Заколдованный круг

Кибертрон, Главный штаб Автоботских сил Кабинет Родимуса Прайма — Да? — Молодой лидер автоботов взглянул на монитор и увидел большое белое лицо громадного шаттл-формера. — Скайфайр? Чем я могу тебе помочь? — Родимус Прайм, извини, что беспокою, но мне нужно поговорить с тобой кое о чём. Речь пойдёт про... — Скайфайр прикусил губу, явно не решаясь произнести имя, — про Старскрима, —выдавил он в конце концов. Родимус Прайм нахмурился, услышав это имя. — Прошу, входи. Шаттл нерешительно прошёл в кабинет и встревоженно остановился перед самым столом лидера. — Я знаю, что то, что я собираюсь сказать, может показаться бессмыслицей, но... — Последняя часть предложения осталась несказанной. — Хм? Говори же. — Собственно, я вспомнил тот раз, когда Персептор показал мне снимок робота, похожего на Старскрима… одного из тех, кто прошёл через космический мост. — Скайфайр скрестил руки на груди, чтобы скрыть их дрожь. — Этот робот выглядит в точности, как Старскрим, когда я впервые его встретил. Его нашли в плавильной яме, брошенного, раненого и ничего не помнящего. Родимус Прайм изумленно уставился на шаттла. — Хочешь сказать, что происхождение Старскрима неизвестно? — пронзительно закричал он. — Да. Именно так. Единственное, что я могу сказать, это то, что его дизайн представлял собой сочетание новых и старых технологий. Позже он был преобразован в тетраджет, в первую очередь чтобы скрыть свою личность от тех, кто пытался его убить. — Это полное безумие! Ты уверен в своих словах? Или это всего лишь попытка спасти своего бывшего бондмейта? — с нескрываемым подозрением спросил Родимус Прайм. Шаттл ответил ему страдальческим взглядом. — Я не лгу. Я рассказываю всё как есть, чтобы помочь тебе докопаться до истины. На твоем месте я бы попытался выяснить у Альфа Триона, не знает ли он что-нибудь о Старскриме и этом так называемом Мегатроне, — прошипел Скайфайр. Затем он расстроенно потупил взгляд. — Кроме того… к твоему сведению, мы со Старскримом никогда не были связаны узами. Мы просто друзья. — прошептал он. Родимус Прайм почувствовал себя виноватым, видя, как с каждой секундой меняется выражение лица шаттла. Скайфайру, безусловно, многого стоило прийти и поговорить о Старскриме. Было очевидно, что он испытывает к сикеру глубокие чувства. — Прими мои извинения, Скайфайр. Эта история настолько запутанная, что я должен тщательно проверять получаемую информацию. Я свяжусь с Альфа Трионом, обещаю, — заверил он. Шаттл кивнул, почувствовав некоторое облегчение. — Спасибо, сэр. Их и дальше будут содержать в тюрьме, пока всё не выяснится? Я слышал, Старскрима ранили, — спросил он. — Да, пока я подержу их в тюрьме. Они слишком опасны, чтобы оставлять их без присмотра.

****

Кибертрон, Главный штаб Автоботских сил Тюрьма строгого режима Сознание медленно возвращалось к Мегатрону, когда он чувствовал, как его щеки касаются похожие на прикосновение пёрышка пальчики. Всё остальное его тело кричало от боли, как будто Скаллкрашер дубасил его несколько циклов подряд. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил Старскрим, наклоняясь ближе, чтобы осторожно поцеловать в губы. С усилием включив оптику, гладиатор уставился на заплаканное лицо возлюбленного, чувствуя, как мучительно сжимается искра при виде истекающих энергоном трещин на лбу сикера. Несмотря на свои раны, Старскрим сидел прямо, держа Мегатрона в руках и лаская его так нежно, что гладиатор почти забыл, что его тоже ранили. — Старскрим, иди сюда, мой дорогой. Тебе надо отдохнуть, — произнёс он, заставляя себя принять сидячее положение. Он проигнорировал пронзительную боль, которая при каждом движении отдавалась в спине, шее и центральном процессоре, и поднял сикера, заключив меньший корпус в объятия. — Тебе тоже нужно отдохнуть. Иди ко мне, маленький принц, — прошептал гладиатор, укладывая их обоих на пол. Старскрим не протестовал, он был слишком слаб и ошеломлен, чтобы что-то возразить. Положив голову на плечо Мегатрона, он обнял его за талию, успокаивающе вздохнув, когда руки Мегатрона крепче сжали его изломанное тело. — Не волнуйся, маленький принц. Я клянусь, мы выберемся из этой передряги, — прошептал Мегатрон в аудио маленького робота, легонько целуя его в лоб. — Я никому больше не позволю прикоснуться к тебе или причинить тебе вред. Клянусь искрой, Старскрим. Гладиатор почувствовал, как сикер прижался к нему, и нежный поцелуй коснулся его шеи. — Я верю в тебя. Пока мы вместе, я готов понести любое наказание, которому автоботы решат меня подвергнуть, — прошептал Старскрим. — Я люблю тебя. Мегатрон почувствовал, как искру поглощает черная дыра, и его охватило отчаяние. Он должен что-то сделать, чтобы избежать этой участи. И если автоботы продолжат пытать их или усомнятся в его словах, он был готов пойти против просьбы Шлаковщика. Он вернется в прошлое вместе со Старскримом и воспользуется своим шансом. Теперь, когда он знал, что на пути счастливой и долгой жизни со Старскримом стоит только Скаллкрашер, он вполне мог просто вернуться в свою эпоху и навсегда разобраться с чемпионом боёв, вместо того чтобы терпеть автоботское гостеприимство.

