Границы верности

Анфилада колонн дает лишь небольшую тень, и Ди'Вора стоит, опираясь о прохладную стену, сложенную из желтого камня. В этот час ее никто не побеспокоит: император избавил свою подчиненную от созерцания допроса взятого в плен мятежника. Делегаты из Преисподней все еще не покинули дворец, и кайтиннка испытывает тень раздражения, когда замечает приближающегося к ней Куан Чи. Первый Министр надеется, что колдун пройдет мимо, но тот замедляет шаг и, наконец, останавливается около Ди'Воры. Кайтиннка окидывает его изучающим взглядом, пытаясь заранее угадать, что нужно незваному гостю. - Первый Министр, - вежливый кивок. Ди'Вора одаривает некроманта своей фирменной хищноватой улыбкой. – Непривычно видеть Вас вдали от Его Императорского Величества. - Мой император как раз занят укреплением последних успехов по подавлению мятежа. - А они есть, эти успехи? – задает Куан Чи провокационный вопрос. - Дела обстоят куда как лучше, чем вам хотелось бы, - лицо Ди'Воры выражает насмешливое самодовольство. За годы при дворе кайтиннка стала прекрасной актрисой. - Что Вы, я буду только рад благополучию Внешнего Мира. - Эта особь не сомневается. - А знаете, я ведь пришел сюда, только чтобы поговорить с Вами. - Чем эта особь заслужила такую честь? - Разве я не могу прийти к Вам просто так? – вопросом на вопрос отвечает Куан Чи. Природная проницательность и опыт по части дворцовых интриг подсказывают советнице, что после короткой словесной разведки некромант сделает ей «крайне выгодное предложение, однако же, сопряженное с незначительным риском». Проще говоря, назревает заговор, и колдуну нужен тот, кто сделает за него всю грязную работу. Ди'Вора твердо уверена, что ответит ему отказом. Но пусть все же говорит – из его слов можно будет сделать полезные выводы и понять, что затевает колдун за спиной императора. - Независимо от цели Вашего прихода эта особь польщена вниманием. Небольшая муха приземляется на плечо Ди'Воры, затем, спустившись немного ниже, скрывается в теле хозяйки. Нужно отдать колдуну должное: если Куан Чи и неприятно на это смотреть, виду он не подает. Вместо этого колдун замечает нейтральным тоном: - Говорят, кайтинны могут отдавать мысленные приказы всем насекомым. - Не всем. Лишь тем, для кого они являются носителем. - Носителем? – заинтересованно переспрашивает некромант. Вместо ответа Ди'Вора просто показывает. Выпускает из своего тела несколько мошек. - Полезная способность. К тому же уникальная… среди свободных горожан, - некромант делает паузу, наблюдая за реакцией советницы. Она сохраняет спокойствие и хранит ледяное молчание – пусть попробует предпринять провокацию получше. - Кайтинны – воистину неповторимая раса. Симбиоз с насекомыми дает вам огромные преимущества. Такие способности вызывают уважение. Эта раса заслуживает гораздо лучшего положения, чем сейчас. Ди'Воре становится интересно – похоже, в планах колдуна ей отведена большая роль, чем она предполагала вначале, раз Куан Чи намекает на столь высокое вознаграждение. Но только вот нельзя показать, что этот интриган насадил на крючок правильную наживку. - Беда Вашего народа в том, что Котал Кан скорее умрет, чем допустит, чтобы кайтинны смогли обратить свои уникальные способности против него. Он хорошо осознает всю опасность, которую вы представляете. Возможно, рано или поздно он решит, что эта опасность стала слишком реальной. И тогда ничто не помешает ему уничтожить потенциальную угрозу. Голова Ди'Воры поневоле дернулась – удар попал точно в цель. Однако еще одна природная черта кайтиннов – недоверчивость. Она сильно сомневается, что колдун всерьез может осуществить ее заветную мечту, к тому же не в ее интересах предавать императора. Так что пусть некромант еще постарается. - Эта особь надеется, что Котал Кан будет снисходителен к ее народу. - Но даже в этом случае кайтинны никогда не будут освобождены. - Просто скажите, чего вы от меня хотите, - Ди'Вора решается на прямую атаку. Куан Чи притворно вздыхает, но все-таки приоткрывает карты: - Ничего особенного. Мне и моему повелителю, Шинноку, необходим свой человек при дворе. Скоро произойдут события, последствия которых изменят судьбы миров. И, поверьте, в этом конфликте лучше быть на нашей стороне. Первый Министр молчит, обрабатывая полученную информацию. Суть своего плана Куан Чи вряд ли так сразу доверит ей, да и, в любом случае, никогда не раскроет перед ней всей картины. Похоже, сети интриг уже давно оплели дворец, и смерть Шао Кана много лет назад также была спланирована колдуном и его повелителем. Похоже, дела обстоят даже хуже, чем Ди'Вора полагала вначале. - Те, кто против нас, очень скоро падут. Но те, кто поможет возвыситься моему повелителю, обретут безграничную власть, которая не снилась даже твоему императору. Власть над многими мирами. - Вы так и не разъяснили, чего хотите от этой особи. - Как я уже сказал, нам необходим некто, приближенный к императору. Тот, кто многими годами службы сумел завоевать доверие правителя. Тот, кто в нужный момент сумеет выполнить несколько ответственных поручений. «…сопряженных с небольшим риском», - мысленно заканчивает за него Ди'Вора, а некромант продолжает: - Мне известно, что у Вас достаточно причин не любить императора. Вы ведь всегда таили обиду на тех, кто посмел поставить Ваш народ в такое унизительное положение. Но если Вы встанете на нашу сторону, все, чего бы Вы ни пожелали, станет достижимым. Первый Министр с прохладцей в голосе отвечает: - Этой особи необходимо подумать над Вашими словами. - Вам придется дать свой ответ завтра. - Завтра эта особь сообщит о своем решении. Ди'Вора поспешно удаляется: лучше бы никто не видел ее в компании проклятого некроманта. Настроение Первого Министра вконец испорчено. Куан Чи, провожая ее взглядом, удовлетворенно улыбается: ему удалось заронить зерно сомнения в смятенную душу.

