Little hunter

— Так значит, в полнолуние будет охота? — Эллисон немного запрокидывает голову, упираясь затылком Питеру в плечо, ловит его взгляд, когда мужчина немного наклоняется, чтобы посмотреть на неё. — Разве твой отец тебе не говорил? Хотя Дерек и ему, наверное, сказал только сегодня. Постарайся сделать вид, что ничего не знаешь, — Хейл коротко улыбается. — Волчатам альфа тоже еще ничего не объявлял. Питер прекрасно понимает, что охотнице уютнее на её территории, поэтому сейчас они сидят в зале дома, пропахшего аконитом, рябиной и омелой, перед большой плазмой. От предложения сходить в кино Эллисон благоразумно отказалась, мотивируя отказ повышенной секретностью их встреч, поэтому Питер сразу же предложил ей другой вариант, у неё дома, пока Кристофер снова мотается по делам. Отец пообещал позвонить Эллисон, перед тем как приедет, чтобы она разогрела ему ужин, но волк всё равно чутко прислушивается к происходящему на улице — шум двигателя арджентовской KIA Питер выучил наизусть. Эллисон полулежит у него на груди, придерживаемая за талию сильной рукой. Такая по-домашнему мягкая, спокойная. Запускает тонкие красивые пальцы в чашку с попкорном и иногда кормит соленой масляной кукурузой Питера, ласкающе касаясь его губ. — Значит, Дерек был прав, когда говорил, что что-то случится? — Эллисон лукаво щурится, глядя на то, как волк коротко, недовольно кривит губы. — Я и не говорю, что он был не прав, — Питер чуть-чуть качает головой, приподнимая одну бровь. — И никогда не говорил. Но Дерек думал, что эта стая придет раньше. А они придут в полнолуние. — И будет охота, — задумчиво тянет Эллисон. — Вы тоже там будете? — У Стаи ведь договор с твоим отцом, — Питер кивает. — Тем более, что в первую очередь эта стая идет за нами, так что вы там будете скорее для контроля над ситуацией… Но всё равно будь осторожна, маленькая охотница. Эллисон тихо фыркает, аккуратно ткнув волка локтем под ребра. — Меньше, чем через полгода я стану главой одного из сильнейших охотничьих кланов… — А я всё равно буду называть тебя маленькой охотницей, — Питер отодвигает прядь темных вьющихся волос и целует девушку за ухом, не давая ей договорить. — Пожалуйста, Эллисон. Будь осторожна. — Сам-то, — девушка вздыхает, чувствуя, как смущенный багрянец, вспыхнув на щеках, плавно стекает по коже ниже, к шее. — Побереги свою шкуру, волк. — Хорошо, — Питер серьезно кивает, коротко, неприятно усмехаясь. — Дерек всё равно не даст мне пойти за альфой… Побоится. — Ты всё еще лелеешь мечту о власти? — в голосе охотницы проскальзывают укоризненные ноты. Питер пожимает плечами, сдвигаясь ближе к диванной спинке и обнимая девушку обеими руками. — Я лелею мечту о силе. О реальной силе. И о независимости. Сама подумай — выгодно ли мне подчиняться прихотям племянника, пусть даже он и старается не беспокоить меня сверх меры. — Дерек неплох в этой роли, — Эллисон рассудительно качает головой. — А двум стаям здесь будет тесно. — Не обязательно собирать стаю, будучи альфой, — Хейл запускает обе ладони под мягкую тонкую шерсть домашней кофты девушки, поглаживая бархатисто-нежную кожу живота. - Вы, охотники, считаете, что это обязательно, но это не так, Элли. Со Стаей альфа сильнее, это бесспорно. Но я всегда придерживался мнения, что семья лучше, чем стая. Эллисон предупреждающе постукивает кончиками пальцев по ладони Питера, и волк согласно урчит, замолкая и не развивая больше эту тему. За окном разливается теплое вечернее марево, фильм закончился дюжину минут назад, а до возвращения Кристофера, по словам Элли, около двух часов. — Хочешь, накормлю тебя ужином? — внезапно предлагает Элли, расслабляясь в ласковых руках мужчины. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — Питер чуть ощутимее вдавливает кончики пальцев под её ребра, лаская. — И я действительно хочу, чтобы ты накормила меня ужином, но не тогда, когда вот-вот вернется твой отец. Ты хорошо готовишь? — Думаю, да, — Эллисон заводит одну руку назад, обхватывая Питера за шею и немного прогибаясь, когда он ведет ладонью вверх, мягко обхватывая её грудь, прикрытую тонким кружевом белья. — Но не думаю, что в такой… обстановке я смогу в скором времени предоставить тебе образцы… Питер тихо посмеивается, прихватывая зубами кромку уха. — Если ты захочешь, я могу предоставить в твое распоряжение свою кухню. Я знаю, что на чужой кухне готовить не так комфортно, как на своей собственной, но если ты надумаешь — только скажи. — Я подумаю, — девушка поворачивает голову, прижимаясь губами к шее мужчины. — Питер… — Что, маленькая охотница? — мужчина аккуратно сдвигает край бюстгалтера, наслаждаясь тем, как небольшая, шелковисто-гладкая грудь охотницы ложится в его ладонь. Девушка молчит несколько мгновений, отдаваясь легкой, сладкой ласке, а затем произносит совсем не то, что хотела — Питер чувствует это по запаху её эмоций. — Будь осторожен в полнолуние, ладно? — Ладно, — Хейл успокаивающе целует охотницу в висок. — Мертвому волку уже ничего не страшно, Элли. Эллисон негодующе фыркает, снова толкая волка локтем под ребра, а вопрос «Зачем ты всё это делаешь?» откладывает на потом.