****

Кибертрон, Главный штаб Автоботских сил Кабинет Родимуса Прайма — Родимус? Леди Элита Один и глава медслужбы Пульс желают переговорить с тобой. Молодой лидер автоботов застыл на месте, услышав голос медика. Позывной консорта Оптимуса Прайма отдавался зловещим эхом в аудио, заставив его почувствовать себя спарклингом, готовящимся к выговору от учителя. Он остановил запись, которую намеревался воспроизвести на компьютере, и нажал кнопку встроенного в дверь кабинета комлинка. — Да, прошу вас, входите, — услышал он собственный ответ. Лидер встал со стула и, чувствуя себя неловко, подождал, пока два робота приблизятся к столу. — Для меня большая честь принимать вас, Элита. Вы нечастая гостья в Главном штабе автоботов, — сказал он, жестом приглашая гостей присаживаться. — Это не займёт много времени, Родимус, — ответила фем, потягиваясь и сердито сверкая оптикой. — У меня нет намерения вмешиваться в то, как ты руководишь автоботами, но я хотела бы дать тебе совет, — сказала она строго. Молодой лидер автоботов напрягся, лазурное сияние чужой оптики прошило его насквозь, заставив вздрогнуть. Элита Один всегда производила на него впечатление, и это чувство только усилилось после смерти Оптимуса Прайма, поскольку Родимус чувствовал себя непосредственно виноватым за деактивацию автоботского героя. — Я всегда рад вашим советам, — ответил он. — Прежде всего, я слышала, что Санстрикер напал на заключенного десептикона, который находился в зоне строгого режима. Я знаю, что двое других заключенных также были ранены в процессе. Я предлагаю вам без промедления отстранить Санстрикера от его служебных обязанностей, — заявила Элита Один, расхаживая взад-вперёд. — Боюсь, он не единственный, кто питает чувство большой неприязни к Саундвейву, Мегатрону и Старскриму, и некоторые другие могут попытаться снова напасть на заключенных. Ты должен подать пример, чтобы отвадить их. — Значит, вам известны личности заключенных? — поинтересовался Родимус. — Магнус и Пульс рассказали мне все подробности. Однако давай вернемся к делу. Ты должен контролировать своих солдат. Родимус кивнул, поскольку совет был уместен. — Я приму необходимые дисциплинарные меры, — заверил он. — Отлично. Второй момент: Пульс сказал мне, что, хотя Саундвейва перевели в ремотсек для ремонта и допроса, двое других заключенных остались в своих камерах без медицинской помощи. Он также сказал мне, что Старскрим слеп и не может летать. Того, кто похож на Мегатрона, несколько раз ударили по голове, и, согласно записи с камеры наблюдения, он с трудом остаётся в сознании. — Элита Один остановилась перед Родимусом Праймом и снова смерила его ледяным взглядом. — Я хотела бы напомнить, что мы не десептиконы и что мы так не обращаемся с заключенными. Я рекомендую тебе разрешить Пульсу перевести двух заключенных из тюрьмы строгого режима в охраняемый ремотсек, чтобы он мог приступить к ремонту. — Но они опасны, особенно Мегатрон! — пожаловался Родимус. — Судя по тому, что я увидела на записи с камер, с них уже довольно. Они не представляют угрозы, — парировала Элита. Родимус почувствовал, что она не отступит, и решил уступить. — К этому совету я так же прислушаюсь. — Отлично. И вот ещё что: я прочитала твой отчёт о допросе «Мегатрона» и Саундвейва. Хотя в то, что они говорят, очень сложно поверить, я предлагаю проверить достоверность сказанного, обратившись к Альфа Триону. Он жил в то время, из которого, как утверждает Мегатрон, он прибыл. Если кто-то и может сказать тебе, правда ли эта история или полная ложь, так это он. Родимус Прайм опустил голову. — Знаю. Скайфайр уже просил меня о том же. — Тогда он тоже дал тебе мудрый совет, — сказала Элита Один и положила руку на плечо молодого лидера. — Никогда не забывай об одном очень важном моменте: ты лидер автоботов. Не имеет значения, что сделал бы Оптимус Прайм в подобной ситуации. Важно то, во что ты веришь и что по-твоему нужно сделать. Тебе не обязательно становиться новым Оптимусом Праймом. Ты должен быть Родимусом Праймом, — добавила она мягко, как мать, обращающаяся к сыну. — Элита... — И не забывай: это не твоя вина, что Прайм погиб в Автобот-Сити. Он всё равно умер бы в тот день. — Нет, вы ошибаетесь. Если бы меня там не было, он... Элита Один прижала указательный палец к губам Родимуса Прайма, заставляя его замолчать. — Долгие ворны войны с Мегатроном превратили его в воина, одержимого только одной целью: убить заклятого врага. В конце жизни ничего больше не имело для него значения. Эта одержимость погубила его. Не повторяй ту же ошибку: не позволяй ненависти к врагу влиять на твои суждения, — заключила фем. Родимус Прайм уставился на неё, совершенно не зная, что думать, что делать. Он не ожидал такого доверия от бондмейта Оптимуса Прайма. — Да, я... постараюсь, — наконец, заикаясь, произнес он. — Хорошо. Пульс, давай отправимся в тюрьму и заберём заключенных. В ремонтном отсеке всё готово? — спросила она главу медслужбы. — Ремотсек подготовлен, медицинская бригада проинструктирована, — подтвердил Пульс. — Вы сами пойдёте в тюрьму? — воскликнул Родимус Прайм. На губах Элиты Один появилась призрачная улыбка. — Да, я хотела бы сама убедиться, что этот так называемый Мегатрон действительно Шлаковщик. — Понял вас. Родимус Прайм вздохнул с облегчением, когда дверь за двумя неожиданными гостями закрылась. Мыслями он вернулся к словам Элиты Один, прежде чем вспомнил, что хотел посмотреть важное видео. Саундвейв буквально умолял взглянуть на него во время допроса. Он нажал на кнопку видеоплейера и был удивлен, увидев на экране лицо Мегатрона Шлаковщика. — Приветствую, мой дорогой Мегатрон, или я должен сказать: Сильверган…. — скрипучий голос Мегатрона резанул по аудиосенсорам Родимуса Прайма, напомнив о последней встрече с пугающим воином на поле боя. — Если ты смотришь это видео-сообщение, это значит, что я мёртв или стал не совсем собой, и Саундвейв выполнил мои приказы.

