If I could take it all back.

Я в оцепенении стою перед Хеймитчем. - А как же Китнисс? Он мотает головой. - Слишком рано. В первый раз все и так нехотя согласились. Сейчас твой путь лежит в Восьмой дистрикт. В этот момент президент Койн встаёт из-за стола и направляется к нам. - Наша цель – занять один за другим все дистрикты, - говорит она. - А если не сможем? – я даже поверить не могу. Занять все дистрикты – дело непростое. Погибнут сотни тысяч людей. А если напрасно? - Нет. Мы знали, что тогда на арене нужно было сделать выбор. И мы его сделали, - Койн бросает взгляд на Хеймитча и еле заметно кивает. Тот возвращается обратно к столу, берёт что-то похожее на большой альбом и возвращается. - Но кое-кто не делал выбора между тобой и Китнисс, - Хеймитч открывает альбом. Оказывается, это рисунки с костюмами и видами оружия. – Это сделал Цинна для вас обоих. Он думал, что они спасут и Китнисс тоже… Я беру альбом в руки и начинаю листать. Несколько страниц занимают костюмы. Для меня и для Китнисс. Они немного похожи. Дальше идёт оружие. У Китнисс – лук. У меня… У меня всё обстоит по-другому. Цинна сделал для меня целый арсенал оружия. Я смотрю на всё это и не могу поверить. Когда он успел? Я внимательно рассматриваю каждое оружие. Небольшие метательные ножи, крепящиеся на ноги и на руки моего костюма. Куча непонятно из чего сделанных бомб. Ловушки начиная от самых безвредных и заканчивая на смертоносных – разрывных. Пока что я не знаю, как работают последние, но значение слова «разрывные» говорит о том, что пострадавшему от них мало не покажется. Но вскоре под каждым рисунком оружия я замечаю и текст. Под разрывными ловушками написано, что если кинуть её в жертву, ту мгновенно разорвут на куски множество тончайших и острых как бритва проволок. Даже представить трудно, насколько нужно быть жестоким и так ненавидеть капитолийцев. Хотя у Цинны, наверняка были причины. Дальше идёт набор из трёх видов шенбяо. Одни – обычные. Как я прочитал, они нужны для броска в цель и удушья. Вторые с ядом. И последние – электрические. Как только остриё впивается в плоть, нужно нажать на кнопку, которая активирует подачу тока на другой конец. Чем дольше держишь, тем сильнее ток. Неужели это всё мне пригодится? Как я понял, основным моим оружием будет арбалет. Я замечаю, что стрелы для моего арбалета, как и для лука Китнисс по свойствам абсолютно одинаковые. Три вида: зажигательные, подрывные и обычные. - По-вашему я буду носить всё это? – недосмотрев виды оружия, я поднимаю глаза на Койн и Хеймитча. - Прежде всего – это твоя безопасность. Чем больше у тебя будет всяких ловушек и бомбочек, тем лучше. По крайней мере, ты постараешься чтобы на этот раз тебе не попали в плечо, - усмехается Хеймитч. – Гейл отведёт тебя в отдел спецвооружения. Там тебя уже ждёт Бити. Заодно и потренируешься. Ты ведь помнишь Бити? А то с твоими «истериками» можно и пол памяти посадить. - Конечно помню, - огрызаюсь я. – Если бы кое-кто спас Китнисс. Я бы не переживал. Хеймитч закатывает глаза. Гейл встаёт из-за стола и молча направляется к выходу. Я следую за ним. *** Всю дорогу до отдела спецвооружения мы не произносим ни слова. Я не знаю, о чем думает Гейл, но он явно не рад моему возвращению. Он ждёт Китнисс. Он был бы рад, если бы именно она шла сейчас за ним в отдел… Перед входом мы останавливаемся. - Дальше мне нельзя. Когда закончишь, возвращайся в штаб, - сухо говорит Гейл. – Надеюсь, дорогу помнишь. Или ты недостаточно пролежал в госпитале? - Чтобы найти тебя и врезать, я запомнил дорогу, - сквозь зубы процеживаю я и открываю двери отдела. Там меня ждал Бити. - Привет, Пит, - бодро говорит он, потирая ладони. – Как дела? Мне сказали, что ты самовольно ушел из госпиталя. - Так и есть. Слишком много времени тратится на то, чтобы меня восстанавливать. А ты же знаешь, что времени и так мало, - отвечаю я. Бити кивает и показывает на стенд с оружием. Всё, что я недавно видел на рисунках, материализовалось. Это рисунки, воплощенные в осязаемую смерть. Я подхожу к стенду и слегка дотрагиваюсь до арбалета. Металл холодный, черный и пугающий. Я же вообще не умею стрелять. - Для начала