Игры судьбы

…Сохранять концентрацию в Силе становилось все труднее. С неудовольствием глянув на яркое черное пятно, только что появившееся на рубашке на самом видном месте, возле верхней пуговицы – остатки надоедливой мошки, упорно маячившей перед глазами – Люк прикусил губу и снова попытался сосредоточиться… Пару часов назад Задание, полученное от Императора, было предельно ясным: добраться до условленного места, забрать документы и вернуться обратно к челноку. Никаких подвохов, никаких препятствий на пути. Собственно, это и не было боевым заданием. Просто поручением повелителя. Как следовало из намеков Императора Палпатина, обучение Люка как форсъюзера подходило к концу, и за ним должно было последовать назначение на некую высокую должность. Теперь же следовало заняться оформлением всех сопутствующих повышению документов. На какую именно должность должно последовать назначение, повелитель не говорил, и Люку оставалось только догадываться. Впрочем, заделаться высшим командиром Имперского флота молодой штурман пока что совсем не стремился, полагая, что для успешного управления одних связей с правителем Империи недостаточно, нужен еще боевой опыт, которого пока еще было мало, катастрофически мало. Последние полтора года Люк провел за ежедневными тренировками владением Силы под чутким (навязчивым) присмотром Императора. Все стороны его жизни – подъем, распорядок дня, питание, физические нагрузки – были строго регламентированы. Отступлений не было ни на шаг, что для юноши, недавно закончившего Космическую академию, впрочем, не было ни удивительным, ни сложным. Скорее, наоборот: рутина расписания гарантировала какое-то постоянство в жизни, позволяла упорядочить график. Куда сложнее оказалось упорядочить мысли и эмоции. Все тренировки владения Силой строились Палпатином на одной-единственной базе: тотальном самообладании. Управление Силой осуществлялось волей, намерением форсъюзера. Управление волей достигалось полной концентрацией, которая не допускала отвлечения на посторонние мысли и чувства. При резком, вспыльчивом характере Люка именно эта сторона тренировок представляла наибольшую проблему. Стоило прийти в гармоничное, упорядоченное состояние духа, как внешняя среда тут же пыталась нарушить эту гармонию, вывести из себя – причем отнюдь не позитивными эмоциями. Иногда Скайуокер начинал подозревать, что окружающие обстоятельства подстроены Палпатином, - слишком уж очевидными выглядели некоторые совпадения, - но потом одергивал себя. Каким бы сильным форсъюзером ни был повелитель, доходить до паранойи по отношению к императору было бы перебором. Вряд ли он настойчиво следит за каждой секундой жизни Скайуокера, заставляя, например, командира наступить Люку на ногу, или вводя помехи связи на комлинке в самые неподходящие моменты времени, в разгар рабочего совещания. А работы Скайуокеру хватало. Направленный после выпуска на флот в качестве штурмана, Люк периодически уходил в рейсы на внешнее кольцо, обеспечивая безопасность Имперского флота при форсировании астероидных поясов на должности старшего помощника командира корабля. Боевое дежурство соединения кораблей при таких рейсах обычно составляло несколько месяцев, а Палпатин настойчиво связывался с Люком каждый день по самому надежному каналу связи – в Силе – и следил за безукоризненным выполнением упражнений. Казалось, что вся остальная служба Скайуокера его мало интересовала. Но и на Центаксе-3 скучать Люку не приходилось. Зачисленный по собственной просьбе на курсы Высшей школы, все более-менее свободное время Люк посвящал изучению всей доступной литературы по астронавигации, включая и довольно древние документы, найденные в архиве. Периодически Люк делал доклады о проведенной научной работе на заседаниях командования Флота. Очень быстро высшие офицеры его узнали – но не как сына героя Скайуокера, а как талантливого штурмана, имевшего редкий дар совмещать теорию с практикой. Что вполне отвечало планам Палпатина, желавшего, чтобы Люк, когда получит власть, пользовался не только страхом, но и уважением подчиненных. В первую очередь – командиров Космического