21 century toyz

POV Кайла.       Вкалывая Тенорману снотворное, я всё думаю о том моменте, когда ему врезал. Это неправильно. И правильно в то же время. Просто дело в том, что в ту секунду я готов был его убить. Коленом голову расквасить. Оторвать её к хуям. И это более, чем неправильно. Он же...он же лишился родителей из-за жиртреста. А потом оказалось, что они сраные братья. И...и я пытаюсь сначала себе найти оправдание, а потом Скотту Тенорману, но хреново получается.       Что-то заставило меня врезать ему, когда он лежал связанный на полу перед нами.       - Чел, твой удар был охуенен! - сзади слышится голос Стэна. Я тем временем массирую вены Тенормана, разгоняя по жилам кровь и лекарство. - Без него он бы точно не поверил!       Я киваю. Встаю с колен перед лежащим в позе эмбриона Скоттом. Он вырубился, когда Кенни рассмеялся, закончив свою речь. Да-а. Те, кто не знают про бессмертность нашего белобрысого друга, вполне имеют право потерять сознание.       - Кайл, что-то случилось? - Стэнли всегда улавливает оттенок горечи в моей мимике.       - Да, всё нормально.       - Кайл, - он останавливает меня и заглядывает в мои глаза своими. У них с Кенни разные глаза. У Стэна синие, тёмно-тёмно-синие. Штормят. - Расскажи.       Я опускаю глаза на ботинки.       - Да ничего особенного, - я хрипло выдавливаю из себя слово за словом. Кашляю. - Просто мне кажется, что международные отношения не для меня.       Стэн вопросительно изгибает бровь.       - Я хочу пересдать документы на хирурга, мне по сути без разницы, куда поступать, оценки ведь...все отличные, - неловко усмехаюсь, чтобы успокоить Стэнли.       - Ты...хочешь быть...врачом?       Я киваю и смущённо улыбаюсь. В сущности, эта проблема тоже имеет место в череде моих молчаливых размышлений, так что я не соврал. Фактически.       Стэн закатывает глаза, кладёт мне руку на шею, и мы идём к Кенни и Картману.       - Чел, это круто...       Я не вникаю, что он там несёт. Это неважно. Расскажи я Стэну...блять.       А о чём? О чём я могу ему рассказать? Откуда это так внезапно вообще взялось? И...блять, что это такое? Я сам не понимаю себя, я в душе не ебу, что вообще происходит, и спросить об этом уж точно некого. В моей жизни слишком много диалогов, и все они ни о чём. Это как...это как одиночество в толпе. Хотя, наверное, не совсем одиночество. У меня есть с кем поговорить, но я никогда не считал, что это нужно.       Мы входим в гостиную. Там Картман орёт на президента Фокс, который весь вспух, беспомощно отводит глаза от загребущего взгляда жиртреста, и уже мямлит что-то про Сочельник.       - Вы чё, опухли там все что ли!? - орёт Картман, когда мы узнаём о планировании нападения на нас во время зимнего бала в школе. - Детям, блять, рождественский кайф ломать, изверги бездушные, блять!       Картман матерится по-немецки, и тут я замечаю Кенни, который, скрестив руки, наблюдает за всей этой сценой сидя на лестнице в отдалении. Я вдруг понимаю, что именно с ним мне нужно поговорить.       Медленно иду к нему, пока во всех углах раздаются резкие звуки от пощёчин.       - Кенни? - я слышу свой голоc будто бы со стороны. И c ужасом понимаю, что интонация в данный момент как у Баттерса. Лепечущая, мямлящая и нежная. Блядский голос.       Кенни уже смотрит на меня и улыбается, двигаясь и освобождая для меня место. Вообще-то я не хотел садиться, но приходится. Я сажусь и молчу, чувствуя на себе пристальный взгляд Кенни Маккормика.       - Кайл, - говорит он тихо, и я чувствую, как меня обдаёт жаром. - Что случилось?       Я хотел было рассказать ему то же, что наплёл Стэну, но понимаю, что это бред. Но дело в том, что больше у меня нечего сказать, я даже сформулировать у с е б я в голове мысль не могу.       