Восстановление

Анна была уверена, что только что слышала выстрел. Его звук срикошетил из коридора, пробившись в комнату Анны, где она сидела, играя с этикетками, которые она сорвала со своей новой одежды после того как, наконец-то, приняла душ. Застыв от страха, она ждала ещё выстрелов, а вместо этого услышала вопли. Она уже хотела проигнорировать это, надеясь, что это был плодом её воображения, как агент ГИДРы, распахнувший её дверь, сказал ей, что она срочно нужна им, заставив её последовать за ним вниз по лестнице справа от её комнаты. Перед дверью толпилось очень много агентов, и Анна еле просунулась в дверной проём, прежде чем попала в комнату. Когда она прошла мимо последних агентов, то увидела Рамлоу, которые наставил своё оружие на Джеймса, который явно нервничал. Его дыхание было затруднённым, и он весь в напряжении смотрел на Рамлоу. - Прекрати! - вскрикнула Анна, и подойдя к Рамлоу, отодвинула его пистолет, чтобы он не был направлен на Джеймса. - Ты делаешь лишь хуже! Анна и раньше видела подобное в госпитале: солдатов с посттравматическим стрессовым расстройством можно было спровоцировать звуком или каким-либо действием, напоминающем о прошлом. Их разум был далёк от реальности, а они как будто были в прошлых сценах из их больного опыта. А наличие дюжины агентов, направляющих на Зимнего Солдата оружие, только сильнее нервировало Джеймса. Было видно, что они только сильнее раздражали его. Именно это и было той причиной, по которой она медленно стала приближаться к нему с поднятыми руками, с целью показать Солдату, что она не хочет причинить ему вред. - Отойди, Старк! Это небезопасно! - крикнул Рамлоу и попытался вернуть Анну на место. На этот раз Анна смогла уклониться от его хватки, и вообще не обращая внимания на его приказ, продвигалась всё ближе к Солдату. - Всё хорошо, я не сделаю тебе больно, - пробормотала она и встала перед Джеймсом. - Помнишь меня? Осматривая лицо Анны, Джеймс сощурился. Прошло несколько минут, прежде чем он кивнул. - Аня, - мягко ответил он, а в его глаза просветлились, а её тело расслабилось. Она была в безопасности. - Верно, - сказала она, улыбаясь из-за того, что он узнал её, и присела на край кровати. - Мне нужно осмотреть твоё плечо и посмотреть всё ли в порядке. Она не наклонялась ниже, пока он не кивнул в знак согласия. Кажется, пуля не задела ничего серьёзного, но всё равно её нужно было извлечь. После объяснения что и как, Анна пошла из этой комнаты в больницу, а Джеймс шёл рядом с ней. - Не могу поверить, что ты выстрелил в него, - буквально выплюнула Анна, проходя мимо Рамлоу. Было много разных, гораздо более эффективные способов справиться с ситуацией. В стрельбе не было необходимости. Насилие любого рода было неуместным. Джеймс, казалось, пока что не полностью оклемался после произошедшего, пока они шли до больницы. Как только Анна удостоверилась, что он в порядке, она повернулась на каблуках, и увидала дюжину агентов, следующих за ними. Он не нуждался в людях, которые, если что, пристрелят его. Удивительно, но они подчинялись ей. Ну, все, кроме Рамлоу, который остался стоять недалеко от двери, сверля глазами стену напротив больничного отсека. Проигнорировав его, Анна вернулась обратно к своему пациенту, который стоял в своей окровавленной белой футболке. - Её придётся снять, - сказала ему Анна, снова встав перед ним. Кивнув в знак понимания, он попытался снять футболку, но только поморщился от боли, когда движение правым плечом потревожило его пулю. - А теперь я, - сказала она, помогая ему с футболкой. Максимально осторожно и нежно, как только она могла, Анна стянула рубашку с Джеймса через голову и швырнула её на пол возле кресла. Джеймс привык к тому, что в больнице он часто находился без футболки, поскольку это было необходимо, чтобы настроить кресло и зафиксировать его бионическую руку. Это не было для Анны чем-то необычным или новым, поскольку её пациентов часто приходилось зашивать, а следовательно, надо было, чтобы они разделись до определённого уровня. Однако она не могла отрицать что её щёки заметно порозовели, когда Джеймс сидел перед ней без футболки. Он