Little hunter

— Элли, спустись, — голос отца отвлекает девушку от достаточно увлекательного чтения — изучения культуры древних инков. В голосе охотника легкое удивление мешается с добродушной, отцовской насмешливостью, и Эллисон, спускаясь на первый этаж, теряется в догадках. — Эллисон Арджент? — деловито спрашивает стоящий в дверях курьер. Крис, открывший ему дверь, вопросительно смотрит на дочь, а девушка никак не может оторвать взгляда от охапки синих ирисов с белыми тюльпанами, перевитой шелковой лентой цвета индиго. — Да, это я, — чуть заторможенно кивает Эллисон, поднимая взгляд на курьера. — Тогда это вам, — парень протягивает охотнице букет. — Без записки и имени отправителя. Хорошего вам дня. — Оу, — неуверенно произносит Эллисон, прижимая букет к груди и чуть-чуть виновато глядя на отца. — У тебя появился поклонник со вкусом? — Крис наклоняется, целуя дочку в висок. — Предупреди, когда соберешься замуж, ладно? — Это маловероятно, — Эллисон поджимает губы, укоризненно глядя на отца. Кристофер спокойно пожимает плечами, наблюдая за тем, как девушка проходит на кухню в поисках подходящей вазы. „Получила цветы… Красивые. Спасибо.“ Эллисон впервые пользуется записанным еще на прошлой неделе номером Питера, несмотря на то, что волк со спокойной методичностью каждый вечер желает ей хорошей ночи. Эллисон догадывается, что Питер слишком упрям и непробиваем, чтобы его хоть как-то покоробило отсутствие ответа, но сейчас все-таки решает ему написать. Потому что это действительно приятно и даже мило. „Рад, что тебе они пришлись по вкусу“ «Синие ирисы? „Ты можешь на меня положиться“, если я не ошибаюсь?» „И это действительно так. К тому же у ириса вообще богатая символика“ „Геральдическая лилия, например.“ „Ты хотела меня удивить? Я был бы удивлен скорее, если бы ты, девушка из древнего французского рода, не разбиралась в геральдике… Тем более, в геральдике французских королей“ „А Дерек верно говорит, что ты невыносим) )“ „Ты так не думаешь“ „Иногда бываешь. Но реже, чем я привыкла думать.“ „Я польщен. Без шуток. “ „Что ж… Спасибо еще раз, Питер. Это было приятно“ „Хорошего тебе дня, Элли.“ Цветы, источающие слабый сладко-свежий аромат, Эллисон ставит в спальне, перед сном долго и задумчиво поглаживает кончиками пальцев нежные лепестки и, поддавшись внезапному порыву, достает из шкафа легкое платье глубокого синего цвета, быстро переодеваясь и вставая перед зеркалом, внимательно рассматривая свое отражение.

***

Теперь девушка отвечает на сообщения — коротким „спасибо“, если это пожелание хороших снов, или разговором — пусть недлинным и полушутливым, если это что-то другое. Теперь она даже пишет сама — Питеру нравится её спокойная уверенность в себе — без циничности или гордыни, — но с совершенно откровенным подтекстом-предупреждением „принимай меня такой, какая есть“. Волк и не собирается хоть что-то менять в ней, в охотнице все до болезненного идеально, так, что дыхание перехватывает. Охотница, опасность. Шерсть на загривке встает дыбом, но впервые за всю жизнь это ощущение кажется оборотню приятным. „Я подумала… И я согласна с тобой поужинать, Питер. Папы не будет дома в субботу вечером, так что можешь за мной заехать“. Дерек недоуменно косится на довольную улыбку дяди, бормоча что-то про пугающие перспективы, на которые намекает такой счастливый оскал. Питеру плевать. Главное, что Эллисон постепенно подпускает хищника всё ближе к себе. Она действительно великолепна в синем легком платье с широким шелковым поясом, с распущенными по плечам локонами, с минимумом макияжа — естественная, красивая и совсем немного смущенная. Хейл говорит ей об этом, и Эллисон лукаво улыбается, чуть-чуть прихватывая нижнюю губу белоснежными зубами. — Мне к полуночи нужно быть дома, — строго произносит девушка, поворачиваясь к Питеру. — И я думаю, вернуться мне лучше на такси. — Как скажешь, милая, — Хейл