If I could take it all back.

Мне не нужно было повторять. Я потерял её… Опускаю глаза. Закрываю. И во мне угасает надежда, которая давала мне силы, чтобы бороться. Китнисс была моей искрой, которая зажгла во мне огонь борьбы. Этот огонь давал мне силы, и я смог бы. Смог бы драться за неё. Но уже поздно. Огонь потух… Я не хочу слушать, что дальше говорит мне Боггс. Отворачиваюсь и смотрю в одну точку, пытаюсь понять, что же делать дальше. Мстить? А смысл? Сдаваться? Нет. Слишком много было отдано жизней и сколько людей ещё умрут если не прекратить это. Я поворачиваю голову в сторону сидящих. Все смотрят на меня. Во взгляде Эффи я вижу непонимание, сомнение. Она смотрит на меня, хмуря свои бесцветные брови. Джоанна напичкана морфлингом и вряд ли сейчас что-либо чувствует. С Энни я не знаком. - Пит, дай мне всё объяснить, - тихим голосом говорит Боггс. - Ну, попробуй. Скажи мне, что она мертва. Скажи, что нашёл её в одной из комнат избитую, обезвоженную и тощую! – кричу я на него, но вовремя останавливаюсь. Боггс не обратил на мой срыв внимания. - Я такого не скажу, - продолжает он. -Ты сказал, что тебе жаль. Я подумал…что ты имеешь в виду её смерть. Она ведь умерла? – для меня только что вспыхнул луч надежды. - Она не умерла, Пит. Ты просто меня не дослушал, - Боггс улыбается. Больше всего на свете я хочу хорошенько ему врезать. - Ты лжёшь, - я мотаю головой. Не хочу в это верить. Я уже принял совсем другую правду. - Нет. Мы обыскали всё, что смогли, но Китнисс там не было. - Значит, вы обыскали не всё. Она может быть именно там, где вы не смогли найти! – я возмущённо размахиваю руками. Зачем они вообще тогда вздумали туда соваться?! - Мы не знаем, где она сейчас. - О, я скажу тебе, где она сейчас, - я встаю, но всё же удерживаюсь от желания нанести удар. – Она умерла! Ясно?! Есть только одно место, где она сейчас может быть – это яма в земле. Боггс не ожидал такого. Я это вижу. Он сидит неподвижно и просто смотрит на меня. Но этот взгляд… Неужели я ему должен? За то, что он так рисковал? Нет. Он не такой. Внезапно я понимаю, что, возможно, он прав. Что если Сноу спрятал её? Далеко. Так далеко, что только я смогу её найти. Она задыхается… Задыхается этим запахом роз. Вечноцветущие предвестники смерти. Я сажусь обратно и закрываю ладонями лицо. Больше я не скажу ни слова, пока мы не вернёмся. Проходят минуты, часы… Все молчат. Я снова сомневаюсь. Мертва или жива? Возможно, это всего лишь игра чувств. На самом деле Китнисс умерла, а эти все догадки лишь часть того, что осталось от моего полуразрушенного сознания. Я встряхиваю головой, пытаюсь освободиться от этих неприятных мыслей. Но как бы я не пытался, в голове всё время возникает её мёртвый образ. Не проходит и десяти минут, как я чувствую, что планолёт садится. И пока он садится, я думаю, как будет хорошо, когда я вернусь в свой отсек и постараюсь как можно дольше оттуда не выходить. Так и будет, если, конечно, бомбёжка прекратилась. Выхожу и чувствую под ногами не плитку, а траву. Сейчас ночь и я не совсем понимаю, где нахожусь. Но нахожусь я точно не в Тринадцатом. - Что это за место? – спрашиваю я у Боггса, который тоже вышел. Остальные, как ни странно, остались в планолёте. - Это, - он разводит руками, - Двенадцатый дистрикт. *** Двенадцатый? Всё очень плохо, раз мы здесь. Мне становится не по себе от одной мысли о том, что Тринадцатый «снова» стёрли с лица земли. - Что мы тут забыли? – спрашиваю я, вдыхая прохладный воздух, смешанный с чудесным запахом сосен. - Пит, мы не можем вернуться в Тринадцатый. Его всё ещё бомбят, - поясняет Боггс. Мне остаётся только надеяться, что с жителями дистрикта всё хорошо. Бомбы могли проникнуть и глубже. Гораздо глубже и устроить в дистрикте обвал. Тогда все погибнут. - Но почему именно в Двенадцатом? - У нас больше нет выбора. К тому же ночью здесь будет безопасно, - Боггс возвращается в планолёт, но я остаюсь на месте. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я вижу, что мы приземлились на небольшой поляне, окружённой лесом. Я делаю несколько шагов и чувствую, как от росы промокает тонкая ткань моих штанов. Вдруг я замечаю, какое-то движение в деревьях. Поднимаю голову; на меня уставились два больших жёлтых глаза. Сначала я пугаюсь и отхожу назад, но потом слышу уханье и успокаиваюсь. Всего лишь сова... Дальше идти смысла нет. Я поворачиваю и иду обратно. И пока я иду, поднимаю глаза и смотрю на сидящих там. Эффи с жаром что-то рассказывает Боггсу. Он делает сосредоточенное лицо, пытается что-то понять, но всё равно качает головой. Когда я сажусь на своё место, они умолкают. Я успеваю заметить, как Эффи быстрым движением руки утирает слёзы. И снова к ней возвращается бодрость. - Пит мне так жаль вас с Китнисс… - тихо говорит она и опускает взгляд. Всем им жаль… Я ничего не отвечаю. - Но… - она смотрит поверх моего плеча и снова опускает глаза. – Я… Несколько дней назад мне удалось услышать, что говорил один из охранников. Он говорил о Китнисс. Её увели глубоко под землю. Значит, Китнисс пытали, потом, вероятно, снова выводили наружу, чтобы показать её на очередном эфире и снова уводили. Как всегда, все самые важные пленники находятся в особых местах. Под строжайшей охраной. Я понимаю, что теперь её спасти будет гораздо сложнее… Больше никто ничего не говорил. Через пару минут свет в планолёте выключили. Боггс сказал, что придётся провести здесь ночь. Я ничего не имею против, но у меня странное ощущение, что с Тринадцатым дистриктом что-то не так. Около часа я не могу уснуть, но вскоре усталость берёт вверх. *** Когда я просыпаюсь, над лесом уже высоко стоит солнце. Голова ужасно болит из-за вчерашней нервотрёпки. Я выхожу из планолёта чтобы понаблюдать изменения, произошедшие за ночь с поляной. Ещё вчера перед тем как заснуть, я стал размышлять о том, что нас смогут найти. Найти и тут же лишить жизни. Но осматривая поляну, я не нашёл никаких следов миротворцев. Трава тёмно-жёлтая, лес вокруг уже проснулся и наполнен разнообразными звуками птиц, а солнце жарко припекает. Возвращаюсь в планолёт. Смотрю на своих товарищей, у которых вид, прямо скажу, не очень весёлый. Эффи с подглазинами смотрит по сторонам и изредка посматривает на свою изодранную обувь. Джоанна, закинув ногу на ногу, с недовольным видом проводит пальцами по исколотой шприцами руке. А Энни что-то вертит в руках. Я не могу разглядеть. Лишь один Боггс, по лицу которого я понимаю, что он не спал всю ночь, выглядит, несмотря на свою усталость, очень бодро. Я сажусь на своё место рядом с Боггсом и попутно слышу, как пилот разговаривает с кем-то по рации. Неужели Тринадцатый смог пережить бомбёжку? Закончив разговор, пилот поворачивается к нам. - Хорошие новости. Мы сможем вернуться обратно в Тринадцатый дистрикт. Президент Койн сообщила о прекращении бомбёжки. - Кто-нибудь пострадал? – спрашиваю я. - Мне не сказали, - отвечает пилот и отворачивается. – Через пару часов мы уже будем на месте. - Пит, - Боггс кладёт руку мне на плечо. – Мы ещё спасём Китнисс. Я понимаю, что он хочет помочь мне, но разве я могу быть уверен, что мы сможем её спасти? - Не надо. Не говори так, - я убираю его руку. – Мне надоело слышать эти обещания и предположения. Это ни к чему. Скоро мы поймём, жива она или нет. И только я буду решать, когда и как её спасать. Мои слова не произвели на него никакого впечатления. Он лишь насмешливо вскинул брови. - Это глупо, Пит. - Почему? Глупо? Он считает, что не смогу? - Ты думаешь, что всё это так просто. Поверь, я вчера был там. Мы усыпили с десяток миротворцев. К тому же спасение – это тебе не просто отпереть тюремную камеру и выпустить заключённого. До камеры