Кенни придвигается ко мне и внимательно смотрит в глаза, оставляя между нами минимальное расстояние.       - Блять, Кайл, ты зелёный.       - Да?       - Манда. Я не отпущу тебя, пока ты мне не объяснишь, что случилось.       Зря я пошёл к нему. Эта лестница, ведущая на второй этаж дома, в котором официально никто не живёт, будто его логово. В котором он смотрит на происходящее из мрака своими льдистыми глазами. Почему я вообще пошёл к нему?       Потому что Кенни умнее всех в этом помещении. Я имею ввиду, не тот ум, которым обладаю я, не ту больную хитрость Картмана. Кенни вроде бы лучше всех в людях разбирается, и если я не могу понять, что со мною, то Кенни...ну-у...       - Картман сказал, что это ты врезал Тенорману. Я не видел этого.       Голос Кенни спасает меня от тёмных томных размышлений.       - Это было необязательно, но, Кайл, спасибо. Приятно, - улыбается очаровательнейшей улыбкой мой белобрысый друг.       Я киваю и тоже расплываюсь в улыбке.       - Кенни, можно с тобой поговорить?       Он закатывает глаза.       - Кайл, нет, блять, нельзя, вали отсюда.       Я улыбаюсь ещё шире.       - Просто, - когда я начинаю об этом говорить, улыбка сходит на нет, - я сам не понимаю, о чём я хочу поговорить. Я знаю, это оочень ёбнуто звучит, но мне кажется, что ты понимаешь. Что ты должен понять, ты же...       - Кайл, я не думаю, что это лучшее место для разговора, - сверкает двумя кристально-чистыми озерцами Кенни. - Я голоден. Ты не хочешь пойти поесть?       Не дожидаясь моего ответа, он встаёт и кричит Картману, что мы идём за едой.       - Подожди меня, пожалуйста, я должен переодеться, - ухмыляется белобрысый и пулей летит на второй этаж.       - Так, жидяра, возьмите и нам еды, - кричит мне Картман.       Я киваю и медленно плетусь к выходу. В горле пересохло в тот момент, когда Кенни понёсся наверх.       - Чего вам? - более-менее оживлённо спрашиваю я, чтобы не привлекать к своему отчаянию лишнего внимания Стэна.       Жиртрест диктует всё меню КФС, Стэн просит много картошки. Спускается Кенни. Вернее, блондинка в джинсах, чёрном пальто и зелёном шарфе цвета эвкалиптовых листьев. Толстая подкладка пальто и длинный шарф сглаживают мужскую угловатость Кенни, и если не учитывать тот факт, что девчонка выше всех парней среднего роста на голову ( одного роста с Кенни только Стэн, Крэйг, Токен и Клайд ), перед нами снова обычная представительница противоположного пола.       - Интересно, а где другие члены секты? - бормочу я про себя, когда мы выходим из дома на ледяной мороз. Холодно.       Кенни через шарф говорит что-то мне непонятное из-за сильного ветра. До КФС мы доходим молча, вжимая плечи и сжимая руки в кулаки. Нас встречает запах корочки от курицы. Я до этого момента действительно не понимал, что чудовищно хочу есть.       Кенни чуть опускает шарф, и я вижу его красные щёки, его блестящие от голода и холода глаза, подведённые чёрным карандашом.       - Господи, как я хочу есть, - говорю я, Кенни энергично кивает и быстро идёт к кассиру. Мы заказываем сукину империю еды, нам кладут её в пакеты, и только потом я вспоминаю, что хотел поговорить с Кенни. Это совершенно вылетело из головы. Ну ничего. Надеюсь, он не вспомнит.       - Кайл, я не забыл, - как назло говорит он. - Ты не думай, что я хотел поговорить тут, просто все хотели есть, а на голодный желудок информация хреново укладывается. Поедим, и ты мне всё расскажешь, ладно? - он смотрит на меня, и я киваю. С этим человеком очень тяжело иногда общаться. Порой, у него всё написано на лице. А иногда не прочтёшь и унции эмоций.