спокойно кивает. - Я, в целом, готов получить пулю — и наверняка не одну, — от твоего отца, но я не буду против, если это случится не сегодня. Арджент тихо смеется, кивая, и расслабляется, даже дыша как-то более спокойно. Сердце бьется ровно, слегка взволнованно и чуть-чуть сбивается с ритма, когда на перекрестке Питер наклоняется к девушке, касаясь губами обнаженного плеча. — Ты действительно очень красива, Элли, — ровно поясняет мужчина, втянув в легкие запах лаванды с проступающими в нем нотами возбуждения. — Всегда. Эллисон пьет красное сухое, улыбаясь в бокал и лукаво косясь на вопросительно приподнявшего бровь Питера. — В чем ты сомневаешься на этот раз? — мужчина укладывает подбородок на сплетенные в замок пальцы, усмехаясь в ответ. — Как-то всё не в том порядке происходит, ты не находишь? — Что поделать, — глубокомысленно вздыхает Питер. — С другой стороны, что ты подразумеваешь под „тем порядком“? По-твоему, мне следовало сначала пригласить тебя на школьные танцы? Эллисон смеется, выдавая возмущенное „Ах ты“, в ответ на самодовольную волчью ухмылку, а отсмеявшись, парирует: — Во-первых, я уже давно закончила школу, Питер. А во-вторых… но и не замуж же! — Это чтобы ты точно знала, к чему всё идет, — совершенно спокойно пожимает плечами Хейл. — Ты шутишь, — Эллисон мгновенно становится серьезна. — Правда? — Питер салютует бокалом, делая глоток. — В любом случае, я уже не смешон. Прогресс, я думаю. — Не слишком большой, — Арджент ехидно улыбается в ответ. — Ты сейчас здесь, со мной, — Питер немного перегибается через столик, заглядывая охотнице в глаза. — Красивая, спокойная и улыбающаяся. И без оружия — это я вообще считаю высшей формой доверия от охотницы. — Откуда тебе знать? — девушка, прищуривается, почти невольно тоже немного наклоняясь вперед, из какого-то упрямого желания не уступать волку. — Угадал, — Хейл коротко скалится, замирая и даже немного прикрывая глаза, когда девушка касается ладонью его щеки, поглаживая. — Догадливый волк, — медленно и чуть смущенно тянет охотница, прикусывая нижнюю губу. — Можно мне? — Питер достаточно выразительно смотрит на её губы, чтобы Эллисон догадалась о чем речь. Девушка медленно кивает, успевая сделать короткий взволнованный вдох, перед тем, как мужчина коснется её губ, целуя. Питер не углубляет поцелуй, просто мягко ласкает её губы, но сейчас, в маленьком уютном ресторанчике, это кажется верхом интима, чувствуется невероятно остро и волнующе. Эллисон так и не убирает ладони с щеки Питера. — Хочешь потанцевать? — Хейл лукаво улыбается, отстранившись на дюйм, и коротко указывает взглядом на небольшое пространство перед сценой, где музыканты выводят нежную, ненавязчивую мелодию, а девушка с азиатским разрезом глаз поёт на итальянском. — Ты серьезно? — Эллисон надеется, что заливший щеки румянец не так уж заметен, на секунду забывая, что оборотень и без внешних подтверждений почувствует все её эмоции, если она не будет жестко, по-охотничьи, так, как учил отец, контролировать себя. Но Эллисон этого совершенно не хочется — иначе не было бы смысла соглашаться на этот ужин. — На самом деле, я танцевала только на школьном выпускном, — объясняет свое смущение девушка. — Я не беру в расчет дискотеки и клубы, потому что это совсем другое. — Так что? — оборотень наклоняет голову к плечу, окидывая девушку долгим взглядом, и протягивает ей раскрытую ладонь. — Согласитесь потанцевать со мной, Эллисон Арджент? — Да, — Элли улыбается, вкладывая свои пальцы в широкую мужскую ладонь. — Но предупреждаю, что, возможно, я буду очень часто наступать тебе на ноги. У Хейла запах леса, древесной коры и пряных трав, запах, знакомый дочери охотника с детства. У Питера сильные руки, уверенные движения и горячее дыхание, оседающее причудливой лаской на шее. Он, кажется, действительно знает, чего хочет, уверено ведет девушку в танце, и каждый раз, когда Эллисон все-таки