****

Чаар Лагерь десептиконов Астротрейн сел на платформе, сжимая рукой обшивку на груди. Под тёплым металлом сильно запульсировала искра, и её сердцевину пронзила тупая боль. Он поблагодарил полную изоляцию базы за то, что это позволит ему отдохнуть в тишине, поскольку работать с такой болью было бы крайне утомительно. Он смотрел на планету Кибертрон сквозь грязные оконные стекла, вспоминая старые добрые времена, когда он мог летать в её небесах, не рискуя быть сбитым зенитной артиллерией автоботов. Это было до того, как десептиконы потеряли Кибертрон. До начала правления Гальватрона. «До гибели Старскрима, или, лучше сказать, до того, как он пропал без вести.» Трёхрежимник вздохнул, вспомнив последние три дека-цикла, предшествовавшие кажущемуся убийству сикера. Это был его звездный час, время, когда ему было позволено ощутить вкус власти на тёмных губах великолепного командира ВВС. Оно также стало началом конца для него, поскольку в награду ему не досталось ничего, кроме тёмной дыры в искре, когда его партнёра застрелили, и низкого звания в армии Гальватрона. Безумный военачальник не забыл о его роли в церемонии коронации Старскрима и позаботился о том, чтобы трёхрежимник расплачивался за это каждый божий орбит-цикл своего существования. «К шарку десептиконскую армию! И тебя тоже к шарку, Гальватрон, за то, что нас разлучил!» Гнев, который, как ему казалось, он сумел подавить и даже забыть, возродился в искре. Всё потому что ранним утром он открыл файл, присланный конструктиконами, о побеге Саундвейва и двух ренегатов. Согештальтники часто посылали такого рода информацию бывшим членам армии Мегатрона, учитывая, что существовала четкая дискриминационная информационная политика, ущемляющая десептиконов и благоприятствующая юникронцам. Он сразу же опознал двух главных беглецов — Старскрима и Сильвергана. — Праймус, не следовало мне тогда приводить Старскрима к себе. — Астротрейн вздохнул и откинулся на платформу, подложив одну руку под голову, а другой всё ещё сжимая больное место на груди. — Если бы только я не поддался его обаянию, может быть, всё сложилось бы иначе? Как только оптика погасла, мысли трёхрежимника унеслись вдаль, и он стал вспоминать, как сблизился с командиром ВВС. Всё началось однажды ночью, когда Мегатрон и Старскрим утоляли взаимную ненависть прямо перед его квартой…