***

Охота в связке с трапперами никогда Питеру не нравилась. Прошло два года с тех пор, как Эллисон Арджент, переписав кланово-семейный кодекс, заявила, что теперь миссия их клана — защита тех, кто сам не может за себя постоять, поэтому у Хейла было время оценить все преимущества и недостатки такого взаимодействия. В большинстве своем охотники, хоть и подчинялись главе клана, в душе все равно считали оборотней не более чем пушечным мясом в таких стычках. На самом деле всё было как всегда — люди — неприкосновенны, оборотни — как повезет. К тому же охотникам достаточно трудно было ориентироваться, где свои, а где чужие, да и, как подозревали Дерек и Питер, они не особо-то этого и хотели. Но преимущества, несомненно, были — реже приходилось пользоваться когтями и клыками, дальнобойность охотничьего оружия была несомненным плюсом. Удобнее всего, на взгляд Питера, было работать парами, но даже семерых оборотней еле-еле хватало для того, чтобы прочесать лесной массив в заданном направлении, а группа более чем из трех-четырех людей, вооруженных ружьями и арбалетами, рано или поздно привлекла бы внимание местных правоохранительных органов, и тут уже шериф Стилински навряд ли сумел бы чем-то помочь. Поэтому на этот раз на семерых волков приходится четыре охотника — Эллисон с отцом и еще двое, чьи запахи стая внимательно считывает, запоминая. С каждым полнолунием, всю жизнь, приходит навязчивое отвлекающее ощущение — словно все кости в теле вибрируют, чешутся, желая трансформации. Стая немного нервно встряхивается, удерживаясь в человеческом обличье, несмотря на вошедшую в полную силу луну, и двух незнакомых Питеру охотников это заметно раздражает. Вообще, Ардженты всё делают правильно, стараясь перекроить древние клановые традиции. На охоту вместе с волками каждый раз берут кого-то нового, чтобы все привыкли, чтобы все научились работать такой странной командой, но людской разум не так-то просто перекроить под новые требования. Дерек разговаривает с Крисом, дает указания Стае, коротко кивает Питеру — здесь уже давно все обговорено, Дерек берет на себя альфу, а Питер её пару, — и тихим гулким рыком зовет волчат за собой. Приходится уйти достаточно далеко в лес, чтобы почувствовать шлейфы чужих запахов — резкие, остро-враждебные ноты в аромате ступивших на чужую территорию волков. Альфу почуять проще всего, её запах самый сильный и самый яростный, с примесью впитавшейся в волчью шкуру чужой крови. Так получалось, что все стаи, в которых волчье сумасшествие пускало свои корни, заставляя оборотней постепенно терять человеческий облик и контроль над зверем, рано или поздно приходили сюда, к Неметону. Алан не зря называл древнее друидское дерево «маяком для сверхъестественного». Неметон не давал какой-то особенной силы или защиты, он был скорее символом, знаменем, за которое некоторые готовы были рвать глотки. Сложно судить об этом, когда вырос у корней священного дерева — трепетное отношение своего волка к этой территории Питер всегда объяснял привязанностью хищника к дому. Питер ни капли не удивляется, когда через несколько дюжин минут, идя по следу разделившейся чужой стаи, бок о бок сталкивается с Дереком. Альфа и её пара друг от друга не отходят, в то время как беты уже рассредоточились по лесу. — А ты не думал, что у них могут быть определенные планы на твою альфа-силу? — тихо рычит Питер, косясь на племянника. Альфе в азарте погони, охоты, трудно удерживаться в бета-релизе, частично трансформация идет дальше — когти длиннее, сильнее деформировано лицо — ответить сейчас Дерек может только вогнав зверя обратно в клетку человеческого тела, поэтому Питер не дожидается ответа, поясняя: — Что она хочет и своего муженька сделать альфой. За твой счет. Вопросительный, еле слышный рык Питер расценивает как «И что ты предлагаешь?» — Я просто тебя предупреждаю, племянник. Не зевай.