флота, на котором строилось могущество Империи и поддержание порядка на дальних ее концах. Делить комнату с вернувшимся в нее отцом Люку становилось все сложнее, отношения опять неуклонно катились под откос. Люк не так уж часто видел отца, но в те моменты, когда они пересекались, они обязательно ссорились. Скайуокер-старший не упускал случая сообщить сыну, что бардак на его рабочем столе соответствует бардаку в голове, пояснял, что тот бездарно тратит время на никому не нужные бумажки, обещал, что Люк вместо карьеры на флоте станет штабной крысой, секретарем. Люк, в свою очередь, огрызался, предлагая отцу сначала построить собственную счастливую жизнь, а потом давать советы. Вообще, отношение к чинам и должностям за эти полтора года службы и совещаний у Императора у Люка сильно изменилось. Не было больше того ореола романтики, окружавшего всезнающих и все умеющих командиров. Они были такие же люди, люди, как и сам он, Люк. У них так же были свои недостатки, они так же могли чего-то не знать или ошибаться. Кроме того, к неприятному удивлению Скайуокера, зачастую на высоких должностях оказывались офицеры, совсем мало отслужившие в реальных боевых составах кораблей. Теперь они обеспечивали управление целыми соединениями, и редко когда прислушивались к советам действующих командиров экипажей. И то правда, - штаб управляет кораблями, а не корабли штабом. Сейчас Безжизненный голос в трубке комлинка очередной раз сообщил: «Нет подключения. Нет подключения. Нет подключения». - Да сфига ли его нет-то?! – психанул Люк, отправляя комлинк точно в стену напротив. С точки зрения здравого смысла, не самый рациональный поступок, но молодому офицеру было уже все равно. Терпение лопнуло после нескольких часов безуспешных попыток установить соединение. Отдышавшись за пару минут, Люк тут же принялся собирать с пола отлетевшие детали комлинка и с терпением, которое вернулось так же внезапно, как и покинуло, присоединять их обратно к устройству. Последние две недели Люк провел в уединении на отдыхе. Начальник Академии вызвал Люка к себе, и сообщил, что у Скайуокера давно подошло время отдыха, а посему он направляется в какую-то глушь, – названия Люк не запомнил, - для восстановления сил и нервов. Со всеми командирами по службе отпуск будет согласован, беспокоиться Скайуокеру не о чем, нужно только прибыть завтра поутру с вещами на терминал летной базы Академии и лететь себе спокойно по известному маршруту, в смысле – в пункт отдыха комсостава. Люк пожал плечами и привычно взял под козырек. Не то, чтобы он был сильно рад своему внезапному отъезду на отдых – просто складывалось отчетливое впечатление, что все уже решили без него, а значит, никакого смысла поднимать шум нет. Поэтому тем же вечером Люк упихал в рюкзак свой голопад – приоритетный предмет для отъезда куда-либо, - а с утра прибыл в терминал. К удивлению Скайуокера, даже Палпатин с его постоянным контролем тренировок оставил его в покое. Коммуникатор молчал, Сила тоже была спокойна и невозмутима – так что Люку ничего не оставалось, как и вправду отдыхать, наслаждаясь видом окружающей зелени, от которой молодой офицер, проводивший время то в Академии, то на Внешнем кольце, почти совсем отвык. Несмотря на то, что его теперь никто не контролировал, - по крайней мере, в открытую, - Скайуокер уже по привычке находился в полумедитативном состоянии, даже при погружении в задумчивость сохраняя отчетливое осознание Силы. Идиллия закончилась ровно через две недели. В Силе пришел образ Императора, через секунду после этого звякнул комлинк. - Люк, мальчик мой, я счастлив тебе сообщить, что ты отправляешься на Корусант. Ты будешь проходить стажировку в Управлении Внешнего Кольца, под личным руководством адмирала Койкеса. Там же мы дооформим на тебя все необходимые документы, чтобы ты мог вступить в должность. «Вступить – какое подходящее слово», - мрачно подумал Люк. «Вечно ты во что-нибудь вступишь, то в должность, то в …» Что за должность, на которую его собирались назначить, Император упорно не сообщал. Исходя из темы разговора, легче всего было предположить, что она