был одним из самых "лёгких" мужчин, с которыми она когда-либо работала, и это должно было о чём-то говорить, поскольку чаще всего она работала с солдатами. Желая скрыть свою реакцию, Анна поспешила к столу и начала выкладывать на поднос все инструменты, которые ей будут нужны. Когда она вернулась, то поставила его на пол около кресла, так как таким образом, ей не нужно будет ходить туда-сюда к столу, и она сможет сконцентрироваться на работе. Джеймс наблюдал, как она заполнила шприц небольшим количеством жидкости из ампулы, и неуверенно посмотрел на неё, когда она приблизилась к нему. - Уж не буду тебе лгать: будет щипать. Но потом область укола онемеет, и тебе будет гораздо меньше больно, чем если я не вколю тебе сейчас этот препарат, - предупредила Анна, прежде чем вколола обезболивающее в область вокруг раны. Джеймс крепко сжал подлокотники, но тут же ослабил хватку, когда болезненные ощущения пропали. Как только анестезирующий эффект подействовал, Анна продезинфицировала пинцет, которым она будет извлекать пулю. Она, конечно, не в первый раз делала это, но ранее пуля никогда не проникала так глубоко. Когда она наконец вытащила её из плеча Зимнего, самое сложное было позади. Теперь надо было дезинфицировать рану и зашить её. Анне пришлось наклониться ещё ближе, чтобы зашить рану от пули. Положив правую руку на грудь Джеймса грудь для устойчивости, Анна наклонила голову в паре сантиметров от раны, и оставалась в этом положении пока все 20 швов не были на месте. Анна была первой, кто так близко наклонялся к нему, и он, казалось, испытывал гипер-ощущения каждой частичкой своего тела от её прикосновений. То, что она положила правую руку ему на грудь, дарило странное ощущение расслабления, и её волосы до сих пор были влажными от душа, который она приняла ранее, и пахли шампунем, который ей выделила ГИДРА. Всё это было причиной, по которой Джеймсу даже не пришла в голову мысль сказать Ане, что он исцелился достаточно быстро, что даже и стежки были не обязательны. Пока она работала, её тёплое дыхание щекотало его кожу, и Джеймс должен был сосредоточиться, но ему было трудно утихомирить подёргивающиеся мыщцы. Анна не заметила какой-либо реакции на её прикосновения, полностью углубившись в работу. У Джеймса было столько эмоциональных шрамов внутри, что она не хотела, чтобы он получил ещё и физические. Поэтому она очень осторожно всё сшивала. - Теперь всё как новое, - объявила Анна, закончив ручную работу. - Думаю, что это моя лучшая работа по зашиванию на сегодняшний день. Джеймс по правде говоря прослушал, что она говорила, так как был слишком ошарашен тем, что перестал чувствовать тепло её тела. - Джеймс? - Анна позвала его по имени. Это был первый раз, когда она позвала его по имени, которое сама же дала ему, и он подумал, что ему это нравится: иметь своё собственное имя, которым тебя называют. - Ты не слышал, что я сейчас сказала? - её улыбка не оставила места для лёгкого упрёка, когда она повторила свой рассказ о том, что стежки получились не влажными и о том, что его плечо должно быть в покое в течение нескольких дней. Как будто это зависит от него, когда он уходит на миссии. Анна сделала петлю из эластичного бинта, и насколько могла заправила в конце, когда заканчивала перевязку. Довольная результатом, она обернулась, чтобы вернуться к столу для стерилизации инструментов, но перед этим она хотела убедиться, что жизненно важные органы Джеймса в порядке. Именно сейчас она впервые заметила след на его щеке, который только начинал блекнуть. - Что случилось?.. - спросила Анна, слегка прикоснувшись к этому следу пальцами, прежде чем пристально посмотрела в глаза Джеймса. Джеймс напрягся, когда Аня обнаружила синяк, почувствовав, что она трогает его щёку. Это не было ничем новым для него. Он ожидал выговора, когда он сделал что-то, что ГИДРе не по нраву. Иногда это было физически: они били его или лишали еды, а иногда... стирали. Всё, что было раньше. Ситуация стало хуже, и всё привело к тому, что сегодня ему выстрелили в плечо из-за его реакции на "выговор". Единственным ответом, который получила Анна на её вопрос, было