***

На следующий день кайтиннка избегает колдуна – если уж решаешься предать собственного императора, необходимо соблюдать осторожность. Куан Чи сам находит ее: просто случайная встреча двух дипломатов в саду около дворца. Некоторое время они просто идут бок о бок, и Ди'Вора прислушивается к каждому шороху, стараясь понять, не ведется ли за ними слежка. Колдун знает наверняка: никто за ними не шпионит, но не спешит развеять опасения Первого Министра. Пусть это будет первой проверкой новой слуги Шиннока. В том, что Ди'Вора даст свое согласие, Куан Чи даже не сомневается. - Полагаю, Вы приняли решение? – наконец подает голос колдун. - Вы должны обещать этой особи: каковы бы ни были ваши цели, Шиннок, осуществив свой план, освободит мой народ, - кайтиннка пристально смотрит на некроманта: - Даже если к тому моменту эта особь умрет. - Будьте уверены: мой повелитель не забывает своих верных союзников. Кроме того, риск совсем незначительный, и Вы, скорее всего, еще увидите возрождение своего народа. - Эта особь готова служить Шинноку, - в голосе Ди'Воры слышится решимость. - Что ж, полагаю, мы договорились, - равнодушное лицо Куан Чи скрывает внутреннее торжество. - Что этой особи следует делать? – кайтиннка переходит к делу. Некромант очень коротко и деловито излагает Ди'Воре ее роль в готовящейся интриге. Уточнив некоторые детали, предательница покидает колдуна: чем меньше времени она будет отсутствовать, тем меньше вероятность вызвать подозрения. Глядя вслед удаляющейся кайтиннке, Куан Чи про себя потешается над Ди'Ворой – ничтожным насекомым, всего лишь глупой пешкой в его планах. Колдун не видит лица заговорщицы. На губах Первого Министра играет насмешливая улыбка – Ди'Вора попросту не может сдержаться. Представление разыграно блестяще. Колдун радостно заглотил наживку. Следует сказать, что Безумная Императрица, хоть и не отличалась выдержкой и рациональностью, в некоторых вопросах могла проявлять недюжинную сообразительность. Милина путем простых вычислений быстро поняла, что далеко не все виновники гибели ее драгоценного «отца» находились по другую сторону баррикад. В первую очередь его погубили собственные союзники и те, кто все это время оставался в тени. Манипулятор Куан Чи, заронивший в голову Шао Кана опасные идеи, в конечном итоге вышел сухим из воды, хотя его причастность к трагедии для многих была очевидной. Немного поразмыслив, Милина пришла к выводу, что истинный творец заговора, его идейный вдохновитель, слишком умен, чтобы лично участвовать в осуществлении своего хитроумного плана. Никто при дворе не упоминал его имени, и никто даже не догадывался, что невидимый кукловод внимательно следит за ходом представления. Но ведь каждому известно, что Куан Чи – прислужник падшего Старшего Бога, Шиннока. Безумная Императрица решилась мстить тому, кто был истинной причиной ее несчастья. Не зря же, в конце-то концов, она заслужила свое прозвище: при некоторых дедуктивных способностях бывшая правительница плохо умела соизмерять свои желания с реальными возможностями. Именно за планированием будущей мести застала Ди'Вора свою тогдашнюю императрицу в библиотеке: Милина хотела собрать как можно больше информации о том, кому собралась противостоять. Однако главная проблема Безумной Императрицы состояла в том, что она при всем желании не могла добраться до объекта своей ненависти. Сейчас уже невозможно установить, отдавала ли та себе в этом отчет, но факт остается фактом: Милина знала, на кого должна направить свой гнев. Однако кайтиннка тоже умеет сложить два и два. Знакомое имя вызвало в памяти Ди'Воры некоторые подробности, касающиеся Старшего Бога. Вчерашние раздумья Первого Министра были не борьбой с сомнениями, а размышлениями над собственным планом. Кайтиннка до сих пор очень хорошо помнила все, что почерпнула из книг: не зря она отдала древним манускриптам долгие часы, пытаясь проникнуть в тайну Милины. Плоть и кровь Шиннока имеют особые свойства, и его сила, как заключила Ди'Вора, может передаться через генетический материал личинке, пожравшей его тело. Вобравший такую силу кайтинн получит невероятную мощь, неведомую ни одному из его собратьев. Но при этом падший Старший Бог вовсе не является непобедимым, и если Ди'Вора сможет до него добраться… Рискованно, конечно, но вполне выполнимо. Далее дело было за малым – умело разыграть перед Куан Чи страх, сомнение и, наконец, усыпить его бдительность самоотверженными речами. Пусть колдун считает, что она ему верит. Теперь, наверное, он тихонько смеется над ее глупостью. Пусть. Она еще посмотрит, кто посмеется последним.

***

К вечеру делегация Преисподней избавляет Внешний Мир от своего назойливого присутствия. Кайтиннка исподтишка наблюдает за своим императором – с этого мига в ее душе навсегда поселится страх. Предателям, двойным агентам и шпионам присущ совершенно особый сорт боязни – им постоянно кажется, что их уже раскрыли, что каждому уже известна их гнусная тайна. В каждом жесте, в каждом слове, в каждом взгляде читают они приговор, и, даже оставаясь в одиночестве, принимают они каждый шорох за шаги пришедшей арестовать их стражи. И все же Ди'Вора ни минуты не раскаивается в своем решении. Напротив, сейчас она даже острей замечает, как невыносимо жесток Котал Кан в своей доброте. Заботясь о благе своей подчиненной, он не требует взамен ничего, тем самым сковывая ее долгом крепче, чем железными цепями. Лишая кайтиннку возможности отдать что-нибудь равноценное, император словно бы приобретает права на ее душу, то единственное, что должно принадлежать лишь ей. Любая милость, любой знак внимания с его стороны режут ее, словно ножом, а его сочувствие кажется почти оскорбительным. Нет, никогда не пожалеет она о том, что предала его… Каким бы ни был исход, Ди'Вора наконец избавится от тирании Котал Кана.

