We shall meet again

Creed – On My Sleeve

. . . А затем меня затягивает все дальше Будто темнота покрывает своей багровой мантией … И это моя дань Выплачиваемая в ночи . . .

Настоящее время. Спустя 160 лет. . . Говорят, когда ты умираешь, вся твоя жизнь, все воспоминания пролетают перед твоими глазами. Она всегда интересовалась, правда это или нет. И когда Кэтрин убила ее несколько столетий назад, она получила ответ. Нет никаких воспоминаний, нет картинок, нет звуков. Просто отчаяние и ужас. И не найдется подходящих слов, чтобы объяснить, что с ней происходит. Время остановилось. Иногда проблескивали какие-то мысли, иногда чувства. Иногда она чувствовала, что ее тело пытается бороться, сопротивляясь. Но потом она снова была на плаву. И не было никакой разницы, была она в сознании или нет, вокруг был лишь хаос. Она чувствовала холод и одиночество. Это было так, словно она призрак в ловушке неопределенности. Тогда она не чувствовала ничего. Время не имеет значения. Это длилось несколько секунд или столетий. В этом месте было тихо, все вокруг замерло, и это было определением небытия. Место, где нет ни ада, ни рая. И она была здесь в ловушке. Он убил ее, и именно он заточил ее в ловушку в гроб, между жизнью и смертью. Видите, ваша жизнь проходит перед вашими глазами. Но вы должны по-настоящему умереть для того, чтобы это произошло, и она это сделала. Потому что он не просто завладел ее жизнью, он завладел ее доверием, ее душой. Он предал ее, и до тех пор, пока ее глаза не закрылись, все, что она могла видеть, был он. Говорят, когда вы пересекаете линию между миром живых и миром мертвых, с собой можно взять только одну вещь.Единственное, что вы спрячете в своем сердце. Она взяла его… Сохранила в памяти его голос… . . . 80 лет назад . . . Она всегда любила слушать его голос. Она была очарована этим лирическим звучанием. Он будет говорить, и она будет слушать. Его голос может вызвать так много эмоций у всех, кто будет слушать его. Он был заклинателем, колдуном в сердце. В его голосе была темная магия. Она до сих пор не могла поверить, что она влюбилась в него и в его чувственный голос. Она знала, что ее всегда будет преследовать этот звук. Она будет спать, и его голос будет следовать за ней в ее снах и ночных кошмарах. Она закрывала глаза, когда находилась в его объятиях и теряла себя в этом прекрасном голосе. На свете нет ни одной песни или мелодии, которая могла бы так сильно зацепить ее сердце. Он признавался в своей любви и страсти, и он шептал ей на ухо, когда они занимались любовью. Он шептал колыбельные и сказки. Он доверил ей свои секреты и раскрыл свои воспоминания. И она всегда будет рядом с ним, чтобы слушать. Он хотел кинуть к ее ногам весь мир, но сколько бы он не рассказывал, она все равно просила еще одну историю. Расскажи мне историю… спросит она и он будет ее баловать… так же, как делает сейчас… Она лежала на его груди, когда их тела запутались в шелковых простынях, а он ласкал ее волосы. Иногда в прошлом она съеживалась, думая, что эти руки вырвали сердца и причиняли столько боли. Но после долгой жизни на этой земле она поняла, что нет в мире ничего черного или белого. Во всем есть бесконечные оттенки серого и других бесчисленных цветов. Его руки могут причинить боль, но и доставить удовольствие. Его душа была истерзана, но он знал многое о красоте. Каждый зверь имеет сердце человека и человека, который мог бы быть темным принцем и чудовищем одновременно. Он любил рассказывать ей истории обреченных любовников, но еще больше он любил обещать ей подобное. Может быть, ей следовало бы опасаться этого обещания. Может быть, это было предупреждение. Может быть, это был его способ сказать ей, что теперь, когда они вместе, нет пути назад. Это было навсегда. Даже если их любовь в конечном итоге будет обречена. "Эндимион был смертным сыном Зевса и работал пастухом, что он считал донельзя муторным делом. И, конечно же, он был невероятно красив" "Конечно же" сказала она, смеясь, и почувствовала, что его грудь тоже поднимается и опускается в беззвучном смехе. Она закрыла глаза, а он продолжил рассказывать