**

Астротрейн вздохнул и снова повернулся на другой бок, стараясь не обращать внимания на крики и стенания, доносившиеся из-за двери его кварты. — Как же я ненавижу тебя, старый псих! — Не волнуйся, предатель, это взаимно. Ты разочаровал меня ещё в самом начале. Всё, чего я желаю, — никогда не встречать тебя вовсе! — Ты заплатишь за свои слова! Сикер потерял самообладание, и за последним криком последовали глухие звуки ударов. Астротрейн заставил себя не обращать внимания на драму, разыгравшуюся за дверью. — В перезарядку! — приказал он себе. Бааам! Сильный грохот свёл его попытки перезарядиться на нет, когда чье-то тело ударилось о закрытую дверь. — Надеюсь, ты скоро сдохнешь! Такая заноза в моём боку большего не заслуживает! — злобно выплюнул Мегатрон и снова пнул сикера. Затем тяжелые шаги лидера затихли вдали, и снова воцарилась тишина. Астротрейн вздохнул с облегчением и немного расслабился, но не до конца. Старскрим наверняка ещё лежал снаружи, в коридоре, без сознания и истекающий энергоном. — Это не твоё дело. Перезаряжайся! Трёхрежимнику почти удалось отключиться, но его разбудили душераздирающие рыдания и вопли. Он попытался снова, но безуспешно: не то чтобы ему нравился эгоистичный командир ВВС, но он был обязан Старскриму жизнью. Всегда находящийся в поиске новых союзников против Мегатрона, сикер незамедлительно снабдил его Коростопом для борьбы с заражением космической ржавчиной*. Конечно, командующий ВВС тщательно спланировал свой шаг, но в любом случае он должен был что-то сделать для него взамен. То, что он обнаружил, когда открыл двери кварты, утешило его в мысли, что он не мог оставить Старскрима снаружи: сикер был разбит больше эмоционально, чем физически. Астротрейн поднял его с пола и отнёс на платформу, аккуратно закрыв за ними дверь. Потом схватил аптечку, чтобы обработать царапины на лице и торсе Старскрима, и присел на край платформы. — Так что между вами опять стряслось? — спросил он слегка раздражённо. — У вас, ребята, не получается вести беседу без того, чтобы начистить друг другу рыла? Вместо ответа сикер схватился за грудь, рыдая навзрыд. — Я…я не знаю, за что он меня ненавидит! Все, чего я хотел, — это его внимания, но он ненавидит меня! Он всегда упрекает меня в том, о чём я даже не знаю! — сикер громко вскрикнул и ударил кулаком в сильную грудь трёхрежимника. — Ненавижу его! Я сделал все возможное, чтобы сблизиться с Мегатроном, но он продолжает отвергать мои попытки! Сикер продолжал плакать и причитать о Мегатроне, оставляя трёхрежимнику мало надежд на скорое прекращение истерики. Астротрейн быстро прикинул, как ему остановить этот мучительный приступ и закончить перезарядку: вырубить сикера хорошим ударом или выставить его в коридор, подальше от кварты, — заманчивые идеи. Третий вариант всплыл в его памяти, когда шлем Старскрима прижался к его груди, заставив вздрогнуть от таящейся в этом жесте похоти. Что может быть лучше для облегчения боли летуна, чем хорошая перезагрузка? Не награда ли это за его потраченное время... В конце концов, со времени назначения на Землю Астротрейну не перепадало благосклонности приятной компании. А Старскрим был довольно привлекательным, если не сказать великолепным. Он идеально подошёл бы на роль фем. «Остановимся на этом варианте.» Воспользовавшись тем, что Старскрим смотрел вверх, сверкая заплывшей омывателем оптикой, Астротрейн уткнулся лицом ему в шею и обхватил стройное тельце, нежно поглаживая спину и крылья сикера. Слишком потрясенный, чтобы понять, что вообще происходит, Старскрим не сопротивлялся. Взяв всё под свой контроль, трёхрежимник сосредоточил внимание на красивых крыльях, руки умело скользили по гладкому металлу, в то время как губы нежно касались шеи и лица сикера. Его ухаживания оказали ожидаемый успокаивающий эффект, рыдания Старскрима стихли, сменившись приглушенными стонами удовольствия. — Ну вот… Тебе уже лучше, хм? — пробормотал Астротрейн в аудиосенсор сикера, прежде чем завладеть его ртом для страстного поцелуя. — Всего несколько кликов, и ты почувствуешь себя ещё лучше. Сикер положил руки ему на грудь, как будто хотел оттолкнуть, но так и не применил силу, полностью отдавшись притяжению трёхрежимника. Ласки стали грубыми и дразнящими, перемещаясь от груди Старскрима к средней секции, настойчиво касаясь самых чувствительных мест. В конце концов Астротрейн опрокинул сикера на платформу и навалился сверху, его рука скользнула по интерфейс-панели. И снова Старскрим не сопротивлялся, даже когда с него сняли кодпис, и на интимные детали обрушились голодные прикосновения. Он отдался наслаждению и глухо застонал, когда Астротрейн погрузил в него своё достоинство. Астротрейн не сдержавал свой пыл, и Старскрим принял всё, что он мог предложить, прежде чем их обоих сокрушила безумная перезагрузка.

