Okay, I Feel Better Now

POV Эмма.       Дверь за Хэвоком закрылась, всего лишь на секунду. Доля секунды, и в комнате сразу стало намного легче дышать. Это не отменяет того факта, что на кровати сидит Майк. Его взгляд прожигает дыру между лопаток. Не даёт собраться с мыслями. Никакого спокойствия, сплошное надзирательство. «Где же, ты Адам? Как ты мне сейчас нужен». Беру тональный крем в руки. Небольшое количество на пальцы, прикладываю легкую и прохладную основу на лицо, на синяк. Размазываю медленными круговыми движениями. Всё равно его видно, даже слишком видно. Удар был, как всегда неожиданным. Я плюнула ему в лицо, в прямом смысле этого слова. Плевок в лицо, как и мечтала всегда, и мечта исполнилась. Он, отпускает мои руки, которые тисками сжимал на уровне груди, чтобы я снова успокоилась и перестала кричать. Шаг назад, рука вытирает слюну, напряженный лоб морщится, губы в тонкой линии. Глаза, округляются с каждым разом больше и больше. Легкий прищур и появление складок, показывает всем своим видом, что он слишком зол. Злость. Ярость. Привычные слова, они фигурируют постоянно, не останавливают свою деятельность. Ухмылка? Секундная ухмылка. Резкий и такой неожиданный удар. В лицо. Слишком сильно. Падаю, хватаюсь за красную пульсирующую щёку. Вот сейчас по-настоящему больно. Разрываюсь на мелкие, кусочки, как же хочется кричать. Просто орать, как ненормальной, только бы он отошел. Это не пощечина, это кулак. Чувствую, как три точки на лице, куда пришлись его костяшки, начинают опухать и сдавливать кожу изнутри. Нельзя кричать. Он только этого и ждет. Ломает и уничтожает. Зверь. Невиданный и ужасный. Человек так не делает. Подходит ко мне, я нахожусь между его ног, а он просто смотрит, как я сдавливаю ещё сильнее кожу. Волосы закрывают лицо, но я понимаю, что особо это меня не спасает. Он, хотя бы не видит сейчас моего лица и эмоции, которые бьют из меня ключом. Всё что угодно, пожалуйста, дайте мне что-нибудь. Я разобью ему голову к херам собачьим. Опускается на корточки, слишком близко. Мне противно даже думать, что он просто прикасается ко мне. Его дыхание разносится по коже. Так сильно, и так обжигающе. На уровне бёдер чувствую его ноги. Напряженная голень, как камень врезается по бокам. Рукой убирает волосы. «Тише. Спокойно. Не двигайся». И, я не двигаюсь. Кажется, даже не дышу. Кончиками пальцев проводит по месту удара. Даже от таких, казалось бы «нежных», прикосновений, становится больнее. «Уходи. Просто, уйди и не трогай меня». Он уходит. Резко встает в нормальное, устойчивое положение. Перекидывает ногу. Тяжесть спадает. Легче. Намного легче. Тяжёлые шаги направляются в ванную, слышу, как он снимает легкую полупрозрачную, чёрную кофту. Одежда еле слышно падает на заправленное одеяло. Заходит в ванную, слышно, как шумит вода. Напор душа вбивается в стенки, и в пол ванной. Приподнимаюсь на руках, как робот. Без чувств и особого напряжения. Быстро переодеваюсь и ложусь в кровать. С головой ухожу в одеяло. «Закрой глаза. Успокойся и закрой глаза». - Что ты собираешься делать со мной? Снова накачаешь меня наркотой? – Отставляю тональный крем, складываю руки перед собой. Рассматриваю, как в тусклом свете переливается камень. А, ведь с меня его даже не сняли. - А, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? – Подтекст, того, что я могу выбрать. Но, он всё равно сделает по-своему. - Делай уже быстрей. Избавь меня от тупых вопросов, на которых у меня нет ответа. - У меня кое-что есть для тебя, - Встаёт. Подходит к столу Дэйва, его фигура неслышно перемещается по комнате, будто его и вовсе не существует. Это плод моего воображения. К сожалению, он слишком реальный. Кладёт передо мной чёрную папку. - Что это? – Внимательный взгляд, не отрывается. Уголки губ слегка приподнимаются в улыбке. - Открой. Посмотри, - Открываю. Первое что я вижу перед собой, это надпись «Обязанности сторон брачного договора». Дальше можно не смотреть. Это слишком предсказуемо. – Что