сначала нужно добраться. Он прав. Нам нужен план. Хороший план. Но я решаю сменить тему. Нет смысла сейчас об этом думать, если мы даже не знаем, жива она или нет. Я поворачиваюсь к Эффи. - Как ты? Она лишь кивает и улыбается. Я не узнаю её. Это не она. Улыбка – поддельная. Слишком много боли я вижу в её глазах. Я даже представить не могу, что ей пришлось пережить. Да и спрашивать не хочу. Рана должна зажить. Я снова засыпаю, но спустя время чувствую, как мы садимся. Я выхожу из планолёта и понимаю, что мы совсем не там сели. Вернее, почему мы снаружи? Я оглядываюсь и замечаю несколько огромных воронок от бомб вокруг нас. Иду к одной из них. Как только я вижу, что находится в воронке, отхожу на шаг назад и закрываю рот и нос рукой. Воронок несколько и только спустя минуту я понимаю, что в каждой гора трупов. От каждой идёт невыносимый запах. Он душит. Я начинаю чувствовать, что дрожу. А вместе с дрожью приходит и гнев. Я не знаю, где и когда их убили. Но точно знаю, что это послание. И Сноу его отправил для меня. Голова у меня начинает кружиться, в ушах звенит, будто меня оглушили и к горлу подступает тошнота. Эти люди… Их здесь десятки... Я слышу, как кто-то кричит, но скоро понимаю, что это мой собственный голос. Закрываю лицо руками, прижимаю к себе колени. Пытаюсь закрыть ладонями уши, чтобы избавиться от звона и не прекращающегося крика. Я пытаюсь замолчать. Не проходит и минуты, как ко мне подходит кто-то сзади, втыкает иглу в предплечье и только потом мой голос ослабевает. Наступает тишина и темнота приближается. *** Я очень медленно прихожу в себя. Вокруг всё время кто-то ходит, что-то говорит. Они говорят, что у меня шок. Я уже не помню, сколько тут лежу. Неужели я в госпитале? Вроде люди в халатах. Пахнет лекарствами… По телу разливается тепло и мне нравится. Я не чувствую ни боли, ни страха. Пытаюсь пошевелить руками и ногами, но они будто онемели. С трудом поворачиваю голову направо и вижу лишь зелёную перегородку. Внезапно она отодвигается, и я вижу Джоанну. Она тоже сошла с ума, как и я? Она наклоняется к моей руке и резко выдёргивает иглу. Всё моё тело пронзает острая боль. - Прости, конечно, но сейчас это намного нужнее мне, - говорит она и втыкает иглу себе в левую руку. Облегчённо вздыхает и садится на мою койку. Зато я теперь чувствую, что это тепло, которое недавно лилось по моим венам, покидает меня. - Верни обратно, - медленно говорю я. – Эта штука… Моя. Я тянусь к её руке, в которой торчит игла. Джоанна убирает руку за спину. - Нет. Она мне нужнее, - мотает головой Джоанна. – Ты не против, если я иногда буду так делать? Я неодобрительно морщусь. Неужели ей не дают обезболивающего? Спустя несколько минут, она снова возвращает иглу в мою руку. - Спасибо, - говорит она и уходит, закрыв за собой перегородку. Как только тепло снова возвращается ко мне, я засыпаю. *** Несколько раз просыпаюсь. Вижу проходящих мимо меня людей, Джоанну, которая опять отбирает у меня морфлинг. Она иногда что-то рассказывает мне. Через сон я разбираю лишь половину услышанного. Но она рассказывает с таким жаром, при этом так махая руками, что я начинаю пугаться и один из аппаратов начинает раздражающе пищать в такт биению моего сердца. Но Джоанна всё говорит… - Верни мне иглу, - не открывая глаз говорю я. – У меня болит голова. Она снова отдаёт мне морфлинг и уходит. Однажды я открываю глаза и вижу перед собой Эффи. Она выглядит гораздо лучше. По крайней мере теперь не скажешь, что она была в плену. Но это ведь только снаружи. К тому же в сером комбинезоне и без макияжа она выглядит лучше. Лучше, чем в этом радужном облачении. - Где Китнисс? – спрашиваю я. Эффи вздыхает. -Пока эфиров с её участием не было, Пит, - она с жалостью смотрит на меня. - Ясно… Сколько я здесь? - Неделю. - Они объявляли о её смерти? Китнисс… Мертва? – я