**

Астротрейн горько улыбнулся, вспомнив этот сильный момент, в котором преобладало скорее вожделение, чем какое-либо реальное чувство. Для него это была связь на одну ночь, и он не ожидал ничего, кроме упреков или, в лучшем случае, холодности со стороны сикера. К величайшему удивлению трёхрежимника, следующей ночью Старскрим снова обнаружился за дверью его кварты и встретил его тёплой улыбкой.

**

Старскрим поблагодарил его за оказанную поддержку и, не теряя времени, предложил необычную сделку. В обмен на приятное времяпрепровождение и комфорт он был готов поработать над карьерой Астротрейна и помочь ему поскорее взобраться по служебной лестнице. Астротрейн даже не думал об отказе, считая, что это была беспроигрышная сделка: Старскрим был не только невероятно привлекателен, но и занимал пост заместителя главнокомандующего. Лидер часто срывался на него, но, в любом случае, сикер обладал властью и влиянием. Учитывая, что Мегатрон не испытывал к нему симпатии после попытки захватить власть, помощь со стороны не помешала бы**. Каждый раз, когда Мегатрон унижал Старскрима, сикер оказывался в кварте Астротрейна, оставляя своё совершенное тело на растерзание похотливым фантазиям трёхрежимника. Сикер никогда не пытался быть главным: всё, чего он хотел, это крепкого плеча и обеспечивающего ему умопомрачительные перезагрузки меха, чтобы забыть унижения Мегатрона. Эти отношения, лишенные любви и настоящих чувств, идеально подходили Астротрейну, который ревностно выполнял свой долг, даже когда это стало повседневной обязанностью. Однако однажды ночью он потерял контроль над ситуацией. Днем Мегатрон в течение двух долгих циклов публично унижал Старскрима перед лётным составом, практически растоптав самолюбие чрезмерно гордого командира ВВС. Выпив два кубика энергона собственного приготовления, Старскрим опьянел — сильно опьянел — и его стало трудно удовлетворить. Несмотря на две мощные перезагрузки, он буквально умолял, чтобы его взяли силой. Астротрейн зарылся лицом в грудь сикера, лаская, посасывая и облизывая внутренние схемы к величайшему удовольствию командира ВВС. Его усилия возымели мощный эффект, и свет искры Старскрима наконец-то отразился в затуманенной оптике Астротрейна. Слияние искр было одним из запрещенных пунктов их сделки, но трёхрежимник, также находившийся в трансе, не смог противиться её зову. В тот момент, когда их искры встретились, он получил визуальные стимулы, увидел все воспоминания из ячеек памяти Старскрима. В самых интригующих из них сикер сражался на арене с серебристо-серым трансформером, похожим на Мегатрона. В следующей сцене сикер и гладиатор сливали искры в симфонии экстатических криков. Как ни странно, Старскрим начал выкрикивать имя: «Сильверган». Он горячо выкрикивал это имя, пока их искры не разделились, погрузив обоих в бессознательное состояние. Как только сикер включился, Астротрейн не удержался и спросил, кто такой этот Сильверган. На самом деле он был очень зол, что в такой ответственный момент Старскрим кричал имя другого трансформера. — Однажды я нашёл его имя на старом компьютере в Десептиконской Академии, — смущённо ответил сикер. — Он жил за миллионы лет до Золотого века, под игом квинтессонов. Он был гладиатором и стал героем Великой войны. — Интересно… И ты никогда не говорил мне, что Мегатрон твой бондмейт, — с упрёком в голосе настаивал Астротрейн. — У меня будут неприятности… если возможность быть дезактивированным Мегатроном можно назвать простой неприятностью. — Трёхрежимник нервно вздохнул. — Шлак! Я должен был догадаться, что вы бондмейты. Сикер уставился на него в шоке. — Ты что, издеваешься надо мной? Я никогда не спал с этой старой ржавой грудой железа, хотя эта идея казалась мне заманчивой, когда я только вступил в армию! Как я могу спать с ним, если он испытывает ко мне только ненависть? — фыркнул он. — Ну… — Астротрейн хотел описать ему в точности сцены, свидетелем которых он стал во время слияния, но передумал и промолчал. Угомонить командира ВВС и так было сложно. — Наверное, я всё неправильно понял, — признал он. — Наверное! — Выражение лица Старскрима смягчилось, и он забрался верхом на своего соседа по платформе. После нежного поцелуя в губы он уткнулся лицом в шею трёхрежимника. — Ты хорошо постарался сегодня, Божественный Гамбит***, — пробормотал он, обнимая Астротрейна одной рукой за талию, а другой поглаживая его широкое плечо. — Я устал. Можем мы просто перезарядиться? — Как угодно. — Астротрейн чувствовал себя неловко: Старскрим был не из тех, кто любит обниматься после интерфейса. В большинстве случаев он сразу засыпал, не проявляя к нему больше никакого интереса. — Обними меня покрепче, Астро. Трёхрежимник немного напрягся, но сделал, как просили, заключив сикера в крепкие объятия. Сквозь броню он чувствовал, как их искры бьются в унисон. Он втайне молился, чтобы сикер не начал испытывать к нему чувств. Старскрим не был самым здравомыслящим меха в армии десептиконов, и, в некотором смысле, даже пугал его. Может, стоит прекратить эти нездоровые отношения, пока они не зашли слишком далеко?

