Границы верности

Непроницаемый стальной бокс не пропускает ни единого звука. Лишь изредка слышится шипение: даже кислород в ее тюрьму подается через вентиляцию, которая закрывается, едва исполнив свое предназначение. Они боятся ее насекомых, и, надо сказать, не напрасно. Она проиграла, бесповоротно и безнадежно. И теперь, находясь в полной изоляции, скованная цепями, поверженная и одинокая, она равнодушна ко всему. Она не ждет ничего и ни на что не надеется. К ней изредка приходят посетители: генерал Блейд сопровождает в камеру ученых, заинтересованных в изучении столь необычной формы жизни. Ди'Воре знакомы эти взгляды: если бы эти люди были вольны, они разобрали ее на мельчайшие детали. По счастью, к кайтиннке не дозволено прикасаться и пальцем: слишком она опасна. Ди'Вора не знает, как долго она здесь. Впрочем, возможно, она останется в этом месте навсегда. Ей безразлично. Оторванная от родного мира, потерявшая счет времени, Ди'Вора бесконечно прокручивает в голове события последних дней, терзая себя бесконечными догадками о том, когда же она допустила ошибку. Сейчас это уже не имеет никакого значения, но она не может вырваться из ада собственных мыслей. Новый визит генерала Блейд приносит неожиданное известие: Котал Кан выдвинул решительное требование выдать ему бывшего Первого Министра, а теперь – государственную преступницу. Земное Царство не видит причин для отказа, и Ди'Вору завтра же сопроводят во Внешний Мир. Генерал, объявляя о решении Земного Царства, провозглашает, что Ди'Вору должен судить тот мир, которому она принадлежит. Командир спецназа делает вид, будто не знает, что отправляет кайтиннку на эшафот. Почему-то эта суровая женщина, видевшая на своем веку множество смертей, не может признать вслух, что согласилась выдать Ди'Вору для казни. Хотя, наверное, не стоит удивляться. Генерал Блейд добрая. Или считает себя таковой. Смерть. Кайтиннка очень хорошо понимает, что ожидает ее на родине, но разве для проигравшего в столь значительной битве мог быть иной исход? И сейчас, зная, что жизнь ее подходит к концу, Ди'Вора не испытывает страха и ни о чем не жалеет. Умирая, она сохранит верность своему народу – чего еще можно желать? В назначенный час за кайтиннкой являются. Командовать отрядом сопровождения будет дочь генерала. Ди'Вору предупреждают – любое движение, которое может быть расценено как попытка побега, и ее ждет мгновенная смерть. Напоследок, перед самым отправлением, сержант Кейдж бросает Ди'Воре во внезапной вспышке злости: - Котал Кан заживо сдерет твою паршивую хитиновую шкуру, - а затем, словно бы устыдившись своих слов, уже спокойнее добавляет: - А может, все и обойдется. Он милосерден, твой император, и всегда был благосклонен к тебе. Бывший Первый Министр отмалчивается. Она не может винить девчонку - кайтиннка здорово навредила ее отцу. Губы Ди'Воры кривятся в злобной усмешке. Вот и нашлась еще одна добрая душа, которая так выгодно смотрится на ее фоне. Что ж, ей не привыкать. Во Внешнем Мире Ди'Вору встречают старые знакомые – Рептилия, Эрмак и Эррон Блэк. Император не соизволил лично явиться за своей провинившейся подданной. Кайтиннка не испытывает стыда перед бывшими товарищами, но все же почему-то не может себя заставить смотреть им в глаза. Ди'Вору провожают в прежние покои Милины, где некогда была заточена Безумная Императрица. О, дело не в том, что бывшему Первому Министру оказывают последнюю честь. Это самая надежная тюрьма во всей Ц’Ункаре. Кайтиннка некогда сама проверяла это место на наличие тайных ходов и путей для побега, как раз перед тем, как здесь были установлены решетки, а дверь украсил тяжелый замок. И всем прекрасно известно: у нее, в отличие от незаконнорожденного клона, нет сторонников, которые придут на помощь в последний момент. Здесь ничего не изменилось с тех пор. Вся мебель на прежних местах, а обстановка по-прежнему хранит бессмысленную роскошь. Пленница меряет комнату широкими шагами, как некогда другая заключенная. Ди'Вора знает: завтра за ней придут. Ее император, со своим чертовым милосердием, решил дать ей последний день отсрочки перед казнью. А завтра, скорей всего к полудню, за ней явится конвой. Суд будет кратким: после короткой обвинительной речи Котал Кана последует приказ одному из подданных убить предательницу. О нет, император не замарает рук ее кровью – слишком много чести даже для бывшего Первого Министра. Кроме того, чтобы совершить казнь, Котал Кану неминуемо придется ее коснуться. Так что пачкаться придется другим. Кайтиннка останавливается