наступает ему на ногу, коротко улыбается и касается губами её щеки или виска. На последних аккордах песни девушка подставляет мужчине губы, и Питер пользуется приглашением, целуя нежно, медленно и глубоко, не прекращая плавно двигаться, увлекая девушку за собой в танце. — Пожалуй, это стоит повторять чаще, — Эллисон счастливо улыбается, глядя на Питера, когда они вновь садятся за столик. — Боюсь только, что танцевать мне придется исключительно с тобой. Хейл едва сдерживает довольное грудное урчание, любуясь девушкой: довольным, игривым блеском в карих глазах, совершенно искренней улыбкой, изгибающей красивые чувственные губы. Эллисон делает глоток вина, проводит пальцами по щеке, шее, к тонким, с ума сводящим ключицам, не прекращая смотреть на Питера. — Тебя пугает эта перспектива? — Питер не скрывает от девушки своего любования, чувствует, как ей льстит его взгляд, следящий за движениями её тонких пальцев. — Я не задумывалась о ней всерьез, — Элли снова касается шеи и теребит мочку ушка, наклоняя голову. - Но, знаешь… Теперь тебе придется как-то удовлетворять мою потребность в танцах. — Я справлюсь, — волк довольно скалится, щелкнув зубами. — Я тебе обещаю. Разговор течет плавно, спокойно, без неловких пауз, да и вообще без неловкости. Питер умело обходит все возможные острые углы, связанные с семьей Эллисон или с охотничьими вопросами, следит за её взглядом и улыбкой — занятие, которому можно было бы посвятить жизнь, — и самую малость удивляется, когда игривые чертенята в темных глазах охотницы разжигают ритуальные костры. Питер как раз спрашивает девушку, куда бы она хотела съездить и где уже была, и совершенно не видит хоть какой-то подоплеки для такого многообещающего блеска в глазах. — Мы много ездили по Америке с семьей, — ровно отвечает Элли, пожав плечами. — В последние пару лет отец возил меня в Европу… Питер на долю мгновения замирает, поднеся бокал к губам, когда чувствует, как его голени медленно, осторожно касается узкая ступня, обутая в туфлю на шпильке. — А куда ты сама хотела бы съездить? — Питер делает глоток, отставляет бокал в сторону и едва заметно приподнимает бровь, когда слышит тихий, характерный стук каблука снятой туфли о паркет. — Мне всегда интересны были экзотические страны, — Эллисон медленно ведет кончиком языка по нижней губе, а ножкой вновь ласкающе проводит от щиколотки к колену Питера, сначала с внешней стороны, а затем с внутренней, поглаживая. Питер и не думает скрывать от Эллисон, как на него действуют её прикосновения, особенно такие игривые, многообещающие. Дышать становится тяжелее, возбуждение, мигом набравшее обороты, заставляет кровь в венах вскипать. Питер накрывает лежащую на столе руку Элли своей ладонью, поглаживая пальцы. — Азия? Полинезия? Серьезно, где бы ты хотела побывать? — Смотря какой повод для путешествия. Изящная ножка совершенно бесстыдно скользит по внутренней стороне бедра к паху, ступня на несколько мгновений прижимается к возбужденному члену, создавая давление, и снова соскальзывает на бедро, поглаживая. Кроме блеска в глазах, утяжеленного дыхания и искусанных губ Эллисон ничего не выдает. — Неважно, какой повод… Отдых. Где, по-твоему, лучше всего отдыхается? — Наверное, на Карибах, — Эллисон откровенно тяжело дышит, прижимая ступню к паху мужчины. - Ну, знаешь, солнце, песок, чистое море… Загар без белых пятен… Думаю, это идеальный отдых. Хейл тихо, блаженно урчит, приподнимая ладонь Эллисон и поднося её к своим губам. В долгом, но почти целомудренном прикосновении губ к тыльной стороне ладони столько сдерживаемой страсти и желания, что Элли невольно издает тихий стон, почувствовав, как грудь изнутри обдает жаром, словно птица Феникс рывком распахивает свои крылья. — Я думаю, ты права, — негромко отвечает мужчина, всё ещё держа её руку у своих губ. — Знаешь, я где-то слышала, что можно даже снять целый островок для