Восстановление

Когда Анна проснулась на следующее утро, то обнаружила, что её волосы в ужасном беспорядке после ночи. По крайней мере, она могла понять это, поглядевшись в небольшое компактное зеркальце, которое она всегда держала в сумке. От расчёсывания стало только лишь хуже, так что она просто заплела их в косу назад, не желая больше с ними возиться. И из-за всей этой возни с волосами, Анна позже обычного приступила к завтраку. Она это определила лишь по протестному урчанию в животе, как она у неё до сих не было доступа к часам, чтобы посмотреть сколько времени. Она не заметила ничего такого до тех пор, пока она не подошла к их старому столу. Вместо Джеймса, там сидели Рамлоу и Роллинс, и, склонив головы, что-то обсуждали. Это заставило её остановиться и просканировать глазами помещение в поисках Джеймса, так как, возможно, он сидел за другим столиком. Не обнаружив никаких признаков его присутствия, Анна подошла к столу, который теперь решительно занял Рамлоу. - Где он? - требовательно спросила Анна, остановившись у края стола. Рамлоу посмотрел на неё с фальшивой улыбкой на лице. - Привет, Анна. Рад видеть тебя сегодняшним утром. Ты хорошо спала? - его показная вежливость только взбесила Анну ещё больше. - Где он? - спросила она более твердо, явно отказываясь от цивилизованного диалога. Анна не была даже уверена, что это возможно со столь нецивилизованным человеком, как Рамлоу. - Он в своей комнате, - ответил Рамлоу с грубоватым и удовлетворенным блеском в глазах. Ему явно нравилось быть тем, кто ответит Анне на вопрос, который её волновал. Вот почему он принял решение сесть за стол, где обычно сидел Зимний Солдат. Это обеспечило прекрасную возможность вынудить Анну задать вопрос именно ему, а не другому агенту. - Он лишился своего завтрака, так как не остался в своей комнате вчера вечером. Они не дали ему поесть только лишь потому, что он был прошлой ночью в её комнате, а не проторчал в одиночестве в своей? Это было так противно. Но ещё более противным было то, что, кажется, Рамлоу наслаждается, мучая Джеймса. Похоже, только причинением физической или душевной боли другим, Рамлоу добивался своего. - Ты с рождения такая мразь или успел стать ею когда-то? - выплюнула Анна, не в силах совладать с гневом, она схватила поднос и пошла к выходу из столовой. Если Джеймс не смог прийти на завтрак, она принесёт завтрак ему. На полпути по коридору она поняла, что она не подумала о том, как она на самом деле собиралась найти путь к комнате Джеймса, но ей повезло и ей попался агент ГИДРы, который указал ей нужное направление. Замедлив шаг, она подошла к его двери, увидев агента, охранявшего комнату, Анна начала думать об отговорках, чтобы получить доступ в его комнату. И в итоге они пришла к самому простому: он был её пациентом, и ей нужно было проверить его руку. Агент ничего не мог с этим сделать, она доктор, и это её работа. Джеймс лежал на своей кровати, уставившись в потолок, когда вошла Аня. Он перевёл взгляд на звук открытой двери, и удивление вспыхнуло в его глазах, когда он увидел, что там стояла Аня. Он не ожидал, что кто-то придёт к нему до поздней ночи, и меньше всего он думал, что это будет Аня. Когда она подошла к нему, он принял сидячее положение, освободив для неё место на кровати. Но ему пришлось подвинуться чуть больше, когда она поставила рядом с ним поднос, прежде чем самой занять место на кровати. - Отёк с лица уже практически сошёл... - прокомментировала Анна, потрогав щёку Джеймса, о которой она говорила. - И прости, что втянула тебя в неприятности... - добавила она, протянув ему кусочек тоста, а себе взяла другой. Джеймс принял еду, но не спешил есть, смущённо уставившись на Аню. Почему-то ему всегда казалось, что она винит себя в