то, что Джеймс переместил взгляд на дверь и движение, которое осталось практически без внимания. Это не займет слишком много времени, Анна и два плюс два не успеет сложить, а Рамлоу по-прежнему стоял и охранял дверь. Он выстрелил в Джеймса, так почему он не побил его, а? Видя гнев Ани, которая выдавала его сжимая челюсти и злым взглядом глаз, Джеймс быстро дотянулся до неё своей механической рукой, единственным, чем он мог действительно нормально подвигать сейчас. - Нет, - предупредил он, как только она повернулась к нему. Ей повезло, что её гнев быстро сошёл на нет, но это был только вопрос времени, прежде чем они накажут её за плохое поведение так же, как они это делали с ним. Он не хотел, чтобы ей было больно. Обмотав резинку для волос вокруг своего запястья, чтобы выпустить своё подавленное разочарование, Анна резко повернулась на каблуках, двигаясь к сейфу, откуда Джеймс выудил ингалятор. Если она не могла ругать Рамлоу, то она решила направить всю энергию в медицину, так как работа всегда успокаивала её и только работая она чувствовала себя полезной. После того, как она перерыла многие коробки, она наконец нашла две бутылки, которые надеялась найти: Викодин и Пенициллин. - Из той бутылки, что с голубой крышкой, принимать по одной таблетке через каждые 6 часов по мере необходимости, чтобы убрать боль, - объявила Анна, вручив Джеймсу первую бутылку. - Из бутылки с белой крышкой, принимать по одной таблетке два раза в день во время еды, чтобы предотвратить инфекцию, - добавила она, вручая ему вторую бутылку. Как только он взял бутылки, Анна повернулась к столу, чтобы убрать оборудование. Работа помогла ей почувствовать себя лучше, и это было привычкой, которую она намертво привила себе: чистить инструменты после окончания работы с пациентом. Эта привычка помогала ей контролировать ситуацию. Джеймс остался там, где был, и просто наблюдал за работой Ани. Он засмотрелся, потому что она была в той чёрной футболке, которую он принёс ей. Когда он увидел, что она всё-таки носит её, он понял, что его выбор был хорошим. Кинув быстрый взгляд на собственную рубашку у его ног, он увидел, что там не хватает красного, который бы ярко выделялся на фоне белого. Не было никаких пятен крови. Что означало, что он был только в одной рубашке. Не то чтобы это действительно имело значение, он не мог действительно понять, как он мог надеть рубашку с ограничительной петлёй, которую Анна закрутила вокруг его торса. Джеймсу не нравилась эта петля не только потому, что её сложно надевать на себя, но и потому, что он не очень ценил то, что его движения теперь ограничены. Анна заметила это, когда оборачивала бинт вокруг него. Выражения его лица было достаточно, чтобы понять, что он не в восторге от этой идеи, не будучи в состоянии двигать одной из своих рук. Всё-таки, это было необходимым для процесса исцеления. Джеймс просто забил на это и смирился с этим до тех пор, пока она снимет её. Как и Анне пришлось смириться с тем, что она ничего не может сделать против Рамлоу, когда он бьёт Джеймса, кроме как отвлечься на уборку. Когда всё было убрано, от внимания Анны уже даже не ускользал тот факт, что Рамлоу - та ещё задница, и девушка, наконец, повернулась к Джеймсу. Синяк на его щеке распух, и она захотела узнать, где можно достать лёд для него. В лазарете не было ничего, что напоминало бы морозильную камеру, и она была уверена, что если бы она попросила Рамлоу или другого агента принести ей лёд, они бы отказали ей. Они били его просто так, и они хотели, чтобы он ощущал боль после этого. - Ты готов вернуться в свою комнату? - поинтересовалась Анна, давая ему возможность остаться тут, если ему было нужно больше времени. Она знала, что возвращение туда, где с тобой происходили лишь стрессовые события, может быть сложным и может спровоцировать воспоминания. Когда Джеймс грациозно поднялся на ноги, даже когда у него была только одна функционирующая рука, Анна решила, что она получила ответ. К сожалению, их уход означал, что Рамлоу "сопроводил" их назад в их комнаты. Главным образом, он удостоверился, что они видят его оружие, когда он жестом