отдыха… — Эллисон тяжело сглатывает, изнывая от оплетающего тело желания близости. — Только ты и море. Или что-то в этом роде… — Эллисон закрывает глаза, когда Питер целует внутреннюю сторону ладони, где кожа тонкая и чувствительная к ласке. — Ты и море — это действительно идеальный отдых, — мужчина лукаво щурится, подставляя щеку ласкающим прикосновениям пальцев. Питер усаживает Эллисон в такси ровно в половину двенадцатого — девушка немного нервничает — не хочет рассказывать отцу, где была, и уж тем более не хочет вдаваться в подробности с кем. — Напиши мне, как приедешь, — Хейл проводит ладонью по шее девушки к затылку, запуская пальцы в густые волосы. — Ты будешь волноваться? — Эллисон послушно запрокидывает голову, приоткрывая влажно блестящие губы. Играет в покорность — и оба знают это, и обоим нравится. — Буду, — просто отвечает Питер, наклоняясь к губам девушки, придерживая её за затылок. — Тогда я напишу, — охотница лукаво улыбается, одаривая оборотня лукавым взглядом из-под ресниц. — И спасибо за прекрасный вечер, Питер, — Элли осторожно касается губ мужчины легким поцелуем. — Мне… мне очень понравилось. Волк совершенно по-собачьи виляет хвостом, чувствуя искренность в словах охотницы.

***

Питер думает, что Крис в ближайшие полгода нечасто будет появляться дома — Ардженту нужно закончить все дела, перед тем, как передавать управление кланом дочери, но конкретно сейчас охотник рушит все планы мужчины — он не только вторую неделю почти безвылазно проводит дома, но и принимает гостей — Хейла только радует, что никто из них, вроде бы, не собирается развлечься охотой на прилегающих к городу территориях. Но волк всё равно знает способ увидеть свою маленькую охотницу — два-три раза в неделю Эллисон загружает в свою маленькую серебристую машинку лук, накидывает плотную джинсовую куртку, небрежно перехватывает волосы заколкой и едет в лес — потренироваться. Иногда с отцом, иногда с лучшей подругой — Элли немного учит Лидс стрелять, в последний раз приезжала с каким-то родственником, от которого, судя по страдальческому лицу, просто не смогла отвязаться. Питер знает из её сообщений, что она уже давно и крепко на взводе — две престарелые родственницы-француженки наперебой давали советы не только по поводу того, как лучше натягивать тетиву и накладывать стрелу, но и по поводу того, какой длины должна быть юбка у уважающей себя двадцатилетней девушки. Больше всего Эллисон бесило то, что достаточно короткой юбки у неё в гардеробе не нашлось и теперь ей, кажется, грозил шопинг, который она навряд ли когда-нибудь сможет забыть. „Представляешь меня в юбке длиной в ладонь? И постарайся, пожалуйста, думать не только о моих ногах, а еще о том, как я себя в этом буду чувствовать. Боже, мой отец совершенно точно не представлял, какой ящик Пандоры открывает, когда предложил Моне и Айлин пожить у нас.“ „Представляю… Я бы тебя из дома не выпустил в такой юбке.“ „Ты говоришь как мой отец“ „Я надеюсь, что именно это он тебе и скажет, если твой гардероб все-таки пополнится таким разнообразием“ „Серьезно, Питер, это самая милая поддержка в моей жизни.“ Сегодня охотница наконец-то приходит одна. Несколько минут просто стоит, опустив руки и подняв лицо к небу, наслаждаясь шелестом травы и листьев, поскрипыванием веток, шумом ветра. Лесной, очень специфической тишиной, которой, судя по всему, ей очень не хватало. Ритм сердца охотницы выравнивается и успокаивается, она дышит полной грудью, наполняя легкие лесными ароматами. Неспешно разминает пальцы, сгибая и разгибая, плавно проворачивает кисти, поднимая руки на уровень плеч, словно крылья, и делает глубокий вдох. Питер дает охотнице время выпустить пар, пристреляться, нырнуть в привычную ей атмосферу. Хейл знает, что всё делает правильно — в том плане, что у охотницы почти нет шансов его заметить. Волк затаивается — неподалеку, за спиной девушки, не двигается