21 century toyz

POV Картмана.       Как только науськанный нами Баттерс скорбно выходит из подвала, я смотрю на Кенни. Не думаю, что у него что-то с евреем, да и вообще с кем-то. А на Баттерса он вообще не претендует.       Блядский урод, думаю про себя я и кидаюсь к лестнице за Баттерсом. Кричу пацанам, что забыл ему что-то сказать.       И вправду забыл. Не, не собираюсь я стоять перед ним на коленях и признаваться в вечной любви. Просто, мало ли, он там сдохнет или чего, а я так и не попрощаюсь с ним.       - Баттерс! - кричу я. - Баттерс, сука, стой!       Я догоняю его у своей входной двери.       - Что такое, Эрик? - складывает бровки домиков этот пацанёнок и пялится на меня.       - Я хотел сказать, что не разрешай им себя пытать, лучше выдай им всё, - говорю я, вспомнив "1984", почему-то. - Мы придумаем новые планы, просто если эти гондоны тебя там схватят или ещё что, не надо долго страдать, ты всё равно...       - Эрик, - глядит своими детскими нежными глазами на меня это явление, сводящее меня, бывалого вояку с пидорством, с ума. - Всё со мной будет в порядке.       От его голоска мне становится неловко. Перед ним я чувствую себя особенно большим и жирным. Удачи, говорю.       Баттерс расплывается в улыбке и выходит за дверь.       Все знают, как я заебал Баттерса. Все. И никто не будет допытываться, действительно ли слабенькая Марджорин пришла к ним с помощью. Возможно, они пошлют его в качестве шпиона обратно к нам. Всё случается.

***

      Выкрашенный в гондонскую краску цвета гнилой моркови, ответив свою кожу какой-то орангутаньей спермой, я приветствую толпу.       ...спустя столько лет...дело...наш дорогой друг...группа кровожадных расистских ублюдков...найти подвал...бедный Скотт Тенорман...будут и другие...       Я уже давно понял, что главное - не слова, а я. Они поверят всему, я оратор. Я смотрю на это сборище, думаю своём дорогом братце Скотте, чтоб он сдох. Он вытрахал Кенни, а брат за брата, но только в этот раз кровные узы не будут значить ничего. Да ладно, они никогда не значили. Только с мямой и бабулей, которая дарит мне деньги.       Мой блядский отец - рыжий. Слава меланину в маме, который одержал вверх, и я не стал как Скотт или наш папаша. Фу, даже не хочу думать, что мой отец - бездушная тварь, вроде Кайла. Хотя он не бездушный, он просто тварь. Ну, Кайл.       Толпа рыжих и бледных высыпается на улицы города. Они быстро найдут нужное нам помещение. Я думаю о Баттерсе. Почему-то вспоминаю тот день, когда директриса Виктория собрала их всех чтобы сказать, что у меня СПИД. Он тогда меня обнял, а я взбесился.И вообще он всегда со мною. Помогает мне во всякой мути. А я взбесился на него за то, что он мне обнял.       Блять, и правильно сделал. Маленький я делал всё правильно. Никакого пидорства. Тогда откуда это взялось? Почему мне не нравится, скажем, Бебе или Тестабургер. Потому что они уёбы? Нет, я не сказал нравятся, а не влюблён, нравятся всегда уёбы. А Баттерс...уёба или...       Да пошёл он нахуй. Я скорее сдохну, чем позволю себе быть пидорасом. Эту хуйню нужно лечить, и лечить срочно, пока всевидящие глаза, например, Кенни, не заметили этого. А если уже?.. То пошёл он нахуй.       В этих раздумьях я сижу в пустом зале аэропорта "Хилтон". Стэн, Кайл и Кенни тоже тут, но зал всё равно пустой. Такой пустой, что когда приходит смс от одного из рыжих и телефон вибрирует, все четверо вздрагивают, а Баттерс бы обмочился.       - Пацаны, адрес есть. Они нашли их.