***

На самом деле, выломанные нижние ребра и в кровавые ошметки разодранное предплечье этого стоили — взгляда Дерека, на секунду отвлекшегося от собственной схватки, следящего за тем, как когти Питера, пропоров горло волчицы, превращают её шею в кровавое месиво. А потом — словно удар наковальней по черепу. Новая сила обрушивается на волка словно цунами, выламывая кости в знакомой уже альфа-трансформации, но Питер сдерживает себя, несмотря на настойчивый хруст где-то в позвоночнике, позволяя себе только рык — громкий, победный, рык зверя, получившего своё. Откуда-то сбоку слышится скулеж — Дерек рвёт когтями бету, но тот явно тоже не собирается так просто сдаваться, бьет по лицу, вцепляется клыками, подаваясь вперед. Потеря, кажется, напрочь отшибает инстинкт самосохранения, волк уже не думает о том, чтобы уберечь свою шкуру — не имея возможности добраться до Питера, он дерет когтями того, чей запах похож на запах нового альфы, надеясь перед смертью хоть как-то отплатить за боль. Эллисон бесшумной тенью выскальзывает из-за деревьев, внимательно приглядываясь сначала к волчьей драке, а затем к Питеру, чуть покачивающемуся, глядящему вниз, под свои ноги, на труп женщины с разорванной глоткой. У девушки в руках ружье, отведенное чуть в сторону и вниз, а в нескольких метрах справа идет её отец — тоже пошел на шум, на волчий рык, чтобы проверить, что именно случилось. Тело и в прошлый раз плохо слушалось после перехода в альфа статус, но тогда Питер логично списал это на общее состояние организма, парализованного почти шесть лет. Сейчас же это ощущение приходит снова — разум еще не согласован с телом, поэтому движения получаются рваные, неровные, словно неумелый кукловод дергает за ниточки марионетки, периодически ошибаясь. И это очень невовремя, потому что обострившееся чутье подсказывает Питеру, что за спиной Эллисон, в нескольких метрах, притаился еще один хищник. Хейл, пытаясь справиться с непослушным телом, тихо чертыхается про себя — прошла ведь в полуметре и не заметила, отвлеклась на него и горящие алым пламенем глаза. Крис тоже подойти не успеет — судя по шуму, отвлекся на обезумевшего, оставшегося без альфы оборотня. Эллисон смотрит внимательно, настороженно и непонимающе, но ружье не поднимает, хотя должна понимать, что если она не сделает это сейчас — потом просто не успеет вскинуть длинный ствол и выстрелить, альфа успеет подобраться ближе. И девушка прекрасно это понимает, но ружье все равно держит с наклоном вправо и в землю, не двигаясь, замирая. Волнуется, даже боится, но доверяет. Шорох за спиной Эллисон слышит слишком поздно даже для того, чтобы просто обернуться, но то ли срабатывает инстинкт, выработанный годами тренировок, то ли она все-таки усматривает что-то во вспыхнувших неоново-алым глазах нового альфы — охотница падает на землю, перекатываясь, и вскакивает на ноги уже в паре метров, успевая увидеть, как оборотень, отвлекшийся на маневр охотницы, валится на землю от первого удара альфы. Что происходит дальше разобрать трудно, но Эллисон, отойдя еще дальше, вскидывает ружье, пытаясь прицелиться. «Стреляй» Даже не звук голоса, а проступившее сквозь рык слово. Эллисон прекрасно узнает интонации Питера. — Я тебя задену, — не нужно говорить громко, чтобы альфа-оборотень услышал. «Стреляй!» Эллисон помнит, как отец рассказывал ей, что только что ставшего альфой волка убить неприлично легко. Сила дезориентирует, выворачивает кости новой трансформацией, заставляет хищника отвлекаться на новые ощущения — стреляй, если есть возможность, в таком состоянии хищник не увернется от пули. От когтей, судя по всему, тоже. «Давай!» Вот это уже полноценный рык, вообще мало похожий на человеческую речь. Эллисон сосредотачивается, отсекает лишние мысли, прицеливаясь. Первая пуля проходит через правую лопатку альфы — охотница