и дышит с ней в унисон. Наблюдает, любуется, сдерживая скакнувший ритм сердца даже когда охотница стаскивает с себя джинсовку, оставаясь в одной только майке, плотно, словно вторая кожа облегающей гибкий стан. Стрелы ложатся ровно в цели, которых у охотницы три. Питер ждет, когда она выпустит последнюю — тогда ей придется идти собирать их и можно будет подойти ближе. Даже не для поглаживания собственного эго — хотя и для этого, конечно, тоже, - но, серьезно, Питер действительно хочет, чтобы охотница научилась быть предельно осторожна в лесу. Девушка кладет последнюю стрелу на тетиву, прицеливается и, наверное, в последний момент перед тем, как отпустить тетиву, разворачивается почти на сто восемьдесят градусов. Питер не успевает среагировать — видит её укоризненно-веселую улыбку, темные, лукавые глаза, в которых горят огни, сравнимые по силе лишь с кострами Бельтайна, слышит свист стрелы совсем близко, над плечом, в трех дюймах от шеи, и чувствует, как загривок обдает фонтаном щепок, когда стрела пробивает кору дерева за его спиной. Хейл наконец-то делает вдох, отступая на шаг назад, прижимаясь спиной к дереву. Восхищение переплавляется в какое-то сумасшедшее благоговение, удивление — в ненормальный восторг. Эллисон успевает опустить лук на землю и теперь плавно подходит ближе, почти вплотную, укладывая ладонь на древко стрелы, с силой дергая её на себя, вытаскивая. — Почувствовал себя охотником, волк? — девушка и не думает отстраняться — разгоряченная, довольная. Заглядывает в светлые глаза мужчины, читая в них ничем не прикрытое восхищение, и совершенно точно остается довольна. — Теперь уже точно нет, — Питер на секунду отвлекается, переводя взгляд на покатившуюся по земле стрелу и полетевшие следом перчатки. — Как ощущения? — губы девушки почти касаются края челюсти мужчины, в то время, как ладони ложатся на пояс, сминая ткань футболки, задирая совсем немного, ровно настолько, чтобы охотница могла коснуться голой кожи. Ощущения продирают все тело едва сдерживаемой дрожью, словно слабые разряды электрического тока, растекающиеся замедленной волной от эпицентра — прикосновения пальцев или губ. — Твоей добычей я готов быть. — Как откровенно, — девушка ведет губами под челюстью к горлу, обхватывает губами кадык, и в то же время пальцы ловко расправляются с пряжкой ремня, теперь неспешно, дразняще, расстегивая болты на джинсах. Питер и не думает её останавливать, но глаз не отводит ни на мгновение, тяжело сглатывая, когда Эллисон опускается на колени, плавно стягивая с его бедер джинсы вместе с бельем. Девушка тихонько, довольно охает, рассматривая член мужчины — не то чтобы у неё в действительности было много вариантов для сравнения, но Питер явно выигрывал по известным ей параметрам, — проводит ладонью по бархатисто-нежной коже, сдвигая крайнюю плоть и обнажая нежную головку, наклоняется вперед, быстро облизывая губы, и проводит по ней языком, собирая каплю прозрачной смазки, пробуя. — Малышка, — волк заходится тихим рыком, когда напряжение и жар в паху достигают, кажется, своего апогея — нестерпимо хочется погрузить член в сладкий девичий рот до самого корня, растягивая сжимающиеся стенки тугой глотки. Перед глазами темнеет, когда мягкие губы обнимают головку члена, и Эллисон наклоняется еще ближе к его паху, посасывая твердую, гладкую плоть, лаская языком, выписывая узоры на коже. Хейл с тихим рыком хватает губами воздух, опуская ладонь к виску девушки, ведет по волосам, с удовлетворением чувствуя, как не слишком тугая заколка расстегивается, и по пальцам струятся мягкие волосы, которые Питер сжимает в ладони, на мгновение запрокидывая голову, отдаваясь ощущениям. Наверное, у Эллисон не слишком большой опыт в оральных ласках — она не берет глубоко, просто не может, — но основу она знает, а всё остальное окупается страстью, старательностью и тем, что она это она. Эллисон Арджент на