том, что его наказывают, когда к этому приводят его собственные действия. Он не понимал, почему она винила себя в ситуациях, в которых не виновата. На его вопросительный взгляд Аня ответила, что нарвалась утром на Рамлоу, и уже он рассказал ей, что Джеймс взаперти в своей комнате, потому что ночью был у неё, у Анны. Сама же Анна думала, что это нелепая причина для наказания, но это ещё раз показывало, что ГИДРа готова устанавливать порядок любой ценой... Конечно, Анна пошла против правил ГИДРы, разделив свой завтрак с Джеймсом. Этого было мало для двух человек, но осознание того, что она сейчас не повиновалась этой дурацкой ГИДРе, только усилил тот факт, что она была голодна и после половины завтрака. Она ждала, пока Джеймс поест, прежде чем убрать поднос с кровати. Заметив бутылочки с таблетками, которые она дала ему на днях, Анна легонько встряхнула их перед возвращением Джеймсу; он не использовал обезболивающее вообще, так как бутылка была всё ещё абсолютно полна. Однако, по крайней мере, кажется, он послушал её, приняв Пенициллин. Может, ему и больно, но по крайней мере он не заразится инфекцией. - Как сегодня поживает твоё плечо? - спросила Анна, вернувшись к кровати и снова войдя в роль врача. - Готов к снятию перевязки? Джеймс был готов вылезти из этой перевязки прямо сейчас. Так что прежде, чем Аня могла передумать и отказаться от его освобождения из перевязки, он потянул бинт за край над головой. Ещё не привыкшая к стремительности его действий, Анна подошла к нему и начала помогать. Положив свою левую руку на его предплечье, чтобы была устойчивость в случае того, если его рука будет не совсем готова для движений, Анна раскрутила последний кусок ткани на его руке. После снятия марлевой салфетки, что прикрывала рану, Анна была немного в шоке от того, насколько хорошо зажила рана всего за пару дней. - Мне нужно, чтобы ты немного расслабился... - пробормотала Анна, справившись с удивлением. Джеймс делал все возможное, чтобы расслабить руку, и раз ему это было не столь сложно, Анна начала медленно двигать его руку и плечо, проверяя диапазон движений, а его глаза и лицо не выражали никаких признаков боли. Его суставы были немного жёсткими, но этого и можно было ожидать от такой травмы и от того, что его рука лежала на животе. Но вот полностью поворачивать плечо без болезненных симптомов он не мог, но Анна не думала, что ему снова нужна перевязка. - Если я позволю тебе держать руку без перевязки, ты должен пообещать мне, что не будешь переутруждать её, - Анна настоятельно смотрела на Джеймса, пытаясь передать насколько она серьёзна. Джеймс тут же кивнул головой, готовый пообещать что угодно, лишь бы избавиться от этого ограничения. - Ну хорошо, тогда мы избавляемся от этого, так? - объявила Анна, свернув бинт и, оперевшись на Джеймса, бросила его на стол. Во время её движения, Джеймс обратил внимание на косу, которая лежала на Анином плече. Узор из прядей волос заинтересовал его. Аня редко заплетала так волосы, так как обычно носила либо конский хвост, либо оставляла распущенными. Анна с любопытством наблюдала за ним, и за тем, как он медленно поднял освободившуюся руку и сжал её косу большим и указательным пальцами. - Это коса. Обычно я заплетаю её в плохие дни или когда тренируюсь, - прошептала Анна, чувствуя необходимость объяснить выбор своей прически. - Хотя, честно говоря, мне никогда не хватает времени для фактического решения. Я планирую что-то, но когда дело доходит до этого, мне не хватает правильной мотивации. Влажность пытается высосать из меня кислород всякий раз, когда я пытаюсь убежать... Астма и влажность не очень-то ладят друг с другом, - Анна продолжала слоняться от темы к теме. Джеймс отпустил её волосы во время её монолога, вынудив