ей о богине Луны и ее вечном возлюбленном. "Однажды ночью, когда он шел куда глаза глядят, он был ошеломлен, увидев красивую," он проложил дорожку из поцелуев по ее скуле "и сияющую," он оставлял мягкие поцелуи на ее шее с каждым словом, что падало с его губ. Она знала, что так он мог описать историю лучше чем кто-либо другой. Он продолжил "женщину, которая приближалась к нему." "Это была Селена, богиня Луны, и, когда ее мягкий взгляд упал на Эндимиона, она безнадежно влюбилась в него." На этих словах она улыбнулась, и ее глаза засияли. Он захватил все ее внимание, и его голос опустил на нее свои чары. "Но она была бессмертна, а он нет, поэтому для того, чтобы всегда быть вместе, она умоляла Зевса заморозить его в вечном сне, что он и сделал, и так Эндимион не состарился и не … умер." Кэролайн не смотрела на него. Она не знала почему, но то, как он рассказывал ей эту историю, заставляло ее чувствовать себя неловко. "И каждую ночь Селена посещала его во сне, и она родила ему пятьдесят, да, любовь моя, пятьдесят дочерей, каждая из которых была более красивой, чем предыдущая", сказал он и притянул ее к себе в горячем поцелуе. По какой-то причине в этот раз она не ответила. Клаус посмотрел на нее с любопытством. Его глаза впились в ее душу. "Что случилось, милая?" Она хотела вывернуться из его объятий, но он прижал ее к себе. Так, что в этот раз она чуть не задохнулась. "Как она могла так с ним поступить?" спросила она, боясь этого вопроса. Клаус на это лишь ухмыльнулся. От этого она почувствовала, как озноб проходит по ее жилам. Иногда его взгляд вызывал что-то жуткое внутри. И это происходило именно в те моменты, когда она инстинктивно думала о нем не как о Нике, а как о Клаусе. И она чувствовала, что он знал это и получал некоторое удовлетворение от таких ситуаций. "Иногда для того, чтобы сохранить то, что ты любишь, ты впадаешь в отчаяние," сказал он ей более требовательным тоном. Она сглотнула, но не отступила. "Она прокляла его, она положила его в …" она остановилась, резко поняв, что это слово почти проскользнуло с ее губ, она начала смотреть куда угодно, но только не на него. "В гроб, sweetheart?" завершил он фразу леденящим душу тоном. Она затаила дыхание. Они никогда не обращались к этой теме. Она любила его, но она никогда не могла понять, как он мог сделать что-то подобное с людьми, которых, как он утверждал, любил. Было намного проще делать вид, что она вообще не задумывается над этим. "В вечный сон" закончила она, и он рассмеялся. Его смех был холодным и сумасшедшим, и она просто хотела, чтобы это как можно скорее закончилось. "Я признаю это" сказал он, и она застыла. Он придавил ее сверху своим телом, и его прикосновения больше не были нежными. Его поцелуи на коже были грубыми, а он держал ее руки над головой. "Некоторые вещи вечны, sweetheart. Селена не хотела отпускать своего возлюбленного. Она не могла представить свою вечность без него, и она умоляла царя богов, чтобы тот изменил судьбу Эндимиона, и она полностью отдалась ему, даже зная, что он был смертным и… она считала его своей родственной душой. Ее любовь была вечна, и иногда больно тем, кого мы любим, потому что мы тоже не можем существовать без них. Потому что альтернатива еще хуже, чем смерть." Его голос был как слабый шепот. В этот раз он просто грубо взял ее. И не было нежного возлюбленного. Он раздвинул ей ноги и в грубом, причиняющем боль, движении, что вызвало у нее внезапную боль, он погрузил себя внутрь нее. "Селена дала ему бессмертие, " сказал он ей, продолжая причинять болезненный огонь, растущий во всем ее чувствительном теле. Его взгляд упал на ее губы, и он сжал ее руки еще сильнее, оставляя синяки на ее коже. "Она дала ему все!" И было что-то свирепое в его голубых глазах, которые казались намного темнее. "Он принадлежал ей! Ему никогда не нужно было что-либо требовать от нее; она всегда отдавала ему себя без остатка. В этот раз все было по-другому. Отчаяние возникло между ними. Его тело требовало, чтобы он овладел ею." В исступлении он начал двигаться все сильнее и сильнее внутри нее, не отводя свой взгляд от нее, и