скажешь? Ты прочитай, ознакомься. Поставь подпись. - Зачем читать и проводить анализ всей этой писанины, если всё равно нужна только моя подпись. Я так полагаю, договор составлен полностью на его условиях? – Садится на край стола. Руки сцепляются в замок, обхватывает колено. - Там тоже есть пункты, которые касаются тебя. - Расскажи мне ты об этих пунктах. - Ты не можешь прочитать что ли? - Я не хочу читать это – дерьмо, - На секунду замолкает. Быстро собирается с мыслями. - Если, не хочешь читать, тогда поставь подпись. - Обязательно поставлю подпись, только после того, как расскажешь мне. - Нечего рассказывать. Ты ни на что не имеешь права, - Стоило ли устраивать цирк? Итак, всё было понятно. Просто хотелось услышать это. - Я подпишу. Только при одном условии. - Разве ты можешь ставить мне условия? Мне кажется, ты что-то путаешь. - Нет. Я ничего не путаю. И, да, я буду ставить тебе условие. - Слишком смелая Эмма. - Тогда, до свидания, - Закрываю папку. Хватаю её, собираюсь выкинуть. Сильный захват моей руки, не даёт мне этого сделать. - Господи, что ты делаешь? Дурочка. Ты ведь в такой заднице сидишь, но при всём, при этом умудряешься гнуть свою линию и ставить мне условия. Видимо Дэйв тебя плохо воспитывает, раз ты можешь позволять себе такие вещи. - Отпусти меня Майк. Не смей больше прикасаться ко мне, - Его рука, ещё сильнее сжимает руку. Теперь на его лице похотливая улыбка. Именно этот взгляд, такой же, как и у его брата. - Встань Эмма, - Сижу на месте. Нет. Не встану. – Я сказал, встань. - Отвали Майк, - Встаёт с края стола, не выпуская моей руки из своей. Силой тянет на себя. Стул падает назад, ударяясь о мягкий ковер, что заглушает шум, который, так сейчас необходим. Прижимает к себе. Любая попытка выбраться, сразу же пресекается и отходит куда-то далеко. «Можешь не стараться». - Что такое Эмма? Где былой, язвительный тон? - Что ты делаешь? - Тебе не нравится? Я помню наш поцелуй. Не смотря на то, что мы были под кайфом и всё такое, - Его рука спускается ниже, останавливаясь на границе. Останавливается. – Только не говори, что тебе не понравилось. «Тогда, я говорила, что мне понравилось. А сейчас я хочу, чтобы ты отпустил меня. Неужели ты это сделаешь?». - Ты не сделаешь этого, - Его прикосновение к моей заднице, которую он сжимает в своей руке. Тысяча вольт бьёт по всему телу. Нещадно палит и сжигает. Слишком крепко держит в своих руках. Каждое его действие, сравнимо с непонятным ощущением. Это неприятное ощущение. Не могу поверить, что он так далеко заходит. Наклоняется к шее, влажный поцелуй. Ещё один. Ещё несколько. Сильно прикусывает кожу. Мои руки упираются ему в грудь, наваливаюсь всем весом, чтобы оттолкнуть его от себя. Ему сносит крышу. Он не слышит меня. И даже не думает останавливаться. Разворачивает к столу, подталкивает, чтобы я села на деревянную крышку. - Майк, хватит. Остановись, - Силой раздвигает ноги и становится между ногами. Больно сжимает грудь, которая, как мне кажется, уже постепенно начинает набухать от образования молока. Вскрикиваю, от неожиданности. - Тише, не нужно привлекать лишнее внимание, - Рука ложится на мою голову и прижимает к его губам. «Не смей пускать его. Нет». Прикусывает нижнюю губу, до такой степени, что разрывает кожу. Чем всё-таки даю ему фору, чтобы он пустил свой мерзкий язык внутрь. Он сам делает то, что хочет. Посасывая то верхнюю, то нижнюю губу, от этого становится больнее. Его стояк упирается в бедро. Слишком близко и неправильно. Останавливается. Смотрит на меня. Похоть и необратимость. «Только не быть изнасилованной его братом. Я не выдержу такого унижения». - Я так давно этого хотел, - Шепот. Еле слышно. - Не делай этого. - Я не могу, - Рука скользит вверх по ноге. Эти прикосновения пробивают насквозь, заставляют сжиматься. Пытаюсь убрать его руку, это бесполезно. Задирает ткань платья, резко прижимая к себе. Пальцы впиваются в кожу, в позвоночник. Оттягивает за волосы назад. Шумно вдыхает мой запах. Прильнув