Анну проследить за его движением. - Похоже, ты один из тех людей, которые действительно наслаждаются тренировкой... - прокомментировала она, осмотрев его телосложение. Он всё ещё был без рубашки, с тех самых пор, как она осматривала его плечо. Она заметила его дрожь и предположила, что это озноб. - Ты можешь снова надеть рубашку. Марля на рану больше не нужна, потому что ты исцеляешься чудовищно быстро. И это хорошо. Хотя если бы огромное количество людей исцелялось бы, как вы, я уверена, что я была бы без работы. Врачи бы, наверное, всё-таки были бы необходимы, но наверняка не так много, если бы все могли исцеляться со скоростью Джеймса. Анна не могла не удивиться, если бы она стала плохой только потому что, что даже немного благодарные люди не могли бы исцелиться в один миг, даже если эти травмы не такие серьёзные. Она, вроде, любила свою работу и не хотела бы найти другую. - Итак, как долго ты ещё должен будешь оставаться здесь? - спросила Анна, сменив тему, так как не хотела, чтобы её мысли стали слишком глубокими и философскими. Это просто привело бы к тому, что она бы просто впала в депрессию от ситуации, в которую попала. Если она собирается тут выжить, то ей надо оставаться позитивной. - Пока кто-то не выпустит меня, - обычно они держал его запертым комнате перед миссией. В ГИДРе думали, что он с нетерпением ждёт миссию, что он считает это наградой, потому что он имеет возможность выйти на улицу для разнообразия. И его разочарование возросло бы, если бы он содержался в тесном пространстве в течение длительных периодов времени. И ГИДРА считала, что это бонус. - Это, должно быть, скучно, - Джеймс не мог не согласиться с утверждением Ани. Этого было достаточно, чтобы свести его с ума на раз. Он изменился с тех пор, как здесь появилась Анна. Она говорила с ним слишком много, чтобы он мог заскучать. Она помогала держать ему ум сосредоточенным на чём-то одном. Без неё его мысли неслись в его голове слишком быстро для него, чтобы запомнить их все: вспышки картин, голосов или даже чувств. Были ли это воспоминаниями или мечтами, он не знал. Он только лишь знал, что с Аней, шум в голове утихал до низкого гула, когда он сосредотачивался на её голосе и на том, что она говорит. - Всё не так уж и плохо,- наконец ответил Джеймс, продолжая смотреть вниз, а своей правой рукой взял колючий плед, на котором они сидели. После его слов Анна улыбнулась и она стала гладить своей левой рукой его правую. Неожиданное тепло её прикосновения заставило Джеймса посмотреть на неё сверху вниз. - Какой твой любимый цвет? - спросила Анна, пристально уставившись на стену напротив них. Она чувствовала на себе взгляд его глаз и была не уверена, что хотела бы узнать, что они выражали на тот момент. Своим вопросом Анна отвлекла внимание Джеймса от того, что её рука лежала на его руке, от того, что она подразумевала контактом. Он никогда не задумывался о любимом цвете. По правде говоря, существовало очень много вещей, которые он никогда не рассматривал и о которых не думал, пока не пришла Аня с своими вопросами и историями. Прежде чем он принял решение вновь вступить в разговор, он просто не мог не ответить на её вопрос. Теперь она молча ждала, что он ответит. - Голубой, - ответил, наконец, Джеймс. Он немного думал над ответом. В конце концов, он выбрал цвет неба, потому что ему редко удавалось увидеть его. - А мой - жёлтый, - ответила Аня, хотя он и не спрашивал. Задумавшись, Джеймс решил, что Анне подходит жёлтый. Солнце жёлтое. Жёлтый цвет отвечал за всё яркое, счастливое и тёплое; всё, что в себе несла Анна. - Я думаю, что ты бы хорошо выглядел в синем, - мягко пробормотала Анна через несколько минут безмолвного созерцания. - Он отлично подчеркнул бы твои глаза. Повернув голову