Три дня Антона Борисова

- Здесь кто-нибудь есть? Робкий неуверенный голосок девушки, в котором отчетливо звенел страх, разрезал оглушающую тишину камеры заточения блондина. От столь неожиданного звука Борисову даже удалось разлепить веки, плотно склеенные слоем запёкшейся крови, но уловить остатки того наваждения уже не вышло. Антон робко захватил ртом порцию ледяного воздуха и только сейчас заметил, что в подвале стояла не летняя температура. Парень так жутко продрог, что на ресницах ощущался легкий иней, а разбитое лицо начинало сводить от холода периодическими судорогами. Борзый попытался поднять голову, но затылок болел просто невыносимо, и на любое движение тело откликалось неимоверной болью. Если честно, Борисов уже и не понимал, явь это или плоды больного сознания. - Ау, есть кто живой? - женский голос в тишине подвала прозвучал уже менее уверенно, но короткого мига Антону хватило, чтобы различить любимый тембр. Он попытался что-то прохрипеть, позвать любимую девушку, но из груди вырывались лишь сиплые хрипы, почти не слышные. Тогда Борзый в отчаянии толкнул ногой что-то металлическое неподалеку, и оно упало с диким грохотом. Знак был услышан. - Кто здесь? Вам нужна помощь? - девушка испуганно охнула, но убегать не спешила. Вдалеке показался слабенький световой кружочек телефонной вспышки, но даже его было достаточно, чтобы разбить в подвале всепоглощающий мрак. Легкие осторожные шаги почти неслышно приближались к Антону, и улыбка самовольно расцвела на сухих разбитых губах. Эти шаги он различил бы среди тысячи других: чуть шаркающая подошва обуви и боязливое сопение девушки ощущалось в тишине слишком отчетливо. В том, что здесь находилась Саша, сомнений не было никаких. А если Мамаева решилась, то она пойдёт до конца и обязательно найдёт Антона. Единственное, что омрачало радость Борзого, была его боязнь узнать, что всё это лишь чудится ему в предсмертном бреду. Но ведь Сашенька сейчас кажется абсолютно реальной. Кажется... - Саня... - щурясь от новых приступов боли, Антон разлепил пересохшие губы и изо всех сил выкрикнул имя любимой. Громкого звука не вышло, но в такой тишине услышать его было вполне реальным. Шаги остановились где-то совсем рядом, на лицо скользнул луч телефонной вспышки, и над самым ухом глухо охнули. Послышался шелест мягкой материи и возле своего лица Антон смог разглядеть вначале голые коленки, потом юбку белоснежного платья, и пухлые ручки с до боли знакомым золотым браслетом на запястье. Боль так внезапно уступила место безудержной радости, что его малышка снова с ним, что Борисов даже впервые улыбнулся как прежде при её взгляде, отыскал в темноте родные зеленые. - Са.. нечка... - Антош, - сиплым голосом отозвалась Мамаева, несмело потянувшись к избитому лицу парня. Белые пальчики тут же перепачкались в густой темно-бордовой крови, но Саша не обращала внимания на это. Она трепетно очерчивала знакомые черточки, осторожно обводила многочисленные увечья взглядом и всхлипывала так, что Антону хотелось порвать к чертям веревки, прижать и успокоить. - Хороший мой... Это что?.. Родной мой.. Как же? - Саш, ухо..дить... - прочистив горло кашлем, выдавил из себя блондин, замечая на лице любимой уже высохшие разводы черной туши и какой-то ещё косметики. Плакала, его малышка плакала недавно, но из-за чего? И каким образом она вообще оказалась тут? Эти вопросы Антон бы очень хотел ей задать, но сил пока хватало лишь на пару слов с длинными паузами, горло неприятно першило, а легкие скручивало так, что проще было выплюнуть. А ещё несмотря на жгучую боль во всем теле нестерпимо хотелось втянуть горьковатый дым, а потом сразу же окунуться в её аромат жасмина. Теперь она рядом, а значит всё не зря. А значит, ничего не страшно. - Да-да, Антош, сейчас, - его принцесса в коротком белом платье без страха и опаски развязала тугие верёвки, что так долго мучали его руки, и помогла ему