начнём с ловушек, - Бити кидает мне черный шарик размером меньше ладони. На нём я вижу красную пометку. – Красные – самые опасные. Они разрывают человека на мелкие куски. Потрясающе правда? - Мне это не нравится, - я уставился на шарик в своей руке. - Дальше, - Бити кидает такой же шарик но с желтой пометкой, - парализующая ловушка. Её можешь не тестировать. Скажу лишь одно — бросаешь её в человека и его парализует мельчайшими частицами с ядом, которые разлетаются в радиусе около пяти метров, и мгновенно впиваются в кожу. Я отдаю ловушку обратно Бити. Взамен он дает мне третью. - Обычная ловушка с зеленой меткой. Попробуй. Я кидаю шарик в манекена. Ловушка срабатывает и набрасывает сеть на жертву. Зато она гораздо безопасней. Для меня. От одной мысли, что я буду все это носить при себе, у меня сводит живот. Дальше я не удерживаюсь и кидаю ловушку с красной меткой в другого манекена. Шарик разрывается и из него вылетают проволоки, которые режут манекен вдоль и поперек. Я невольно ахаю. - Теперь опробуй шенбяо. Знаешь, как им пользоваться? - Бити снимает со стенда нечто похожее на нож с веревкой. - На другом конце веревки, где находится ручка, есть красная пометка. Шенбяо надо крутить как лассо только не над головой, а сбоку рядом с собой. Крутишь и придерживая остальную часть веревки, кидаешь в цель. На ручке есть кнопка. Как только острие вонзилось в противника, нажимаешь кнопку и противник получает достаточно большую порцию электрического тока. Чем дольше жмешь на кнопку, тем сильнее ток и тем быстрее ты прикончишь врага. В ближайшие пол часа я учусь кидать шенбяо. Это не так просто, как я думал, потому что я то и дело неправильно его кручу и попадаю совсем не туда, куда нужно. Я настолько увлекся бросанием этого странного оружия, что совсем не заметил, как пролетело время. Бити предлагал мне два других вида шенбяо, но мою «тренировку» прервал Хеймитч. - Я вижу ты с радостью учишься пользоваться своим новым оружием, - заметив улыбку на моем лице, начал Хеймитч. - Не увлекайся. Времени и так мало. - А что случилось? Гейл сказал, что как только я закончу, то смогу вернуться в штаб. А я еще не закончил. - Планы изменились, Пит. Тебя немедленно ждет Койн. Через минуту мы в спешке идем от отдела спецвооружения. Я вижу, как Хеймитч напряжен и что ему не больно то и хотелось идти за мной. Возможно, я действительно задержался. Внезапно мы останавливаемся посреди коридора. - Послушай, - начинает Хеймитч, положив руки мне на плечи. - То, что ты можешь там увидеть, тебя не должно сломить. Я примерно представляю ситуацию в Восьмом дистрикте. Твоя задача — показать людям, что ты с ними и будешь бороться за них. Они должны знать, что у них есть защита. Понял? - Как я могу их защитить? Я оружием недавно пользоваться научился, а ты говоришь о защите. Да меня в первые десять минут подстрелят. Хеймитч мотает головой. - Первое, что ты должен дать людям — надежда. Уверенность приходит позже, а потом и силы, чтобы бороться. Поэтому возьми себя в руки и покажи всем повстанцам, что еще не всё потеряно! *** Планолет опускается на широкую дорогу на окраине Восьмого дистрикта. Открывается люк и выдвигается лестница. Едва последний пассажир спрыгивает на асфальт, судно взмывает в воздух и исчезает. Рядом со мной Гейл, Боггс и несколько людей из съемочной группы, которая состоит из операторов с тяжелыми переносными камерами, напоминающие панцири диковинных насекомых, режиссера — женщины по имени Крессида с бритой головой, украшенной татуировками в виде виноградных лоз, и её помощника Мессалы — стройного молодого человека со множеством серег в ушах. На площадку садится второй планолет, который привез ящики с медикаментами и команду из шести врачей в белых халатах. Мы все следуем за Боггсом в проход между двумя серыми складами. Миновав их, мы выходим на широкую улицу и будто оказываемся в другом мире. Отовсюду несут и везут раненных, окровавленных, с оторванными конечностями, без сознания. На самодельных носилках, на тачках и тележках, перекинув через плечо и просто крепко обхватив руками. Их сносят в один из складов, над входом в который намалеван красный крест. Я