***

Первый Министр стремительно подбегает к своему императору: Милина едва не преуспела в своем намерении убить Котал Кана. Ди'Вора помогает ему подняться – хотя, наверное, у нее и не было права так беспардонно касаться монарха. Ош-текк как будто бы и не замечает такой наглости своей подчиненной: то ли слишком занят мыслями о мятежнице, то ли уже привык за много лет к кайтинну под боком. До этого Котал Кан лишь один раз притронулся к своей подчиненной, отринув тщательно скрываемую брезгливость. Кайтиннка очень хорошо помнит этот день: тогда император, заподозрив Первого Министра в краже кинжала, едва не свернул шею своей протеже. Сейчас Ди'Вора уныло тащится вслед за своим владыкой, погруженным в тяжелые думы. Она и сама оплошала сегодня – ведь амулет был так близок! А она упустила ключ к своей победе. Император и Первый Министр усаживаются в экипаж, чтобы в полном молчании проследовать во дворец. Кайтиннка ловит на себе задумчивый взгляд Котал Кана и невольно вздрагивает: ее предательство раскрыто! Но нет, она ошиблась – на суровом лице ош-текка не видно гнева. Ди'Вора силится заговорить, чтобы развеять ужасное наваждение, но не может подобрать ни одного удачного слова.

***

Тело Первого Министра напряжено, и она делает шаг вперед, готовая броситься на защиту своего императора. Если это будет необходимо, она пожертвует собой. Какой-то жалкий бродяга из Земного Царства сумел одолеть Котал Кана, и теперь проигравший должен умереть. А этого Ди'Вора не допустит, какова бы ни была цена. Император нужен ей: даже ненавидя Котал Кана всей своей кайтиннской душой, Ди'Вора не мыслит без него собственного существования. Нет, ей не страшно, что на смену ош-текку придет новый владыка, который не потерпит подле себя насекомоподобное существо. Но за долгое время вынужденного сосуществования их судьбы так тесно переплелись, что Ди'Воре иногда кажется, будто последний вдох ее повелителя станет концом и ее жизни, будто за чертой его гибели ее мир окутает бесконечная тьма: во всем мире не останется ничего, кроме пустоты. Она может предать императора, покинуть его навсегда, но кайтиннка бессильна разорвать их странную связь. Что бы ни произошло, какой-то безотчетный инстинкт всегда будет заставлять ее встать на защиту Котал Кана в те редкие минуты, когда повелителю Ди'Воры будет грозить опасность. И такая зависимость от него добавляет еще одну каплю в чашу ее ненависти. Впрочем, в этот раз все разрешается благополучно: незваные гости не выказывают поползновений навредить императору. Но даже несмотря на все заверения в мирных намерениях жителей Земного Царства, Ди'Вора долго не может успокоиться, скрывая за злостью и возмущением остатки пережитого испуга. Когда кайтиннка, наконец, остается наедине с Котал Каном, она вновь заводит прежние увещевания: «Их нужно убить, они желают только лишь зла Внешнему Миру». Голос Ди'Воры подобен злобному жужжанию растревоженного насекомого, а расправленные крылья нервно трепещут за спиной. Ош-текк резко обрывает свою подчиненную на середине фразы: - Ты забываешься, Ди'Вора. - Эта особь лишь заботится о благе своего императора. - Ты не вправе оспаривать мои решения. Конечно же, не в праве. Единственное право, которое Котал Кан оставил своему Первому Министру – преклонение перед его выдающейся персоной. Более ничего от нее и не нужно. Кайтиннка замолкает, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выплеснуть на него свою ненависть. Она действительно забылась, посмев выйти из роли. Вот таков император на самом деле: спасая Ди'Вору, когда она совсем не просит об этом, лишь ради того, чтобы на миг возвыситься в собственных глазах, он запрещает ей отплатить ему тем же. Таково истинное предназначение придворного кайтинна – всегда быть ниже своего императора, раболепно боготворя его за доброту. Наверное, Котал Кана не в чем упрекнуть – вести себя по-другому он попросту не может. Император первым нарушает молчание: - Я глубоко тронут твоим беспокойством, но все же не согласен с категоричным заключением относительно наших гостей, - тон Котал Кана звучит примирительно. - Эта особь более не смеет возражать своему императору, - Первый Министр пристыженно складывает крылышки. Впрочем, невзирая на столь явную капитуляцию, Ди'Вора все еще уверена в своей правоте.