пытаюсь приподняться, но руки будто не слушаются меня. - Ты же знаешь, что нет, Пит. - Я больше не намерен тут оставаться, - я снова пытаюсь встать, при этом напрягая все мышцы. И мне удаётся. Теперь я сижу и мне довольно легче двигать руками. Свешиваю ноги с койки. Пока я пытаюсь встать, Эффи что-то злобно шепчет и пытается вернуть меня обратно. Вскоре я уже могу стоять. Пытаюсь пройти по холодному полу несколько шагов. - Пит, и куда ты пойдёшь в таком виде? – спрашивает меня Эффи. Я понимаю, что буду выглядеть смешно, если выйду из госпиталя в одной больничной сорочке. - Где моя одежда? – я оглядываюсь в поисках. Эффи пожимает плечами. - Пойду поговорю с врачами, - тихо произносит она и направляется к выходу. Но я успеваю остановить её. - Пожалуйста, не говори им ничего. Я не знаю, сколько меня здесь ещё бы продержали. Неделя, Эффи. Неделя! – несмотря на то, что несколько минут назад я не смог и с койки встать, я как можно сильнее сжимаю руку Эффи. Она с ужасом вырывает её и смотрит на меня непонимающими глазами, над которыми хмурятся бесцветные брови. - Я не скажу… - последнее что она говорит мне и уходит. Минуту я молча стою на холодном полу и уже ощущаю, как ноги мои замерзают. Позади себя я слышу какое-то движение. Оборачиваюсь и вижу Джоанну, сидящую на моей койке. - Что-то ищешь, красавчик? – она поднимает на ладони стопку вещей. - Отдай мне мою одежду, - медленно говорю я, приближаясь. Она не двигается. - Без неё тебе было бы лучше, - смеётся она, но всё-таки возвращает мне вещи. - Очень смешно, - грубо отзываюсь я, хотя сам еле сдерживаю улыбку. После того, как я облачаюсь в свой уже привычный комбинезон и удобную обувь, первым делом я вручаю Джоанне иглу с морфлингом и направляюсь к выходу. - Ещё увидимся! – бросает мне вслед Джоанна, и я выхожу. *** Как только я выхожу, то сразу чувствую резкий запах дезинфекции. Иду вдоль коридора. Я направляюсь в штаб. До сих пор не могу поверить, что я пробыл в госпитале целую неделю. За это время Сноу мог уже казнить Китнисс. Поэтому она и не выходит в эфир. Я захожу в штаб. Там вижу лишь Хеймитча, Президента Койн и Гейла – они сидят за столом и что-то тихо обсуждают. Все трое оборачиваются, когда я вхожу. - Кто разрешил тебе вставать? – Хеймитч встаёт из-за стола. - Сам себе и разрешил, - отвечаю я и поднимаю глаза на экран. Моё сердце замирает. Присутствующие виновато смотрят на меня. Зачем от меня это скрыли? Почему не сказали раньше?! На экране я вижу Китнисс. Она сидит на стуле с высокой спинкой. Руки у неё лежат на подлокотниках. Но… Что на кистях? Это не браслеты. Это ремни, которые не позволяют ей встать. Грим слишком плохо скрывает кровоподтёки на лице, шее и руках. Она в прекрасном белом платье. Там, где обычно ещё на Голодных играх была прикреплена сойка, теперь бутон белой розы. Но она жива. Звука нет. И я не могу понять, что она говорит. То по её лицу видно, что она напряжена, напугана и растеряна. - И давно это было? – спрашиваю я, начиная злиться на всех троих. – Почему мне не сообщили? Неужели это так трудно?! - Твоё состояние, Пит… Оно не позволяло. Прошло три дня с выхода Китнисс в эфир. Не так уж много времени потеряно… - говорит Хеймитч, но я его перебиваю. - Не так уж много?! – я направляюсь к нему. – Никто из нас и представить не может, что за эти три дня могло с ней случиться! - Спокойно, Пит, - Хеймитч осторожно подходит ко мне. И правильно делает. Когда он доходит до меня, я размахиваюсь и ударяю ему в то же место, что и тогда. В челюсть. Он пошатывается. В зале штаба повисла тишина. Что же он сделает? Ответит? Нет. Он лишь шевелит челюстью, пытается проверить, не сломал ли я её. Но он не ударит. Почему? - Знаешь, Пит, я рад, что ты быстро приходишь в себя и начинаешь бить всё живое. Но сейчас ты должен подумать о предстоящей поездке в Восьмой дистрикт.