подняться, пачкая свой наряд в грязи и крови. Встать получилось не сразу, как и почувствовать собственные конечности, скрученные судорогами, но он сцепил зубы и сделал нужный шаг. Он - мужик, а девушка не должна тащить на себе его тело, пока ноги в состоянии передвигаться. Ребра не слабо ныли, адски болело колено, голова фактически лопалась на куски, но он же сильный, черт возьми, пусть и "инвалид". Её теплые руки придавали уверенности и желания бороться с болью, вот бы ещё сил прибавили для этой борьбы. Размечтался, Борисов. Надо шевелиться, если не хочешь чтобы вы пострадали оба! - Физрук... звони физруку... - прохрипел Антон, хватаясь за каменные стенки своего недавнего карцера. Саша бросила на него нерешительный взгляд, напоминая, в каких она отношениях с Олегом Евгеньевичем, но тяжелый взгляд Борзого заставил её набрать номер. Пока он пытался удержать равновесие наравне с сознанием, шатенка сбивчиво объясняла собеседнику адрес и краткую цель его приезда. Говорить у Борисова теперь не осталось ни сил, ни возможности идти не имеет смысла. Оставалось только ждать, когда примчится храбрый физрук и поможет им. Но ведь Антон тоже храбрый? Он терпел боль, едкие высказывания отвратительной женщины в белом, осмелился послать её условия в дерзкой форме и остаться в живых после такого, он тоже заслуживает хоть долю похвалы. Обязательно, и получит её, если не умрет прежде. - Антош, я позвонила, он скоро здесь будет. Скажи, что с тобой? Кто тебя побил? Дима, да? - от ненавистного имени Борисов скривился даже в состоянии беспамятства или простой горячки, которая начиналась после переохлаждения. Саша, напуганная таким видом парня, не замечала его затуманенного взгляда и продолжала осыпать тревожными вопросами. - Я так и знала, что он не успокоиться. Ну зачем ты к нему полез? Хотя ты мне на него глаза открыл. Он даже свадьбу хотел нашу ускорить после того, буквально умолял меня, даже в ЗАГС притащил, а там... Теперь мы с ним никто друг другу, и это главное, да, Антош? Антон? Антоша, ты меня слышишь? Антон! *** Несколькими часами ранее Зал свадебных торжеств вовсе не вызывал у Саши ни грамма праздничного настроения, даже наоборот, пробуждал в ней страстное желание поскорее покинуть это пристанище вечно счастливых и явно неуравновешенных людей. Она с каждой ступенькой на крыльце всё больше сомневалась в правильности такого скоропостижного решения, в своем совсем юном возрасте, в постоянном упрямстве, стремлении идти наперекор отцу и даже в будущем муже она начинала сомневаться. Что-то Дима явно недоговаривал ей, кому-то отзванивался каждые пять минут и тихо шептал сквозь зубы, как у них всё хорошо идёт, а на все вопросы либо отшучивался, либо по-детски дул губы. Долго обижаться Саша не могла. - Да, всё пучком. Приезжайте - убедитесь сами, - как гигантский питон в рубахе и джинсах шипел Дима, настороженно озираясь по сторонам. Ведь это самый главный день в жизни женщины, а он - в джинсах! Хотя Саша и просила его одеть строгий костюм, и требовала, тот хитро вывернулся, обосновав всё собственным праздником, на который волен одевать, что хочет. Ещё скажи спасибо, что свою нацистскую толстовку не напялил, рубашка есть и пойдёт! - Дим, а как же свидетели? Я вообще-то хотела красиво с голубями и алыми шариками, чтобы дорожка из блесток и букет с белыми тюльпанами, а ты мне банальные розы всучил. Тебе совсем плевать на мои желания? - капризно заявила Саша, поджав губы и отвернувшись. Батайский ухажер сразу же зашептал что-то о пышной церемонии на завтра, любых прихотях будущей жены, а такую, говорит, формальность можно и без пафоса уладить. А Мамаева хотела с пафосом, с гламуром, со стразами на платье, в конце концов, а получается, что она замуж выходит в том, что обычно носит в рестораны! Но ласковые словечки и жаркие поцелуи на шее снова сломили её волю и заставили согласиться на все его условия. Дима, обрадовавшись