к шее, двигается вниз, спускаясь к ключицам. Слёзы. Он не остановится. Терпи. Терпи через боль. Через себя. - Пожалуйста… - Снова умоляю. Пытаюсь давить на жалость. - Заткнись. Настойчивое движение, к лобку. Проводит пальцами, пытается стимулировать и привести в действие. Ждёт ответное действие, но нет. Ничего не выйдет. Отодвигает ткань трусов, проникает внутрь. Сжимаюсь, как могу. Только бы не пускать. Ему всё равно. Он знает, что если я не расслаблюсь и не отдамся, он будет делать без какой-либо жалости. Его дыхание, сбивчиво, он в своих мыслях. Нет, он полностью погружен в процесс, где есть только он один. Палец проникает внутрь. Напрягаюсь, как струна, это неприятно. Чертово жжение внутри. - Расслабься. Ты сама себе делаешь больно. - Я всё расскажу Хэвоку, - Резкое движение вперёд. Снова выгибаюсь. Сдавленный крик. Плотно сжимаю зубы. Его губы на уровне моего уха, опаляют и заставляют слышать его. Услышать его. - Как ты думаешь, что он мне сделает, - Ещё одно движение, костяшки рук бьют по лобку. Мычание сравнимое с муками. – Он не поверит тебе, а если и поверит. Я скажу, что ты сама ко мне полезла. А теперь, будь хорошей девочкой, расстегни мои штаны. Даже и не думаю двигаться в сторону его штанов. Упрямо держу руки на его груди, всё ещё стараясь оттолкнуть его. Хватает за подбородок, больно сжимая челюсть пальцами. Вдавливая, что есть силы. Рот приоткрывается. Слёзы, текут, оставляя влажные следы на висках. - Я. Сказал. Расстегни. Мои. Штаны. Гребаная шлюха, - Тиски в виде его пальцев на челюсти, сдавливают ещё сильнее, кажется, что он всё-таки вывихнул мне челюсть. Трясущимися руками спускаюсь к его ширинке. Как можно дольше оттягивая этот момент. - Быстрей. Стук в дверь. «Господи, спасибо.» - Майк, что вы там так долго делаете? - Катрин орёт своим мерзким голосом через закрытую дверь. Которая, кстати говоря, не заперта. Нарушение личного пространства не входит в приоритет. Майк сжимает руки в кулаки на моих плечах. Шумно выдыхает. Отходит от меня, поправляя футболку и застегивая штаны. Соскакиваю со стола. Чувствую резкую боль в животе. Падаю на колени и не могу встать. «Что происходит?» Резкий спазм. Мой крик… POV Адам. - Гонтье, ты что издеваешься? Что значит, отпустить тебя. У группы концерты, как ты себе представляешь это? Нет. Исключено. - Я прошу всего два дня. Пожалуйста. Это важно. - А группа? Это неважно для тебя? - Два сраных дня. Мы сегодня отыграем концерт. Дальше перерыв, я вернусь к следующему концерту, обещаю. - Нет, нет. Менеджер группы. Упорно не хочет отпускать. Слишком много времени потеряно. От одной мысли, что, что-то не так. Руки сжимаются в кулаки. - Я всё сказал Адам. Можешь идти готовиться к концерту. - Послушай Сэм. Я не нарушаю правил договора. Если, у меня есть личные дела, то я имею права отменить хоть все концерты в туре. - Да? И какие же личные дела в Пасадене тебя ждут? Поделись. Будь добр. - Если, я говорю личные дела. Значит они на самом деле – личные. Тут я не обязан отчитываться. - Сэм. Отпусти его. Адам всегда всё делает вовремя. Упрекать его в том, что он не выполняет свою работу это не правильно. «Давай Мишель. Пожалуйста, надави на него». - Я не могу рисковать концертами и репутацией группы. Где гарантия, что он вернётся вовремя. - Какой смысл, его не отпускать? Этого его личное время и он вправе распоряжаться им, как хочет. Тем более, - Обращает свой взгляд на меня. – У Адама, серьёзные дела, раз он просит эти два дня у тебя. Да, он вообще ничего и никогда не просил. Всегда выполнял свою работу безупречно. - Мишель, "Saint Asonia", выступают в Пасадене через две недели. Адам, ты, что не можешь подождать? - Нет. Не могу. - Сэм. Ты прекрасно знаешь условия договора. Он ничего не нарушает. Мне повторить, то, что я сказала минуту назад? Или давай же позвоним в «RCA» и спросим, на каких условиях протекает наш договор. - Я отпущу его, при одном условии. Что ты – Адам. Вернешься прямо минуту в минуту к концерту. А, если