Итог игры - ничья.

Бэкхён понимал, что ругать Чанёля сейчас не было никакого смысла, поэтому, вместо того чтобы высказать всё то нелестное, что крутилось у него на уме, мужчина просто усадил его в машину, на мгновение задумавшись, что ему делать теперь. Он собирался отвезти подростка домой, но не помнил адреса, а сам Пак был не в состоянии его продиктовать. Бэкхён все еще чувствовал, как от нервов трясутся руки. Его мысли путались и сваливались в неразличимую кучу, тяжестью опускающуюся на грудь и мешая даже нормально дышать. Пак Чанёль. Причина всех его проблем. В последнее время, Бэкхён только и делал, что следил за ним. Стоило расслабиться и вот результат. Они вдвоём в машине. Чанёль безбожно пьян, а у Бёна совершенно пустая голова и не единой правильной мысли. — Меня тошнит, — вдруг произнес Пак и его взгляд на мгновение стал совершенно осознанным, пока он не открыл дверцу машины и не согнулся пополам, избавляясь от всего того, чем успел накидаться в клубе. Единственное, на что Бэкхён надеялся, так это что стошнило Пака на асфальт, а не на его машину. Он открыл бардачок и вытянул оттуда салфетки, подавая их Чанёлю, когда его рвотные позывы закончились. Запах рвоты отчетливо ощущался в машине, и Бэкхёна едва не вывернуло следом за подростком. — Чанёль, ты помнишь свой адрес? — ни на что, особо не надеясь, спросил Бён, пальцами постукивая по рулю, чтобы успокоить свои нервы. Пак кивнул и попытался что-то сказать, но его язык отчаянно заплетался, так что подросток просто плюнул на это занятие после третей попытки что-то произнести. — С…л, — наконец выговорил он, всё еще невнятно, но вполне различимо. — С...л? Селу? Сеул?! — нетерпеливо уточнил Бён и Чанёль кивнул, подтверждая его последнюю догадку. — Я в курсе, что ты живешь в Сеуле, более точного адреса у тебя нет? Он пожал плечами и отвернулся к окну. Пак выглядел неважно, а в темноте казался еще более бледным и несчастным, чем есть на самом деле. «Отлично», — хмуро себе под нос пробубнил Бэкхён и наконец-то завел машину, в очередной раз думая о том, что еще немного и Чанёль просто пропишется в его гостиной. Тем не менее, он промолчал, да и Пак молчал тоже. Неловкая тишина давила на уши, но ощущал её похоже только Бэкхён. Он ехал не спеша, в надежде, что подростка не укачает в машине и им не придется останавливаться, чтобы он смог прочистить свой желудок. Мужчина периодически бросал на него хмурые взгляды, но Чанёль даже не смотрел в его сторону. Он прислонился головой к прохладному стеклу и думал о чём-то своём, или, скорее всего, просто уснул. Бён мысленно ругал Чанёля за очередное употребление алкоголя, за драку и отвратное поведение. Ругал Ифаня за длинный язык и себя за всё случившееся, за то, что не уследил и позволил себе расслабляться в течение четырех дней, когда должен был не спускать с подростка глаз. Эти мысли не давали ему покоя, он был виноват, и эта вина тяжестью опускалась ему на сердце. — Бэк, — немного сонный или просто всё еще пьяный голос Чанёля достиг его ушей. — Мне так жаль, прости. «Я, должно быть, ослышался», — в одно мгновение подумал он, прежде чем торопливо перевести взгляд на подростка. Он всё еще смотрел куда-то в сторону и, кажется, совершенно не ждал ответа. Это было к лучшему, потому что Бэкхён всё равно не знал, что на это сказать. Его родители всегда говорили, что в таких случаях нужно отвечать словами утешений или поддержки, но у Бэкхёна не было нужных слов на такой случай. «Мне так жаль…», вот только было ли ему действительно жаль? Бэкхён не умел подбирать нужных слов. Они никогда не разговаривали с Чанёлем по душам и не делились тем, что их беспокоит. Обычно они просто обходились дежурными фразами, встречаясь только утром, в обед и иногда вечером, и в большинстве из этих случаев они либо ссорились, либо молчали. Так что же он теперь должен сказать? Какой ответ Чанёль ждет? Они просто продолжали ехать молча, несмотря на то, что Бэкхён всё еще чувствовал себя не в своей тарелке. До дома оставалось не больше пяти минут, но Чанёль всё равно умудрился уснуть, а Бён не решился его будить, пока машина не остановилась окончательно. Он даже на мгновение подумывал зайти домой за адресом Пака и отвезти его к родителям, но, в