приказал им идти впереди. Это было не лучшим чувством, когда Рамлоу шёл с оружием позади неё, но у Анны не было предположений, что с этим можно сделать. Если бы она даже попыталась сказать что-то Рамлоу, чтобы он убрал оружие, то Анна, вероятно, в конечном итоге, ругалась бы на него за его предыдущие действия. С одной стороны хорошо, что Анна пришла в свою комнату первой. Но только до тех пор пока Анне не пришлось наблюдать, как Рамлоу уходит прочь с Джеймсом. Мужчина имел склонность к насилию и уже достаточно причинил Джеймсу физической боли. Она могла только надеяться, что Рамлоу исключит всё это из своей системы. Больше не было ничего такого в ту ночь, по крайней мере, достаточно громкого, чтобы разбудить Анну. Тем не менее, она почувствовала облегчение, когда она пришла в столовую, чтобы найти Джеймса, и увидела его сидящего за своим столом, и не такого побитого, каким он был накануне вечером. Он успел уже вытащить больную руку. А другая рука была всё ещё в повязке, и поэтому была прижата к его груди внутри рубашки. Анна попробовала представить, как он сумел вытащить одну руку, и пришла к выводу, что один из агентов мог помочь ему. Поэтому она и хотела прогуляться с Рамлоу до комнаты Джеймса, чтобы помочь. Она была уверена, что тот, кто помогал ему, совершенно не заботился о том, чтобы не сделать больно. - Доброе утро, - сказала Анна, когда заняла своё место. - Как плечо? Он попытался пожать плечами, а потом лишь только сморщился от боли. - Я сказала тебе принять обезболивающее, если что, - сказала Анна Джеймсу, который сморщил нос от отвращения. Это было так... неожиданно мило и так не похоже на Зимнего Солдата, что Анна не смогла сдержать смех. - Я никогда не понимала людей, которые говорят, что им не нужны никакие обезболивающие лекарства, когда они чувствуют очень сильную боль. - Это заставляет меня чувствовать себя слабым, - мягко ответил Джеймс, чему Анна слегка удивилась. Он хотя бы доказал, что у него действительно есть голос, который он просто не использует очень часто. Так что, одно это заявление стало большинством слов, которые Джеймс когда-либо говорил перед нею. - Поверь мне, но ты не слабый, - настойчиво сказала Анна, когда она, наконец, снова обрела дар речи. - Если бы мне выстрелили в плечо, я бы до сих пор плакала, как ребенок. Я не слишком хорошо лажу с болью. Когда я была моложе, мы с Тони в который раз устроили поединок как брат и сестра. И в один момент его робот сжал мою голову. Иронично было то, что я заплакала лишь когда открылось сильное кровотечение и мне стало невыносимо больно. Джеймс просто уставился на неё после этой истории, а его глаза рассмотрели на её лбу шрам. Теперь, когда он присмотрелся, было легко углядеть кривой белый шрам на верхней правой стороне Аниного лба. - Раньше шрам был более заметен, потому что Тони хотел сразу исправить его сам, и использовал изоленту, чтобы он стал таким, как сейчас, - немного застенчиво добавила Анна, когда поняла, что он смотрит на неё. Изолента успешно справилась с закрытием раны и помогла ей зажить, но остался кривой шрам, который Анна ненавидела. - Вот поэтому я врач в семье. Анна не могла себе даже представить Тони, пытающегося стать врачом. Его сарказм и самолюбие часто мешает ему быть чутким. Анна была уверена, что если бы он и был врачом, то только с комплексом Бога. Он уже был известен, как ученый, бизнесмен, и в последнее время, как Железный Человек. - Старк! - Анна подскочила при звуке своего имени, гулом проревевшего по столовой. Повернув голову, она увидела Роллинса, поддерживающего человека, лицо которого было искажено от боли и чья рука выглядела невероятно красной. - Долг зовет... - вздохнула Анна, глядя на Джеймса и поднявшись со своего места, поспешила к раненому. Оказалось, что он был тем, кто сделал ей завтрак, и впоследствии получил тяжелые ожоги от мангала. Вместо того, чтобы мчаться с ним в лазарет, Анна вернула его на кухню и отправила Роллинса за материалами, которые были нужны. В лазарете не было никакого льда или воды, но зато было на кухне, и вода из ванны использовалась для лечения ожогов. После лечения шеф-повара