ожидал, что увижу разрушенные бомбежкой здания, но встретил здесь лишь смерть, которая забрала сотни, а может и больше невинных жизней. Я поворачиваюсь к Боггсу. - Я не смогу. Ничего не выйдет. Он замечает панику в моих глазах и кладет руку мне на плечо. - Всё получится. Твоя задача не дать этим людям пасть духом. Пусть они просто увидят тебя. Тут женщина, принимающая пациентов, видит нас, присматривается и, убедившись, что зрение её не подводит, широкими шагами направляется в нашу сторону. Женщина дергает плечо, поправляя автомат на спине, большим пальцем показывает медикам на склад. Те идут внутрь, не задавая лишних вопросов. - Командующая Восьмым дистриктом Пэйлор, - говорит Боггс. - Капитан, это солдат Пит Мелларк. Для капитана она выглядит молодо. Можно дать ей тридцать с хвостиком. Но когда она начинает говорить, голос звучит настолько властно, что не возникает сомнений в её авторитете. Рядом с ней, в начищенной новой форме и на голову выше, я чувствую себя неопытным птенцом, только начавшим разбираться в жизни. - Значит вот ради кого проводилась вся эта операция по спасению, - она оценивающим взглядом смотрит на меня. - Добро пожаловать в Восьмой или в то, что от него осталось. Она протягивает мне руку и я неуверенно жму её. - Здесь так много раненых, - с той же неуверенностью говорю я. - Вы размещаете их всех в одном месте? - спрашивает Гейл, хмуро глядя на госпиталь. - Я думаю, это не очень разумно. - Думаю, это лучше, чем бросить их умирать одних. Пока у меня нет других вариантов. Если вы придумаете что-то еще и сумеете убедить Койн, я буду только рада, - говорит Пэйлор и указывает на дверь госпиталя. - Пойдемте. Набравшись решимости, я следую за Пэйлор. Передняя часть склада отделена тяжелыми брезентовыми шторами. Вповалку лежат трупы. Края шторы трутся об их головы, лица закрыты грязными от крови простынями. Как только делаю первый шаг, пропадает всё. Нескольких лучей света не достаточно, чтобы осветить здание, но спустя некоторое время мои глаза привыкают к темноте и я различаю многочисленные ряды раненых. Они лежат на койках, тюфяках и просто на полу. Места слишком мало для всех. От стонов страдающих людей и плача их родных мне становится не по себе. От духоты кружится голова, но я делаю несколько маленьких шагов вперед. Я чувствую, как позади по моим следам идет Пэйлор, как она сверлит мне спину и ожидает моих дальнейших действий. Я ускоряю шаг и иду мимо рядов. Чья-то рука тянется ко мне из сумрака. Я останавливаюсь и цепляюсь за неё. Рука принадлежит молодой женщине с замотанной ногой. Сквозь повязку сочится кровь. Лицо женщины выражает боль и что-то еще, что-то совсем несовместимое с её состоянием. - Это ты? Ты Пит Мелларк? - Да, это я. Радость. Вот что написано на её лице. Оно светлеет при звуке моего голоса, и на миг с него исчезает страдание. - Ты жив! Ты правда жив! Люди говорили, но мы боялись поверить, - взволнованно произносит она. - Мне крепко досталось, как и всем на арене. Сейчас мне лучше, - я искренне улыбаюсь. - Вы тоже поправитесь. Сначала я долго держу её руку, но потом начинаю медленно отпускать. Женщина благодарно смотрит на меня и даже когда я начинаю идти дальше, не перестает смотреть. Я чувствую, что люди начинают меня узнавать. Одни шепотом, другие громко начинают произносить мое имя. Звуки боли и горя сменяются словами надежды. Меня окликают со всех сторон. Я продолжаю идти, пожимая протянутые ко мне руки, касаюсь тех, кто не может двигаться. Многие спрашивают о Китнисс, несмотря на то интервью. Никто не сомневается, что её заставили. Я стараюсь говорить о нашем будущем с оптимизмом. Я говорю о том, как спасу её, пытаюсь убедить в этом и самого себя. И, кажется, начинаю в это верить. Теперь я начинаю понимать, зачем повстанцы потратили столько сил на моё спасение. В войне с Капитолием, которая часто казалась мне единоборством, я был не один. На моей стороне стояли тысячи, десятки тысяч людей из разных дистриктов. Новое, незнакомое чувство зарождается в моей душе, но полностью я осознаю его, лишь когда, стоя на столе, машу рукой на прощание людям, еле слышно произносящим мое имя. Когда мы выходим