в сторону, глаза Анны встретились с синими, о которых она говорила ранее. Она сложила губы в полуулыбке, прежде чем снова сосредоточиться на стене. - Ты хорошо выглядишь в коричневом? - вопрос Джеймса был серьезным, и это послужило дополнительным поводом, почему она улыбнулась ему. - Не более, чем кто-либо ещё, - заметила Анна, пытаясь сдержать улыбку. - Этот цвет не гармонирует с карими глазами. Не помню, чтобы кто-либо когда-то рассказывал о том, как сделать карие глаза красивыми. На мой взгляд, потому что карие глаза и конкурировать не смеют с голубыми... Джеймс так не думал. Не цвет глаз выделяет человека, а эмоции в них. Глаза, которые лишены эмоций, "и конкурировать не смеют" с глазами, которые мерцают ото всего, что человек чувствует. Взять хотя бы Аню: она выражает свои эмоции свободно, они отражаются в её глазах. - Хочешь освоить новую игру? - спросила Анна после минутного молчания, повернувшись к Джеймсу. Когда он молча передразнил её движение, повернувшись к ней лицом, Анна начала объяснять игру, приняв это как "да". - Это та игра, в которую Тони и я много играли, когда нам было скучно. Ты должен держать руки ладонями вниз, вот так, - взяв его за руки, Анна положила их в правильную позу, прежде чем объяснять дальше. - Теперь я держу мою ладонь чуть ниже твоей. Далее я попытаюсь поднять мои руки вверх и коснуться твоих, а ты должен передвинуть свои руки так, чтобы я не могла этого сделать. Если я коснусь твоих рук три раза подряд, я побеждаю. Если я терплю неудачу, побеждаешь ты, и мы меняемся местами. У Анны не ушло слишком много времени для проигрыша первого раунда, так как она слишком поздно поняла, что Джеймс имел несправедливое преимущество. Она знала так много игр, в которые они могли бы сыграть в небольшой комнатке без окон, бумаги и карт. Анна подняла руки в исходное положение, только для того, чтобы увидеть Джеймса с нерешительным выражением на его лице. Все это было хорошо, и когда Аня пыталась коснуться его руки, Джеймс не хотел её обижать, так как нечаянно бил слишком сильно. - Всё хорошо, Джеймс. Я доверяю тебе, - заверила его Анна, как только он встретился с ней взглядом. После этих слов, Джеймс опустил свои руки ниже рук Ани, решив доказать всем —и себе, и Ане, что он достоин этого доверия. Они закончили играть после нескольких раундов этой игры. Анна была полна решимости выиграть хотя бы раз, но сдалась после каждого раза неудачи. Её рефлексы просто не могли сравниться с рефлексами Джеймса. Вместо того, чтобы начать другую игру, Анна снова начала рассказывать истории о своём прошлом. То, чем Джеймс наслаждался. Это было приятным отвлечением, и это предоставило ему шанс увидеть кусочек того, чем была жизнь Анны до того, как её пленила ГИДРА. Если он не мог вспомнить своего прошлого, ему было приятно послушать о чужом. Когда голод стал нарастать, Анна захотела принести еды. Она так наслаждалась уединением с Джеймсом, что действительно не чувствовала, что сидит посреди комнаты, за дверью которой полной агентов ГИДРы. Она не знала, чего бы он хотел поесть, поэтому она выбрала всего понемножку. Вскоре она обнаружила, что Джеймс любил мясо и был склонен избегать зелени. - Был момент, когда я пыталась стать вегетарианцем, - сказала она, протянув Джеймсу отрезанный кусок курицы. - В основном потому, что Тони настаивал, что я не смогла бы этого сделать, а я действительно хотела доказать, что он неправ. Таким образом, я не ела любого мяса вообще в течение пяти месяцев. Это было абсолютной пыткой, но выражение лица Тони, когда я выиграла наше пари, было бесценно. Не говоря уже о том, что деньги, которые я выиграла от пари, помогли оплатить большую часть моего медицинского образования. Тони не обязательно было знать на что она потратила