как-то связана со стажировкой в столице, но к этому моменту своего знакомства с повелителем Люк уже знал, что к словам Палпатина нужно относиться очень внимательно. Тот всегда говорит то, что хочет сказать, даже если вкладывает в свои слова совсем другой смысл, не тот, который подразумевается собеседником. Поэтому если Палпатин не сказал напрямую: «После стажировки ты войдешь в должность в Управлении Внешнего Кольца под прямым началом адмирала Койкеса», совершенно необязательно связывать два этих факта воедино. - Ты выезжаешь завтра. За курсы в Академии не беспокойся, твой отпуск там, разумеется, продлен. Все необходимые материалы, которые ты подготовишь по учебному плану, будут переданы и засчитаны. А вот здесь Люк хмыкнул. Слова Палпатина можно было понять и таким образом, что независимо от качества статей и рефератов, они зачтутся ему для отчета, лишь бы были подготовлены, хоть как. Впрочем, пользоваться данной лазейкой Скайуокер, привыкший работать не за страх, а за совесть, не собирался. Сейчас Больше часа после вспышки сиюмитутной эмоции Люк соединял отлетевший шлейф с микросхемой комлинка. Шансов на то, что деталь встанет как надо, не повредив при этом другие соединения, было мало – но это была его единственная возможность связи с внешним миром в нынешних условиях, и офицер не собирался ее упускать. Наконец, непослушная микродеталь встала на место. Люк выдохнул, включил комлинк и снова полез копаться в настройках программного обеспечения прибора. Наконец, еще через полчаса Люк снова нажал кнопку связи. В комлинке раздались гудки. - Люк, мальчик мой, что случилось? Где ты? Почему я не наблюдаю тебя в Силе, ты ранен? – встревоженный голос Палпатина на том конце связи свидетельствовал о том, что произошедшие с Люком события не были подстроены императором. Что ж, если Император обеспокоен – это хорошо. Это значит, что его, Люка, быстрее найдут. - Ваше Величество, я… Я не знаю, где я, - мрачно признал Скайуокер. Три дня назад Шум города, хлынувший в уши, едва отъехала в сторону дверь космического челнока, ошеломил Люка, последние несколько дней проведшего в созерцательном покое природы. Глядя на невысокое здание, где жили курсанты местной учебной части, формально входившей в состав Академии, и где временно выделили комнату ему, Скайуокеру, Люк снова почувствовал себя курсантом. Правда, сейчас ему, как офицеру, выделили лучшую комнату, которая отличалась от его собственного кубрика на первых курсах учебы в первую очередь наличием персональных удобств. В остальном же комната была такой же, как и его, с той разницей, что теперь он жил в ней один. Было и другое, не менее существенное отличие: теперь у Скайуокера был ключ от комнаты, а его пакеты при входе не досматривали. Чем Люк и воспользовался, тут же направившись в ближайший магазин за коррелианским элем. Сидя у себя в комнате, Люк с тоской думал о коммодоре Георгисе, с которым сдружился за последний год. Находясь в Академии, пробегая мимо кабинета офицера, Люк не упускал возможности заглянуть к тому на чашку кафа. Коммодор Георгис встречал молодого офицера более чем радушно. Бывало, что он ставил перед юношей чашку кафа, а сам возвращался за рабочий стол, к бумагам. Но если не было срочных дел, Георгис усаживался напротив Люка и внимательно выслушивал новости юноши. Зачастую разговор перетекал в более широкую плоскость. Люк, по-прежнему испытывавший некоторое смущение в обществе боевого офицера, тем не менее, знал, что он всегда может выразить свои мысли и получить исчерпывающее объяснение коммодора по тому или иному вопросу, касающемуся службы, учебы, жизни – чего угодно. Коммодор олицетворял ту силу, надежность, опору, которую Скайуокер искал и не находил в отце. Каждый раз, когда нужно было посоветоваться, последний или был занят, или оставлял решение на откуп юноши: «Жизнь твоя, решать тебе», - ничего не высказывая по сути вопроса. Люка это очень раздражало. Он и не собирался перекладывать ответственность за свои решения на чужие плечи, но услышать чье-то мнение по важному вопросу, - особенно мнение человека, которого он уважал, и к которому мог