на улицу, я прислоняюсь к стене склада, чтобы отдышаться. - Ты молодец, Пит, - говорит Боггс, протягивая мне фляжку с водой. - Получился неплохой материал, - говорит Крессида. Я будто впервые вижу «жуков»-операторов, обливающихся потом под своими камерами-панцирями. Мессалу, делающего какие-то пометки в блокноте. Я даже забыл, что меня снимают. Я несколько минут стою около стены и прихожу в себя. Мне всё еще трудно запомнить те посветлевшие от надежды лица людей. Они не заслужили всего того, что с ними произошло. Внезапно я слышу какие-то помехи в своем наушнике. Пару секунд и в нем раздается тревожный голос Хеймитча. - Мы возвращаемся. Срочно. - Что случилось? - спрашиваю я и оглядываюсь по сторонам в поисках причины, которая побеспокоила Хеймитча. - Бомбардировщики на подходе, - Боггс натягивает мне на голову шлем Цинны. - Живо! Не понимая, что происходит, бегу вдоль стены склада к посадочной площадке. Я не чувствую опасности. Голубое небо всё такое же чистое, люди по-прежнему несут раненых к госпиталю. Никакой тревоги. И тут начинает выть сирена. Считанные секунды спустя над нами возникает клин капитолийских планолетов и начинают сыпаться бомбы. Меня отбрасывает на стену склада. Левую ногу сзади чуть выше колена обжигает боль. В спину тоже что-то ударило, но бронежилет меня защитил. Я пытаюсь найти за спиной арбалет, но не успеваю его взять. Земля под ногами сотрясается от разрывов. - Пит! - я вздрагиваю от голоса Хеймитча в ухе. - Что? Я здесь! Да! - кричу я. - Слушай меня. Пока они бомбят, мы приземлиться не можем. Главное, чтобы они не заметили тебя. - Разве они не знают, что я тут? Удивительно. - Разведка считает — нет. Атака была спланирована заранее. Следом подключается Плутарх, его голос звучит спокойно, но властно. - Через три здания от вас синий склад. Сможете туда добраться? - Постараемся, - говорит Боггс. Плутарха, должно быть слышали все, потому что телохранители и съемочная группа поднимаются с земли. - У вас около сорока пяти секунд до следующей атаки, - предупреждает Плутарх. Я резко встаю и тут же жалею об этом. Резкая боль пронзает ногу, но приходится бежать. Боггс бежит впереди, я следом. Второй серый склад позади, мы бежим вдоль грязно-коричневой стены третьего. Впереди уже виднеется выцветший синий фасад. Там убежище. Вот и угол, осталось только перебежать проход между зданиями, но тут начинается новая атака. Я инстинктивно бросаюсь на землю в проход и откатываюсь к синей стене. На этот раз бомбежка длится дольше, зато взрывы гремят не так близко к нам. Я доползаю до Боггса, который тоже откатился к стене. - Всё в порядке? - спрашивает он, перекрикивая взрывы. - Да. Кажется, меня не заметили. За нами не охотятся? - Нет. У них другая цель. - Но ведь тут больше ничего… И тут я понимаю. - Госпиталь! - кричу я, вскакиваю. - Их цель — госпиталь! - Это не наше дело, - жестко отрезает Плутарх. - Бегом в убежище! - Там же раненые, - говорю я. - Пит! - в голосе Хеймитча звучит угроза. - Даже не думай! Я выдергиваю наушник, оставляя его болтаться на проводе. Теперь, когда меня ничто не отвлекает, я слышу другой звук. На крыше коричневого склада строчит пулемёт. Кто-то отстреливается. Но тут же я слышу шаги сзади меня. Я резко поворачиваюсь, и ударяю бегущему на меня Боггсу прямо в нос. Он пошатывается, взявшись руками за ушибленное место. У меня есть время оторваться. Я бегу к лестнице и карабкаюсь вверх. Я знаю, что после мне достанется от Боггса. Но сейчас это не самое главное. Я уже у края крыши и перебираюсь с лестницы на смоляное покрытие. Бегу к пулеметам, каждый из которых обслуживают по несколько повстанцев. - Боггс знает, что ты здесь? - за пулеметом справа от меня стоит Пэйлор. - Конечно, - отвечаю я чистую правду. В этот момент к нам прибегает Гейл. Он хмуро смотрит на меня пару секунд потом бросает взгляд на Пэйлор. - Умеете стрелять из таких? - она хлопает по стволу оружия. - Я — да. Научился в Тринадцатом, - говорит Гейл. - Но предпочитаю свое оружие. Тут я вспоминаю, что у меня есть арбалет с подрывными стрелами. Я достаю его со спины и помещаю в него стрелу с красной меткой. Гейл удивленно смотрит на