ее глаза наполнились слезами. Часть ее наслаждалась болью. Его чудовищная сторона пробудила ее. Зубы и ногти царапали ее кожу, и потом, когда она будет кровоточить повсюду, его язык будет злобно посасывать кровь. Он не укусил ее клыками, но ему этого и не требовалось. Потребность, которую он зажег внутри нее, была гораздо хуже яда. "Некоторые остаются любовниками всегда и навечно Кэролайн, и они никогда не расстанутся!" сказал он, и его гибридная сила взяла над ним верх. Она едва могла не отставать. Его лицо было ближе к ее с каждым жестоким толчком, и она видела опасность в его глазах. Его движения варварски наказывали ее и объявляли его абсолютное господство над ней. Короткий вдох, и ее тело кричит от желания и боли. Бессильна. Она полностью сдалась. Впервые она почувствовала, насколько сильнее он был по сравнению с ней и что он, скорее всего, просто всегда сдерживался. В каждом его движении ее боль росла, и потребность в освобождении становилась дикой. И тогда его отчаянные толчки резко остановились, его вес больше не придавливал ее к кровати. Началось медленной соблазнение. Он отпустил ее руки и начал ласкать ее набухшие груди, срывая стоны с губ. Его язык прикасался к соскам, дразня и мягко покусывая, а его бедра совершали успокаивающие движения, пока он не почувствовал, что она привыкла к его размеру. Он приложил запястье к ее рту, и она нежно укусила его. И когда его кровь заполнила ее рот, они стали едины самым интимным образом, каким только могли. Боль исчезла, как будто ее никогда и не было, и ее тело стало для него чувственным приглашением. Ее длинные ноги сцепились вокруг него еще более безжалостно, и она знала, что, если бы он был человеком, она бы раздавила его кости. Ее потребность была дика. Ее тело пульсировало. Ее плоть запятнана вожделением. Теперь любое прикосновение взрывало каждый ее нерв ревущим пламенем. Он мягко кусал, лениво целовал, нежно гладил. Он соблазнит и поцелует ее так, как не поцелует завтра. "Они бы никогда даже не решились попробовать…" прошептал он ей, и мгновение страха и удовольствия сочлись в смертельной смеси. Это был первый раз, когда его голос не был успокаивающим. Первый раз, когда она не чувствовала себя в безопасности в его руках. Сейчас его голос был сигналом опасности. Может быть, ей следовало прислушаться к нему, но фейерверк удовольствия затуманил ее тело и и разум, и она не могла думать ни о чем другом, кроме него. В тот момент она понимала, что никогда не покинет его. "Всегда и навечно, любовь моя…" и его голос снова стал ангельским, а демоны бежали прочь… . . В его голосе было то, что она взяла с собой. И сейчас его голос притягивал ее назад. Тепло затопило каждый ее нерв, мышцы и кости. Она быстро возвращалась к жизни, хотя туман еще затмевал ее разум. Она всегда была где-то по середине, и сейчас она не понимала, было ли это реальностью или ложью. Но боль была слишком реальной. Она могла чувствовать, как ее тело воет от мучений, ее глаза отказывались открываться. Она могла чувствовать свет за опущенными веками. Ее кожа становилась все теплее и теплее. Она могла чувствовать мучительную боль и жажду крови, которую она никогда не чувствовала раньше. Она оживает. Ее чувства предавали ее, а затем она услышала этот голос снова. Тот же голос, что преследовал ее во сне. Тот же голос, что всегда был рядом с ней и никогда не оставлял в покое. На этот раз его голос не был смертельной колыбельной, что тянула ее к себе в мучительных сновидениях. Он был рядом, и она могла чувствовать горячее дыхание на мочке своего уха. Он притягивал ее ближе… "Пора вставать, милая…" сказал он и осторожно снял кулон с ее шеи, положив его в карман. Настало их время, чтобы встретиться снова. Она вздохнула, и ее глаза распахнулись. Любимая только что пробудилась от ее вечного сна благодаря голосу своего возлюбленного. И все, что осталось, стало всегда и навечно частью истории, которая могла бы быть реальностью, но никогда бы не имела сказочный финал.

. . . Облачный сон в земной ночи Висит на половине месяца … Глухая песня догорающей свечи Поет о тех, кто никогда не встретится . . .