***

      К нашему приходу Стэн и Картман заперли подвал с накаченными снотворным людьми ( Картман насильно заставил их проглотить таблетки, ибо если человек в сознании, делать уколы слегка неудобно ) и осмотрели дом.       - Большая часть этих обсосов в Денвере, в отеле. Не хотели привлекать внимания в Южном Парке. Они хотели прождать неделю до праздника, а там разбить нас, бухих и под кайфом. Эти сняли дом тут, чтобы следить за нами. Босс у них - тот уёбок с канала, который хотел брать у меня интервью про синдром Туррета. Я, видите ли, опозорил его на всю страну, - Картман закатывает глаза и выкладывает на найденные тарелки еду. - Баттерса они отпустили домой, мол, следить за нами и всё им докладывать. Эти пиндосы даже не предполагали, что мы найдём этот дом, так что пусть гниют в подвале.       - Мы просто будем держать их там? Не кормить, не проветривать, вообще ничего? - интересуется Стэн с ртом, набитым курицей.       - Ну, завтра мы дадим им еды, - пожимает Картман плечами. - В ней будет снотворное.       Я смотрю на Кенни. Он сидит в футболке и пижамных штанах и увлечённо поедает картошку. На глазах ещё есть приличное количество макияжа, их скрывают растрёпанные волосы. Глубокий вырез футболки обнажает мерно вздымающуюся грудь, ложбинку на ней, торчащие ключицы. Тонкие пальцы отправляют в рот картофелины в сырном соусе.       Я отворачиваюсь и смотрю на свою тарелку с каким-то бургером из курицы. Откусываю кусок, потом ещё. Аппетит возвращается, и вот я уже уплетаю куриные ножки, запивая их колой. За столом царит довольно добродушная атмосфера, никакой напряжённости. Я смахиваю падающие на глаза кудри.       Картман спрашивает, долго ли ему ходить рыжим.       - До конца этой мути, жиртрест, - вздыхаю я. - Всё может пригодиться.       В голову почему-то приходит Мистерион. Как он вдруг очутился в моей комнате, сказал, что ему нужна моя помощь, так как я самый умный в классе. Как мы потом вступили в эту группу супергероев с Картманом. Енотом, блять. И боролись с объёбанным Картманом и Ктулху.       - Я возьму? - протягиваю руку к последней куриной ножке. Стэн кивает, Картман недовольно хватается за Биггер. Господи, вот жиртрест.       - Что, аппетит разыгрался, жидёнок? - язвительно спрашивает он.       - Пошёл нахуй, Картман.       Курица жирная и сочная. Картошка свежая. Из колы не выплыл газ. Я сижу в огромном пустом доме за столом с моими лучшими друзьями и Картманом. Ну ладно. Картман тоже мой лучший друг, хоть я его и ненавижу.       Всё вроде бы славно.

***

      После оргий с едою я первым выхожу из-за стола. В доме девять комнат и два этажа. Подвал, четыре ванных. Кухня, небольшой сгнивший под снегом сад.       Я иду в туалет, отмываю руки от жира. С первого этажа всё ещё доносятся разговоры. Кенни молчит, но он с ними. Я надеюсь.       Потом я иду в одну из спален. Раздеваюсь до футболки и трусов. Залезаю под тяжёлое прохладное одеяло, пахнущее лавандовым порошком. В комнате жутко тихо. Хочу открыть окно, но боюсь, что в тот момент, когда я встану, войдёт Кенни. А войдёт Кенни, я запаникую, не смогу держать язык за зубами. Ляпну что-нибудь, и тогда всё. Я не боюсь засеров, похуй. Просто я уверен, что я не гей. Это просто от гормонов. Все девочки вокруг как-то сосут, а Кенни нет, вот я и подсознательно тянусь к Леди Маккормик, и...       - Кайл.       И Кенни всё точно правильно поймёт. Но не сейчас.       - Кайл, ты в порядке?       Я ворочаюсь и сонно вою, как это принято делать, когда притворяешься спящим, которого нагло будят.       Слышится глубокий вздох Кенни. Шумно выдохнув, он на цыпочках идёт к кровати, у меня замирает сердце. Но всё оказывается в порядке, просто Кенни решил открыть окно.       Твою мать. Какая же эта сука милая. И заботливая. И будь она девчонкой...девчонкой с босыми ногами, всколоченными волосами, размазанной тушью, атласной кожей...я бы вдул. Я бы не только вдул, я бы любил её.       Но Кенни не девочка. А я не педик. И сейчас я просто под жестокой игрой гормонов.