старается стрелять подальше от сердца, — пробивает насквозь ребра, и застревает где-то в грудине второго оборотня, заставляя его отшатнуться, выдираясь из хватки Питера. Альфа пытается завыть, но с пробитым легким выходит паршивый горловой хрип. Эллисон стреляет второй раз — уже в голову оскалившегося синеглазого омеги. — Молодец, — ровный, спокойный голос отца выводит Эллисон из ступора. Она почти невольно делает шаг вперед, к Питеру, но Крис останавливает её, удержав за плечо, и кивает на метнувшегося к родственнику Дерека. — Они сами справятся, мы тут не помощники. Трое здесь, двое у меня, ребята доложили, что избавились еще от троих. Всё. — Он стал альфой, — Эллисон не сводит взгляда с Питера, с ужасом наблюдая за тем, как от раны на спине расползаются чернеющие линии сосудов, по которым перегоняется отравленная кровь. Чертовски быстро и чертовски страшно. — Он справится? — Должен, — Крис немного прищуривается, взглянув на дочь. — Нужно еще собрать тела, — Крис кивает куда-то в сторону. - Ты можешь ехать домой, Элли… — Нет, — девушка упрямо качает головой, по-прежнему глядя на Хейлов. — Я с вами, пап. Дерек, основательно потрепанный, не без труда поднимает Питера на ноги и бросает короткое: — Мы к Алану.

***

Эллисон мелко потряхивает от беспокойства весь следующий день, хотя всезнающий Стайлз убеждает её, что со всеми волками всё в порядке. Эллисон почти не слушает достаточно увлекательный рассказ друга о взбешенном новым статусом дяди Дереке, но тут Стайлз говорит, что Питер уехал к себе, в городскую квартиру, и в особняке сейчас затишье. Эллисон знает, где живет Питер — когда-то он учил Лидию управляться с её даром, и подруга оставила ей его адрес — «на всякий случай». А Эллисон Арджент, равно как и Питер Хейл, информацией не пренебрегает. Может, и не лучшая идея приходить к плохо себя контролирующему оборотню домой, одной и безоружной, но Эллисон действительно чувствует себя немного виноватой и действительно беспокоится за мужчину. Охотница берет с собой пузырек с рябиновым пеплом, просто на всякий случай, очень надеясь, что он ей не пригодится. В звонок возле тяжелой металлической двери приходится звонить достаточно долго, но Эллисон достаточно терпелива, чтобы дождаться, когда минут через десять в двери провернется ключ. Хейл выглядит уставшим, немного взлохмаченным и очень сильно удивленным, когда открывает охотнице дверь. — Ты хотя бы пистолет взяла? — мужчина окидывает тонкую девичью фигурку долгим, тяжелым и больным взглядом, прислоняясь виском к металлическому дверному наличнику. — Только пепел, — Эллисон коротко пожимает плечами, неловко убирая руки за спину. — Я не слишком адекватен сейчас, моя маленькая охотница, — увещевающе-мягко начинает Питер, но Эллисон делает шаг вперед, к нему, упрямо качая головой. — Ты ведь зовешь меня выйти за тебя, Питер, — серьезно, без малейшей издевки произносит девушка. — И ты не позволишь мне увидеть тебя таким? Не позволишь помочь? Хейл молчит, опуская голову — сказать девушке, что она не сможет помочь — слишком откровенная ложь, — и через полминуты молчания, отходит в сторону, пропуская Эллисон в квартиру. — Спасибо, — Питер чуть усмехается, помогая девушке снять куртку, и осторожно придерживает тонкую ладошку, когда Эллисон наклоняется, чтобы снять туфли. — Я беспокоилась, Питер, — охотница старается, чтобы её голос не звучал укоризненно, — что с телефоном? Хейл невольно улыбается, глядя на девушку, очень осторожно обнимает за плечи, провожая в зал, и качает головой: — Когти. А купить новый пока времени не было. Эллисон опускает взгляд, замечая на гладком светлом паркете свежие царапины от когтей. — Так ты волком тут ходишь… — охотница понимает задумчивый взгляд на оборотня. — В основном, — Хейл кивает, усаживая Эллисон в одно из кресел, а сам садится напротив, прикрывая