прислушаться, - это для Люка было важным и нужным. Отец же, сам никогда ни с кем не советовавшийся – по крайней мере, Люк никогда не видел ничего подобного, - очевидно, совершенно не считал это действие необходимым. Люк вздохнул, сделав еще глоток эля. Император Палпатин не сказал, сколько продлится его стажировка здесь, но Люку хотелось надеяться, что он еще доберется до главного здания Академии и появится на пороге кабинета Георгиса. Он скучал и по своему прямому командиру, Алефу, который учил молодого штурмана тонкостям и премудростям летного дела в астероидных поясах – умению непростому, требующему и знаний, и скорости реакции, и способности быстро принять единственно верное решение. Алеф быстро продвинул штурмана, разглядев в нем за горячностью молодости трезвый рассудок перспективного офицера и сделав своим ближайшим помощником, правой рукой. Люк умел оценить оказанное ему доверие и теперь с лихвой отрабатывал должность, выданную авансом, во время боевого дежурства корабля на Внешнем кольце. Получив допуск на самостоятельное управление, молодой офицер по-прежнему продолжал приходить на вахты к командиру, не упуская ни малейшей возможности научиться чему-то новому или отточить уже полученный навык маневрирования. Тот же, видя рвение и талант молодого старпома, охотно показывал и рассказывал, подкрепляя свои слова демонстрацией на практике, различные приемы управления кораблем. Обычно командиры не были и в половину так же снисходительны к молодым штурманам, поэтому, однажды получив свой шанс, Люк не собирался его упускать. За эти полтора года был в послужном списке Люка и «Исполнитель», но это была совсем отдельная история, и сейчас Люку не хотелось ее вспоминать. Верный друг Зив вот уже несколько месяцев находился в длительном рейсе. Люк не знал точного местоположения их корабля. Они изредка перебрасывались сообщениями по голонету, но нормальной связи не было, со стороны Зива все время шли сильные помехи. Оставалось только надеяться, что в скором времени Зив, наконец, вернется, и они смогут нормально поговорить. Продолжая жить после выпуска в своей комнате, уже как курсант Высшей школы Академии, Люк наслаждался всеми жизненными благами, включая централизованные приемы пищи в столовой Академии 3 раза в день, с отсутствием необходимости самому готовить и мыть посуду. Но теперь, находясь на стажировке на Корусанте, Люку пришлось бы тратить по 4 часа на перелет в одну сторону ежедневно, что, естественно, было неприемлемо. Стоимость же самостоятельной аренды жилья на столичной планете, как быстро выяснил Люк после первичной попытки прицениться, за последние полгода сильно возросла так, что в одиночку ее было, пожалуй, не потянуть даже при офицерском статусе Люка. Пришлось согласиться на предоставленные условия проживания. Режим жизни, установленный для Люка Палпатином, был очень жестким, он регламентировал, в том числе, количество и качество еды и воды. Коррелианское пиво и более крепкий алкоголь, впрочем, изредка допускались, в очень небольших количествах. Курительные смеси были категорически запрещены. Но здесь, на Корусанте, кажется, за ним был установлен не столь строгий надзор. По крайней мере, никакого постороннего присутствия в Силе не наблюдалось. А, кроме того, Люк устал и вымотался за эти несколько дней. Поэтому, стараясь не глядеть по сторонам, - ибо молодой человек в форме с погонами старшего офицера флота неизбежно привлекает внимание, - Скайуокер мрачно затребовал в магазине в дополнение к взятым товарам пачку набианских сигарет. И тоскливо отметил, что у него даже не спросили идентификационный документ: видимо, складка на лбу, а может быть, символы на погонах лучше остальных доказательств говорили, что Скайуокер имеет полное моральное право брать этот товар. Так же ни на кого не глядя, Люк вышел из магазина, резким движением руки распечатал пачку и достал сигарету. И подумал о том, как он изменился внешне за последние полтора года. Сжатая челюсть, поигрывающие желваки на скулах, спокойный, но недобрый взгляд – последствия не столько нескольких навигаций на Внешнем кольце, сколько близкого