***

      - Скотти, Скотти, - вздыхаю я, поглаживая курчавую голову своего братца. - Ну разве наш папаша не говорил тебе, что насиловать детей плохо?       Он рыпается.       Мы находимся в огромном загородном поместье. Когда я, Кенни, Кайл и Стэн пришли, тут был Скотт, пара мексиканцев и гондоны с канала Фокс. С помощью нашей армии мы скрутили всех, даже Скотта, мол, чтобы попытаться вернуть ему рассудок, ведь он уже своих не узнаёт ( эта скотина орала на весь дом про то, что нам пизда ), и отпустили наших рыжеголовых соратников. Предварительно избив и отобрав у пленников все предметы коммуникации, конечно.       Стэн предлагает запереть всех, кроме Скотта в подвал. Так и делаем, после чего собираемся в просторной гостиной.       - Тебе конец, жиртрест, - после того, как мы вынули кляп изо рта моего старшего брата, гнусаво шепчет он.       - Может и так, - говорю. - Да, я думаю, когда-нибудь мне точно пизда, но сейчас пизда тебе, пидорасина.       Вдруг мне в голову приходит мысль о том, что если этот любит долбиться в зад, и позывы отдалённо, но такого характера есть у меня, то, может, это просто такой пидорский ген? Потом надо выяснить, ходит ли отец в то заведение, куда любил наведываться папаша Скотча.       - Вы думали, что мы слишком тупые, и купимся на то, что ваш дружок действительно на нашей стороне? - хрипит и извивается на полу рыжий гондон.       Мне становится хреново. Я думаю о том, что они могли сделать с Баттерсом. Волна ненависти уже накрывает меня с макушкой, как сзади доносится голос еврея:       - Кенни? Кенни типа с вами? - он подходит ко мне и с широко распахнутыми глазами, в которых проглядывается страх, смотрит на меня. - Нет... Кенни...он не мог так поступить...       Сначала я не врубаюсь, а потом до меня доходит весь хитроумный план жидяры. А Тенорман с минуту непонимающе переводит взгляд с меня на Кайла, а потом смеётся:       - Ваша шлюха Кенни мертва, тупицы. Мы накачали его ядом, после чего хорошенько выебали шлюшку напоследок...       Кайл прерывает его сильнейшим ударом по челюсти коленом.       - Чел... - сзади подходит Стэн и успокаивающе кладёт ему руки на плечи.       Скотт сплёвывает кровь и красными зубами ухмыляется.       - Вас теперь трое. Кенни мёртв, а девчонка по имени Леопольд не стерпела твоей жирной задницы и перешла к нам.       - Вот подонок, - как будто что-то смекая, хмурюсь я.       - И я скорее сдохну, чем выдам вам наши планы, тебе пизда, жиртрест, - харкает мой старший брат передо мною.       - О, мы знаем, что ты сдохнешь, - слышится сзади голос Кенни.       К нам направляется молчун в оранжевой парке, Кенни с алеющими от декабрьского мороза щеками, улыбающийся нищеброд, сама нежность и доброта, вот только нихера это не нежность и доброта.       - Мы знаем, что ты сдохнешь, - садится Кенни на корточки перед Тенорманом, скулящим и шепчущим "Отче наш". - Вот только моя девственность так дёшево, за простую смерть, не продаётся. Мы ещё не знаем, что сделаем с тобою. Попросим ли у Сатаны, чтобы тебя до скончания веков драли в зад самые толстые и длинные нигерские хуи, помолимся ли Богу за то, чтобы тебя приняли в секту мормонов, унизим ли мы тебя перед Радиохэд, предварительно заставив блевать чили, слизняк ты обоссаный, мы не знаем. Но мы точно обеспечим тебе увлекательный остаток жизни за то, что ты вступил в секту против родного брата, и, более того, изнасиловал лучшую шлюху Южного Парка.