Границы верности

Два года. Эта особь проживет здесь два года. Такое простое обещание дает себе Ди'Вора после четырех недель пребывания в этом отвратительном месте. «Другие» беспокоятся, они не любят перемен. Кайтиннка мысленно просит у них прощения. Но у нее не было выбора. Двух лет в этом месте будет вполне достаточно, чтоб собрать достаточно информации, разработать план и вызволить свой народ из рабства. Разве она смогла бы быть полезной им, если бы разделила с остальными кайтиннами их несчастье? Ди'Вора принесет своим соплеменникам больше пользы, если останется здесь, в качестве советницы Шао Кана выискивая слабые места Императора. Но разве это единственная причина ее пребывания здесь? По губам Ди'Воры пробегает горькая усмешка. Нужно иметь мужество хотя бы самой себе признаться, что у нее есть и куда как более эгоистичные мотивы. Дворец императора угнетает Ди'Вору. Слишком далеко от природы, слишком много посторонних. Здесь ей редко удается достичь столь любимого кайтиннами уединения. Но даже это можно было бы вынести, если бы не постоянные пересуды за спиной: «Посмотрите, какую зверушку притащил с собой Император!» «Вы бы только видели, как она ест!» «Сколько мух! Какая гадость!» И все эти бесконечные презрительные усмешки… На нее здесь смотрят, как на выродка. Некоторые откровенно раздевают взглядом, но совсем не так, как пылкий юноша, увидевший красивую женщину. Нет, они хотят раздеть ее до самой кости. От души покопаться во внутренностях и изучить их структуру. Разложить на составные части панцирь. Сравнить, насколько строение ее глаза отличается от человеческого. Рассмотреть в подробностях вскрытый мозг, чтобы проникнуть в тайну связи с «другими». Ди'Вора не винит их. По крайней мере, такие хотя бы не избегают встреч с предметом своего извращенного любопытства. Даже тартаканы, коих недолюбливает за их специфическую наружность и хищнические повадки половина обитателей Внешнего мира, глядят на нее так, будто Ди'Вора оскорбляет их «утонченный» вкус. Кайтиннка смотрит на них с завистью. Ведь они находятся среди представителей своего вида, и у них есть собратья, которые не замечают, насколько те безобразны. Юная принцесса Китана, впервые увидев Ди'Вору, нервно передернула плечами и поспешила покинуть помещение. Немного спустя наследница императора, слегка попривыкнув к новой подчиненной отца, стала относиться к ней с оскорбительным сочувствием. Кайтиннку ужасно раздражает такое отношение. За что ее жалеть? Она сильна, здорова, красива. Жалость означает, что ее признают лишь уродом из племени рабов, бездомной приблудой при дворе императора. Ди'Вора недолюбливает принцессу и, по возможности, избегает девушки. Отношение к ней Шао Кана еще и не худшее из возможных. Одинаково презирающий всех своих подчиненных, он видит в Ди'Воре не более чем инструмент для достижения собственных целей. Ее это устраивает. Уж лучше быть безликим орудием в руках правителя, чем личностью, достойной лишь чьей-то жалости. Но ничего, Ди'Вора еще освободит своих сородичей из плена. Она вновь будет среди тех, кто считает ее прекрасной. Кайтинны вновь будут свободной расой, и – кто знает? – быть может, еще станут править этим миром. Разве ради этого нельзя еще немного потерпеть?