**

— Да, следовало прекратить всё после той ночи, — пробормотал Астротрейн, тоскливо разглядывая потолок. К сожалению, он не нашёл в себе сил порвать с сикером, было уже слишком поздно. Старскрим околдовал его.

**

Каждую ночь до атаки на Автобот-Сити они сливали искры. День за днем Астротрейн всё меньше и меньше сопротивлялся притяжению искры сикеры, который, казалось, проникся к нему симпатией. Нежные ласки Старскрима, его нежные слова, прошептанные в интимные моменты, заставили его вспыхнуть надеждой. Он нашёл того, кого полюбил, и кто ответил ему взаимностью. Затем произошло судьбоносное возвращение на Кибертрон, когда все раненые десептиконы были собраны в его грузовом отсеке****. Вес был огромен, но, поскольку он не израсходовал все свои запасы энергии в бою, он мог долететь до Кибертрона со всеми на борту. Однако у Старскрима, когда он пришёл в командную рубку и лениво погладил пульт управления, напрямую подключенный к искре трёхрежимника, имелись другие планы. — Что ты делаешь, Старскрим? Сейчас не самое подходящее время! — воскликнул он. — Как ты себя чувствуешь, Астро? Ты не слишком перегружен? — спросил сикер. — Груз тяжелый, но я справлюсь. Хотя путешествие займёт больше времени, чем обычно. Как там раненые? Старскрим долго молчал, прежде чем заговорить. — Прошу, сделай мне одолжение. Скажи всем, что тебе нужно уменьшить вес в грузовом отсеке, иначе нам не долететь до Кибертрона! — скрипуче произнёс он. — Ты что, перегрелся? Задумал сбросить кого-то из наших товарищей в космос?! — воскликнул Астротрейн в полном ужасе. Голубые пальцы Старскрима вцепились в панель управления, отчего искра Астротрейна запульсировала сильнее, пронзённая болью. — Послушай меня, Астро. Мы так долго ждали возможности избавиться от Мегатрона, и вот настал момент действовать. Он ранен, у него не будет сил сражаться. Пришло время нанести последний удар! — Но...! — Нет никаких «но», Астро. Если у тебя действительно есть ко мне чувства, прошу, сделай это! — простонал Старскрим. — Пожалуйста, любовь моя. «Любовь моя...» Сикер попал в самое яблочко: в чувства трёхрежимника. Вскоре его собственный голос эхом разнесся по грузовому отсеку. — Сбросьте немного веса, или я никогда не доберусь до Кибертрона! — Спасибо, Астро. — Старскрим склонился над пультом управления и нежно поцеловал его поверхность. — Я знал, что ты меня не подведёшь, — прошептал он, прежде чем вернуться в грузовой отсек. — Собратья-десептиконы, Астротрейн попросил нас облегчить нашу ношу, — услышал он заявление Старскрима. Вскоре после этого наиболее пострадавших десептикон, включая Мегатрона, выбросили за борт, и в грузовом отсеке разгорелась битва за десептиконское наследие.