отсвечивающие алым глаза ресницами. — Стайлз говорит, что Дерек злится… — полувопросительно начинает девушка, немного наклоняясь вперед. — В бешенстве, — Питер скалится привычно-самодовольно, одновременно внимательно рассматривая девушку, осторожно, стараясь, чтобы это не выглядело слишком откровенно, принюхиваясь. Знакомый, любимый запах лаванды будоражит зверя, проходится сладкой щекоткой по нервам, но тело реагирует неверно, оборотень пытается перекинуться и едва удерживает себя от этого, до побелевших костяшек вцепляясь в крепкие деревянные подлокотники. — Совокупность факторов, — поясняет оборотень, отвечая на внимательный взгляд Эллисон. — Раны, сила альфы, убойная доза аконита. Алан говорит, что всё это пройдет через день-два. — Прости… — Не глупи, Элли, — с нежностью в срывающемся на рык голосе тянет Хейл. — Твой выстрел был лучшим выходом. Эллисон медленно, задумчиво кивает, плавно поднимаясь с кресла, и подходит к Питеру останавливаясь под его немигающим взглядом. — Рана зажила, волк? — изящная ладонь очень медленно и осторожно опускается на щеку мужчины, Эллисон аккуратно поглаживает кончиками пальцев тонкую кожу у уголка глаза, задевая ресницы. — Шрам еще остался, — завороженно-честно отвечает Питер, сильнее запрокидывая голову, чтобы посмотреть на свою девочку. — Элли, пожалуйста… Волк подается назад, к спинке кресла, вжимаясь. Пытается отстраниться, закрывая полыхнувшие алым глаза, и тихо рычит, опуская голову, когда видит, что девушка не отошла ни на шаг, более того, даже её аромат не изменился — всё то же беспокойство, сочувствие, в кои-то веки не вызывающее в Питере отвращения, уверенность в себе — но не шальная, а вполне твердая и конкретная. — Обратись, если тебе так легче, Питер, — Эллисон наклоняется к мужчине, упираясь ладонью в спинку кресла возле его виска. — Я побуду с тобой. Хейл решается быстро, быстрее, чем Эллисон предполагала, чем только убеждает девушку в том, насколько волку дурно. — Закрой глаза, хорошо? — Ладно, — охотница невесомо касается губами щеки, ласкает кожу взмахом длинных ресниц, и снова садится в кресло, складывая ладони на коленях, словно примерная школьница, только белых бантов не хватает, да и волосы убраны под заколку, видимо, чтобы не будоражить мужчину, и закрывая глаза. Питер ждет несколько секунд, наблюдая за девушкой, потом тяжело, медленно поднимается, раздеваясь и аккуратно складывая одежду на кресло. Охотница прислушивается к шороху одежды, к тихим шагам, и успешно борется с желанием открыть глаза — Эллисон никогда не видела, как оборотни перекидываются в волков, отец говорил ей, что вервольфа почти невозможно вынудить обернуться полностью при ком-то. Через несколько минут в ладонь утыкается холодный влажный волчий нос, а ногу, к которой волк аккуратно прислоняется боком, обдает жаром слишком горячего по человеческим меркам тела. — Так легче, Питер? — девушка поднимает ладони с колен, и волк кладет на их место тяжелую лобастую голову, прядая ушами и тихонько урча. — Ну вот видишь, — Элли предельно осторожно кладет пальцы между ушей волка, поглаживая короткую мягкую шерсть, немного массируя. — Ты такой… — Эллисон замолкает, пытаясь подобрать слова, сама не замечая, как пальцы смелее зарываются в шерсть за ушами, а волк наклоняет голову, трется длинной мордой о колени Эллисон, прислушиваясь к её словам. Совершенно успокоившись, волк аккуратно толкает девушку под руку, отходит на несколько шагов и замирает, наклонив голову, коротко рыкнув. — Хочешь чтобы я пошла с тобой? — Эллисон поднимается на ноги, когда волк кивает, запускает пальцы в густую шерсть на загривке, несильно сжимая, и идет за оборотнем в другую комнату. Там стоит плазма во всю стену, диван с парой кресел, изящный кофейный столик, а на полу постелен большой, мягкий даже на вид ковер. — Мне нравятся ковры, — Эллисон