***

Порой даже в планах, которые кажутся нам идеальными, находится изъян. Или их сводят на нет непредвиденные обстоятельства. Вот и все расчеты Ди'Воры пошли прахом, когда разразилось восстание кентавров. Такова вся история Внешнего мира: постоянно находится кучка недовольных, готовых устроить гражданскую войну. На этот раз взбунтовалось целое селение неподалеку от Ц'Ункары. Кентавры отказываются отдавать рекрутов в императорское войско. Шао Кан приказал усмирить их раз и навсегда. С тыла на бунтовщиков наступает Рептилия. Затеррианца Ди'Вора просто терпеть не может. Он подобен кривому зеркалу, в котором она видит искаженное отражение себя самой. Единственный живой представитель древней расы, он при дворе такой же отщепенец, как и она. Люди смотрят на него с подозрением, и за глаза называют пугалом. «Всем было бы намного легче, если бы он оставался невидимым постоянно!», - говорят они, и это считается остроумной шуткой. Рептилия и сам понимает, каким отталкивающим он выглядит в глазах других, и от этого становится только свирепее. Ди'Вора злится на затеррианца за то, что он сдался и признал себя местным страшилищем. Кайтиннке еще неприятнее смотреть на его одиночество оттого, что она знает: это уже навсегда. Ди'Вора слишком хорошо понимает, что тоже станет такой же озлобленной, реши император истребить ее собратьев. Во главе отряда, призванного обеспечить главный удар, Шао Кан поставил свою новую слугу. Ди'Вора понимает, что ей следовало бы сейчас беречь себя, но приказы императора не обсуждаются. Кайтиннка покидает столицу с тяжелым сердцем. Ди'Вора понимает, что сегодняшняя битва может обойтись ей дорогой ценой, но все равно беспрекословно слушается императора. У него настоящий талант демонстрировать, чем может кончиться неподчинение.

***

Ди'Вора молча стояла у трона Шао Кана, когда ее собратьев-кайтиннов проводили перед его взором в последний раз. Император приказал ей смотреть. Он хотел, чтобы она видела, что случается с теми, кто противостоит ему. Мрачные, безмолвные, представители ее народа стройной колонной следуют к своему безрадостному будущему. Кайтиннов отправляют трудиться на железные копи. Ни у одного из них больше не осталось крыльев – их отломили по приказу императора. Так его рабы не смогут сбежать. Ди'Воре больно смотреть на своих соплеменников – лишенный крыльев кайтинн больше никогда не сможет летать: этот орган, в отличие от яйцеклада, не регенерирует. Ди'Вора думает, что, когда представители ее расы вновь станут свободны, кайтинны смогут возродить былое великолепие. Всего лишь через поколение люди-насекомые вновь будут летать – такие же гордые и прекрасные, как и прежде. Но это произойдет еще не скоро. А сейчас Ди'Вора видит перед собой лишь горстку искалеченных рабов – и сердце ее сжимается от боли. Ей хочется отвести взгляд, но она упрямо смотрит вперед, стараясь сохранить в памяти каждую деталь, каждое мгновение этого ужасного дня. Пусть это поможет ей выполнить долг перед своим народом. Через неделю после этого кошмара император велит Ди'Воре отправиться в одно из селений и публично казнить нескольких подданных, которые не платят дань. Кайтиннке не нравится это поручение. Она возражает Шао Кану, что лучше проявить милосердие и пощадить этих людей. Ведь им попросту нечем заплатить: в этом году свирепствует засуха, что неминуемо отразилось на урожае. Если император помилует своих подданных, они будут благодарно прославлять своего правителя, в то время как казнь может вдохновить народ на бунт. - Ты смеешь перечить своему владыке?! – рука Шао Кана сжимается в кулак. - Это разумно, мой повелитель, - отвечает Ди'Вора. – Эта особь всего лишь заботится об интересах своего императора. Император на удивление спокойно кивает, и кайтиннка испускает облегченный вздох. … На следующий день, проснувшись, Ди'Вора в первый и последний раз в жизни кричит от ужаса. На постели, прямо возле ее лица, переливаясь в лучах утреннего солнца, аккуратно сложены четыре больших прозрачных крыла. На концах засохла изумрудная кровь. На одно страшное мгновение кайтиннке кажется, что это ее собственные, но уже в следующую секунду Ди'Вора понимает: это было всего лишь предупреждение.