***

У кайтиннки появляется новый шанс раздобыть заветный амулет – местонахождение Милины наконец раскрыто. Котал Кана всерьез встревожила весть о том, что прежняя правительница завладела такой грозной силой, и император поделился с Первым Министром своими истинными намерениями – реликвия должна принадлежать Внешнему Миру вопреки претензиям на нее прочих миров. Обладание амулетом позволит защититься от всех потенциальных врагов. Ди'Вора одобрила план императора – по крайней мере, на словах. Теперь же, когда четверка землян выжидательно смотрит на Котал Кана, Первый Министр озвучивает собственную идею – мятежницу необходимо отвлечь, а Ди'Вора в это время добудет амулет. О том, что возвращаться с реликвией она не собирается, кайтиннка, конечно же, умалчивает. План Первого Министра получает одобрение императора, но тут начинаются первые сложности. Командир отряда землян, Кэсси Кейдж, выказывает настойчивое желание отправиться с Ди'Ворой. Котал Кан идет навстречу этому требованию: удовлетворение подобной просьбы не влияет на реализацию его плана. А вот кайтиннке постороннее присутствие совсем не с руки. Что ж, девчонка сама напросилась.

***

Джунгли дают Ди'Воре давно забытое ощущение родного дома – кайтинны всегда чувствуют себя прекрасно посреди дикой природы. Кэсси приходится чуть труднее, и она несколько замедляет их продвижение. Первого Министра раздражает присутствие этой наглой девчонки. До лагеря мятежников осталось совсем недалеко – кайтиннка уже улавливает отзвуки царящей среди повстанцев суеты: тартаканы заметили приближение врага. Сержант Кейдж слегка морщится, задев перекрывшее путь трухлявое дерево: мертвый ствол кишит древоточцами. Это зрелище вызывает в Кассандре безотчетное отвращение, и одно короткое мгновение девушка вынуждена бороться с брезгливостью. Кулаки Ди'Воры, ставшей невольной свидетельницей этой непродолжительной сценки, непроизвольно сжимаются. Кайтиннка понимает неприятную истину. В глазах всего прочего мира она выглядит именно так – пустая оболочка, внутри которой копошатся насекомые: маленькие, гадкие и чересчур подвижные. Никто не замечает ее истинной сути, да и не желает вникать в то, что она тоже личность. Всех тревожит только одно: рядом находится нечто, наполненное столь ненавистными им крошечными тварями. Сейчас же Ди'Вора оторвана от своего народа: тех, для кого это столь просто и естественно – существовать в симбиозе с «другими». Первый Министр отбрасывает все ненужные мысли, когда впереди показывается ряд палаток, в которых расположились мятежники. Скоро, совсем скоро настанет время битвы за собственное будущее. Сегодня она либо сделает значительный шаг на пути к свободе своей расы, либо падет, сражаясь за тех, кто даже не подозревает, какую жертву она принесла ради кайтиннов.