нет, то можешь попрощаться с группой. - Я вернусь даже раньше, - И не один. - Посмотрим. Я пока что не могу тебе доверять. Всё - таки это серьёзно. - Ты свободен Адам, можешь идти, - В благодарственном жесте киваю Мишель. Если бы не она. Вряд ли бы удалось выкрасть эти два дня. Не зря Мишель является продюсером группы. Никогда не доверял женщинам в этом плане. Но сейчас меняю своё мнение в корне. От мысли, что я свободен на два дня и на данный момент обременен только сегодняшним концертом, даёт стимул. Стимул, выступить идеально и без всяких промашек. У меня получится, я смогу вытянуть, просто, мне просто, нужно собраться. Что я скажу ребятам? Да насрать. Сейчас не это меня волнует. Что-то не так. Я чувствую, что я пропускаю очень важные вещи, которые происходят там… Где-то там, в Лос-Анджелесе. Всегда ненавидел этот штат. Никогда не питал любви к «показной», роскоши. Для меня простота это нечто большее и это мне важно. Только в самом важном, могу творить и сочинять. Но когда появилась Эмма, ребенок, всё поменялось. Абсолютно всё. Я – это уже не –я. Совершенно другой человек. Никакой агрессии и беcпричинных срывов. Просто так, потому что хотелось. Хотелось, напиться, подраться и забыться. Это важно? Это раньше было важно. Ответственность. У меня есть, это чувство, оно появилось, оно в душе. Оно греет меня. Грело… «Потерял. Не удержал. Не смог доказать». Зал полон народу, верные фанаты. Остались ещё с периода «Three Days Grace». Три слова. Но, как эти три слова разрывают душу внутри. Крутят мысли. Моё – детище. Моя – терапия. Спасибо, только из-за этой группы, только благодаря музыке смог выбраться. Подняться вверх. «Так же эпично скатиться вниз». Конец был слишком близок. Раз и Адама Гонтье будто бы не стало. Что с ним? Где он? Всё ли у него в порядке. Верные фанаты, нет, это не фанаты. Слишком грубо. Это моя семья. Которая, больше всех переживала и гадала, получится или нет? Вернется? Сможет ли заново родиться? И я родился. Это их заслуга, это заслуга Эммы. Я так и не сказал спасибо Вставляю наушник в ушную раковину. Там громко, музыка и незамысловатый текст песен, группы на разогреве. Не читаю молитв, просто закрываю глаза и опускаю голову. «Вдох – выдох. Давай, сделай это». Ребята настраивают свои гитары. Ничего не слышно из-за шума на сцене. Мы даже не общаемся друг с другом перед концертом. Не потому что между нами не доверительные отношения. А, просто, потому что мы все переживаем и хотим играть ещё лучше, чем было до этого. Это важно. В этом вся – соль. Подступающее волнение. Переминаюсь с ноги на ногу. Прорабатываю каждый мотив и каждую октаву. Не в голос. Мысленно, так я это вижу. Протяжно, со смыслом. Передам эти эмоции, отдам всего себя. Забирайте, я принадлежу вам. Сегодня. Сейчас. Всегда… - Адам… - Тяжелая рука ложится на плечо. Выхожу из забытия, снова возвращаюсь в реальность. В приглушенную тесную для нас комнату. – Всё в порядке? Сможешь выступать? – Кажется, что басист, кричит, но никто не обращает на нас внимания. Все заняты подготовкой. - Да. Всё отлично, Кори. Спасибо, что спросил, - Хлопаю его по руке в дружеском жесте. Больше не нужно слов. Они не уместны. Группа на разогреве, просит, чтобы толпа подняла руки вверх. Они поднимают. Все. Я чувствую это. Адреналин, разносится так быстро. Кажется, что кровь становится горячее. Лёгкая пульсация в голове, стучит, иррадиирует по всему телу. Прямой стрелой в сердце. - Кого вы ждёте? - Крик солиста. Прямо в разгоряченную толпу. -«Saint Asonia». – Один удар. Волна пошла. - Я не слышу. Кого вы ждёте? -«Saint Asonia» - Ещё громче. Второй удар. Волна накрывает. Медленно разминаю шею. - Кого. Вы. Ждёте? -«Saint Asonia». – Да-а, это сравнимо с хорошим оргазмом. Именно с ним. Только оргазм для ушей, для сознания, для сердца. - Поехали ребят, - Хлопаю в ладоши, и все встают со своих мест. Открываю дверь. Теперь эти голоса совсем рядом. Сцена. Рёв толпы, которая в предвкушении. Немного отвлечься, всего лишь немного.