понятливо хмыкает, садясь и проводя ладонью по мягкой поверхности. Волк садится рядом, чуть сбоку, трется длинной узкой мордой о плечо, тычась мокрым носом в шею — щекотно и холодно, — Эллисон от этого поводит плечом, засмеявшись, и обнимает волка за шею, второй рукой поглаживая по вибрирующему от тихого урчания горлу. — Вообще-то, я в детстве хотела котенка… Вы же не уживаетесь с кошками, да? — волк крутит лобастой башкой. — А у мамы была жуткая аллергия на кошачью шерсть, поэтому котенка у меня никогда не было… Не смейся, — Эллисон широко улыбается, когда волк, наклонив голову набок, начинает весело скалиться. - Это, между прочим, трагическая история. У меня была черепашка, но, знаешь, я думаю, что черепаха — не лучший зверек для пятилетней девочки… Хейл еще раз трется о плечо девушки и медленно ложится на пол у её ног, прижимаясь боком к ногам. — Хочешь, я тебе почитаю? — Эллисон гладит волка между ушами, устраиваясь удобнее, и опираясь на его спину. — Хотя у меня нет с собой ничего особого увлекательного, — девушка тянется за смартфоном, включая. — Как ты, Питер? Нормально? Волк немного поднимает голову, чтобы кивнуть и подтверждает свой жест довольным урчанием. Руки Эллисон пахнут кунжутным печеньем — вкусный запах, волку нравится, — и оборотень так и норовит уткнуться носом в ладонь охотницы. Девушка тихо смеется, поглаживая хищника по носу, смущается, когда волк принимается вылизывать её пальцы, осторожно зарывается ладонями в шерсть, проводя по бокам волка, наслаждаясь переливами мышц под плотной шкурой. Кристофер звонит дочери около одиннадцати вечера и спрашивает, когда её ждать домой. Пока Элли разговаривает с отцом, волк, напоследок щекотно лизнув шею охотницы, успевает уйти в другую комнату, и возвращается уже человеком, как раз когда охотница прощается с отцом. — Нужно идти? — мужчина садится на ковер рядом с Эллисон и медленно, внимательно следя за собственной рукой, касается пальцами щеки девушки. Эллисон чувствует, как его пальцы дрожат от напряжения, и не удивляется, когда контроля мужчины хватает лишь на несколько секунд поглаживаний — затем Питер резко убирает руку, опуская вниз и сжимая в кулак, пряча вылезшие темные когти. — Нужно, — Эллисон все еще смотрит на его руку, а потом поднимает взгляд, рассматривая светло-лазурные радужки с тёмно-алой, светящейся каёмкой. — Получается, сила альфы может и убить? — Получается, что так, — альфа кивает. — Но мне действительно намного лучше рядом с тобой. И шрам разошелся. Охотница невольно тянется рукой к его груди, но замирает, так и не коснувшись, когда оборотень напрягается, качнув головой. — Тогда потом продемонстрируешь, — Эллисон лукаво усмехается, глянув на оборотня из-под длинных ресниц, и опускает руку. — Получается, я — твой якорь? Тонкие губы Питера кривит усмешка, когда он качает головой. — Якорь слишком абстрактное понятие. Мой якорь — и есть контроль. Я слишком нуждаюсь в том, чтобы контролировать происходящее со мной и вокруг меня, чтобы позволить себе сорваться, — Хейл осторожно придвигается ближе, наклоняясь к изгибу шеи девушки, чувствуя, как в груди зарождается мягкий, нежный рык. — Ты — больше, чем якорь, Элли. Эллисон уже привычным движением опускает голову на несколько градусов, исподлобья, предупреждающе, глядя на волка. Только уже намного мягче, чем даже пару недель назад. — Ты спас мне жизнь, — девушка прерывает тишину уже в коридоре, обувшись, накинув на плечи куртку и вцепившись в маленький черный клатч. — Здесь мы квиты, маленькая охотница, — Хейл пожимает плечами, внимательно рассматривая девушку и глубоко дыша её запахом.  — Приходи в себя, волк, — Эллисон делает шаг вперед, приподнимаясь на носочках, и мягко прижимается губами к щеке мужчины, улыбаясь, когда он коротко гладит её в ответ по волосам, не решаясь на более откровенную ласку.