***

- Я знаю, вы не друзья, но ты их не убьешь, - решительно произносит Кэсси, когда Ди'Вора намеревается прикончить своих старых врагов: Таню и Рейна. Жаль, что эденийка не прикончила наглую девчонку: это здорово упростило бы Ди'Воре жизнь. Впрочем, кайтиннка оставляет поверженных врагов без лишних споров, а про себя задается вопросом, какую цену сержанту Кейдж придется заплатить, прежде чем она поймет: от врагов лучше избавляться, пока есть возможность. Ди'Вора осматривает небольшой ларец, в котором, вероятно, и хранится амулет. Замок заперт, но для «других» это не проблема. Кайтиннка выпускает стайку насекомых, которые быстро справятся с препятствием. - Это… очень неприятно, - комментирует происходящее Кэсси. Первый Министр в ответ лишь усмехается: она почти у цели, так зачем же обращать внимание на слова девчонки, родители которой, судя по откровенно бестактной фразе, не особенно заботились о ее воспитании? Кайтиннка все равно планирует убить сержанта и сбежать с амулетом. - Ди'Вора!!! – раздается вопль, пронизанный истеричными нотками. Похоже, Милина никак не ожидала, что ее сокровище в опасности. Первый Министр немедленно приказывает «другим» атаковать противницу. Какая удача – сегодня ей не придется сдерживаться. Ди'Вора старается отвести врага подальше от реликвии – вдруг мятежница изловчится первой схватить бесценную вещь. - Эта особь знала, что ты от амулета далеко не уйдешь. - Ты отняла мой трон. А теперь хочешь лишить меня шанса вернуть его?! – такой лестной оценки своего участия в заговоре кайтиннка не ожидала. - Ни то, ни другое тебе не принадлежит, - Ди'Вора начинает нервничать. - Да кто ты такая, чтобы так говорить?! Я тоже заберу у тебя кое-что! Твою жизнь! – бывшая императрица явно вышла из себя. Что ж, кайтиннке это только на руку. Они сражаются насмерть в этих джунглях. Одной движет жажда мести и тоска по утраченной роскошной жизни, другая же выплескивает на противницу всю свою безграничную ненависть. Сейчас Ди'Воре все равно, за что она сражается – в ее душе не осталось ничего, кроме желания уничтожить старого врага, который так долго оставался недосягаем. Они сталкиваются в безотчетной ярости, освобождая накопившийся гнев, и более не сдерживая себя доводами разума. Сегодня одна из них умрет, другая же будет торжествовать над телом соперницы. Но наконец битва окончена, и Милина повержена. - Твоя смерть порадует эту особь. В себя Ди'Вору приводит шум приближающегося войска. Первый Министр коротко ругается про себя. Унести амулет сейчас у нее не получится: пока она разберется с девчонкой, ош-текки уже будут здесь. Что ж, придется еще некоторое время разыгрывать спектакль.