конце концов, отмёл эту идею. Время было не прогулочным, а состояние Чанёля не самым завидным. Мужчина вышел из машины, осторожно открывая дверь с другой стороны и ожидая, что подросток проснётся от холодного воздуха, но Пак всё еще спал и Бэкхён не стал его будить. Он попытался осторожно вытащить его из машины, и ему это даже удалось, несмотря на то, что Чанёль был достаточно тяжелым. Это уж точно не входило в обязанности Бёна, но он итак делал в два раза больше того, что должен был, и эта маленькая обязанность не стала исключением. Он мог лишь надеяться, что ему не придется таскать Пака на руках слишком часто. Он едва дотащил Чанёля до двери, с трудом вытаскивая ключи из кармана и лишь со второй попытки открывая дверь. Обычно он не ходил по дому обутый, но сейчас широкими шагами пересёк коридор и направился в гостиную, укладывая подростка на диван и стягивая с него кроссовки. Сложенный вдвое плед он еще четыре дня назад убрал обратно в шкаф, так что, убедившись, что Чанёль не собирается просыпаться, он тихо покинул гостиную, намереваясь принести плед из спальни. На часах было уже около часа ночи, и Бэкхён чувствовал себя совершенно опустошенным. Он с трудом дотянулся до верхней полки и стянул оттуда плед, возвращаясь в гостиную и укрывая им подростка, заодно подкладывая ему под голову одну из диванных подушек. Теперь он ощущал себя его мамой, поэтому, прежде чем очередная шальная мысль о материнском поцелуе на ночь придет ему в голову, Бён уже покинул гостиную, закрывая дверь и оставляя Пака по ту сторону. Поставив будильник на семь утра, Бэкхён даже не потрудился стянуть с себя джинсы. Он лишь отбросил в сторону куртку и обувь, после чего завалился на кровать, тут же проваливая в сон, с мыслями о следующем дне и самом Чанёле. *** Ощущение тяжести на плече заставило Бэкхёна медленно и очень неохотно выплыть из сна. Он с трудом открыл глаза, и ему понадобилось около минуты, чтобы осознать, что это именно Пак, волшебным образом вдруг оказался в его кровати. — Я лягу тут, — проинформировал он, словно это имело какое-то значение. Будто это не он уже лежал рядом. — Ты же спал в гостиной, — вяло отозвался Бэкхён, поворачивая голову, чтобы видеть лицо подростка. Он с трудом понимал, какого хрена они оба опять делают и почему он вообще все это позволяет? — Меня тошнило, так что я проснулся около часа назад и еще примерно столько же проторчал в ванной. Теперь я чувствую себя отлично, ты же не против того, что я принял душ и взял твое полотенце? Мужчина тяжело вздохнул и посмотрел на время. Спать хотелось неимоверно, но присутствие рядом другого человека чертовски мешало. Неосознанно Бэкхён прислушивался к чужому дыханию, ощущал, как прохладная кожа Чанёля соприкасается с ним, но ни одна достойная причина, чтобы выгнать его у Бэкхёна не находилась. — Так что? — Чанёль, сейчас три часа ночи, мне плевать каким полотенцем ты вытирался, просто возвращайся в гостиную и оставь меня в покое. — Я не могу остаться тут? — Нет, ты не можешь! Не можешь, черт возьми! Бэкхён неаккуратно поднялся, заставляя подростка сесть на постели следом за ним, прижимая к себе один край одеяла. Он выглядел растерянным, его лицо выражало полное непонимание, и даже если Бён не хотел, чтобы слова звучали резко, он просто не мог это контролировать. — Я не… не совсем понимаю, — осторожно произнес Пак, будто разговаривал с душевнобольным. Впрочем, именно таким мужчина себя и ощущал. Он глубоко вздохнул, прежде чем заговорить: — Что, по-твоему, ты делаешь? Даже если это такой изощренный способ избавиться от меня, он не подействует. Я не собирался контролировать каждый твой шаг или что-то в этом роде, но твоё поведение не даёт мне ни единого шанса тебе доверять, — он замолчал, давая себе шанс набрать в легкие побольше воздуха или давая возможность Чанёлю как-то оправдаться, но подросток всё еще молчал, не спеша что-то говорить. — Я дал тебе шанс, у тебя было целых четыре дня, когда ты был без контроля и вот что из этого вышло! — Четыре дня? — Чанёль усмехнулся, будто это действительно было смешно, и выпрямился в одно мгновение, снова возвышаясь над Бэкхёном. — Разве это был «шанс»? А не случай ли в кинотеатре тому виной? Ты даже боишься