коленях перед Питером Хейлом, старательно отсасывает, мерно двигая головой, позволяя ему зарываться руками в её волосы, позволяя самому подаваться бедрами вперед — неглубоко, но чувственно, надавливая головкой на тугие и неподатливые мышцы горла. Эллисон старается не спешить, старается не отвлекаться на собственное возбуждение, огнем пожирающее её изнутри. Охотница впивается ноготками в бедра мужчины, чтобы удержаться, и равномерно насаживается горлом на его член, вылизывая и плотно сжимая губами. Питер запускает и вторую руку в копну её взлохмаченных волос, когда Элли начинает сосать — старательно втягивает щеки, продолжая двигать головой, и поднимает на него взгляд. Питер пытается отстранить её, когда понимает, что до оргазма осталось совсем немного, но получает достаточно убедительный удар по запястью и отказывается от этих попыток. Эллисон прослеживает губами рельеф вздувшихся вен, дразнит кончиком языка уздечку и дырочку уретры, сцеживая новые капли смазки, собирает в горсть мошонку, слегка сжимая и массируя. Её алые губы нестерпимо прекрасно растянуты вокруг толстого ствола, она смотрит на Питера, считывая его состояние, запоминая его оргазм, а Хейл старается не сводить с неё взгляда, плотнее зарываясь пальцами в волосы, сжимая их, когда волна оргазма все-таки заставляет его прикрыть глаза. Эллисон тихонько постанывает, когда первая струя спермы ударяет в горло, испытывая глубочайшее удовлетворение даже не столько от того, что она только что довела мужчину до оргазма ртом, сколько от того, что Питер накрывает её ладонь, лежащую на его бедре, своей, сжимая, и вышептывает её имя, конвульсивно двигая бедрами навстречу, выплескивая последние капли спермы в рот своей девочки. Эллисон выглядит немного ошалевшей, но довольной, когда выпускает еще твердый член изо рта и облизывает губы, садясь на землю у ног мужчины. Питеру требуется еще пара секунд, чтобы перевести дыхание и насладиться оргазмом, затем он приводит в порядок одежду и опускается рядом с Эллисон, обнимая её за талию, собирая языком маленькую белесую каплю с уголка губ, и постепенно углубляет поцелуй, наслаждаясь вкусом собственной спермы, запахом — его запахом, — которым Эллисон буквально пропиталась. — Ты великолепна, моя девочка, — тихо шепчет Питер, поглаживая охотницу по шее, когда разрывает поцелуй. — Не зарывайся, волк, — лукаво щурится Эллисон, обнимая мужчину за шею и увлекая за собой на траву. — Моя охотница, — низко рычит оборотень, нависая над девушкой, наклоняясь к вздымающейся груди, чтобы обласкать, бережно обхватить ладонями, одновременно толкая колено между разведенных ног охотницы, тут же чувствуя, как она бесстыдно изгибается, потираясь промежностью о его ногу. Эллисон даже не нужно много для полноценного удовольствия — Питер расстегивает её джинсы, толкая ладонь под тонкие трусики, проскальзывает средним пальцем между нижних губ, поглаживая влажную от смазки плоть, и наклоняется к её губам, целуя, ловя каждый стон. Хватает нескольких движений и глубокого поцелуя, чтобы девушка выгнулась, задерживая дыхание, и свела ноги, удерживая руку мужчины между бедрами. — Как ты, Элли? — Питер не позволяет девушке разлечься на прохладной земле, тянет охотницу к себе, обхватывая за плечи, а сам садится, прижимаясь спиной к дереву. — Боже мой, я только что… — Эллисон улыбается, поднимая взгляд на Питера — Хейл немного настораживается, но не чувствует в девушке никаких отрицательных эмоций. — Это было классно. — Повторим как-нибудь? — Питер ведет большим пальцем по серединке губ девушки к подбородку, наклоняясь и целуя уголок её губ. — Если ты будешь достаточно хорошим волком, — Эллисон скептично приподнимает одну бровь, демонстрируя Питеру лукавый, смешливый взгляд. — Я буду очень хорошим волком, охотница, — Хейл ведет рукой по волосам девушки, выбирая из её волос прицепившуюся траву и мелкие листики. — Я тебе обещаю.