у окна. Люди спешат по своим делам, и Ди'Воре неожиданно становится грустно: никто из них даже не подозревает, что завтра ее не станет. И даже после того, как последний вздох вырвется из ее груди, а глаза навеки закроются, никто и не заметит, что что-то необратимо изменилось. В безотчетной печали кайтиннка обращает свой взгляд на восток: где-то там находятся копи. Рассвет ее последнего дня ласкает лицо золотистыми лучами. Возможно, кому-то станет интересно, что снилось предательнице в последнюю ночь, какие кошмары посещали обреченное существо. Ответ, наверное, многих разочарует: кайтинны не видят снов. Ди'Вора остается лежать в постели. В душе воцаряется умиротворение: ни страх, ни ненависть не омрачают последних часов ее жизни. Кайтиннке приносят последний завтрак. Бывший Первый Министр не притрагивается к еде. Очень скоро она вновь устраивается около окна: жадно вдыхая свежий утренний воздух, она удивляется, как раньше никогда не замечала, какое это счастье – просто дышать. Улица наполняется голосами, и жизнь по-прежнему идет своим чередом. Ди'Вора надолго замирает, прислонившись к стальной решетке. Сколь многое прежде ускользало от ее внимания… Раздается короткий щелчок, затем скрежет снимаемого замка. Часы показывают полдень. Кайтиннка смотрит на дверь, и желудок ее непроизвольно сжимается от страха. Еще хотя бы несколько мгновений! Но время, увы, неумолимо. Очень скоро страх сменяется удивлением. На пороге ее тюрьмы стоит знакомая фигура. Ди'Вора приходит в себя, лишь когда за императором захлопывается дверь. Котал Кан делает несколько шагов вперед, и кайтиннка не в силах пошевелиться. В комнате как будто бы сразу становится тесно от его присутствия. - Ди'Вора, - мрачно произносит он. - Мой император, - голос ее тверд, и если бы слова могли разить, словно нож, роскошный ковер окрасился бы кровью. На строгом лице ош-текка читается грусть. - Твое предательство поставило под угрозу весь Внешний Мир и едва не погубило Земное Царство. Такое преступление карается смертью. Что можешь ты сказать в свое оправдание? - Ничего, - едва выдавливает из себя Ди'Вора. - Я доверял тебе, единственной из моих подданных. Кайтиннка молчит, и воцаряется долгая пауза. Император в задумчивости отводит взгляд куда-то в сторону. Ди'Вора надеется, что Котал Кан спросит, за что она так его ненавидит. Но он не спрашивает. Наконец, не дождавшись оправданий, ош-текк произносит: - Сегодня я выношу тебе смертный приговор, который будет немедленно приведен в исполнение. Но все же перед тем, как совершить казнь, я дарую тебе свое прощение. В фиолетовых глазах кайтиннки расплескивается бесконечная ненависть. - Оно не нужно этой особи. Котал Кан кивает, как будто ждал такого ответа. Помедлив несколько мгновений, как будто желая услышать что-то еще, император говорит: - Да будет так. Ош-текк достает ритуальное оружие. Все происходит слишком быстро, чтобы кайтиннка успела до конца осознать происходящее. Зазубренный кинжал рассекает грудь. Изумрудная кровь хлещет из раны. На лице бывшего Первого Министра застыло изумление. Неужели Котал Кан сам проложит последнюю черту ее жизни? Ей больно, очень больно, и Ди'Вора не может больше сдерживать крика. Сильная рука сжимает быстро бьющееся сердце. Боль уходит. Становится трудно дышать. Резкий рывок, и болезненные ощущения возвращаются с новой силой. Секунды растягиваются на годы… Последнее, что видит Ди'Вора – свое собственное сердце, истекающее кровью. Изумрудные капли попадают на лицо Котал Кана, но императора это нисколько не заботит. Последнее, о чем думает умирающая кайтиннка – убив ее таким образом, ош-текк проявляет к ней уважение. Неподвижное тело простирается на полу. Очень скоро от плоти Ди'Воры ничего не останется – ее уничтожат «другие», оставив лишь пустую хитиновую оболочку. Такая участь ждет после смерти любого кайтинна. Насекомые разлетятся по свету и, влекомые безошибочным инстинктом, найдут себе новых носителей. Сохранив в себе ее небольшую частичку, они навсегда сберегут память о Ди'Воре, передав туманные отголоски того, как она жила и умирала, своим новым хозяевам. И пусть сегодня ее не стало, накопленный в ее генах опыт не пропадет бесследно, принеся пользу бессчетным поколениям кайтиннов. Но пока «другие» не принялись за работу, Котал Кан смотрит на мертвое лицо своей подопечной. На губах Ди'Воры застыла благодарная улыбка: он получил ответное прощение. Но от этого не становится легче – сейчас всемогущий император Внешнего Мира не чувствует ничего, кроме боли новой утраты.