***

Самолёт приземляется в городе ангелов. Прохожу через терминал, вот он город, который либо даёт надежду, либо топчет тебя почем зря. Не дать не взять. Здесь намного теплее, чем в Нью-Йорке, но это и не удивительно. Постоянная жара, от которой люди сходят с ума. Кажется, что до Эммы рукой подать, но нет. Ещё слишком рано. Я спешу, у меня есть повод спешить. Это важно. Тревор, человек, который имеет не последнее отношение к «Three Days Grace». Мой звонок ввел его в ступор. Я не появлялся в его поле зрения уже больше пяти или шести лет. Он так же не знал где я? И что со мной происходит? Да, я и сам не хотел, чтобы кто-то что-то знал. Хотел уйти в забытие и ушёл, ничего сложного. Послать всё к чёрту. Как делать нечего. Вернуться? Намного сложнее выстраивать всю систему заново. Начинать всё с чистого листа. Двухместное, серебристое "Audi TT", прислонившись к машине, Тревор копается в телефоне и не замечает, что происходит вокруг. Папарацци, окружили, как мухи. Видимо, для него привычна вся эта атмосфера, когда же я - лично, не привык к этому. И, никогда не привыкну. Канадец, который всей своей душой принадлежит небольшому городку "Питерборо", имеет небольшой дом в Лос-Анджелесе, где предпочитает жить его жена, вместе с ребёнком. Ну чем не счастье? Всё так, как и должно быть. А, я приехал, спасать любимую женщину, от… Даже не могу понять, кто он сейчас для меня. До сих пор не верю. Доходит уже до смешного. - Эй, МакНивен, хватит залипать в телефон, - Отлипает от смартфона и расплывается в дружеской улыбке. Если, честно, то я, тоже, рад его видеть. - Твою мать, Гонтье. Ты живой? - Крепкие мужские объятия не остаются не замеченным для папарацци. Значит, завтра пресса будет трубить, о том, какие мы «хорошие друзья». Не имеет значения. Главное, чтобы Хэвок ничего не увидел. Да, даже, если увидит, значит подсядет на очко. Как бы он не хотел, но я доберусь до него. Он даже не успеет построить вокруг себя неприступную крепость. С другой стороны, чего ему бояться? Есть же Майк. Долбаный адвокатишко. Он же его спасёт, ну точно-точно. - Садись в машину Адам, а то, слишком много внимания уже привлекли. Киваю. Обхожу машину с другой стороны. Вспышки камер, начинают напрягать. До чего же противно, когда ты у всех на виду. Как открытая книга, бери, читай. Открываю дверь пассажирского сиденья, забрасываю сумку назад. Сажусь в комфортабельное авто. Учитывая наш рост с Тревором, такое чувство, что ты почти на земле сидишь в этой машине. Никогда не любил маленькие машины. Но сейчас не время жаловаться на неудобства, Тревор встретил меня, предложил своё жилье, на одну ночь. Просто, спасибо. Уже за это. - Сразу домой, или хочешь где-нибудь посидеть? – Сверлит меня взглядом, машина бесшумно работает мотором. - У меня вопрос, - Понимает, что я могу задавать любые вопросы, он ответит абсолютно на всё. – Чисто случайно, вот как бы невзначай, ты не пересекался с Дэйви Хэвоком? – Задумывается. Припоминает, или конечно, он с ним пересекался. Мы все варимся в одном котле. Только кто-то здесь в Лос-Анджелесе, а кто-то в Нью-Йорке. - На фестивале рок-музыки. Примерно неделю назад. А что такое? Зачем, он тебе понадобился? - Он кое-что у меня одолжил и мне нужно будет вернуть. Это важно для меня. - Так тебя сразу к нему отвезти? Можем вместе зайти и поболтать с ним. - Да, было бы не плохо. - Я сейчас позвоню ему. Предупрежу, чтобы ждал гостей, - Нет, такого мне не нужно. Он не должен знать о моём приезде. Именно сейчас и в эту минуту. - Подожди Тревор. Опусти телефон. Давай, сделаем ему сюрприз, это будет неожиданность. Мы – канадцы любим неожиданный поворот, - Ухмыляется моим словам и согласно кивает. - Да, тут ты прав. Мы – законченные канадцы.