от ожогов, и обернув марлю вокруг его руки после нанесения мази, Анна достала пакет со льдом из морозильной камеры. Лицо Джеймса сейчас казалось немного опухшим, и ей, наконец, выпала возможность получить немного льда и для него. Она спрятала его в карман куртки, надеясь, что он не растает к тому времени, как она сможет помочь Джеймсу. Роллинс был тем, кто привёл её обратно в комнату, и оставив её одну, как только они были за пять футов от двери, утверждая, что у него есть и более важные дела, чем быть её собакой-поводырем. Анна планировала проскользнуть по коридору в комнату Джеймса, как только Роллинс повернёт за угол, но к её удивлению Джеймс сидел на её кровати, прислонившись спиной к стене, а его голова откинулась назад и глаза были закрыты. Это было самой мирной позой, в которой она когда-либо видела его. Его глаза открылись, когда она вошла в комнату, ощутив её движение. Анна немедленно протянула ему мешок со льдом, сказав, что это для его лица, когда он взял его с расстерянным взглядом. Когда он прижал его к щеке, Анна схватила свою сумку, прежде чем сесть около него на кровать. Она искала ручку и блокнот, она знала, что они были там, но была отвлечена металлической рукой Джеймса, которая протянулась и взяла предмет, лежащий к нему ближе всех. - Это мой больничный бейджик, - объяснила ему Анна, как он начал изучал его вблизи. - Он позволяет мне пройти мимо охраны. Рассказывает людям, что я являюсь врачом и каково моё имя. Я не была готова для фото в тот день, но всё равно пришлось фотографироваться, и теперь я вечно в таком образе на этом бейдже... Джеймс продолжал изучать маленькую фотографию Ани, который была установлена рядом с её именем. Её волосы были слегка вьющимися от постоянной влажности в госпитале, но она всё равно улыбалась. Это была другая улыбка, чем та, которую Джеймс видел раньше, немного вынужденная, но всё равно приятная. Он не понимал, почему ей, казалось, не особо нравится эта фотография. Она была не столь плохой, какой она её озвучила. У неё было её имя и фотография. А у него - нет. У его призрачной истории не было никаких причин, чтобы иметь фотографию или удостоверение личности. - Можешь взять себе, если хочешь, - сказала ему Анна, когда заметила, что он всё ещё держит бейджик. - Это даст мне повод сделать новое фото, если я когда-нибудь вернусь обратно, - добавила она, пожав плечами, когда он поднял на неё напряжённый взгляд. На минуту она почувствовала себя глупой, указав на то, что он захочет оставить себе её бейдж. Затем он удивил её, убрав маленькую пластиковую карточку в карман своих брюк. Видимо, это было не такое уж и глупое предположение в конце концов. - Хочешь поиграть? - спросила Анна, как только он повернулся к ней спиной, вытащив блокнот, она, наконец, положила его на колени. Взяв ручку, она стала рисовать крестики-нолики, позволяя Джеймсу сделать первый ход. Они чередовали крестики-нолики и виселицу, последняя из которых была лишь немного занимательной. Голос Джеймса был мягким и успокаивающим, когда всё получалось, пока он не сумел чего-то отгадать, расстройство проявлялось в его тоне. Анна случайно оказалась подсела ближе к Джеймсу, когда настала её очередь отгадывать, стараясь изо всех сил увидеть бумагу. Даже сидя ближе, она оказалась на невыгодной высоте, хотя не так сильно, как тогда, когда они оба стояли. Это не ускользнуло от Джеймса, но Аня сразу сделала вид, что она сконцентрирована на решении головоломки. Её губы сомкнулись, а брови изумлённо поднялись. - Я думаю, что ты обманываешь, - пробормотала Анна, когда Джеймс написал ещё одну букву, она быстро догадалась об этом и дорисовала рисунок. Это забавляло его. Джеймс быстро прознал, что Аня была очень конкурентоспособной личностью. Она не всегда была чувствительной неудачницей, но были времена, когда она была слишком серьёзной для игры в виселицу. - Вот именно сейчас мы и поиграем в другую игру, - настояла Анна, проиграв в очередной раз. Отняв ручку и бумагу у Джеймса она швырнула их в сторону и вытащила колоду карт, которую она нашла накануне. - Думаю, ты справишься с карточками "Go-Fish" одной рукой?..