вспомнить об этом, не то что поговорить со мной. — Слушай, — Бён тяжело вздохнул, не зная с чего лучше начать, — я прекрасно понимаю, семнадцать лет возраст, когда гормоны бушуют, но … — Гормоны тут ни при чем. Я знаю, чего хочу и делаю это. Не надо списывать своё непонимание на мои гормоны. «То, что ты чуть не залез в штаны к двадцатипятилетнему мужику не лучшее желание», — именно это ему следовало сказать. Следовало, но Бэкхён не сказал. Он вообще старался не реагировать на подобные речи. Чанёль всего лишь подросток, всего лишь маленький семнадцатилетний ребёнок, у которого снесло крышу, а Бёну нужно её вернуть. Только и всего. Он не должен позволять ему и половины из того, что позволяет, да и как вообще можно вернуть чувство реальности кому-то другому, если от самого эта реальность стремительно ускользает? — Не важно, можешь остаться тут, я пойду в гостиную, — коротко оповестил мужчина, поднимаясь с кровати и намереваясь оставить Чанёля наедине с его мыслями. Еще немного и Бэкхёну нужно будет запасаться валерьянкой. — Я хочу поговорить об этом! — Мы не будем разговаривать о случившемся. Мы не будем, потому что это неправильно и то, что ты делаешь, принесет нам обоим только большие неприятности, поэтому, чтобы не позволить этому случиться, давай научимся ценить личное пространство друг друга. Я, например, твоё очень ценю. — Спасибо, я заметил, — хмыкнул Пак, поднимаясь следом за мужчиной и направляясь за ним в коридор. — То есть, ты считаешь странным даже саму мысль о том, что мы… — Нет, — резко перебил его Бэкхён, оборачиваясь и останавливаясь таким образом, что теперь подросток был зажат между ним и стеной. — Я не считаю странной мысль, какой бы она ни была, я считаю странным тебя. Я бы понял, если бы ты сбегал посреди ночи ради свидания с какой-то девчонкой, но вместо этого ты нарушаешь. Моё. Личное. Пространство. — Так почему бы тебе просто не сказать об этом? Бэкхён нахмурился, потому что ответа на этот вопрос не знал и сам. — Потому что, — серьезно, насколько это было возможно, произнес он, делая шаг назад, чтобы не прижимать Пака к стене. — Тогда, может, скажешь сейчас? — серьезно уточнил Чанёль, будто это ему тут двадцать пять. — Я уже сказал. — Не убедительно, — хмыкнул он, делая два шага вперед и заставляя Бэкхёна снова отойти назад. Он хотел сказать, что вот опять. Опять он нарушает его личное пространство, но слова не слетали с языка, он просто приоткрыл рот, смотря на совершенно серьезного Чанёля и медленно ощущая, как его здравомыслие его покидает. — Чего тогда ты от меня хочешь? Бэкхён переступил с ноги на ногу, что-то во взгляде Чанёля его настораживало, но он так и не смог двинуться с места, все еще находясь в непосредственной близости от подростка. Бён даже пожалел, что задал этот дурацкий вопрос. Ему вовсе не хотелось знать на него ответа, но Пак всё же ответил: — Разве это не очевидно? — Нет, — прошептал Бэк, делая еще один шаг назад и прижимаясь спиной к двери. Он бы отошел еще дальше, но дальше было просто некуда. — Тогда я могу… — Чанёль недоговорил, но сделал два шага вперед, оказываясь так близко, что Бэкхён мог чувствовать его дыхание где-то у себя над головой. Он постарался отстраниться, насколько это было возможно, но все равно ощущал исходящий от подростка запах мятной зубной пасты и шампуня. — Даже сейчас ты отворачиваешься, а я ведь еще ничего не сделал. — Потому что, чёрт возьми, ты хоть соображаешь, что прижимаешь меня к двери в коридоре? Лучшая защита — это нападение. Бэкхён поднял голову, проглатывая нервный комок в горле и хмурясь. Все эти уловки и игры не доведут их до добра, он поднял руку, не сильно, но вполне ощутимо отталкивая подростка и указывая на дверь: — Отправляйся спать. Даже если Бэкхён готов был расщепиться на атомы прямо сейчас, его голос звучал строго и вполне убедительно. Во всяком случае, он не дрогнул, а Бён не отвел взгляда от глаз Чанёля, который всё еще склонялся над ним и его руки были расставлены по обе стороны от лица Бэкхёна. — Я, правда, должен слушать тебя? — вяло уточнил Пак, чтобы просто спросить хоть что-то. Его лицо было слишком близко, его нос почти соприкасался с носом Бэкхёна, и это вводило мужчину в ступор каждый раз, когда