общения с высокими командирами и, как следствие, полное отсутствие каких-либо надежд на здравый смысл в перспективах развития Имперского Космического флота, - да хотя бы того же Управления Внешнего кольца. Вторым резким движением руки Люк подкурил сигарету. В своем дворце на Корусанте император Палпатин радостно потер руки. План работал безотказно. Стресс, который неизбежно приходит при новизне обстановки и окружения, и полная изоляция от привычного круга общения успешно делали свое дело. Покупкой пачки сигарет Люк расписался в акте капитуляции. У Скайуокера сдают нервы. Сегодня Если верить карте, нужное место уже близко. Точнее говоря, один из стоящих рядом домов и есть то место, где нужно забрать документы, за которыми послал Император. Ох уж этот режим секретности, когда передача в электронном виде через голонет запрещена – все только на носителе информации. Но теперь Люк уже добрался до места, осталось только понять, какой из нескольких входов в дом нужен. Люк почувствовал легкий толчок в спину, как будто кто-то приставил сзади палец. Он уже собирался резко развернуться и, выкрутив руку, объяснить шутнику, как не следует вести себя с офицерами имперского флота, когда тихо заговорил незаметно подошедший справа вплотную мужчина. Люка передернуло. Мужчина говорил мягким голосом, но то, что он говорил, никак не укладывалось в рамки разумного. - Тихо, тихо. Сейчас мы спокойненько переходим через дорогу и идем за мной. Дергаться не нужно. Все нормально. Пойдем. Поскольку со спины явным образом надавили – очевидно, сообщников было несколько, - Люку ничего не оставалось сделать, как подчиниться. С другой стороны, он, конечно, мог Силой раскидать противников в два счета, но тут Люку стало смешно и любопытно. Раскидать он всегда успеет. Кто эти люди, что им от него надо? Никакой опасности от них в Силе он не чувствовал. В голове сыграла юношеская лихость. Пойти с ними, выяснить, куда они его приведут, а когда запахнет паленым – тогда уже раскидать, повалить, захватить и доставить для разговора, куда следует. Поэтому Люк относительно беззаботно последовал туда, куда его направляли двое неизвестных. На смежной улочке оказался припаркован кар. Люк покорно позволил себя усадить, в глубине души насмехаясь над похитителями. С другой стороны, непонятно, почему именно он? В голове мелькали версии, одна неправдоподобнее другой. Известный профессионал Люк Скайуокер? – Люк хмыкнул. Пожалуй, слишком самонадеянно. Ученик императора Палпатина? Но об этом никто, кроме них двоих, не мог знать однозначно, только догадываться и строить предположения – а для похищения предположений недостаточно, нужно знать наверняка. Сын… Сын Дарта Вейдера? Могло ли это быть причиной? «Не могло», - нехотя признал Люк. Ни одна живая душа – кроме Императора – не могла знать о том, что Вейдер жив, и что Люк его сын. Ни одна из версий не отвечала на вопрос, кто его похитители. Зачем он, Люк, им понадобился? Если история не связана ни с его отцом, ни с Палпатином, то что тогда?.. Ехали недолго. В конце пути подъехали к небольшому зданию, укрытому в зарослях зелени на одной из боковых улочек «дальнего» района Корусанта. Бывать в этих местах Люку никогда не доводилось. Скайуокера достаточно любезно подхватили под локоть, выводя из кара. Если бы хотели всерьез применить силу – уже бы применили. Впрочем, довольно развлечений, пора и домой. Люк резко остановился на дороге, отдергивая локоть: - Кто вы? Что вам от меня нужно? Вместо ответа, высокий мужчина, который говорил с ним, обхватил двумя руками предплечье Скайуокера, не давая забрать руку. - Тихо, тихо, не нервничай. Все хорошо. Пойдем. Люк усмехнулся, концентрируясь на ощущении Силы. Хорошо так хорошо, вы сами не захотели решить вопрос мирным путем… Но ощущения незнакомцев в Силе внезапным образом не оказалось. Хуже того: и саму Силу Люк сейчас почти не ощущал. Доносились небольшие всплески, но этого было категорически недостаточно даже для того, чтобы связаться с Императором, не говоря уже об эффектной победе над врагами. И вот тут Люк запаниковал. Он попытался рвануться, но мужчина держал