уладившемуся конфликту, широко заулыбался и куда-то быстро убежал, чмокнув Сашу в щеку и шепнув о скором возвращении. Мамаева с завистью смотрела на других невест в шикарных платьях, которых выносили на руках под взрывы хлопушек и конфети, а едва завидев своё отражение, в обычном вечернем платье и без всякой прически украдкой утирала влагу на ресницах. Антон бы пошел ей навстречу, исполнил бы каждую прихоть невесты, хотя не был склонен к романтике, просто уступил бы Сашеньке. Но Борисов в далеком прошлом, пора вернуться к реальному Диме... И всё-таки как там Антоша? Поправился после той схватки? - Елена Владимировна, я всё уладил, - за толстой, почти непроницаемой стенкой из воздушных шаров Александра вдруг уловила знакомый тембр, который по ночам читает ей милый, но уже надоевший рэп. Стараясь на стучать каблуками собственных туфель, Мамаева подошла к самому крайнему шарику и осторожно выглянула из-за этой воздушной ширмы. Так и есть, в нескольких метра находился её будущий муж, что-то эмоционально объясняющий незнакомой высокой блондинке в белом брючном костюме. Хотя постойте, эта женщина подставила физрука в тот злополучный вечер выпускного, впрочем, как и сама Саша. Но какого фига она забыла на их свадьбе?! - Смотри, чтобы наша толстушка тебя не разлюбила раньше времени, иначе эти денежки ты мне будешь отдавать ценой всех твоих органов. Я и так слишком много потратила на это и сил, и бабок. Соперник твой белобрысый через денёк-другой сдохнет от холода и ран, дядю твоего, как только найдут, вслед за ним отправят, этот старик сам скоро ласты склеит. Тебе только пару дней повертеться перед ней, а потом денежки будут уже нашими, и ни дай бог ты облажаешься! - тощая тетка закончила угрожающую речь, опасно царапнув парня когтями за самый кадык, но тот кивнул ей в ответ. В голове Сашеньки наконец спал розовый туман и, сглатывая горькие слёзы, она прохрипела всё, что думает о Диме в лицо ему и его начальнице, а потом убежала, так и не испортив паспорт свежей печатью. Осознание правды, которая так долго мелькала на поверхности перед ней, душило девушку жгучими слезами и душераздирающими рыданиями, но остановить машину она не могла. Как хорошо, что ключи от папиного джипа оказались у неё в сумочке, теперь она вольна делать, что и как пожелает, а не следовать указаниям расчетливого Батайского бизнесмена. Саша растирала руками по лицу разводы жирной косметики, почти не обращая на дорогу внимания, но все машины успешно обходили черный тонированный БМВ, не желая конфликтов с серьёзными людьми. Мамаева не знала, куда и зачем едет, просто бездумно давила на педаль газа и продолжала винить себя за столько месяцев собственной тупости и слепоты. К Фоме она не могла поехать, ведь тот вроде отбывал наказания в местах лишения свободы, отец по слухам вновь укатил за границу подальше от дочери-предательницы, а Антон вообще может быть в мире неживых людей, и во всём этом виновата толстуха Мамаева! Как она себя ненавидела за это! Парадокс, но именно жгучее чувство внутри, заставляющее девушку за рулем вновь и вновь ронять теплые капли на голые коленки, именно ненависть и отвращение к себе самой привели Сашу к старой автомойке. Пожалуй, это можно назвать чудом или Божьей помощью, но Мамаева четко знала, куда ей идти в данный момент. Только не могла понять, зачем? Ноги сами несли девушку в сырой далекий погреб, не боясь запачкать белоснежное платье невесты, девушка решительно сдвинула в сторону тяжелую бочку с какой-то рухлядью, и толкнула дверцу подвала ногой. Сама не помня себя, от страха, дрожи во всем теле и чего-то волнительно бьющегося в груди, Саша немеющими пальцами включила фонарик на мобильном и отправилась в глубины подвала. Внутри от ударов разрывалось хрупкое сердечко, покрывая кожу мурашками от малейшего шороха, но шестое чувство упрямо подталкивало её вперед. Девушка знала, она приехала сюда не зря!