***

Пленная Милина, стоя на коленях, со спокойным достоинством смотрит на Котал Кана. Ди'Вора втайне мечтает, чтобы император доверил казнь мятежницы ей: кайтиннка еще не забыла старых обид. Четверка людей из Земного Царства бессмысленно таращится на пленницу, предвидя, что ничего хорошего ее не ждет. - Хватит болтовни. Прикончи меня, чтобы я могла воссоединиться с отцом, - в голосе прежней правительницы не слышится ни страха, ни обреченности, ни даже вполне естественной в такой ситуации злости. - Ты недостойна смерти от руки императора. Я передам эту честь своему уважаемому Первому Министру. Настал миг торжества Ди'Воры. Жаль только, что ей не придется осуществить все те жутковатые задумки, которые она изобретала еще во времена правления Безумной Императрицы. Милине суждено умереть быстро – совсем не так, как грезилось кайтиннке. Злорадная улыбка появляется на лице Первого Министра – сегодня она осуществит давно лелеемую месть. Несколько шагов вперед – сейчас она попросту свернет шею этой мерзавки, а труп пусть гниет на солнышке. Милина в последний раз рычит – внутренний хищник мятежницы рвется наружу. Ди'Вора кожей ощущает всеобъемлющий страх своего давнего врага – весь мир бывшей императрицы сейчас сосредоточен на прежней слуге. Жалеет ли Милина о том, что сделала когда-то? Вряд ли. Легко ненавидеть императрицу, которая наделена властью предопределять твою судьбу. Легко ненавидеть мятежницу, готовую всадить сай в твое тело. Легко ненавидеть опасного врага, который может отнять твою жизнь. Тяжело ненавидеть пленницу – жалкую, но упорствующую в своих убеждениях, абсолютно беззащитную, переполненную сознанием того, что это последние мгновения ее жизни. За доли секунды Ди'Вора успевает лучше понять Безумную Императрицу, чем за все предыдущие годы. Она была бездарным монархом – но откуда Милине было взять жизненный опыт для мудрого правления? Разум клона был подобен разуму ребенка, но никто так и не понял этого простого факта. Всех обманула оболочка – тело взрослой женщины скрывало в себе неопытное, но рано озлобившееся существо. Разве это зло было виной самой Милины? Да, отчасти. Но есть и другая сторона медали. Гены Милины содержали в себе жутковатую смесь уроженки Эдении и тартакана, чьи хищнические повадки широко известны во Внешнем Мире. Безумная Императрица рано поняла, что ее единственный подлинный сторонник – это она сама, и противостоять всему остальному миру придется в одиночестве. Никем не любимая, отовсюду ожидающая удара, Милина придумала себе образ заботливого и доброго отца, которому лишь смерть помешала оберегать свое драгоценное дитя. Даже Ди'Вору она мучила с неуемной жестокостью ребенка, который, отрывая стрекозе крылья, даже не задумывается, какие страдания он причиняет живому существу. Да, Милина была плохим правителем, полагавшимся в своих решениях по большей части на эмоции. Но кто мог бы упрекнуть Безумную Императрицу в том, что она не стремилась стать лучше? Понимая, что недостаток знаний мешает ей справляться с ответственной задачей, императрица по мере сил пыталась восполнить отсутствие опыта изучением теории. Ди'Вора помнит, как Милина удивила всех, приказав поставить в своих покоях письменный стол. Тут, вдали от льстецов, манипуляторов и лжецов властительница в тишине пыталась вникнуть в дела, но неизменно добивалась самых жалких результатов. Но разве могла она, как по волшебству, овладеть всеми тонкостями царствования? Кайтиннка смотрит в желтые глаза Милины, переполненные ужасом перед потенциальной мучительницей, и старается улыбнуться успокаивающе, но рот Первого Министра лишь кривится в ее обычной пугающей усмешке. За годы при дворе Ди'Вора разучилась улыбаться по-другому. Бывшая императрица инстинктивно отшатывается, когда кайтиннка касается ее шеи, но Первый Министр вновь перехватывает голову Милины. Ее враг умрет – мятежница заслуживает смерти. Но Ди'Вора окажет ей последнюю почесть. Губы кайтиннки касаются губ ее бывшей повелительницы, и бесчисленные полчища жучков проникают в тело клона. Они пожирают заживо мягкую плоть, и в последние мгновения Милина душераздирающе кричит, хотя ее боль длится лишь несколько секунд – сами болевые центры уничтожаются очень быстро. Первый Министр отталкивает от себя труп – «другие» сами