**

В себя Астротрейн пришёл в ремонтном отсеке на Кибертроне, не в силах вспомнить, как и когда он туда попал. Он даже не помнил, как приземлился. Последним воспоминанием была боль от трамбовок Френзи и Рамбла, колотящих внутреннюю обшивку шаттла. Должно быть, сразу после этого он потерял сознание, а автопилот сделал остальное. Когда он попытался сменить позу, из него вырвался крик, боль отдалась на уровне средней секции. Грузовой отсек. Сначала он вздрогнул от лёгкого прикосновения к вздувшейся обшивке, заискрило статическое электричество, но почти сразу расслабился, почувствовав, как умелые пальцы массируют ноющее место. Он включил оптику и воззрился на прекрасное лицо возлюбленного. — Всё ещё болит? Я попросил конструкторов починить тебя первым. Они испортили ремонт, идиоты! Я прослежу, чтобы они всё исправили как можно скорее! — заохал Старскрим, а затем наклонился к трёхрежимнику и чувственно поцеловал его в губы. — Мой герой заслуживает самого лучшего! — промурлыкал он. — Не называй меня так. — Почему? Ты хоть понимаешь, что осуществил мою самую заветную мечту? Мегатрона больше нет, и я новый лидер десептиконов! — радостно воскликнул Старскрим и снова поцеловал Астротрейна. — Коронация назначена на завтрашнее утро. Ты, мой заместитель, коронуешь меня как короля десептиконов, — сообщил он, продолжая успокаивающе поглаживать поврежденную обшивку. Астротрейн погрузился в блаженство нежного прикосновения, но вскоре чувство вины и сомнения зажали его искру в тиски. — Остальные… Что, если они не погибли? — пробормотал он. — Что, если они вернутся? Голубая рука коснулась его губ, заставляя замолчать. Выражение лица Старскрима помрачнело, пока он не заставил себя изобразить фальшивую улыбку. — Они не вернутся. Расслабься, ты тоже был ранен и почти иссушил энергетическое ядро, чтобы доставить нас обратно на Кибертрон, — быстро ответил Старскрим, заменяя пальцы мягкими губами. Нежная ласка снова коснулась средней секции. — Сегодня я главный. Исключительно ради твоего же блага и удовольствия, — добавил он, прежде чем впиться в губы Астротрейна ещё более страстным поцелуем. Слишком уставший, чтобы противиться, Астротрейн отдал свои тело и душу новому господину.

**

Он не почувствовал никакой боли в искре, когда Старскрим превратился в горстку пепла на глазах ужаснувшегося зрителя. Общеизвестно, что бондмейты испытывал невероятную боль в искре, когда их консорт умирал. Некоторые слетали с катушек, другие следовали за своими бондмейтами в небытие. В тот день он ничего не почувствовал, кроме боли в спине, когда ударная волна от выстрела Гальватрона сбросила его с лестницы. У него появились сомнения по поводу их уз. Возможно, они были ненастоящими. Возможно, у него с сикером было недостаточно общих чувств, чтобы создать настоящие узы? Сомнения рассеялись два дня назад, и теперь на смену им пришла страшная правда: узы существовали, но Старскрим никогда его не любил. Его искра сильно разболелась в тот самый орбит-цикл, когда в цитадели Гальватрона были замечены двое чужаков. Астротрейн быстро собрал воедино разрозненную информацию и пришёл к выводу, что Старскрим никогда не умирал. Он отправился в прошлое и теперь вернулся с Сильверганом, своим новым возлюбленным. Это объяснение, не основанное ни на каких научных доказательствах, ни для кого не имело бы смысла, но он не был никем. Он был бондмейтом Старскрима и мог улавливать чувства сикера, недоступные другим. И он ясно чувствовал: Старскрим заменил его. В тишине своего унылого жилища трёхрежимник, которого все считали грубым и безмозглым солдафоном, плакал, чувствуя как искра разрывается от отчаяния. Да, вот он, Астротрейн, обманутый бондмейт Старскрима, чьим единственным желанием было вернуть сикера, который принадлежал ему по праву. Он должен отправиться на Кибертрон.