Чанёль что-то говорил. Было в этом что-то личное, интимное, что-то такое, чем Бён никогда не захотел бы делиться. В бешеном потоке мыслей он ухватился за ту, что если бы это был не чёртов семнадцатилетний ребенок, Бэкхён вполне мог бы позволить себе что-то более горячее, чем почти невесомое соприкосновение носами. — Должен, — грубо отозвался Бён и его сухие губы, едва ощутимо задели влажные губы Чанёля. Он отстранился. Вернее, Бэкхён думал, что должен отстраниться, но так и не сделал этого продолжая молчаливо сканироваться взглядом Пака, пока подросток не моргая, смотрел на него. Гнев внутри как рукой сняло, оставляя после себя легкое замешательство и странное ощущение неправильности происходящего. Бэкхён мог бы оттолкнуть его, разозлиться или хотя бы просто вправить подростку мозги, но кажется, вместо этого он добровольно отказывался от собственных извилин в пользу Пака, потому что когда Чанёль неожиданно опустил руки ему на плечи, Бён вовсе не поспешил их скидывать. Выбирая выжидательную тактику Бэкхён уже заранее знал, что проиграл. Или выиграл. Это с какой стороны посмотреть. Потому что губы у Чанёля с привкусом мятной пасты, влажные и обкусанные. Бэк мог чувствовать, как горячий язык прошелся по его верхней губе и скользнул в приоткрытые губы, несмотря на то, что осознание происходящего медленно расплывалось. С трудом оценивая свои действия, Бэкхён все же нашел в себе силы вытянуть вперед руки, чтобы обхватить ими плечи подростка, прижимая его к себе ближе и вжимаясь спиной в холодную железную дверь. Его губы точно так же жадно впивались в губы Чанёля, он нарушал правила и не спрашивал разрешения, ведь Пак уже позволял. Он позволял Бэкхёну покусывать и оттягивать свои губы, мягко целовал его и сжимал в своих руках так крепко, что дышать становилось трудно. Легкие горели от нехватки воздуха, но остановиться — значить проиграть. Чанёль всё еще ощущал себя пьяным, когда Бэк в одно мгновение жадно кусал его губы, а потом нежно целовал уголки рта, ни на секунду не прерываясь и не думая о чем-то еще. Он прижимался к Бэкхёну, вдавливая его в дверь и словно мечтая раствориться здесь и сейчас, навсегда оставаясь в такой позе. Чанёль мягко водил руками по груди и животу мужчины, понимая, что просто не может себе в этом отказать. Едва ли они вообще могли думать о том, что это неправильно, во всяком случае, Бэкхён предпочел отдать всего себя влажным обкусанным губам Чанёля и заняться самокопанием следующим утром, когда способность ясно думать вновь к нему вернется. К тому же, находиться в руках подростка оказалось совсем не страшно, на удивление волнующе и приятно. — Один-ноль, — тяжело дыша и прислоняешь своим лбом ко лбу Бэкхёна, усмехнулся Пак, внимательно всматриваясь в покрасневшие губы полицейского. — Один-один, — переводя дыхание, отозвался Бён, непроизвольно облизывая губы и наблюдая затем, как Чанёль шумно вздохнул. — Тогда ничья, — идя на компромисс, уступил подросток. Кончики его пальцев мягко оглаживали кожу на руке Бэкхёна, пока они оба долго вглядывались друг другу в глаза. Бэк мог поклясться, что слышал, как его мозги с шумом возвращаются на место. За те недолгие десять секунд молчания он успел обдумать кучу вещей, несмотря на то, что он вообще-то взрослый мужчина, его щеки норовили вот-вот окраситься в красный цвет и прежде чем это случится, Бэкхён всё же нашел в себе силы заговорить снова: — Думаю, самое время отправиться по своим кроватям. — Ты… — Идём, — перебил его Бэкхён, мягко отстраняясь и кивая подростку на дверь спальни. — Бэкхён, мы… — Завтра, — снова перебил его мужчина, опять облизывая губы, всё еще ощущая слабый привкус мяты во рту, словно доказание тому, что они действительно только что поцеловались в коридоре, в три часа ночи, игнорируя все законы и весь мир в целом. — Спокойной ночи, — едва слышно пожелал Чанёль, оборачиваясь у двери спальни, чтобы проводить Бэкхёна взглядом до двери в гостиную. — Сладких снов, — едва слышно ответил ему Бэк и первым зашел в комнату, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной. Ему-то теперь наверняка будут сниться только «сладкие» сны. Во всяком случае он надеялся, что там мятных поцелуев будет намного больше чем в реальности.