***

… Из хитинового панциря, пробитого метким ударом копыта, медленно вытекает тонкая струйка крови. Следующий удар, и Ди'Вора коротко взвизгивает от боли, пытаясь устоять на ногах. Кайтиннка старается игнорировать болезненные ощущения: если хоть на секунду ослабить концентрацию, можно поплатиться жизнью. Она затрудняется подсчитать, скольких уже за сегодня убила. Ди'Вора чувствует себя усталой и измученной, и лишь постоянный выброс адреналина в кровь не дает ей упасть. Сейчас она отчаянно сражается против двоих противников, краем глаза замечая, что им на помощь уже направляется третий. Ди'Вора проворно лавирует между мертвых тел кентавров и людей, пытаясь уклониться от копыт человеко-коня. Двое ее противников победоносно смеются: долго маленькая и тоненькая кайтиннка против них не продержится. Большая ошибка – недооценивать противника. Первой злобной твари Ди'Вора пробивает яйцекладом сердце, мстительно наблюдая, как на мертвом лице угасает торжествующая усмешка. Второй враг едва не задел кайтиннку копьем, но «другие» вовремя набросились на обидчика своей носительницы, выиграв для хозяйки несколько спасительных мгновений. Едва насекомые отлетели на достаточное расстояние, Ди'Вора выплеснула в удивленную физиономию недруга кислоту. Третий кентавр уже на подходе. Увидев, что он безнадежно опоздал, ее новый противник издает свирепый боевой клич, который может означать лишь одно: он до последнего будет мстить за своих погибших товарищей. Этот кентавр крупнее прочих. И человеческая, и лошадиная части его массивного тела покрыты глубокими шрамами – перед кайтиннкой опытный, закаленный многими битвами воин. Кое-где в угольно черной шерсти пробивается седина. Он не вооружен ни мечом, ни копьем – значит, он из той части войска, что бьется с противником врукопашную, беря верх лишь при помощи боевого искусства и грубой силы. Ди'Вора понимает, что любой ценой должна удержать такого опасного противника на расстоянии. Мысленным приказом она направляет «других», вот только кентавр уворачивается от роя насекомых с ловкостью и грацией, которую вряд ли можно было ожидать от такой грузной туши. «Другие» раздосадованно жужжат на разные голоса, но тут же устремляются для новой атаки. Кентавр отбивается от них ударами тяжеленного хвоста, и с каждым таким ударом насекомых становится все меньше. Кайтиннке претит жертвовать «другими», но иного выхода у нее нет. Несколько пчел все-таки достают кентавра, но не могут причинить ему вреда: слишком уж толстая у него шкура. Ди'Вора отзывает насекомых, и тут же понимает, насколько опрометчиво поступила. Когда пчелы перестают сдерживать продвижение противника, человеко-конь одним мощным прыжком оказывается около кайтиннки. Если бы Ди'Вора не отскочила вовремя, массивные копыта уже топтали ее распростертое на земле тело. Но кентавр не теряет времени – раз уж он не сумел затоптать врага, еще есть возможность всадить здоровенный кулачище в лицо. Что он, собственно, и пытается сделать. Кайтиннку вновь спасает молниеносная реакция: она стремительно уклоняется и пытается контратаковать, выбросив вперед руку с ядовитым жалом, хотя и не уверена, сможет ли пробить шкуру. Кентавр шарахается в сторону, одновременно вытягивая переднее копыто. А вот тут Ди'Вора попалась: споткнувшись, она падает на землю, чего враг и добивался. Сейчас он просто наступит всеми четырьмя конечностями на противницу, размозжит хитиновый панцирь, давя внутренние органы в кровавое месиво. Ди'Вора ухитряется откатиться в сторону, и ее враг промазывает, зло ругнувшись на кентаврском наречии. Кайтиннке удается привстать, но четвероногая тварь, ловко извернувшись, пытается лягнуть ее задними ногами. Ди'Вора распластывается на земле, и конечности противника с топотом опускаются на землю рядом с ее головой. Теперь она прекрасно понимает: ее смерть лишь вопрос времени. Подняться она не успеет – кентавр слишком быстр. Поэтому она принимает единственно верное, хотя и самоубийственное решение. Когда кентавр вновь пытается задавить ее, Ди'Вора, вместо новой попытки уйти в сторону, лежит неподвижно, и лишь в самый последний момент, когда противник уже готов нанести смертельный удар, разворачивается и выбрасывает вперед яйцеклад. Острый шип входит в глазницу человеко-коня. Ди'Вора лежит на животе и не видит, как рот кентавра открывается в беззвучном крике. А затем мертвое тело падает на кайтиннку. Последнее, что она слышит перед тем, как потерять сознание, это хруст собственного панциря.