деньги. Если бы он знал, то вероятно, устроил бы ещё большую истерику, чем тогда, когда она уехала. Она собиралась упомянуть об этом Джеймсу прежде, чем поняла, что она уже рассказывала ему эту историю. Фактически, в большинстве историй, которые она рассказала ему, всегда присутствовал Тони. Анна не хотела говорить так много о своём брате. Она просто скучала по нему. И в большинстве её воспоминаний, которые делали её счастливой, так или иначе присутствовал брат. Он был тем, кто взял её на воспитание после смерти родителей, когда он был лишь подростком. Он не позволил ей пойти на воспитание в приёмную семью, даже если наличие малолетней сестры, возможно, попортило бы его стиль. - Ты, должно быть, устал слушать о Тони, да?.. Просто он - важная часть моего прошлого. Мы теперь не можем видеть друг друга очень часто, но так приятно вспоминать о хороших временах. Если я выберусь отсюда, я обязательно расскажу ему, как много он для меня значит. Конечно, от этого у него ещё больше раздуется эго, но мне плевать. Я не хочу умереть, прежде чем он узнает, что я благодарна ему за каждую дёрнутую косичку и инстинкт заботливого старшего брата, который он никогда не показывал... - при мысли о реальной возможности того, что она никогда больше не увидит Тони и не поговорит с ним, Анна почувствовала, как слёзы начали застилать её глаза. Прежде чем она смогла остановить их, они потекли из уголков глаз. Она немедленно вытерла их пальцем, но тут же полились новые... - Извини... - пробормотала Анна, пытаясь подавить истерические рыдания, которые вот-вот грозились прибыть. - Я обычно не плачу. Но если и плачу, то... уже не могу остановиться. Джеймс замер, когда он увидел её слёзы, неуверенный в том, что сделать, как успокоить её или остановить плач. У него в груди возникло тягостное ощущение, когда он видел, как слёзы падают на лицо Ани, и он просто хотел заставить слёзы перестать литься. В его разум пришла нечёткая картинка, которую он никогда не помнил прежде, но всё же откуда-то знал, что это была его рука, протягивающаяся, чтобы вытереть слёзы маленькой едва знакомой девочки. И не имея никакой лучшей идеи для помощи, Джеймс, запомнив эту картину, медленно протянул руку к щеке Анны, чтобы вытереть её слёзы большим пальцем. Прикосновение поразило Анну, поскольку она не ожидала, что Джеймс попытается успокоить её. Спустя долгое время кто-то хочет успокоить её, поскольку она всегда старалась удостовериться, что рядом нет никого, кто мог бы видеть её плач, хотя плакала она редко. Она чувствовала себя прекрасно, зная, что кому-то она нужна настолько, что этот кто-то пытается утешить её. Прежде чем она действительно поняла что то, что она делала, было хорошей идеей, Анна скользнула поближе к Джеймсу и положила голову на его плечо. Его рука оперлась на кровать позади неё , когда она прильнула к нему, но он даже не шелохнулся. Фактически, он не двигался вообще. Он просто сидел так, пока слёзы Ани пропитывали его рубашку насквозь. В конечном счёте её дыхание стало ровным, а слезы прекратили литься из глаз. Девушка уснула, а её голова всё ещё лежала на его плече. И тем не менее он не двигался, не сейчас, по крайней мере. В конечном счете Джеймс осторожно поднял Аню на руки, чтобы расправить одеяло. Нежно уложив на кровать, он накрыл её одеялом, прежде чем переместиться на пол около кровати, уступив свою кровать девушке. Аня была достаточно маленькой, и он вполне мог лечь рядом с ней, но что-то внутри него говорило ему, что это будет неправильно. Таким образом, он разместился на полу, начав измерять взглядом потолок и вспоминая то чувство, когда голова Ани лежала на его плече. Она доверяла ему, показывала ему свою уязвимость, а он успокаивал её так, как только мог. Она доверяла ему.