крепко. Люк замахнулся свободной левой рукой, собираясь нанести похитителю удар в голову, но почувствовал, как на замахе руку удерживают и отводят в сторону – за спину вовремя подскочил второй сообщник. Мужчины, не напрягаясь, завели руки Скайуокера за спину. Высокий, стоящий справа, повторил: - Тихо, не нервничай. Я же говорю, все хорошо. Люка по ступенькам ввели в дом, тщательно следя, чтобы руки молодого офицера постоянно были заведены назад. Скайуокер не успел толком оглядеться по сторонам, - его сразу завели в какую-то комнату и отпустили. Дверь за ним закрылась. Люк осмотрелся. Ситуация выглядела очень странной. Его не обыскивали, не отобрали ни комлинк, ни документы. Его ни разу не ударили, не применили силу, если не считать сопровождение в дом. Не запугивали. И совершенно не объяснили своих намерений. Включая то, сколько его так продержат: в комнате, помимо стола и стула, имелась койка. На столе даже стоял графин с прозрачной жидкостью, возможно – водой. В планы Люка же засиживаться в этом непонятном месте никак не входило. Первым делом он попытался пройти к окну, на котором даже не было решеток. Но некая невидимая сила не пустила его ближе двух метров до подоконника. «Барьер», - догадался Люк. Он еще раз закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Никаких ощущений Палпатина в Силе не было – а ведь Император сильный форсъюзер и, если только он специально не прячется, поставив щиты, почувствовать его можно довольно легко. Оставался комлинк. Но и с техникой происходило что-то странное: комлинк оказался выключенным, хотя Люк прекрасно помнил, что заряжал его накануне ночью, и заряда аккумулятора должно было хватить на целый день напряженных переговоров. Прибор долгое время отказывался включаться, а когда, наконец, пошел навстречу нервничавшему офицеру и включился, оказалось, что сети в комнате нет. Связаться с Палпатином никакой возможности не было. Чтобы не психовать, Люк сел на кровать и попытался сосредоточиться, прикусив губу. Совершенно неясно, сколько времени ему придется провести здесь, так что нервы лучше поберечь. Перед глазами настойчиво летала мошка. Видимо, залетела в комнату, когда открывали дверь. Люк махнул рукой раз, другой, третий. Наглое летучее создание продолжало мелькать перед глазами, явно избрав Скайуокера своей посадочной площадкой. Одним движением Люк прихлопнул мошку, севшую на рубашку аккурат возле верхней пуговицы, на самом видном месте. «Ну вот, теперь еще рубашку стирать придется». Почему-то ситуация, в которой он оказался, напрягала Люка меньше, чем пятно на белой форменной рубашке, в которое так некстати превратилась надоедливая мошка. С неудовольствием глянув на яркое черное пятно, Люк прикусил губу и снова попытался сосредоточиться в Силе. Очередной раз убедившись в безнадежности своих попыток, Люк снова попытался набрать номер учителя по комлинку. Тот снова попытался выключиться, а потом заявил совсем уж несусветное: «вызываемое устройство не обнаружено». Абсурдность ситуации начинала напрягать. После очередной попытки установить связь, безжизненный голос в трубке комлинка очередной раз сообщил: «Нет подключения. Нет подключения. Нет подключения». - Да сфига ли его нет-то?! – психанул Люк, отправляя комлинк точно в стену напротив. Отдышавшись за пару минут, Люк тут же принялся собирать с пола отлетевшие детали комлинка и с терпением, которое вернулось так же внезапно, как и покинуло, присоединять их обратно к устройству. Больше часа после вспышки сиюмитутной эмоции Люк соединял отлетевший шлейф с микросхемой комлинка. Еще полчаса копался в настройках программного обеспечения. Наконец выдохнул, нажимая кнопку связи. Если не получится сейчас, то уже не получится вообще. К удивлению Скайуокера, уже потерявшего надежду связаться с Императором, в комлинке раздались гудки. - Люк, мальчик мой, что случилось? Где ты? Почему я не наблюдаю тебя в Силе, ты ранен? – встревоженный голос Палпатина на том конце связи свидетельствовал о том, что произошедшие с Люком события не были подстроены императором. - Ваше Величество, я… Я не знаю, где я, - мрачно признал Скайуокер.