докончат дело. Очень скоро на полу останется лишь кучка костей, а сытые жучки вернутся к носительнице. Ди'Вора не может удержаться от того, чтобы бросить взгляд на гостей из Земного Царства – пусть содрогаются от отвращения, пусть брезгливо кривятся, пусть испытывают омерзение! Кайтиннка смеется им в лицо, им, кому никогда не понять, насколько прекрасной была эта смерть, какое уважение сегодня Ди'Вора проявила к мятежнице! Теперь смерть Милины не будет напрасной, и сотни маленьких бессловесных тварей не дадут даром пропасть ее плоти. Из смерти родится новая жизнь, и каждое насекомое будет жить благодаря смерти бывшей правительницы. Все лучше, чем свернуть ей шею, позволив императору выставить гниющий труп на главной площади Ц’Ункары в назидание прочим. Возможно, император еще выговорит своей подчиненной за уничтожение тела его противницы, но Ди'Воре безразлично – он сам попросил ее прикончить клона, не уточнив при этом способа. Кайтиннка вновь становится подле трона – сейчас события начнут развиваться совершенно неожиданным для земных гостей образом. Ей не хочется пропускать представления. - Мятеж подавлен, - бесстрастно произносит Котал Кан. Отряд из Земного Царства заводит речь о своем возвращении, но император одним движением руки связывает чарами своих прежних гостей. После краткого объяснения между сторонами негодующую четверку уводят. Ди'Вора не может не отметить, с какой злостью ее император упомянул Рейдена – он до сих пор не может забыть ему убийства Шао Кана. Кайтиннку всегда изумляло такое отношение – разве смерть прежнего владыки не позволила самому Котал Кану достигнуть величия? Впрочем, ош-текк хранил какую-то упрямую верность своему предшественнику, и, даже убрав с пути его наследницу, поступил так лишь из опасений за благополучие Внешнего Мира. Ди'Вора опускается на колени перед останками Милины и, простирая вперед руки, велит «другим» возвращаться. Довольные насекомые покидают обглоданный скелет, вновь занимая привычные места в теле хозяйки. Кайтиннка спиной чувствует взгляд своего императора. Они вновь остаются с глазу на глаз, и Первый Министр ожидает вспышки гнева, которого он не мог проявить при посторонних. Но Котал Кан, дождавшись, когда последний жучок торопливо скроется в хитиновом панцире его подчиненной, лишь коротко бросает: - Будь добра, Ди'Вора, подай мне череп бунтовщицы. Кайтиннка подчиняется, и, вкладывая добела очищенную кость в руку своего повелителя, испытующе смотрит ему в глаза, пытаясь разгадать, что думает он по поводу ее поступка. Ей хочется, чтобы он вслух выразил свое возмущение, осудил за жестокость и за то, что сделала его свидетелем настолько отвратительного зрелища. Пусть выскажет, насколько эта казнь, на его взгляд, была мерзкой и гнусной. Ди'Вора нуждается в том, чтобы сейчас, в решающий момент, Котал Кан дал ей еще один повод для ненависти. - Я выставлю этот череп на главной площади столицы. Пусть все видят доказательство моей победы над мятежниками, - в голосе императора слышится удовлетворение. - Все увидят последствия гнева моего императора, - произносит кайтиннка, продолжая изучать его лицо. - Сумев добыть амулет, ты блестяще проявила себя, Ди'Вора. Я лично позабочусь о том, чтобы тебя ждала достойная награда. - Эта особь благодарит своего императора. - Можешь быть свободна, - кивает ош-текк, все еще держа в руках череп своего врага. Первый Министр послушно уходит – ей еще нужно связаться с Куан Чи и доложить, что все идет так, как и планировалось. Терпеть императора ей придется еще только несколько дней. Затем она навсегда расстанется со своим личным тираном. Котал Кан провожает Ди'Вору взглядом – о чем думает она теперь, избавившись от старого врага? Он подарил ей возможность лично оборвать жизнь своей мучительницы, и теперь, быть может, безудержное пламя в ее душе наконец-то угаснет. Император надеется рано или поздно увидеть, что черты его подопечной смягчатся, когда кайтиннка поймет, что подле него ей ничего не грозит. Иногда ош-текк и сам не знает, почему настолько к ней привязан и как случилось, что среди всех его подданных именно она стала его доверенным лицом. Но даже сейчас, когда в душе Ди'Воры столько злости, обиды и беспредметной ненависти, Котал Кан знает – Первый Министр никогда не покинет его.