****

Кибертрон, Главный штаб Автоботских сил Тюрьма строгого режима Мегатрон понял, что отключился, когда услышал за спиной затихающие шаги. Он мгновенно включил оптику, вспомнив, что лежит на полу, повернувшись спиной к энергоновой решётке. Он поднял правую руку, но термоядерная пушка отказалась включаться, так как у него было слишком мало энергии. — Прочь! Не приближайся к нам! — простонал он, отползая со Старскримом на руках в угол камеры. — Не волнуйся, я не причиню вам вреда, — ответил высокочастотный голос. — Ты что, думаешь, я идиот?! Думаешь, я поверю вам после того, что вы натворили! — рявкнул гладиатор, заставляя себя принять сидячее положение. Он впился взглядом в фигуру, стоявшую на пороге камеры. — Уходи! Оставь нас в покое! — Нет! Вам нужен энергон и ремонт, — ответил новоприбывший. Трансформер прошёл на несколько шагов вглубь камеры, позволяя потрескивающей оптике Мегатрона лучше рассмотреть его. Или, лучше сказать, её. Это была высокая фем, с розовой обшивкой и объёмным шлемом, украшенным странными изгибами. Можно было сказать, что она привлекательна, её идеально симметричное лицо подчеркивала лазурная оптика. Гладиатор почувствовал, что напряжение немного спало, поскольку она не казалась враждебной. — Почему я должен тебе верить? — с подозрением спросил он. — Послушай, со мной прибыла бригада медиков, — ответила фем. Она обернулась и посмотрела в коридор. — Можете войти… Он успокоился, — сообщила она кому-то. Четыре робота вошли внутрь, таща за собой две большие ремонтные платформы. Мегатрон узнал среди них меха по имени Пульс, который осматривал его в присутствии того идиота Родимуса Прайма. Глава медслужбы прошёл мимо фем и опустился перед ним на колени с располагающей улыбкой. — Могу я взглянуть на раны Старскрима? — спросил он тихо. Мегатрон поколебался и в конце концов согласился, вспомнив, что медик был на его стороне во время допроса. — Да. Мегатрон ослабил хватку на обмякшем теле возлюбленного, позволяя медику осмотреть многочисленные трещины и царапины, из которых сочился зеленоватый энергон. — Перевозить его придётся с особой осторожностью. Повреждён старый шов на правом крыле, и у него сложные переломы ног. Надеюсь, ты поможешь нам поднять его на платформу. Но прежде, — сказал медик, наклоняясь к Мегатрону, чтобы дотянуться до его шеи. Он виновато улыбнулся, когда Мегатрон гневно сверкнул оптикой. — Мне нужно осмотреть твою шею. Боюсь, что некоторые детали сломаны, — объяснил он. Мегатрон стиснул зубы, так как ему пришлось признать, что боль, отдающаяся в этой области тела, становилась почти невыносимой. — Хорошо, — согласился он. — Спасибо. — Медик осторожно прижал ладони к шее и начал ощупывать каждый компонент. Мегатрон шипел каждый раз, когда осторожное прикосновение касалось сломанной трубки или разорванного провода, посылая неприятные волны боли в нейронную сеть. — Сначала мы наденем на шею воротник, чтобы предотвратить дальнейшие повреждения. А потом ты поможешь нам со Старскримом, — заключил Пульс. Мегатрон шепотом согласился, не сводя оптик с пристально разглядывающей его фем.

**

Это был Мегатрон, и в то же время это был не он. Несмотря на моложавые черты меха, физическое сходство с Шлаковщиком было поразительным. Однако, что касается поведения, оно не шло ни в какое сравнение. Элиту Один поразило покровительственное отношение серебряного робота к Старскриму. Его энергетическое поле излучало любовь, а на лице отразилось беспокойство, когда Импульс коснулся сломанного сикера. Выражение ее лица стало отсутствующим, когда она увидела, как молодо выглядящий робот, теперь оснащенный воротником, не обращая внимания на боль, уложил Старскрима на платформу, нежно поцеловав его в губы. «Праймус, каким чудом это возможно?» — размышляла она. «Мегатрон заботится о Старскриме. И любит его! Это безумие: с каких это пор он стал способен любить?» — подумала она, быстро припомнив несколько батальных сцен, которые хранила в ячейках памяти. Она помнила Шлаковщика жестоким воином, кровожадным чудовищем, которое не покидает поле боя, пока все его противники не полягут, а их останки не будут развеяны по ветру. — Как тебя зовут? — спросил её юный Мегатрон, забравшись на вторую платформу. — Это Элита Один, — шепотом ответил Старскрим, слепо глядя в сторону возлюбленного. — Бондмейт Оптимуса Прайма. — Оптимуса Прайма? Кто он такой? Против воли Элита Один удивлённо моргнула. «Он не знает имени Оптимуса Прайма? Либо он лжёт, либо он... не Мегатрон?» — размышляла она. — Почему ты нам помогаешь? Ты должна ненавидеть нас и желать прикончить, — с усилием спросил сикер. Низкая частота его голоса указывала на то, что очень скоро он снова потеряет сознание. «Типичный вопрос от десептикона», — с горечью подумала она и подошла к платформе, где лежал сикер. Она положила ладонь на голубую руку и склонилась над бывшим командиром ВВС: — Я здесь не для того, чтобы мстить тебе или Мегатрону. Я автобот, и месть не входит в мои основные программы. Я просто хочу понять, что здесь происходит, — прошептала она. — Тогда я ещё раз расскажу тебе то, что рассказал Родимусу Прайму, — ответил серебристый робот. Элита Один развернулась к нему, и в её голубых линзах отразился яркий красный свет оптики «Мегатрона».

**

— Я надеюсь, ты поверишь моей истории, — добавил Мегатрон. В глубине искры он правда надеялся, что эта фем им поможет. Он был готов предоставить этой эпохе последний шанс, но внутри поклялся себе, что в случае нового срыва или новых пыток со стороны злобных автоботов сбежит вместе со Старскримом и вернётся в прошлое.