешь помощником Михаила Павловича, а Лёвка у тебя на посылках, как золотая рыбка. Он уже дал добро и написал заявление. - Я согласен, - прозвучало так торжественно, словно омега на замужество соглашался.