***

Крупная личинка пытается сбежать из инкубатора – любознательному насекомому хочется исследовать окружающий мир. Ди'Вора перехватывает «путешественницу» за мгновение до того, как она шлепнется на пол. Собратья беглянки таращатся на происходящее со дна колыбельки, однако повторить подвиг не порываются. Кайтиннка мысленно журит нерадивое существо, но, тем не менее, ласково поглаживает мягкую спинку. Сейчас, покидая прежнюю жизнь навсегда, Ди'Вора чувствует себя большей предательницей перед «другими», вынужденно оставляя часть своих насекомых на произвол судьбы, чем перед своим императором. Забрав стольких своих маленьких друзей, сколько возможно, кайтиннка следует к своему императору. Ей поручено отвезти амулет в место, где он будет под надежной охраной. Такое ответственное поручение Котал Кан может дать лишь ей. Дела не позволяют императору лично конвоировать амулет, что является большой удачей для предательницы. Впрочем, такое везение – всего лишь результат своевременного вмешательства Куан Чи, решившего не полагаться на волю случая. Ош-текки уносят ларец, в котором надежно спрятана опасная реликвия, а Котал Кан отдает своей подчиненной последние указания. Кайтиннка знает: сегодня она видит его в последний раз. Строгое и бесстрастное лицо ее повелителя как всегда спокойно – он и не подозревает об измене. Теперь, когда настал решительный момент, волнение уходит, и Первый Министр ощущает странную безмятежность. Прощаясь с Котал Каном навсегда, Ди'Вора задумчиво ему улыбается. Она любит своего императора – это ее долг. Она ненавидит своего императора – это также ее долг. Для каждого из этих противоречивых чувств у нее достаточно оснований. Но сейчас это уже не важно. Сегодня ненависть победила.