меня. - Умеешь стрелять? – с насмешкой в голосе спрашивает он. - У меня была возможность научиться, - отрезаю я. Внезапно я вижу семь небольших бомбардировщиков, которые летят клином в двух кварталах от нас. Гейл начинает стрелять первым. Я целюсь и попадаю в крыло одного из планолетов, ближе к фюзеляжу, и его охватывает огнем. Планолет, который я подстрелил, выбивается из строя, но продолжает сбрасывать бомбы. - Неплохо, - сквозь зубы говорит Гейл, который сам промахнулся. - Приготовиться! - кричит Пэйлор. Следующая группа планолетов уже на подходе. Я беру новую стрелу и целюсь в точку впереди планолета и пробиваю днище первого. Гейл попадает в хвост следующего и тот переворачивается в воздухе. С серией взрывов он падает посреди улицы. Языки пламени и черный дым, поднимающийся от обломков, закрывают обзор. Я слышу еще взрывы. - Они попали в госпиталь? - Скорее всего, - мрачно отвечает Пэйлор. По пути к лестнице на другом конце крыши я с удивлением вижу, как из-за вентиляционного короба показываются Мессала и один из операторов. Я думал, они остались внизу. Я быстро слезаю с крыши и вижу Крессиду со вторым «жуком»-оператором. Крессида указывает мне рукой в сторону госпиталя и кричит в наушник. - Мне плевать, Плутарх! Просто дай нам еще пять минут! Я выбегаю из прохода на улицу. Как только я вижу то, что осталось от госпиталя, преодолевая боль в ноге, бегу еще быстрее к нему. Я двигаюсь мимо раненых, мимо горящих остатков планолётов, не сводя глаз с того ужаса, который впереди. Люди кричат, дико мечутся не в силах помочь. Бомбы обрушились на крышу госпиталя и подожгли его, заперев раненых в ловушке. Группа спасателей пытается расчистить вход, однако я знаю, что они там увидят. Дым сделал своё дело. Гейл подходит сзади. - Пит, нам надо идти. Хеймитч сказал, что сейчас за нами пришлют планолёт. Я не двигаюсь с места. - Зачем они напали на людей, которые и так умирают? - я не перестаю смотреть на спасателей, шансы которых спасти выживших почти равны нулю. Я смотрю на то, как догорает склад. Всё, что происходит вокруг смешивается в одну картину. Картину смерти, ужаса и страха. - Они это сделали, чтобы запугать остальных, - говорит Гейл. - Им не нужны раненые. Во всяком случае, не нужны Сноу. Это лишь обуза. Я медленно поворачиваюсь спиной к госпиталю и вижу в двух шагах от себя Крессиду с «жуками» по бокам. - Пит, - говорит она, - по приказу президента Сноу бомбежка транслировалась в прямом эфире. Затем он заявил, что это его предупреждение мятежникам. Может быть, ты тоже скажешь что-нибудь повстанцам? Я киваю. На одной из камер мигает красный огонек. Меня снимают. - Да, - мой взгляд фокусируется на красной лампочке — Я хочу сказать президенту Сноу, что я жив. Я здесь, в Восьмом дистрикте, где Капитолий только что разбомбил госпиталь, полный безоружных мужчин, женщин и детей. Все они погибли. Люди, если вы хотя бы на мгновение поверили, что Капитолий будет относиться к нам по-человечески, если вы надеетесь на прекращение войны, то вы ошибаетесь. Не обманывайте сами себя. Вы знаете, кто они и видите их дела. Они должны заплатить за всё, что сделали. Я делаю два шага к камере. - Увидев ваше предупреждение собственными глазами, президент Сноу, я тоже хочу сделать своё. Вы можете убивать нас, бомбить и сжигать наши дистрикты, но посмотрите на это! - я быстро достаю арбалет и заряжаю зажигательной стрелой. Вытянув руку, я прицеливаюсь и попадаю в подбитый планолет, находящийся на крыше одного из складов. Он загорается и сквозь языки пламени четко просматривается капитолийский герб. - Огонь уже разгорелся, президент Сноу! И если сгорим мы — вы сгорите вместе с нами! Мои последние слова повисают в воздухе. Я чувствую, как меня переполняет ярость. Мне хочется прямо сейчас ворваться в Капитолий и придушить Сноу собственными руками. Всё, что он сделал с нами… Он должен заплатить и он заплатит. Я еще больше уверен в успешности операции по спасению Китнисс. И чувствую, что ведомый яростью и отвагой, я сверну горы. - Снято! - голос Крессиды возвращает меня из мира, полного огня, в реальность, остужая мой пыл. Она кивает в знак одобрения. - Это то, что надо!