***

Мягкий свет режет фасетчатые глаза, словно нож. Ди'Вора пытается подняться, но тело тут же отзывается болью. Кайтиннка плохо соображает, где она и что происходит. Затем память медленно возвращается. Мозг начинает лихорадочно обрабатывать информацию. Похоже, она находится в лазарете. Изломанный панцирь плотно стягивает тканевая повязка. Это не страшно. Скоро он заживет, а после линьки вновь обретет былую красоту. Внутренние органы местами ушиблены, но не повреждены – от верной смерти Ди'Вору спас прочный хитиновый покров, принявший на себя основной удар. Несколько мгновений спустя кайтиннке приходится впустить в сознание мысль, которую она упорно гнала. Рука медленно гладит замотанный в ткань живот. Сомнений быть не может. Ди'Вора больше не чувствует связи с развивавшейся в ней новой жизнью. Кайтиннка вновь и вновь пытается коснуться сознания своего будущего ребенка, но каждый раз убеждается: внутри больше ничего нет. Наконец она больше не может отрицать страшную правду. Несмотря на боль, Ди'Вора переворачивается на бок и слабеющей рукой сжимает край простыни. Пустой взгляд устремлен в пространство. Еще никогда она так остро не чувствовала свое одиночество. Вот вам еще одна любопытная физиологическая подробность: кайтинны не могут плакать.

***

Карьера Ди'Воры стремительно идет вверх. За каких-то четыре года при дворе кайтиннка сумела заслужить расположение Шао Кана и теперь носит гордое звание советницы императора. Завистникам остается лишь злословить за спиной и надеяться на промашку с ее стороны. Впрочем, сама советница не питает иллюзий по поводу своей ответственной должности. Император может принять лишь один совет – тот, который полностью совпадает с его собственным мнением. А соглашаться и поддакивать Ди'Вора за эти годы научилась в совершенстве. Иногда кайтиннке кажется, что она даже более несвободна, чем ее соплеменники. Ди'Вора знает, что, даже отказавшись от должности, не сможет покинуть дворец. Император никогда ей этого не позволит. Более того, вздумай «эта особь» бежать, Шао Кан приказал бы разыскать ее любой ценой и подвергнуть мучительной казни. Если знаешь столько секретов правителя, сколько довелось узнать кайтиннке, оставить службу можно лишь в том случае, если император уверен в твоем абсолютном молчании. А ведь Ди'Воре иногда хотелось бросить все и сбежать подальше. Четыре года унизительного существования принесли весьма сомнительные результаты. Советница успела измыслить сотни способов убийства Шао Кана, но ни один из них не гарантировал достижения конечной цели: да, император был бы мертв, но кайтиннка сошла бы в могилу вместе с ним, а ее народ продолжал бы влачить жалкое существование на копях, только теперь уже при новом правителе. Ди'Вора уже почти потеряла надежду, и, тем не менее, продолжает искать возможность для осуществления своей заветной мечты. Иногда советнице кажется, что она напрасно отказалась разделить судьбу с остальными кайтиннами. Если бы она только знала, в каком положении окажется… Рискнув бросить вызов всему остальному миру, Ди'Вора добилась ничтожных результатов чересчур высокой ценой. …Проходит еще три года. Похоже, временное пристанище стало ей домом.